Дай мне повод верить

Первый снегопад этой зимой стал столь неожиданным, сколько приятным. За одну только ночь намело сугробов в несколько сантиметров высотой, что заставило Хенджина, только открывшего глаза ранним утром, с удивлением пялиться в окно несколько минут подряд. Заснеженная земля, гармонирующая с ярким, по-зимнему палящим солнцем, не оставляли ни единого шанса плохому настроению. А совсем наоборот: это сочетание казалось Хенджину просто идеальной формулой для того, чтобы начать свой день, если не с улыбки, то хотя бы без желания убить себя и всех окружающих.  Сборы на работу заняли чуть больше времени из-за поисков черного длинного пуховика и необходимости зашнуровать ботинки потеплее, потому что перспектива мокрых и окоченевших ног, не слишком его радовала. Зато радовала свежесть, которую он вдохнул, как только оказался снаружи. Ни шапки, ни перчаток у Хенджина не было: он всю жизнь считал, что это не совсем подходит ему, и не передумал даже, когда уже повзрослел. И, несмотря на вероятность заболеть, приоритеты все еще были расставлены в пользу стиля. Впрочем, сегодняшнее солнце не позволяло слишком уж замерзнуть.  Хенджин добрался до кафе за несколько минут до открытия, оставшегося времени как раз должно было хватить, чтобы переодеться и настроиться на предстоящую смену. В комнате для персонала он встретил Феликса, который поприветствовал его широкой улыбкой, чем заставил Хенджина сомневаться в том, что солнце существует всего лишь одно.  — Столько снега выпало! — воскликнул Феликс.  — Такое происходит каждую зиму, — заметил Хенджин, улыбаясь. — Но не в Австралии, верно?  — Ага… Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что зима — холодная.  Тот факт, что понятия «холодная зима» и «жаркое лето» казались для Феликса странными, был более, чем очевидным, но все равно удивлял. Феликс казался другим: светлым и искренним, словно прилетел с другой планеты, а подобные мелочи только убеждали в этом Хван Хенджина.  

*** 

Смена казалась бесконечно долгой и нудной. Ни приветливых посетителей, ни чаевых, ни даже перерыва — Джун сегодня отсутствовал по личным причинам, которые не стал оглашать. Спасали ситуацию только короткие диалоги и редкие шутки, вылетавшие с уст то Хенджина, то Феликса.  Ближе к вечеру кафе почти опустело. Заняты были только три столика, за одним из которых расположился статный мужчина в строгом костюме и с ноутбуком, который, судя по всему, использовался для работы, а за другими двумя — пожилая семейная пара и двое друзей, что-то бурно обсуждающих и смеющихся. Их заказы были давно приготовлены Хенджином, так что сейчас он лениво облокотился на стойку, скрестил на груди руки и наблюдал за Феликсом, протирающим кофемашину, так как они оба сошлись на мнении, что посетителей сегодня больше не предвидится. Этому было вполне логичное объяснение, крывшееся в том, что до Нового года оставалась всего неделя и, вероятно, большинство людей вечерами были заняты подготовкой к этому празднику.  Из мыслей об этом Хенджина вырвал звук колокольчика, оповещавший о том, что их теория оказалась неверной, так как в зал зашел кто-то еще. Натянув довольную улыбку и обернувшись, он с облегчением заметил фиолетовую макушку, а следом за ней — синюю.  — Привет! — воскликнул Минхо.  Феликс тут же оторвался от уборки и вскинул голову, приветливо махая гостям.  — О, Джисон! Минхо! — он подбежал к стойке, становясь рядом с Хенджином. — Какими судьбами?  — Закончили пораньше и решили узнать, как вы тут, а заодно и обсудить планы на Новый год, — ответил Минхо.  Хенджин согласно кивнул:  — Я не против, но мы все еще на работе, — он кивнул на сидящих в зале гостей.  — Тогда приготовь мне и Джисону кофе пока, — хитро улыбнулся Минхо.  А Хенджин не мог отказать. Сначала без особого интереса узнал о предпочтениях Джисона, пропустив при этом Минхо, потому что его вкус он знал лучше себя самого, а потом подошел к уже чистой кофемашине. Виновато обернулся на Феликса, как бы прося прощения за то, что его труды оказались бесполезными.  Феликс же с понимаем улыбнулся:  — Ничего страшного, но приготовь и мне!  И Хенджин засиял, тут же отворачиваясь, чтобы его улыбка не стала заметна Минхо, который точно бы не оставил это без своих идиотских комментариев.  Минхо с Джисоном же, не теряя времени, заняли ближайший к стойке столик, ожидая свой заказ. Феликс тоже присоединился к ним, разрешая себе сесть впервые за сегодняшний день и немного отдохнуть. Аромат свежесваренного кофе начал разноситься по всему помещению, заставляя всех томящихся в ожидании начать пускать слюни.  Хенджин подошел к ним с черным подносом, на котором лежали четыре одинаковые белые чашки. Поставив его на стол, сам распределил, где чей напиток, а затем, придвинув еще стул, уселся сам.  — Спасибо, — одновременно.  Минхо схватил свою чашку немедля. Он был в таком предвкушении, что не хотелось больше ждать. Вкус кофе, приготовленного Хенджином, почти забылся, но сейчас подвернулась такая хорошая возможность окунуться в ностальгию по временам, когда Хенджин только начал практиковаться и добиваться успеха в этом деле, что не радовать это просто не могло.  — А ты навыков не растерял! — воскликнул Минхо, сделав первый глоток.  — Еще бы, — фыркнул Хенджин.  Джисон же промолчал, ограничившись только внимательным взглядом, изучающим Хенджина, пока тот вставал, чтобы отнести на место поднос. Феликс к тому моменту тоже успел отпить и сказал вслед:  — Хенджин-и готовит лучший кофе! У меня слов нет, чтобы описать, как вкусно! — и заулыбался, наблюдая, как на похвалу отреагировало тело Хенджина, слегка сжавшееся под тяжестью таких теплых комплиментов.   Но ровно через секунду под чужим взглядом сжался уже Феликс. Минхо ехидно смотрел на него, скрестив на груди руки и еле заметно ухмыляясь. О чем он думал — непонятно, но подобное поведение заставило былую уверенность растеряться, а самого Феликса — засмущаться.  — Сколько с нас? — спросил Джисон, опустошив свою чашку.  Феликс перебил Хенджина, пока тот еще не успел открыть рот, приобнимая его за плечо, от чего тот слегка вздрогнул:  — За счет заведения. 

*** 

Скоро редкие посетители стали расходиться, оставив четверку одних. Хенджин с Феликсом к тому времени уже успели навести порядок, вымыв всю посуду и расставив все инструменты по своим местам.   — В этом году предлагаю отпраздновать у нас, — начал Минхо, дождавшись, когда работники вернулись за столик. — А то все тусовки всегда проходят где угодно, но только не в нашей квартире.  — Думаю, это напрямую связано с ее размерами, — язвительно заметил Хенджин, однако все же добавил: — Но я не против.  — Отлично! — Минхо хлопнул в ладоши. — Тогда нам нужно составить список необходимых вещей.  Начали они с продуктов. Все по очереди называли ингредиенты для всевозможных новогодних салатов и блюд, пока Минхо вписывал всё в заметки на телефоне.  — Нужно будет купить еще по лапше быстрого приготовления каждому, — добавил Хенджин.  Джисон выгнул бровь:  — Серьезно собираешься есть это, — сделал акцент на последнем слове, — в Новый год? Хенджин поднял на него свой холодный взгляд и безразлично ответил:  — Если мозгов не хватает на умное что-то, то лучше промолчать.  Их зрительный контакт не приводил ни к чему, кроме как к сгущению невидимых, но ощутимых серых туч над ними, так что Минхо поспешил вмешаться:  — Мучное помогает после похмелья, — объяснил он.  На этом перепалка закончилась. После обсуждения всех формальностей, в разговор вступил Феликс, напоминая о необходимости приобрести еще и гирлянды, мишуру, новогодние статуэтки и…  — Ёлка! Боже, точно! Нам нужна ёлка! — воскликнул он, едва не подпрыгнув на месте.  — Э-э… — Хенджин почесал затылок. — Наверняка, у нас где-нибудь завалялась небольшая…  Феликс медленно повернул к нему голову и посмотрел жалобно:  — Давайте купим настоящую? — и, предотвращая отказы, добавил: — Я оплачу! Да и вообще, помогу, чем смогу!  О том, что очевидным фактом являлось то, что тащить эту ёлку будут Минхо и Хенджин, все промолчали, но на авантюру согласились: невозможно было отказать Феликсу, сложившему ладошки, почти умоляя.  Расходы на украшения, к слову, тоже взял на себя Феликс, а Джисон подтянулся к нему. Все остальное осталось лежать на плечах владельцев квартиры.  — Отлично, — заключил Минхо, взявший главенство над всеми остальными, как самый старший из них. — Осталось разобраться со списком гостей, но тут все очевидно.  — Надо пригласить Бан Чана, Чанбина, Сынмина и Йенни, — согласился Хенджин. — Остальные уже сидят тут.  Благодарный, но осторожный взгляд Феликса тут же остановился на профиле Хенджина. Может, для кого-то приглашение их с Джисоном и казалось очевидным, но не для Феликса. Ему необходимо было стопроцентное подтверждение того, что они стали частью компании и сейчас он его получил, от чего внутри разлилось тепло.  — Мы с Минхо завтра выходные, так что можем сходить к Чанбину и Чану, — сказал Джисон.  — Почему бы просто не написать? — задал уточняющий вопрос Феликс.  — Нужно кое-что им отдать, — по-доброму улыбнулся Минхо. — Отлично! Тогда остались только братец и Сынмин, — вклинился Хенджин.  — Ага! Я слышал, они работают в клубе неподалеку, так что мы могли бы сходить к ним прямо сейчас. Просто повидаться, а заодно и пригласить. 

*** 

Клуб, ставший местом обитания Сынмина и Чонина на ближайшие две недели, встретил четверку яркой неоновой вывеской с корейским названием. Снаружи было тихо, от чего создавалось ощущение, словно внутри никого не было, но едва зайдя туда, стало понятно, что все дело в отличной шумоизоляции. В помещении слепила глаза светомузыка, толпились на танцполе люди, пытаясь двигаться в такт громко звучащим песням, тут и там ходили парни и девушки в откровенных нарядах и неизвестных коктейлях в руках, торопясь вернуться к своим спутникам на сегодняшний вечер или, вовсе, на всю оставшуюся жизнь. Парни остановились в дверях, чтобы сориентироваться. Им стоило понять местоположение барной стойки, за которой они и рассчитывали встретить Сынмина и Чонина. Точнее, только последнего, потому что именно он устроился барменом, Сынмина же взяли на должность официанта, что очень подходило его сдержанному характеру.  Джисону хватило полминуты, чтобы заприметить обоих парней, стоящих у барной стойки, которая располагалась в правой стороне зала. Сынмин стоял лицом к залу, в то время как Чонин расположился прямо перед ним, но спиной к остальным. В его рыжих волосах запутались чужие пальцы, а в его рту давно уже хозяйничал чужой язык… Они целовались.  — Ликс, глянь на них, — пнул его в бок Джисон, едва слышно хихикая.  Этого было достаточно, чтобы Минхо с Хенджином среагировали тоже. Они обернулись и, проследив за указанием чужого пальца, замерли в оцепенении.  Шок накрыл их одновременно, но по-разному: Минхо стоял с открытым ртом, указывая на голубков дрожащим указательным пальцем правой руки, а Хенджин превратился в статую с забавным выражением лица: вскинутыми бровями, раскрытыми до предела глазами и отвисшей челюстью.  Сынмин, стоящий на другом конца зала, наконец заметил, что на них пялятся четыре пары глаз.  — Чонин, нам пиздец.  

*** 

Оказавшись рядом с Сынмином и Чонином, самым смелым оказался Джисон:  — Спасибо, что в этот раз не на коленях, — выпалил он, похлопывая по плечам обоих.  Феликс раскрыл глаза, поразившись такой прямолинейности, но смеха сдержать все-таки не смог. А вот Минхо все еще был не в силах отойти от шока. Если он воспринимал Хенджина, как своего младшего брата, о котором заботился с детства, то что вообще стоило говорить о Чонине? Естественно, у Минхо не возникало никаких мыслей о неодобрении подобных отношений, потому что он сам являлся представителем нетрадиционной ориентации, но для него стало огромным удивлением, что Чонин стал уже таким взрослым, что завёл отношения, так еще и с Сынмином! — Неожиданно, — прокашлялся в кулак Минхо, сумев собрать все свои эмоции в одно-единственное слово. Чонин в ответ неловко улыбнулся. На его лице читался нескрываемый страх и опасения, который только усиливался с каждой секундой молчания Хенджина. Его взгляд ничего не выражал, но и говорить он не торопился, а Чонину, как младшему брату, было важно получить одобрение именно Хенджина. Сынмин, зная, как для его партнера важно мнение именно этой части семьи, перенял тревогу и нервно закусил губу.  А Хенджин продолжал осматривать их обоих с головы до пят, но не проронил ни слова.  Продолжил он молчать и тогда, когда Минхо, взявши себя в руки, все-таки сделал то, ради чего они сюда пришли: пригласил на празднование Нового года Сынмина и Чонина.  — Мы обязательно придем, — ответил Сынмин, краем глаза осторожно поглядывая на Хенджина. Он глубоко выдохнул. — Надеюсь, никто не будет против этого.  Минхо нервно покачал головой. Он чувствовал на себе ответственность за то, как младшие чувствовали себя в связи с незапланированным и безмолвным признанием, потому что считал, что обязан был дать им максимум поддержки и тепла.  — Ни в коем случае, — он кивнул на Хенджина. — Должно быть, ему нужно немного времени.  А Хенджину, на самом деле, нужна была только совесть, чтобы перестать так бессовестно издеваться над своим младшим братом.   — Мы немного позависаем у вас, не против? — подключился Джисон, обнимая Минхо за плечо.  — Конечно, не против, — строго ответил Сынмин, возвращаясь к работе. — Я буду вашим официантом, чего желаете?  Они расположились за столиком, близкому к выходу. Вокруг него полукругом располагался бархатный черный диванчик, на который Феликс с радостью завалился, внезапно почувствовав усталость. Хенджин уселся рядом, расположив руки на затылке и все еще сохраняя ледяное выражение лица. Принимая заказ, состоявший только из двух коктейлей для Минхо и Джисона, Сынмин все еще украдкой поглядывал на Хенджина, но поделать ничего не мог. Оставалось только надеяться на его снисходительность и одобрение.  — Какая вкуснота! — воскликнул Джисон, отпив оранжевый коктейль из синей трубочки. — Алкоголь почти не чувствуется.  — И правда, — согласился Минхо, притягивая к себе Джисона за талию. — Передавай бармену комплимент от нас! Хорошая работа! — обратился он к Сынмину.  — О, это же «секс на пляже»? — оживился Хенджин. — Помню, как двоюродный брат привозил бутылочку такого с родины этого коктейля — из США! — и откинулся на спинку дивана.  Феликс проследил сначала за реакцией Минхо, который недовольно выгнул бровь, а потом и за самим Хенджином, который, в отличие от первого, выглядел весьма довольным собой и улыбался.  Когда Сынмин, пробираясь сквозь толпы людей, подошел в следующий раз, первым обратился к нему Феликс:  — Не подскажешь, где тут уборная?  — Прямо и налево, — ответил тот.  Феликс благодарно улыбнулся и удалился, пытаясь максимально быстро дойти до нужного ему места.  Минхо, почувствовав, что момент достаточно удобный, прошептал на ухо Джисону, который уже лежал на его плече и бормотал какой-то несвязный бред, играясь с чужими пальцами: — Сони, пойдем потанцуем? Мне кажется, кому-то тут нужно поговорить.  Джисон вскочил сразу же, звонко ударяясь коленом о столешницу, но героически игнорируя боль:  — Ох, конечно-конечно, пойдем! — и утянул Минхо за руку в сторону танцпола.   Сынмин тяжело вздохнул, провожая глазами друзей. Оставаться с Хенджином вдвоем, даже если вокруг было полным полно людей, все еще было дискомфортно. Он все еще не высказал своего мнения по поводу их с Чонином отношений, что значительно снижало уверенность Сынмина в себе.  Хенджин, все еще сохраняя строгое выражение лица, встал со своего места и, пряча руки в карманы, направился к барной стойке. Сынмин последовал за ним, опасаясь, как бы Хенджин не решил наговорить всяких глупостей Чонину, который и без того испытывал неподдельный страх неодобрения.  Эти пару десятков метров казались бесконечными и мучительными. Даже спина Хенджина выглядела угрожающе.  Он остановился у стойки прямо напротив Чонина. Тот сразу же поднял голову и, заглянув в глаза, вновь опустил ее из-за смущения.  Когда Сынмин дошел до них, остановившись возле Хенджина, он был полностью готов отразить любую атаку от злобного старшего брата своего парня, только вот… На лице Хенджина расцвела самая дружелюбная в мире улыбка. Он положил руку на плечо Чонину, сильно вытянув ее, чтобы дотянуться. Глаза того были полны непонимания и испуга.  — Я так и знал, что вы из этих.  Значило ли это, что улыбка была лживой или наоборот — никто не понял. Чонин тяжело сглотнул, поправляя воротник белой рубашки, но вымолвить ничего не решался.  — Что это значит? — осторожно начал Сынмин, пытаясь сдержать дрожь в голосе.  Хенджин улыбнулся глазами.  — Это значит, что я не против. Чонин, — он повернулся к брату, — ты должен знать, что я принимаю любой твой выбор. Даже, если это Ким Сынмин.  На лице Чонина, по которой от волнения уже скатывалась капля пота, наконец появилась неуверенная улыбка. Сынмин же, недовольный подобным ответом, наградил Хенджина подзатыльником.  — Эй! Я ведь могу и передумать!

***

— Хенджин, сделай лицо попроще, — Минхо пихнул его в плечо, заставляя споткнуться и чуть не рухнуть лицом в сугроб. — Мы за ёлкой идем, а не на похороны.  Хенджин спрятал руки в карманы куртки и опустил голову, пряча нижнюю часть лица в воротнике.  — Я знаю, просто не представляю, как мы будем её тащить, — выдохнул он.  — В смысле? — воскликнул Минхо. — С легкостью! Мы крепкие орешки, разве нет? Он улыбнулся и выдохнул морозный воздух. Хенджин наградил его неуверенным и почти осуждающим взглядом, но промолчал. Минхо решил не обращать внимания, вместо этого оглядевшись: солнце уже почти село, когда это двое выбрались на улицу в поисках настоящей ёлки, так что сейчас улицу подсвечивали различные вывески всевозможных магазинчиков, которые в это время зимы чуть ли не по швам трещали от обилия гирлянд и мишуры в них.  — Красота-то какая, — заметил Минхо.  Его бежевый шарф был аккуратно завязан на шее Джисоном, который вместе с Феликсом остались в квартире, чтобы украсить её к предстоящему празднику. К слову, это было их инициативой: они заявились на пороге с огромными пакетами, наполненными разноцветными игрушками, висюльками и прочей новогодней атрибутикой, заявив, что праздник уже скоро и откладывать больше нельзя. Хозяева были ошарашены и не до конца поняли, как оказались выставлены из своей же квартиры с наставлением выбрать, купить и принести самую красивую елку.  Впрочем, всё было не так уж и плохо, если не считать недовольного Хенджина. Снег приятно хрустел под ногами, небо было темным, но чистым, разглядеть можно было каждую звезду, а вокруг — суета, в которой люди толкаются, бегают от магазинчика к магазинчику в поисках чего-то особенного и неповторимого…В общем, атмосфера окутывала город, а вместе с ней и Минхо, который уже сейчас был готов растаять от одних только мыслей о том, что праздновать он будет с Хан Джисоном, который еще несколько месяцев назад казался недосягаемым.  Хенджин резко остановился у небольшого прилавка. За ним стоял сгорбившийся пожилой мужчина, обмотанный сразу несколькими вязаными пёстрыми шарфами. На нем также была надета черная дубленая куртка и меховая шапка-ушанка. По обе стороны от него стояли срубленные ели, чьи стволы на несколько сантиметров были закопаны под снег. На небольшой витрине лежали подставки разных цветов — красные, синие, оранжевые — для установки этих деревьев дома. Это было оно!  — То, что нужно! — подбежал ближе Минхо, хлопая в ладоши и растирая их, чтобы немного согреть. — Думаю, нам подойдет вот эта, — заявил Хенджин, указывая на ель идеальной конусообразной формы с прямыми иголочками и длиной чуть больше, чем его собственный рост.  Минхо неуверенно оглядел ее: — Ты уверен, что нам нужна такая большая?  — Конечно! Если уж покупаем настоящую, то самую красивую возьмем, — фыркнул Хенджин. — Дедушка, сколько она стоит?  Продавец, до этого молча наблюдавший за обсуждением, наконец подал голос, улыбаясь:  — Хороший выбор, — он ласково погладил еловые ветки, — А вы, кажется, разбираетесь в деревьях.  Хенджин самодовольно ухмыльнулся:  — Нет, я просто эстет, а она тут у вас самая изящная! — он тоже протянул руку и провел ладонью по одной из пушистых веток. — Так сколько она стоит?  И лучше бы он не спрашивал. Вся уверенность из глаз пропала сразу же, когда старик назвал просто огромную сумму.  Конечно, можно было попробовать поискать еще и найти вариант подешевле, но не хотелось ударить в грязь лицом перед продавцом и отказываться после озвучивания цены. Кроме того, эта ель и вправду Хенджину приглянулась, а встретив одобрение в глазах Минхо, все было окончательно решено. Кошелек Хенджина был опустошен, даже мелочь осталась старику, как плата за сине-оранжевую подставку для елки.  — Надеюсь, Феликсу понравится, — Хенджин внимательно оглядывал дерево, которое теперь предстояло донести до дома.  В общественный транспорт с таким огромным предметом вряд ли бы пустили, а такси подразумевало под собой слишком уж большие траты, которые потянуть они, после покупки, сегодня уже точно не могли. Так что выход оставался только один: пешком. Не то чтобы эта идея звучала фантастически весело, учитывая, что дорога заняла бы примерно сорок минут, но Минхо все же звонко рассмеялся, громко стукнув себя по лбу. Наверное, нервное.  Они перевернули ель горизонтально, решив, что так будет куда проще её тащить. Впереди встал Хенджин, захапав её правой рукой под мышку, а второй вытаскивая телефон. Конечно, иголки больно кололись, а пуховик спасал от этого только частично, но поделать было нечего: без помощи навигатора у них не было ни единого шанса добраться до дома, так что Хенджин взял это на себя. Минхо же понял ситуацию без слов, обеими руками схватил нижнюю часть дерева и они двинулись с места.  Сказать, что они передвигались смешно и нелепо, значило бы промолчать. Хенджин, не отрывавший глаз от телефона, каждые пять минут менял маршрут на противоположный, при этом с невозмутимым выражением лица заявляя, что карты бессовестно лгали. Минхо тяжело дышал и, даже несмотря на холод, чувствовал, что ему жарко и он прямо сейчас скинул бы свою куртку, под рукава которой каким-то неведомым образом пропихнулись несколько иголочек.  Когда спустя тысячу «извините» и сотню «можно пройти», они добрались до знакомой улицы, то оба почувствовали, что можно выдохнуть. Отсюда им оставалось всего лишь несколько минут идти до нужного подъезда, что не могло не радовать. Хенджин, перехватив ель левой рукой, обернулся к Минхо:  — Ты живой?  Тот тяжело дышал, стоял с расстегнутой настежь курткой, но все же поднял палец вверх.  — Да, давай уже дойдем до дома.  В подъезде стало только сложнее. Хенджин с задумчивым выражением глаза осмотрел сначала ель, потом дверь в лифт и с сожалением осознал, что она туда не пролезет. Повернулся к лестнице, потер покрасневшую щеку тыльной стороной ладони и понял, что она была их единственным вариантом.  — Если мы не умрем, я уверую, — шмыгнул носом Минхо.  Подъем на нужный этаж оказался мучительнее всей остальной части дороги. В подъезде было значительно теплее, от чего с ели и ботинок парней стала стекать вода, образовывая небольшие, но неприятные лужи. Кроме того, тяжесть дерева вперемешку с теплом, которое было в помещении, заставляли капли пота стекать по лицу, а дыхание прерываться.  — В следующий раз, когда мы решим пойти на поводу у этих двоих, — уставший Хенджин кивнул на входную дверь в их квартиру, намекая на тех, кто там сейчас находился, — надо будет вспомнить об этом.   Минхо устало кивнул, передал ёлку в руки Хенджину и вставил ключ в дверь.  — Мы дома! — достаточно громко сказал он, заходя в квартиру и оставляя мокрые насквозь ботинки на пороге.  Никакой реакции на его слова, кроме толкающего сзади Хенджина, не последовало. В квартире играла громкая музыка, которая, видимо, заглушила голос Минхо, от чего он и остался проигнорированным. Хенджин выставил елку перед собой, держа её обеими руками и победно улыбнулся, довольный проделанной работой. Минхо махнул на него рукой и прошел вглубь квартиры.  Их гостиную было не узнать: освещали её сейчас не привычные торшер и люстра, а гирлянды, развешанные повсюду: на стенах, у входа в кухню, даже на балконе умудрились повесить прерывисто светящиеся то зеленым, то красным, то синим, небольшие шары, соединенные жгутом электрических проводов. Одной из гирлянд были обмотаны даже основание и ножка того самого торшера. А еще обмотанным оказался Хан Джисон, который прямо сейчас стоял возле дивана, лишенный возможности не то чтобы шаг сделать, а даже просто поднять руку. Возле него суетился Феликс, который выглядел почти парящим из-за его объемного пушистого белого свитера, и пытался распутать цепочку ламп.  — Что тут у вас произошло? — спросил Хенджин, проходя в гостиную. — Я думал, гирляндами нужно украшать дом, а не людей, — заметил он, кидая неодобрительный взгляд на Джисона.  Феликс тут же выпрямился и прикрыл собой Джисона, явно испытывая смущение из-за сложившейся ситуации.  — Мы решили замотать его, чтобы сделать красивые фотографии, но я, кажется, немного переборщил… — он виновато почесал затылок. — Так что теперь не знаю, как распутать.  Джисон фыркнул в сторону Хенджина, но его взгляд сразу же смягчился, когда к нему подошел Минхо и потрепал по волосам:  — Будем спасать тебя сейчас, — и нежно улыбнулся.  «Спасать» оказалось самым правильно подобранным словом для этой ситуации. Все трое пытались размотать злосчастную гирлянду, но выходило у них туго. Они и сажали Джисона, и на пол заставляли ложиться, но все было безуспешно.  — Феликс, я и не знал, что у тебя есть скрытый талант плести узлы, — хныкал Джисон, пока Минхо пыхтел над очередной связкой, избавившись от которой, по его собственному мнению, можно было и развязать Джисона полностью.  — Я и сам не знал… — растерянно пробубнил он, на коленках подползая к левой ноге в надежде освободить Джисона.  — Кажется, получилось, — раскрыл глаза Хенджин, которому удалось найти кончик. — Сейчас попробую, — и несколько раз обмотал её вокруг руки Джисона, но в обратную сторону, чтобы освободить ее. И у него получилось!  Все четверо облегченно выдохнули. 

*** 

Глаза Джисона были пустыми и ничего не выражали, когда он сидел на подлокотнике дивана и разминал запястья. У него болели все части тела после пары часов без возможности двигаться, так что он понемногу приходил в себя. Хенджин и Минхо отошли на кухню, чтобы утолить голод, который они сполна нагуляли, пока ходили за ёлкой, а вот Феликс, который не занимался до этого ничем энергозатратным, заинтересованно прошел в коридор и поразился.  — Вау! Какая большая!  Хенджин прокричал из кухни:  — Я выбирал! Скажи, красотка?  Феликс обернулся и согласно закивал.  Возле дерева на пороге лежал небольшой целлофановый пакет, в котором оказалась подставка для ёлки. Довольная улыбка, предвкушающая процесс развешивания игрушек на пышные ветки, тронула губы Феликса.  Он самостоятельно дотащил ель до другого конца гостиной, поставив ее недалеко от выхода на балкон. Минхо и Хенджин предлагали помощь на этапе установки её в подставку, но и тут Феликс несогласно покачал головой, утверждая:  — Поверьте, вам еще будет чем заняться, — он кивнул на два полных доверху пакетов с игрушками, лежащих у ног Джисона. — Вот этим, например.  К украшению подключились все вчетвером. На часах было уже около полуночи, когда они, сытые, отдохнувшие и отогревшиеся, принялись за дело. Феликс уверенно навешал себе на шею всю оставшуюся мишуру, планируя обойти квартиру еще раз и повесить в тех местах, которые до этого были пропущены. Минхо заинтересовался статуэтками в форме снежинок и коробок с подарками, которые решил расположить на столешнице в кухне. Он упёр руки в бока, довольный тем, какой преображенной теперь выглядела эта часть их скромного убежища, когда услышал чьи-то недовольные голоса.  — Ты разве не видишь, что этот розовый шар сюда совершенно не подходит?  Хенджин и Джисон стояли по обе стороны ели, взяв на себя ее украшение. Только вот их взгляды на красоту несколько отличались.  — А мне кажется, что выглядит просто отлично, — он скрестил на груди руки и закатил глаза.  Этот жест заставил злость прокатиться по всему телу Хенджина изнутри. Кулаки непроизвольно сжались.  — Знаешь, что кажется мне? — он выдавил самую неискреннюю улыбку, на которую только был способен. — Что ты забываешь, в чьем доме находишься и кому принадлежит эта ёлка.  Джисон возмутился: — В доме своего парня, вообще-то, — он покрутил в руке тот самый розовый шар и добавил: — И если уж на то пошло, то не забывай тогда, чьими игрушками украшаешь сейчас свою елку, — сделал акцент на предпоследнем слове.  Минхо обеспокоенно закусил губу и тут же выбежал в гостиную. Взгляды этих двоих были ледяными и направленными только друг на друга, что, безусловно, расстраивало. Джисон никогда особо не любил Хенджина, что являлось взаимным, хоть и совершенно необоснованным. Они ничего друг о друге не знали, кроме тех немногих фактов, которыми делился с ними Минхо, но почему-то в их сознании укрепилось не самое лучшее впечатление друг о друге. Минхо был уверен в том, что они подружились бы, будь у них желание хотя бы попробовать, но его, к сожалению, не было.  — Давайте не переходить на «твое» и «моё», — вступил в перепалку Минхо.  — Согласен! — Феликс подкрался сзади, неуверенно положил руку на плечо Минхо и добавил: — Это такие мелочи, что их не стоит делить. Тем более, что празднуем мы все вместе, так что… — Так что всё — общее, — закончил Минхо.  Оба, в ответ на дружелюбное замечание, опустили головы, не имея ни малейшего желания ни разбираться, ни просить прощения. Хенджин молча отошел, оставляя украшение на одного только Джисона.  — Да к черту, — и направился прямиком на балкон, попутно доставая пачку из кармана черных джинс.  Потребность в том, чтобы успокоиться, была понятна всем присутствующим, так что ни Минхо, ни Феликс не пошли следом, дав тому возможность побыть наедине с собой хотя бы несколько минут. И это действительно помогло: через несколько минут Хенджин вернулся с балкона, занося в квартиру вместе с холодом еще и запах табака, но зато с улыбкой на лице.  — Феликс, есть еще что-то, что нужно сделать?  — Конечно! — он активно закивал. — Мы не решались без спроса заходить в твою комнату, так что она все еще не украшена.  Хенджин забрал из рук Феликса гирлянду и направился к себе в комнату. По дороге ухватил с пола почти закончившийся скотч и ножницы, которые валялись раскрытыми. Оглядев свою комнату, он пришел к выводу о том, что, вообще-то, её внешний вид полностью устраивал, будто и не нуждалась она ни в каких дополнениях. И было бы вполне справедливым прямо сейчас развернуться, пройти несколько шагов до улыбающегося Феликса и вручить ему эту гирлянду, объяснившись тем, что Хенджину и так было хорошо. Но разве он мог решиться на такое? Феликс выглядел таким воодушевленным и радостным, когда видел, как преображается эта квартира, что отказать ему в украшении целой комнаты, значило бы почти разбить его сердце. А с сердцем Феликса не хотелось так поступать.   Взгляд остановился на пространстве над кроватью. Недолго думая, он забрался на нее, подошел ближе к изголовью  и растянул гирлянду вдоль по стене. Она оказалась слишком длинной, так что было принято решение повесить её в три уровня, каждый из которых короче предыдущего. И в момент, когда он уже зажал пальцами края идеально ровно, а оставалось их только приклеить к стене, Хенджин понял, что скотч и ножницы остались лежать на рабочем столе.  — Ау-у, — пытался перекричать музыку Хенджин. — Есть кто-нибудь, кто не занят?  Конечно, он мог бы просто спуститься за необходимым с кровати, но это не решало проблему до конца: в теории ему хорошо бы помог второй человек, который смог бы подавать ему кусочки отрезанного скотча, чтобы Хенджину не приходилось каждый раз спускаться, рискуя идеальным расположением, которое у гирлянды было сейчас.  — Эй! — нахмурил брови Хенджин. — Вы что, глу- — Нет. Чего кричишь? — в дверях показался никто иной, как Хан Джисон. Взгляд у него был безразличный.  — А никого больше не нашлось? — закатил глаза Хенджин.  — Минхо и Феликс заняты. Я не подхожу?  Хенджин сжал губы, задумываясь. Конечно, Джисон был тем, кого в своей комнате хотелось видеть меньше всего, но если он был не против помочь, то почему бы и нет? В конце концов, это займет всего лишь чертовы несколько минут.  — Подходишь, — с легким чувством вины за свою грубость ответил Хенджин. — Не против помочь?  — Помогу, раз уж пришел, — в его голосе ни капли дружелюбия, от чего атмосфера между ними становилась все более тяготящей. Нетерпимой еще. И липкой. Но приходилось терпеть и даже заставить себя выдавить каплю благодарности за то, что Джисон так великодушно согласился помочь. Хотя мог бы и к черту послать. Хенджину даже кажется, что оба варианта одинаково плохи.  — Кстати, — нарушил неловкую тишину Джисон, протягивая очередной кусочек скотча, приклеенного к кончику указательного пальца, — просто, чтобы ты знал: Я не собираюсь ничего дарить тебе.  Хенджин фыркнул. Он это сейчас серьезно сказал?  — Без проблем. Я тоже не собирался. 

*** 

Закончили они только ближе к трем часам ночи. Минхо уже валился с ног от усталости, так что, как только Феликс обнаружил, что пакеты с украшениями опустели, первый с радостью рухнул на диван лицом вниз.  — Минхо, мы тут вдвоем не поместимся, если его не разложить… — расстроил его Джисон, нагло усевшись на задницу парня.  Тот обреченно замычал в подушку.  Феликс, наблюдая за ними, невольно умилился. То, как Джисон нежно поглаживал волосы Минхо, запускал в них свои пальцы и шептал о том, что ему нужно было встать всего на минутку, а потом они лягут спать вместе, не могло не вызвать улыбку. Опомнился он только тогда, когда чья-то рука опустилась на его плечо.  — Думаю, ты понимаешь, что в такое время ты никуда уже не пойдешь? — взгляд Хенджина был затуманенным, но мягким. Вероятно, из-за накатившей усталости.  — И даже предполагаю, где буду сегодня спать, — Феликс заглянул в глаза напротив и улыбнулся.  Внутри Хенджина беспощадно разлилось тепло. Появилось ощущение, что квартиру освещали не многочисленные светильники и светодиодные лампы, а только улыбка Феликса, который казался чересчур уютным в этом объемном белом свитере и с растрепанными светлыми волосами.  — И где же? — он ухмыльнулся, ловко скрывая тот факт, что его уши на мгновение вспыхнули огнем от мягкого, но с ноткой озорства, взгляда Феликса.  — В кровати до ужаса щедрого Хван Хенджина! — и тихо рассмеялся.   Хенджин согласно кивнул, приглашая пройти в комнату. Там он протянул Феликсу ближайшие чистые футболку и шорты, до которых мог дотянуться, чтобы Феликсу не приходилось спать в уличном, а сам улегся в постель и отвернулся, чтобы не смущать.  А Феликс, стягивая с себя большой свитер, пытался понять, не показалось ли ему, что щеки Хенджина порозовели после небольшой попытки пошутить? И почему ему так нравилась мысль о том, что ему не могло просто показаться?  Через минуту Феликс тоже лёг, отворачиваясь от Хенджина. Они лежали, едва соприкасаясь спинами, пока матрас не прогнулся, а Феликс не почувствовал, как что-то за его спиной зашевелилось. Хенджин повернулся. Из-за размеров кровати, которая не достигала статуса «двуспальной», в таком положении Хенджину некуда было деть свои руки. Он неуверенно закусил губу, сомневаясь. Стоило ли ему поддаваться своим желаниям или он должен был опасаться того, что просто напросто спугнет Феликса? Но этот парень выглядел таким нежным и привлекательным, а объемная хенджинова футболка делала его еще более миниатюрным, чем он был на самом деле, что заставляло неумолимо хотеть прикоснуться.  Феликс мелко вздрогнул, когда почувствовал, что чужая рука легла ему на талию и притянула ближе к себе. Теперь уже его щеки вспыхнули огнем, а тело заметно напряглось. Он ждал объяснений, но не мог решиться на то, чтобы обернуться и спросить.  — Ты не против? — Хенджин неуверенно шептал куда-то в макушку. — Это для экономии места.  Улыбка тронула губы Феликса. Такой милый. Он чувствовал, как слабо рука Хенджина сжимала его талию, словно он был готов отпустить в любую секунду, если Феликс захочет этого, но тот не возражал. У него от хенджиновых прикосновений легкий разряд по всему телу проходил, не говоря уже о том, как приятно ощущалась его большая ладонь на собственной талии.  — Не против, — и Хенджин едва ощутимо усилил хватку.  Отдел мозга, отвечающий за инстинкт самосохранения, должен был натолкнуть на мысли о том, что такой физический контакт был слишком близким, но молчал. Зато сердце билось, отстукивая ритм чуть быстрее обычного.  Значило ли это, что он все делал правильно?