Дай мне повод верить

Хенджин судорожно проверял содержимое своего черного рюкзака, переворачивая внутри все вверх дном, одними губами произнося: зарядка, сигареты, расческа, наушники… Вроде всё было на месте. Он поднялся на ноги, кинул неуверенный взгляд на уже закрытый чемодан и выдохнул: нет, он не станет проверять и его. Если что-то забыл, значит, что это было судьбой.  — Выплевываемся из дома! — прокричал Минхо, стоявший у выхода. На нем были синие джинсы, белая футболка, заправленная в нее и не застегнутая голубая рубашка. Оранжево-белая подушка для перелетов с мордочкой кота красовалась на его шее.  Джисон и Хенджин практически телепортировались к входной двери одновременно, тут же одаривая друг друга недовольными взглядами.  — Ликс ведь сказал, что доберется до аэропорта сам? — уточнил Минхо, выдвигая ручку темно-синего чемодана Джисона, который они взяли на двоих.  — Да, — подтвердил Хенджин.  — И Чонин приедет сегодня, да? — встревоженно продолжил задавать вопросы Минхо, опускаясь на колени, чтобы погладить Суни, которая ласково терлась об его ноги. — Я о ней переживаю... — признался он.  — Ты разве не помнишь, как заботливо Чонин обходился с игрушечными кошками в детстве? Что уж говорить о настоящей... На твоем месте я бы беспокоился, как бы за эту неделю Суни не стала признавать как хозяина его, а не тебя, — пожал плечами Хенджин. — Кстати, Чонин попросил взять с собой Сынмина. Я разрешил. Минхо поднял взгляд на Хенджина, который ни капли стыда не испытывал за то, что рассказал об этом только сейчас. Будь у них чуть больше времени и чуть меньше тревоги в Минхо, он бы обязательно упрекнул его, но не хотелось портить всем настроение перед таким, и без того нервозным событием, как перелёт. Тем более, что Сынмин, как дополнительный гость, ни капли его не смущал. — Ладно, — он выдохнул, поднимаясь на ноги. — Пусть это будет благодарностью за то, что он согласился последить за Суни, пока нас нет. Дорога до аэропорта проходила в абсолютной тишине. Таксист им попался неразговорчивый, хотя Минхо и пытался разбавить обстановку, задавая нелепые вопросы: — А вы давно тут живете? — Всю жизнь, — хмуро ответил водитель, не отвлекаясь от дороги.  — Ого, — искренне удивился Минхо, как будто сам только вчера переехал в Сеул. — А были когда-нибудь в Австралии?  — Не был, — так же без энтузиазма ответил мужчина средних лет с темными волосами и смугловатой кожей. Руки его, удерживающие руль, выглядели грубыми. Наверняка, в его жизни было много тяжелой работы. Минхо почти почувствовал толику жалости к его предполагаемо нелегкой судьбе.  — И я не был! Но мы сейчас полетим, — все-таки поделился он. — Надеюсь, и у вас когда-нибудь получится.  — Хорошего полета.  Силы Минхо иссякли. Он не хотел продолжать позориться, так что обернулся на Джисона и Хенджина, сидевших на задних сиденьях. Черная панамка Джисона прикрывала его глаза и, кажется, маскировала тот факт, что он предательски уснул. А вот Хенджин, вместо того, чтобы оказать поддержку, на которую Минхо и рассчитывал, лишь ударил самого себя по лбу, как бы говоря, что ему за лучшего друга стыдно. В ответ ему цокнули и отвернулись обратно. Вид за окном был и то интереснее, чем его кислая мина! 

***

Феликс подбежал к ним еще у входа в аэропорт. На нем была светло-коричневая плюшевая кофта на застежке, белые спортивные штаны, а правой рукой он крепко держал ручку голубого чемодана.  — Доброе утро! — Ты прям светишься, — заметил Джисон, обнимая друга.  — Еще бы, мы ведь летим в Австралию!  — Феликс, ты ничего не забыл? Всё проверил перед выходом?  Минхо не мог перестать суетиться. Перед выходом он трижды проверил свои вещи и вещи Джисона, при этом каждые пять минут заглядывая телефон и листая заметку со списком необходимых вещей. Он впервые в жизни улетал так далеко от дома, так еще и с компанией людей, где каждый был младше него. Неосознанно, но ответственность за свою задницу и задницы остальных, легла именно на него, вынуждая утром выпить не привычный кофе, а валериану.  Феликс, уловив чужое беспокойство, приложил руку к голове, словно отчитывался перед командиром:  — Даже несколько раз проверил!  Минхо выдохнул с облегчением. Если смотреть объективно, то Феликс был тем, за кого переживать нужно было меньше всего. Он определенно точно воспроизводил впечатление человека, который сам знал, как позаботиться о себе. Да и к тому же, летели в незнакомую страну они все, а не Феликс. Для него это было лишь возвращением домой, где всё для него было понятным.  Они вчетвером столпились у табло вылетов, прищуривая глаза и пытаясь найти нужный рейс:  — О, вижу! — воскликнул Джисон. — Наши стойки с девятнадцатой по двадцать третью.  Найдя нужную очередь, они, под четким руководством Минхо, выстроились в ровную линию. Хенджин стоял спереди Феликса и, недолго думая, сразу же обернулся. Впервые заглянул в его глаза за сегодняшнее утро. Воспоминания о вчерашнем поцелуе нахлынули на него, выбивая землю из под ног. Ситуацию усугублял спокойный и понимающий взгляд Феликса, заставлявший нервничать еще больше, словно Хенджин был всего лишь ребенком, чье поведение и чьи эмоции Феликс считывал с легкостью. — Неважно выглядишь, — начал он. — Не выспался?  Хенджин, поправляя черную шапку на голове, неуверенно покачал головой.   — Не спалось.  — Снова бессонница?  — На этот раз кое-что другое. Кое-кто.  Феликс хотел было спросить, что же стряслось у Хенджина этой ночью, но тут оказалось, что очередь уже дошла до них.  — Паспорта доставайте, — скомандовал Минхо, пока Джисон, всё это время державший документ в руках, подошел первым.  Хенджин, скинув рюкзак с одного плеча, повернул его к себе, чтобы достать паспорт. Однако, даже перерыв весь рюкзак, он его не нашел. Паника тут же охватила его тело и он поднял напуганный взгляд на Минхо.  — Хён, я, кажется, забыл его…  — Я взял, — спокойно ответил он, демонстрируя два, снаружи идентичных, документа. — Но ты дубина! Почему вспомнил только сейчас?!  У стойки регистрации Феликс, привыкший к перелетам и уже поборовший стеснение задавать вопросы, вежливо попросил места рядом для него и троих приятелей, потому что летели они вместе. Минхо, решивший, что их сейчас выгонят за наглость, нервно кусал кожу вокруг пальцев. И долго-долго благодарил, когда работник аэропорта без проблем выполнил его просьбу.  — Так реально было можно? — спросил он, проходя через специальный аппарат, проверяющий его на наличие предметов, которые перевозить было запрещено.  Хенджин где-то сзади тяжело выдохнул, все еще всем видом показывая, что Ли Минхо для него — позор и деревенщина. Феликс успокаивающим жестом похлопал его по плечу, чувствуя, как чужое напряженное тело расслаблялось под его прикосновениями. Убирая руку и проходя вслед за Минхо, он ответил:   — Ну, конечно. Не всегда соглашаются, конечно, но сегодня повезло.  Джисон, взявший Минхо за руку, сонно пробурчал:  — Феликс, дело не в везении, а в том, что такому очаровашке нельзя отказать…  — Эй, мне начать ревновать? — пошутил Минхо, шутливо пихая парня в бок. Джисон только сонно покачал головой.  

***

Время ожидания пролетело. Ребята настолько потерялись в пространстве и времени, что едва успели поесть в каком-то кафе перед тем, как посадка на их рейс началась.  — Наконец-то, — озвучил мысли всех присутствующих Хенджин. Он опустил мутный из-за недосыпа взгляд на свой билет, вложенный в паспорт, и только сейчас обратил внимание на свое место: 8B.  Феликс, последовав его примеру, проверил свое: 8A. Так значит, они будут сидеть вместе? Легкая улыбка тронула его губы.  Внутри самолета было прохладно, так что парни порадовались за то, что все-таки приехали сюда в куртках, несмотря на то что в жаркой Австралии они им не понадобятся. Пройдя несколько рядом, Минхо замер: — Кажется, я тут, — он показал ребятам билет, на котором черным жирным шрифтом было напечатано: 8D.  Того же ряда ни у кого больше не оказалось. Минхо сидел на сиденье возле прохода, в то время, как остальные трое сидели вместе. Феликс расположился на месте у окна, Хенджин рядом с ним. Джисон замер в проходе, мешая остальным пассажирам, и с мольбой в глазах посмотрел на Минхо. Ему предстояло весь полет просидеть рядом с Хван Хенджином.  — Лучше я умру, — прошептал Джисон, наклоняясь к парню.  — Молодой человек, не могли бы вы… — послышался неприятный женский голос из-за спины. — Мог бы, блять, — выругался он, не сдержав собственных эмоций, и одним ловким движением уселся на колени Минхо. — Так вам достаточно места, чтобы пройти?  Обладательницей того противного голоса оказалась женщиной с сожженными желтыми волосами, совершенно не подходящими ей очками в фиолетовой оправе и объемной кожаной сумкой, которой она нарочно задела колено Хана, при этом недовольно хмыкая: — Какой хам!  Минхо даже опешить не успел: машинально расположил ладони на чужих бедрах и слегка сжал, носом утыкаясь в спину:  — Все хорошо, Хани, это всего лишь один полет. Хенджин не такой уж и противный, — прошептал он. Джисон, нахмурив брови, внаглую указал на Хенджина, который недовольства во взгляде тоже не скрывал:  — Да ты только глянь на него! Он меня съест! — он даже не пытался быть тише.  — У меня на тебя аллергия, так что не волнуйся, — отрезал Хенджин, отворачиваясь от обоих.  Джисон обиженно фыркнул, но на место свое все-таки сел. Поерзал на сиденье, максимально отодвинувшись от Хенджина, которого даже видеть почему-то не хотелось. Хорошим выходом был бы сон, но бодрость пробудилась в нем, как только стало понятно, что весь предстоящий полет ему придется терпеть рядом этого парня, который не сделал ничего, но раздражал сильнее любого врага.  Минхо обеспокоено окинул обоих взглядов, переживая, как бы они глотки не перегрызли друг другу за этот десятичасовой полет.  Первые минуты прошли достаточно спокойно. Хенджин надел подаренные ему на Новый год наушники, включая подходящую песню из плейлиста, и ни разу не обернулся на Джисона, искренне опасаясь того, что не сдержит эмоции, если вдруг хоть на мгновение встретится взглядами с этой глупой белкой.  — Эй, ты не мог бы подвинуть руку на подлокотнике? — пытался достучаться Джисон. — Хенджин!  Хенджин лениво разлепил глаза и поставил звучавшую песню на паузу.  — Что? — раздражение усилилось из-за того, что его вытянули из сладкой дремы.  — Подвинь руку, — Джисон указал на подлокотник, расположенный между ними. — Мне не хватает места.  Бровь непроизвольно выгнулась, а с губ сорвался смешок.  — Ты издеваешься? Это мой подлокотник, я не собираюсь ничего двигать.  Джисон нахмурился:  — Я не хочу душнить, но…  — Ты уже это делаешь, Ханджи, — перебил Хенджин.  — Заткнись и дослушай, — начал закипать Джисон.  — Ого, так ты пытаешься меня заткнуть? — удивился Хенджин. — А уважению к старшим тебя не учили?  — Ты невыносимый, — сквозь зубы процедил Джисон.  — Как и ты.  — Мне плевать, что ты думаешь. Просто подвинь руку, потому что чертов подлокотник мы должны делить на двоих.  — Разве должны? Давай спросим у кого-то, чье мнение более авторитетно, чем твое? — Хенджин улыбался мерзкой улыбкой, видя, как в глазах напротив разгорался огонек ярости.  — Вперед, — Джисон указал на Феликса.  Хенджин самодовольно улыбнулся, окликнул:  — Феликс.  Но в ответ ничего не послышалось. Он немного напрягся, подумав, что Феликс выбрал сторону этого идиота, так что обернулся к парню и понял, что… он крепко спал. На нем были большие голубые наушники, голова откинута на сиденье, а в руках он сжимал желтую плюшевую игрушку в форме цыпленка.  — Пиздец, — расстроено выдал Хенджин.  — Я ему немного завидую, — подал голос Минхо, до этого наблюдавший со стороны. — Хотелось бы мне тоже поспать… — Так почему не поспишь? — тон голоса Джисона стал заметно мягче.   — Вы мешаете, — горько усмехнулся он. — Хенджин, подвинь руку, пожалуйста. И позакрывайте рты.  Оба обиженно отвернулись от единственного человека, который мог и должен был поддержать хотя бы одного из них. Хенджин, не выдержав упрека, и вовсе опустил локоть на собственное колено.  — Пожалуйста, — любезно предложил он освободившееся место Джисону.  — Спасибо, — с язвительной улыбкой.  Хорошо, если бы это стало единственной перепалкой, но нет. Они продолжали цапаться из-за любой мелочи, которая не нравилась одному из них: то Джисон слишком широко раздвинул ноги, то Хенджин слишком громко слушал музыку, но в любом случае кто-то из них до смерти мешал второму. Минхо, чьи жалкие попытки уснуть каждый раз разбивали на мелкие осколки, дергался каждый раз, когда слышал, что кто-то из придурков снова повысил голос. Он с настоящей завистью смотрел на Феликса, который спокойно спал, даже не подозревая, что его соседи вот-вот взорвут самолет, если, наконец, не замолчат.  — Я хочу тебя убить, — признавался Хенджин.  — Я скормлю тебя первому встречному кенгуру, — отвечал Джисон.  Голос, оповещающий о том, что их самолет приземлится в аэропорту Сиднея через считанные минуты, был самым ласкающим слух в мире. Минхо наконец облегченно выдохнул. 

*** 

Феликс еще никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим, как после десятичасового сна в самолете, где ни единая душа не беспокоила. Он шагал по аэропорту с высоко поднятой головой, уже сгорая от нетерпения. Осталось всего лишь несколько нуднейших проверок, забрать багаж и всё! Родители встретят их снаружи.   — Чего вы такие хмурые? — поинтересовался Феликс, обращаясь к трем парням, шагающим рядом, словно зомби. Их синяки под глазами были огромными, а походки ленивыми. Три пары глаз одновременно посмотрели на него взглядами, которые не таили в себе ничего, кроме утомления.  — Я весь полет боролся с желанием их задушить, вот и подустал, — попытался выдавить улыбку Минхо, но получилось чересчур наигранно.  — Почему? — искренне не понимал Феликс.  — Ликс, не говори мне больше, что это Хенджин крепко спит! Они там чуть самолет не разнесли, пока ты мирно сопел…  Хенджин раздраженно цокнул, пряча руки в карманы.  Оставшуюся дорогу до выхода из аэропорта они провели в тишине. Остановившись у выхода, Феликс посоветовал всем снять свои куртки, потому что на улице стояла жара.  — Помещения у нас кондиционированные, но вот улицы — нет, — объяснил он, пряча объемный пуховик в чемодан, который только что раскрыл.  — Там прям жарко будет? — удивился Джисон, показывая на стеклянную дверь, которая разделяла их и австралийский зной.  — Прям да, — посмеялся Феликс. — Мои родители ждут снаружи, они подвезут нас до коттеджа.  — Что? — подал голос Хенджин. — Вы живете в коттедже?! — он выгнул бровь, хотя и удивляться тут было нечему, ведь Феликс и в Корее жил один в большой доме. С недвижимостью у семьи Ли явно никаких проблем не было.  — А? Нет, но у нас тоже частный домик, — хихикнул Феликс. — Родители, когда узнали, что мы будем вчетвером, решили, что стеснять вас нельзя, так что сняли небольшой коттедж для нас недалеко от дома.   Все трое раскрыли рты, не ожидая подобной щедрости. Хенджин и Минхо, которые и вовсе выросли не в самых обеспеченных семьях и никогда слишком сильно не рассчитывали на их помощь, испытали жгучее чувство стыда за то, какую сумму, должно быть, потратили родители Феликса. Сам же он, между тем, уверенно двинулся к выходу.  — Эй, подожди! — Минхо дернул его за плечо. — Я немного переживаю…   Глаза его были напуганными, словно предстояла встреча не с родителями Ли, а с самим президентом, перед которым никак нельзя было ударить в грязь лицом. Хенджин выразил согласие с Минхо, активно закивав.  — А что мы должны сказать в первую очередь? «Здравствуйте» или «спасибо»? — растерянно спросил Джисон, подходя ближе. Он хоть и не имел финансовых проблем, но и наглым ребенком никогда не был, так что испытывал очевидное чувство неловкости из-за такой ничем неприкрытой щедрости.  Феликс рассмеялся:  — Успокойтесь, пожалуйста! Все будет хорошо, — он повернулся к Джисону: — Сначала поздоровайся.  Улица встретила их настоящей жарой. Солнце все еще светило и не планировало спускаться ниже, щедро одаривая теплом всех людей, находящихся снаружи. Минхо почти сразу пожалел о том, что напялил рубашку сверху.  — Сейчас ведь начало января, — растерянно пробормотал Джисон, оглядываясь вокруг.  — А еще мы находимся в южном полушарии, — напомнил Феликс, а сразу после этого активно замахал рукой кому-то, подбегающему слева от парней.  Невысокая стройная женщина с крашенными рыжими волосами и веснушками, рассыпанными по лицу, накинулась на Феликса с объятиями. Она была миниатюрной, но её напор был довольно сильным, так что Феликс пошатнулся. — Сынок, я так рада тебя видеть! — женщина прижала к себе сына, который уже давно успел перерасти ее, так что был вынужден слегка наклониться, чтобы положить голову на плечо матери.  Спустя несколько мгновений, женщина отпрянула от Феликса и, смахивая слезы с карих глаз, повернулась к остальным парням, которые до этого стояли и молча ждали.  — Ох, мальчики! — воскликнула женщина. — Меня зовут Лина, я — мама Феликса. Вы хорошо добрались? Все трое неуверенно кивнули. — Вы, наверное, устали, — продолжила Лина, хлопая в ладоши. — Хорошо, тогда поболтаем потом. Папа остановил машину там, — она повернулась к Феликсу и указала себе за спину.  Мистер Ли, сидевший за рулем, приветливо помахал в зеркало заднего вида.  — Добро пожаловать в Австралию, — мужчина широко улыбнулся и ни у кого не оставалось сомнений в том, что Феликс был его сыном. Их улыбки были одинаковыми.  — Спасибо, — отозвался Минхо, поудобнее располагая Джисона на своих коленях. Парням пришлось ютиться на задних сиденьях, на которых они втроем едва помещались, а вчетвером — так и вовсе не смогли бы даже дышать, так что было принято решение посадить Джисона на колени Минхо в целях экономии места. Было неудобно, но жаловаться не приходилось. Миссис и Мистер Ли и так были чересчур добры.  Дорога до пункта назначения заняла чуть больше часа. Родители Феликса не решались беспокоить ребят после полета, так что Миссис Ли включила негромкую спокойную музыку и задумчиво смотрела в окно. Феликс тоже не мог оторваться от вида, по которому ужасно соскучился. Бодрость бурлила в нем после качественного сна в самолете, так что он изнемогал от желания пойти гулять по любимым местам прямо сейчас. А вот остальные не были так же энергичны: Джисон уснул, опрокидывая голову на плечо уже спящего Минхо, а Хенджин, сидевший в центре, задремал, сидя прямо, но при первом же повороте рухнул на Минхо так, что их с Джисоном головы едва касались.  — Мы приехали, — Феликс потряс Хенджина за плечо.  Тот сразу же широко раскрыл глаза, испуганно оглядываясь. На улице уже стемнело. Миссис и Мистер Ли были не в машине, а слева от него сидели такие же потерянные Джисон с Минхо, которые проснулись от того, как резко Хенджин вскочил.  — Выспался? — Феликс подошел к багажнику, у которого копошился Хенджин, еще не пришедший в себя.   Единственная часть тела, которую он сейчас хорошо контролировал — голова. Она качалась из стороны в сторону, заставляя растрепанные волосы растрепаться еще сильнее. Это было самым четким и определенным «нет», которое Феликс за всю жизнь получал.  — Давай я помогу, — ответил он и вытащил чемодан, с которым Хенджин никак не мог справиться, одним рывком. — Пойдем.  Глаза Хенджина непроизвольно раскрылись от удивления.  — Спасибо…  Родители Феликса застыли у дорожки, выложенной из камней, и ведущей прямиком к одноэтажному домику.   — Что ж, располагайтесь, — улыбнулась Лина, дождавшись, когда ребята освободят багажник. — Холодильник там пока пустой, так что приходите к нам через часик или два, покушаете. Феликс дорогу знает.  Джисон, Минхо и Хенджин синхронно поклонились, выражая благодарность. Феликс обнял обоих родителей одновременно, крепко прижимая к себе:  — Спасибо, мам, пап! 

***

Колеса чемоданов звонко ударялись о каменную дорожку, нервируя всех, но поделать с этим было ничего нельзя: по обе стороны от нее рос газон, который портить совершенно не хотелось. Сам же домик выглядел небольшим, но очень уютным. Снаружи он был выкрашен в белый, включая даже веранду у входа.  Громко охая, парни по очереди прошли внутрь, предварительно вставив ключ, полученный Феликсом от родителей несколько минут назад.  Дизайн внутри оставался минималистичным. Мебель, включая диван в гостиной, была белой. Редкие вставки серого мрамора, например, мраморная столешница, тоже присутствовали, отлично вписываясь. Пестрые картины, висевшие над диваном и возле телевизора, добавляли красок, которых помещению не хватало.  — Красиво, — сглотнул Минхо.  — И правда, — согласился Джисон.  — Ага, — задумчиво протянул Феликс. — Мама и папа сказали, что тут две спальни, — он неловко улыбнулся. Минхо захихикал:  — Видимо, это наша судьба, — осторожно заметил он, намекая на то, что Феликс и Джисон зачастую оставались у них на ночь, хоть спальных комнат и было всего две.  — Похоже, ты прав, — он повернулся к Хенджину. — Ты ведь не против пожить вместе?  Хенджин встрепенулся, до этого пребывая в своем собственном мире. Чужой разговор почти не доходил до его ушей, но вопрос ему все же уловить удалось.  — Не против. 

***

Комнаты были практически идентичными. В середине стояла высокая двуспальная кровать, застеленная идеально чистым белым постельным бельем, по обе стороны от которой располагались деревянные тумбочки. Шкаф был только один, но большой и тоже деревянный: точно подходил по цвету и к тумбам, и к каркасу кровати.  Однако одно отличие все-таки было: в комнате Джисона и Минхо был выход на просторный балкон с деревянным полом и прозрачными ограждениями. На балконе стоял небольшой соломенный столик и такие же стулья. Минхо с радостью отметил, что на столе, рядом с небольшой вазой, внутри которой покоились искусственные цветы, располагалась небольшая металлическая пепельница. Пока он раскладывал вещи в шкафу, то размышлял только о том, как ему стоило бы упрашивать Джисона позволить Хенджину пройти на балкон, который располагался в их комнате, чтобы покурить вместе.  Минхо устало выдохнул. Джисон и Хенджин, несомненно, были самыми главными людьми в его жизни. Они оба обладали хорошими качествами: Джисон заряжал своей энергией и раскрывал крылья Минхо, который привык опасаться больше, чем рисковать; Хенджин обладал невероятным чувством юмора, по скромному мнению Минхо, а также лучше всех его знал, что позволяло скинуть любой груз с плеч, ничего не объясняя и точно зная, что тебя примут. В общем и целом, Минхо с уверенностью мог бы сказать, что отдал бы жизнь за любого из них, но только одно ему было не понятно: почему они становились абсолютными идиотами каждый раз, когда им случалось пересекаться хотя бы взглядами? И это же стало причиной, по которой хотелось придушить обоих. Но любя, конечно.  В душ выстроилась очередь из четырех человек. Каждый хотел смыть с себя тяжесть сегодняшнего дня, хотя и понимали, что от усталости их избавит только хороший сон, до которого еще минимум несколько часов. Ложиться спать с пустыми желудками тоже было идеей не из лучших, так что Джисон мысленно поблагодарил родителей Феликса за предложение поужинать у них, когда стоял напротив зеркала в ванной комнате и не мог собраться с силами даже для того, чтобы стянуть штаны.  Однако контрастный душ все-таки помог немного взбодриться. Глаза Хенджина уже не закрывались непроизвольно, Минхо нашел в себе силы застегнуть легкую гавайскую рубашку на все пуговицы, а Джисон не поленился даже достать небольшую косметичку и замазать синяки под глазами, свидетельствующие о недостатке сна, консилером. Феликс, одевшийся в серую безрукавку и черные джинсовые шорты, сложил руки на груди. Он давно уже был готов, так что просто наблюдал за остальными ребятами, которые суетились, роясь в своих чемоданах в поисках чего-то неизвестного. Ощущение, которое появлялось от осознания, что его друзья прямо сейчас находились на родине Феликса, были необычными, но разливались теплом внутри. Хотелось показать им — особенно Хенджину, — самые свои любимые места, поделиться историями с детства и…  — Почему ты улыбаешься полу? — Джисон похлопал Феликса по плечу, второй рукой поправляя белую кепку.   — А почему ты напялил кепку, хотя снаружи уже стемнело? — подмигнул Феликс, ловко выкрутившись из ситуации, в которой он ненадолго просто выпал из реальности. Джисон фыркнул:  — Это стиль, Ликси, ты ничего не понимаешь.  — А тебе твоя бабушка сказала, что ты что-то в этом понимаешь? И ты ей поверил? — выкрикнул Хенджин из комнаты.  — Какая же ты колю-ючка-а, — пропел Минхо, обнимая Джисона сзади и располагая голову на его плече. — Проигнорируй, — добавил шепотом.  Феликс, едва покинув квартиру, зашагал размашисто и едва не подпрыгивая от накатившей радости, напрямую связанной с тем, что он находился дома.:  — Пойдем пешком, тут совсем недолго, — он обернулся и осторожным взглядом обвел Хенджина. На нем были надеты легкие бежевые свободные штаны и рубашка с короткими рукавами того же цвета. Образ был простым, но чертовски притягивал, потому что Хенджин точно знал, как пользоваться своей харизмой и привлекать чужие взгляды, даже если бы нацепил на себя одежду, украденную у бездомного.  — О-окей, — ответил Джисон, обгоняя остальных и выпрыгивая на пустынную дорогу. — Куда нам? — спросил он, вытягивая руки в противоположных направлениях.  — Направо.  Архитектура в Сиднее была удивительной, вмещая в себя и старые и более современные здания, которые отлично гармонировали между собой. Но поражало даже не это, а количество зелени, которой были усыпаны улицы. Парни, только что приехавшие из холодной Кореи, в которой деревья давно потеряли листву, сейчас не могли оторвать глаз от цветущей Австралии. Хенджин то и дело снимал с шеи фотоаппарат, висевший на черной веревке, чтобы запечатлеть красоту природы. Феликс присел на корточки в парке, через который пролегал их путь, у одной из лужаек, усыпанных кустами, рассматривая розовые цветы на них. Легкий летний ветерок ерошил его отросшие светлые волосы, наводя беспорядок на чужой голове, а Феликс лишь с улыбкой прятал мешающие пряди за уши. Создавалось впечатление, что он чувствовал природу, практически общался с ней, а она, доверяя, игриво трепала волосы и ими же щекотала лицо человека, который абсолютно искренне любил всё вокруг и щедро этой любовью делился. Хенджин замер с камерой в руках, ловящей в объектив ангела в облике человека. Хотелось сохранить этот момент на фотопленке так же сильно, как насладиться им вживую, потому что казалось, что окружающее — иллюзия, в которой Хенджин медленно тонул. Но Феликс был настоящим, его светлые волосы, веснушки и легкая улыбка, которой он одарил, едва заметив камеру в чужих руках — тоже были настоящими. А доказательством этому станет фотография, сохраненная на карте памяти не только фотоаппарата Хенджина, но и на его собственной.  — Покажешь потом фотографию? — почти шепотом.  Хенджин, едва вышедший из транса, в который попадал всякий раз, когда Феликс просто был рядом, слабо покачал головой:  — Не-а, это только для меня, — и опустил взгляд на дисплей фотоаппарата.  Феликс пожал плечами и резко схватил за руку, крепко её сжимая. У Хенджина от неожиданности дух перехватило, а по телу прошел легкий разряд.  — Как скажешь! — он уверенно зашагал вперед. — Нам туда. 

*** 

На пороге высокого двухэтажного дома их встретила Миссис Ли с приветливой улыбкой на устах.  — Я уж начала переживать, что вы уснули и не придете, — пошутила женщина, пропуская парней в дом.  Дизайн внутри был слегка старомодным, но все еще очень уютным. На первом этаже располагалась просторная гостиная, в центре которой стоял массивный деревянный стол. Слева от входа была кухня, на которой царил абсолютный порядок. Подвесные шкафчики тоже были деревянными, как и основная часть мебели. В гостиной на медиа-консоли стояла плазма, а справа от нее несколько рамок с семейными фотографиями.  Хенджина накрыло тревогой, как только отец Феликса встал из-за стола, приобнял свою жену за талию и приветливо улыбнулся:  — Наконец мы сможем познакомиться поближе.  Знакомство с родителями человека, который нравится, априори должно было быть душещипательным и даже нервозным событием, но в случае Хенджина это переходило все границы. Начать следовало с того, что Хенджину в принципе было не свойственно испытывать волнение при общении с кем-то, даже если человек значительно старше, потому что он искренне считал, что одного только возраста было недостаточно, чтобы Хенджин подавил свою гордость и проявил уважение и почет. Однако нынешняя ситуация значительно разнилась с привычными. На родителей Феликса, как и на него самого, хотелось оказать приятное впечатление. Потому что они были не просто людьми, старшими его по возрасту, они были родителями человека, при виде которого у Хенджина дыхание спирало, а это значило, что оплошать было никак нельзя. Но и как, черт возьми, не облажаться, если он даже контролировать свою речь толком не мог? Это станет позором, если из его рта вылетит очевидная ложь, о которой все сразу догадаются…  Единственное решение, которое показалось ему разумным, — молчать как можно больше.  — Это Минхо, Джисон и Хенджин, — представил всех Феликс. — Ну, вы в целом знаете их. Я присылал фотографии.  — Я очень рад видеть вас в своем доме, — Мистер Ли по очереди пожал руку всем. — Но мне все же кажется, что вы очень вымотаны, так что давайте пройдем к столу.  Миссис Ли уселась напротив мужа, который занял свое место во главе стола.  — Мама! Это веллингтон, да? — завопил Феликс, усаживаясь рядом с Хенджином. — Господи, как я скучал по этому!  Женщина потрепала сына по волосам, умиляясь:  — Как я могла не приготовить его к твоему приезду?  — Веллингтон? — подал голос Джисон, отодвигая для себя стул. — Разве это не столица Новой Зеландии?  Если бы в мире существовала премия за отсутствие страха показаться глупым, Джисон бы обязательно ее получил. Вся семья Ли расхохоталась.  — Похоже, ты неплохо знаком с географией, — заметил Мистер Ли, протягивая руку к тому, что Феликс только что назвал городом. — Но мы называем веллингтоном вот это блюдо, — он указал пальцем на поднос, который держал второй рукой. — Это запеченный кусок мяса в слоенном тесте. Звучит простенько, но на деле безумно вкусно.  — Это лучшее блюдо в мире, — согласился Феликс. — Пап, я следующий в очереди! Через считанные минуты поднос, на котором до этого покоился рулет из слоеного теста с мясом внутри, совсем опустел.  — Это божественно, — пробурчал Минхо, проглатывая кусок мяса, не успев его прожевать.  — Я полностью согласен, — добавил Джисон, отрезая еще кусочек от своей порции.  Их беседа была ненавязчивой, не вызывающей неловкости, но все же активной и не угасающей. Родители Феликса без конца задавали вопросы не только своему сыну, но и его друзьям, давая понять, что друзей Феликса они воспринимали, как своих детей. Атмосфера была домашней и теплой, так что Джисон и Минхо быстро перестали стесняться, начиная отвечать на вопросы развернуто и задавать свои. — А давно вы живете в Австралии? — поинтересовался Джисон.  — Я приехала еще совсем ребенком, а мой муж тут с самого рождения, — ответила Миссис Ли, заполняя опустевший стакан свежевыжатым апельсиновым соком.  — Ого! Круто как! — совсем по-детски восхищался он.  Следующим решился задать вопрос Минхо:  — Феликс рассказывал нам про двух старших сестер, но мы их еще не видели…  Миссис Ли с грустной улыбкой ответила раньше, чем вопрос прозвучал: — В этом году они решили провести каникулы за границей. — Оу.  — Но ничего страшного, — спешнодобавила Миссис Ли. — Дети растут очень быстро, мы все понимаем, — и окинула взглядом, полным материнского тепла, Феликса: — Даже те, кого мы, казалось, еще вчера укладывали спать, качая на руках. Феликс накрыл свой рукой руку матери и тепло улыбнулся.  Хенджин держал себя в руках из последних сил. Атмосфера, в которой все члены семьи относились друг к другу с трепетной любовью, заставляла Хенджина неумолимо тосковать по дому, в котором ценят и ждут, хотя его у него никогда и не было. Его родители не ласкали, не баловали и не хвалили, так что о подобной роскоши маленькому Хенджину оставалось только мечтать. А потом, когда он стал старше, то перестал об этом мечтать, только вот осадок всё равно оставался — и был настолько горьким, что хотелось выплюнуть вместе со всеми внутренними органами.  Но была и другая сторона, желающая присоединиться к бурному обсуждению каких-то малозначимых вещей вроде сравнения мяса в Корее и Австралии, почувствовать себя частью семьи Ли, в которую они только что охотно приняли Джисона и Минхо, которых видели во второй раз в жизни. Только вот ни Джисон, ни Минхо не являлись патологическими лжецами и могли не бояться за любое оброненное слово, потому что не было вероятности того, что очередная фраза окажется абсолютной ложью. Хенджин панически боялся просто-напросто проебаться. Боялся, что если поймут, что он лжец — то не примут, выгонят и посоветуют Феликсу не водиться с отбросами, для которых правда не имела никакой ценности. А ему вполне себе хватало непринятия от собственных родителей. Так что он продолжал молчать.  Никто не задавал лишних вопросов и не предпринимал неловких для всех попыток его разговорить, так что Хенджин почти поверил, что слился со стулом, на котором сидел. 

*** 

— Феликс, а парень, который сидел рядом с тобой… Хенджин, кажется? Он всегда такой молчаливый? — между делом спросила Миссис Ли, когда они с сыном оказались вдвоем на кухне. Остальные остались сидеть за столом, получив отказ на предложение о помощи в уборке стола.  Феликс, хорошо знающий о наблюдательности собственной матери, был готов к этому вопросу:  — Не то чтобы. Наверное, просто слишком переживал.  — Ох, — покачала головой женщина. — Мне так жаль, я пыталась сделать так, чтобы всем было комфортно…  Маленькая рука Феликса тут же оказалась на её плече:  — Мам, ты все сделала правильно.  Женщина подняла на него взгляд, полный надежды: — Надеюсь, ты прав, сынок, — и вернулась к складыванию грязной посуды в посудомоечную машину. — Он по-особенному на тебя смотрит, кстати. Ты замечал?  — Мама! — смущенно выпалил Феликс. Разве томный взгляд карих глаз, от которого внутри все сжималось, освобождая пространство для только что родившихся в животе бабочек, можно было не замечать?

*** 

Одна двуспальная кровать на двоих никак не была прокомментирована Хенджином и Феликсом, которые уже почти к этому привыкли. Но даже, если бы это было в новинку, вряд ли бы они сейчас пытались в этом разобраться: по возвращении в коттедж хотелось только улечься спать, что они и сделали. Феликс уснул, едва коснувшись головой прохладной подушки, но Хенджину повезло гораздо меньше.  Едва он расслабился, мечтая о долгожданном отдыхе, на него тут же накатила тошнота. Это чувство заставляло его ворочаться со стороны на сторону, но никак не отпускало. Голова тоже разболелась совсем не к месту, будто специально, чтобы только сильнее разозлить. Недосып отчетливо сказывался на Хенджине, который раздражался на собственное самочувствие, закусывал губу и едва ли волосы на голове не рвал, только вот этим было не помочь. Через несколько минут он, вкладывая всю ярость, скинул с себя совсем легкое одеяло, потому что ему внезапно стало жарко. Он пощупал свой лоб, но ничего так и не понял. Черт подери. Феликс рядом тихо сопел, явно погруженный в глубокий сон, а Хенджин был вынужден тупо пялить в потолок, ртом хватая воздух и пытаясь хотя бы этим облегчить тошноту. У Минхо, кстати, где-то должна была быть аптечка, которая «обязательно вам пригодится, безответственная ребятня», но вся проблема заключалась в злом сторожем псе — Джисоне, который ни за что бы не пустил Хенджина в их комнату без веской причины, а даже, если бы и получилось, то смысла бы в этом не было, потому что Минхо отключался уже по пути к коттеджу.  Тошнота привела к ожидаемым рвотным позывам, который заставили Хенджина вскочить с кровати и, прикрывая рот рукой, добежать до санузла. Передвигаться приходилось не только быстро, но и тихо, чтобы не потревожить Феликса, что значительно усложняло задачу.  Облевать шикарный унитаз в коттедже, в котором они находились меньше суток, никак не входило в список необходимых к выполнению вещей в отпуске Хенджина, но совершенно неожиданно и неприятно стало его реальностью. Он, сидевший на коленях, даже не решался встать сразу, явно ощущая, что это не было концом. Избавиться от всего, что он съел в доме родителей Феликса, оказалось недостаточным.  Хенджина все еще мутило, в глазах все расплывалось от повышенной температуры и усталости, что только способствовало следующему сильному рвотному позыву…  Счет времени потерялся, так что Хенджин понятия не имел, сколько времени провел, практически обнимаясь с унитазом, прежде, чем найти в себе силы встать. Он замер у раковины, облокотив на нее руки и взглянул в зеркало. Его кожа побледнела, сильнее выделяя синяки под глазами, которые еле держались открытыми. Да и в целом вид Хенджина был болезненным. Он открыл кран, поворачивая ручку так, чтобы вода полилась максимально холодная, а потом умылся в попытках смыть с себя все эти противные симптомы. Чертова акклиматизация. И почему так сильно повезло именно ему?  На улице уже рассвело, когда Хенджин обессилено рухнул на постель, тут же проваливаясь в сон, но не потому, что ему стало легче, а потому, что просто напросто больше не мог стоять на ногах, не шатаясь. 

*** 

Солнце, чьи лучи успешно пробивались сквозь тонкие белые шторы, попадая прямо на лицо Хенджина, вызывало желание взвыть, хотя должно было иметь противоположный эффект. Веселые голоса всех остальных жильцов так же влияли неблагоприятно: хотелось выколоть себе глаза и лопнуть барабанные перепонки, но только на несколько часов, чтобы иметь возможность выспаться. Хенджин ограничился тем, что вытащил подушку из под головы и накрыл ею свою лицу, отгораживая себя сразу от двух внешних раздражителей.  — Хенджин? — Феликс, уже успевший привести себя в порядок, стоял в дверь в голубых плавательных шортах и полупрозрачной рубашке с короткими рукавами. — Ты уже проснулся? Хенджин в ответ страдальчески промычал что-то невнятное.  — Супер, — отозвался Феликс. — Мы хотели сходить на пляж, освежиться немного… — немного помолчав, он добавил: — Ты плохо себя чувствовал ночью?  Одним ловким движением руки Хенджин смахнул подушку с лица:   — Дело в акклиматизации. Прости, если мешал тебе спать.  — Нет, все хорошо! — тут же поспешил успокоить Феликс. — Я понимаю, что ты вряд ли хорошо отдохнул, но если тебе уже полегче, то пойдем с нами, прохладная вода должна помочь!  Хенджин молился о том, чтобы это было правдой.  Никто не приступал к еде, пока Хенджин не уселся на высокий стул, каких тут было еще три, окружавших стол, больше походивший на барную стойку. — Феликс утром сходил в ближайший магазин, а Джисон решил приготовить завтрак, — объяснил Минхо, заметив внимательный взгляд Хенджина, прикованный к его белой тарелке. — Это яйца, тушенные в соусе из помидоров и перца.  Минхо прикусил губу, наблюдая за чужим безразличными взглядом. Вот-вот могла бы начаться еще одна перепалка, потому что Хенджин ненавидел помидоры. Он был почти готов к тому, чтобы начать разнимать парней, но Хенджин лишь молча взял свою вилку и принялся есть. Облегченный выдох слетел с чужих губ.  Несмотря на то, что ел Хенджин молча и не ковырялся в еде, его выражение лица все еще оставалось не самым доброжелательным. Это было связано не только с тем, что он плохо себя чувствовал, но и с тем, какие усилия он должен был приложить, чтобы глотать кусочки помидоров один за другим, подавляя рвотные рефлексы. Выбирать их из общей массы не представлялось возможным, потому что все ингредиенты были хорошо перемешаны. Будь состояние Хенджина лучше, он бы обязательно сказал пару ласковых Джисону, но сейчас у него совсем не было на это сил, так что приходилось терпеть чужой тяжелый и полный неприязни взгляд, который тот даже не пытался замаскировать. — Слушай, — взорвался Джисон. — Сделай лицо попроще, аппетит портишь.  Возможно, он мог бы это стерпеть, схавать, проигнорировать. Если не ради сохранения собственных нервных клеток, то хотя бы для того, чтобы не портить настроение Минхо и Феликсу. Но получать недовольную мину в ответ на попытку сделать приятно — это уже слишком. Джисон, в конце концов, тоже был всего лишь человеком, которому было неприятно подобное отношение.  Минхо тут же прекратил жевать, предвкушая бурю. А он только начал думать, что всё обойдется…  Хенджин медленно поднял свой взгляд от тарелки, тяжело сглотнул и ответил:  — А у меня оно пропало, как только я услышал запах вот этого, — и указательным пальцем почти что ткнул в тарелку. — Так что ты должен быть благодарен, что я хотя бы вид попытался сделать, что это съедобно.   Он ловко спрыгнул со стула и, не дожидаясь ответа, направился в комнату. Эмоции Хенджина контролировали его куда больше, чем он их в эту самую секунду. Это можно было оправдать раздражением из-за плохого самочувствия и явного недосыпа, да и к тому же, это был не кто-то, а сам Хан Джисон собственной персоной, которому даже усилий не приходилось прилагать, чтобы у Хенджина появлялось желание задушить его.  Усевшись на кровать, он схватился за голову, пытаясь контролировать новые рвотные позывы. Черт подери, он накинулся на эту недо-яичницу только потому, что испытывал жгучее чувство голода, но альтернативы никакой не было. Да и сама по себе она и могла бы сойти за хороший завтрак, но помидоры, от которых Хенджина неизбежно воротило, всё портили.  Ситуация была лучше некуда: Хенджин, едва оклемавшись, снова испытывал жгучее желание пообщаться со своим ночным белым другом, да еще и в придачу нагрубил Джисону даже сильнее, чем делал это обычно. 

***

— Пиздец, — возмущенно выпалил Джисон, как только Хенджин скрылся в комнате. — Просто пиздец.  Минхо положил руку на его плечо и слегка сжал:  — Хани, он терпеть не может помидоры. А еще, судя по сообщениям, которые он отправлял мне ночью, он плохо перенес смену часовых поясов и погодных условий. Не воспринимай близко к сердцу, он просто неважно себя чувствует…  — Он невыносимый даже тогда, когда хорошо себя чувствует.

***

Когда Джисон и Хенджин, толкаясь и обиженно скрещивая руки на груди, все-таки вышли из коттеджа, Минхо облегченно выдохнул. Хотя бы одна крошечная задача, заключавшаяся в том, чтобы заставить их двинуться с места, при этом не плюясь ядом на каждом шагу, уже было победой. Феликс, надевая кепку одной рукой, второй утешительно похлопал того по плечу, утешая. — Надеюсь, вода поможет им остыть, — прошептал он.  Минхо обреченно улыбнулся:  — Иначе я их там просто утоплю.   — Эй! О чем вы там шепчитесь? — обернулся Джисон, отдалившись уже на несколько шагов.  — Ни о чем, — заверил его Феликс и перепрыгнул ступеньку. — Нам налево! Дорога не займет больше десяти минут. 

*** 

Песок обжигал босые ступни Феликса, когда он бежал навстречу лазурного цвета воде, по которой уже успел соскучиться. Остановившись в нескольких метрах от берега, он уронил рюкзак, в которой лежали плед, полотенца, вода и прочие необходимые вещи, на песок, а сам застыл при виде моря, которое всегда его будоражило.  Феликс искренне любил море. С самого детства испытывал удовольствие от плесканий до посиневших губ и стучащих зубов. Не передумал и когда стал постарше: как только погода в Австралии поднималась выше тридцати градусов Цельсия, Феликс сразу же оказывался на берегу, утягивая с собой и родителей, и сестер.  Не дожидаясь, пока остальные, долго привыкающие к горячему песку, дойдут до выбранного рандомно места, Феликс вытащил из рюкзака клетчатый бело-красный плед и, раскрыв его, опустил на песок. В его центр сразу же полетел рюкзак, а после и рубашка, которую Феликс незамедлительно с себя стянул. Солнце нещадно палило, обжигая кожу, так что Феликсу не терпелось уже оказаться в воде.  Избавив себя от лишней одежды и оставшись в одних только синих плавках, он поднял голову и замахал Хенджину, который сдался и перешел на нелепый бег по песку, дабы поскорее добраться до чего-то менее обжигающего. Тот, едва завидев Феликса, ненадолго затормозил, но после все же уверенно двинулся вперед.  — Хенджин! Снимай футболку и пойдем уже в воду, — улыбался Феликс.  Хенджин тяжело сглотнул, но кивнул. Не то чтобы он считал себя недостаточно красивым или привлекательным, но почему-то немного смущался оставаться в одних только в шортах. Ситуацию не улучшало еще и то, что Феликс сам уже успел раздеться. У него было худощавое телосложение, но все-таки подтянутое тело. Острые ключицы заметно выпирали, заставляя Хенджина волноваться еще больше.  — Ну же, — Феликс, смеясь, протянул руки к краям футболки и потянул вверх, оголив всего пару сантиметров бледной кожи. Уши Хенджина загорелись ярким пламенем. Он осторожно отступил назад так, чтобы Феликс больше не мог дотянуться. Еще несколько секунд сомневался, а потом быстро стянул футболку через верх. Глаза Феликса оказались прикованы к его торсу, чем заставили Хенджина смущенно съежиться под чужим изучающим взглядом.  Он знал, что хорош собой. Его тело было явно подкаченнее, чем феликсово, были заметны четкие линии пресса, хоть Хенджин и давно уже не появлялся в зале. И все же, под таким внимательным взглядом, он краснел и испытывал желание спрятаться. Наверное, к супер способности Феликса заставлять нервничать обычными действиями, стоило уже и привыкнуть.  — Пойдем? — спросил Хенджин, прикрывая тело скрещенными руками.  Феликс молча кивнул и рванул на встречу к воде.  — Кто первый! — воскликнул он.  Плохое самочувствие Хенджина как рукой сняло, как только он окунулся в соленую прохладную воду. Она освежала и придавала сил, исцеляя будто изнутри. Феликс, плескавшийся в воде рядом, тоже помогал: поднимал испорченное кое-кем настроение своей яркой улыбкой.  — Джинни, посмотри вниз! — воскликнул Феликс, откидывая назад мокрые волосы. — Ты можешь видеть свои ноги! Вода такая чистая!  — И правда очень чистая, — согласился он, активно двигая пальцами ног и наблюдая за тем, как слабое движение воды искажало то, как это выглядело.  — Эй! — идеально спокойное море возле них тут же превратилось в брызги и неестественные волны, вызванными чьими-то руками. — А нормально вам было двоим уходить, ничего не сказав? — Минхо угрюмо сдвинул брови к переносице. — Кидалова!  Феликс обнял за плечо Джисона, который подоспел вместе с Минхо, но пока молчал, словно рыба, набравшая в рот воды:  — Давай уговор: ты нам прощение, а я тебе — Джисона, — едва закончив предложение, он усилил хватку, создавая имитацию того, что душил друга.  Минхо с недоверием посмотрел исподлобья: — Серьезно?  — Абсолютно, — строго ответил Феликс.  — Феликс… — прозвучало так, словно он только что совершил какую-то ужасную глупость. — Да что вы такие душные-то? — обиженно буркнул Феликс. — Забирай своего Джисона! — и выпустил его из своей хватки.  Минхо, подхватывая за талию парня, который все еще ни слова не проронил, хитро улыбнулся:  — Не дуйся! Предлагаю поиграть: Джисон забирается на шею мне, ты — Хенджину и вы боритесь! Команда, чей участник рухнет в воду быстрее, проигрывает.  — Чтобы увеличить шансы на победу и твои, и мои предлагаю Хенджину забраться на мою шею, — подшутил Феликс, намекая на то, что Хенджин и Джисон с бóльшим рвением будут колотить именно друг друга. 

*** 

Импровизированные бои закончились счетом 3:2 в пользу команды Минхо и Джисона.  — Это все потому, что боролся ты, а не Хенджин, — предположил Минхо, обращаясь к Феликса, плетущемуся к берегу.  Он знатно наглотался морской воды, пока падал с хенджиновой шеи от очередного сильного толчка Джисона, которого подобная активность взбодрила и развеселила: улыбка не спадала с его лица всё время игры. В любом случае, они все знатно повеселились в воде, так что пришло время отдохнуть на берегу, зарываясь ногами в горячий песок и загорая.  Феликс, едва достигнув их пледа, улегся на спину, обрекая свои мокрые волосы превратиться в песочные водоросли, раскинул конечности и позволил солнцу полностью окутать его.  — Какой же кайф, — протянул он, сильно жмуря глаза из-за ярких солнечных лучей.  — Думаю, так будет лучше, — сказал Джисон и кинул Феликсу свою кепку, которая очень удачно приземлилась ему на лицо.  Феликс сложил ладони в благодарственном жесте:  — Ты спас мои глаза!  Минхо улегся на спину возле Феликса, причитая о том, что он либо получит красивый загар, либо уничтожит этот мир. А еще бубнил про то, какой пляж красивый и как это удивительно, что был он практически пустым: их приватность нарушали не больше двух шезлонгов, находящихся в поле зрения, один из которых стоял достаточно близко, а второй и вовсе так далеко, что не выходило даже разглядеть его владельца, так что было вполне себе комфортно. Он сложил руки под голову, улегся на них и Феликс, постепенно расслаблявшийся и чувствовавший, как глаза начинали закрываться, думал, что монолог вот-вот кончится и они отдохнут в тишине, но Минхо продолжал:  — Блин, прикиньте, как все ребята офигеют, когда мы приедем загоревшие такие! И отдохнувшие! А еще… Феликс, не выдержав соблазна, погрузился в сладкую дрему под импровизированный подкаст от Минхо, на которого, видимо, напало невиданное чувство волнения, которое будоражило и не позволяло молчать. Впрочем, это не помешало Феликсу в желании поспать прямо на пляже. 

*** 

Когда Феликс с трудом разлепил глаза, то не сразу понял, где находился: кепка, кинутая не так давно Джисоном, прикрывала глаза и мешала обзору, так что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы вспомнить, какой сегодня день и почему он лежал на множестве маленьких частичек… Он с трудом приподнялся на локтях, игнорируя упавшую рядом кепку и то, что с кончиков передних прядей стали ссыпаться песчинки. Глаза еще какое-то время не открыть полностью, потому что они успели отвыкнуть от солнечного света за эти сорок минут, что он дремал.  — О, проснулся! Посмотри туда, — Минхо теперь уже не лежал рядом, а сидел. А прямо сейчас указывал пальцем куда-то в море.  Феликс прищурился, пытаясь разглядеть что-то, что могло показаться любопытным. Вдалеке от берега он заметил две фигуры, в которых узнал Джисона и Хенджина.  — Неужели я спал так долго, что они успели подружиться? — удивился Феликс, слабо улыбаясь.  — Похоже, что так, — ответил Минхо, не отрывая взгляд от Джисона, который потянул Хенджина за волосы, заставляя того оказаться под водой с головой. Кажется, он искренне смеялся. Со стороны это выглядело так, словно они дурачились и веселились. — Боже, я так рад.  — Мгм, — задумчиво ответил Феликс. — Как думаешь, как называется игра, в которой нужно схватить противника за шею и опустить под воду с яростным выражением лица? Улыбка медленно сползла с лица Минхо, он вскочил на ноги:  — Черт, так они не играют! Идиоты! — и рванул к ним. Феликс, все еще не отошедший от дрёмы, поплелся за ним.  Хенджин и Джисон тяжело дышали и смотрели друг на друга исподлобья, когда Минхо настиг их.  — Хён? — тут же обернулся Джисон. — Что такое?  — Это вы мне скажите, что у вас снова случилось?  — В общем и целом, я не успел его утопить, потому что пришел ты, — спокойно ответил Хенджин.  Его лицо было настолько безэмоциональным, когда он говорил о подобных вещах, что желание ударить возникало не только у Джисона, но и у самого Минхо. Разве можно было так упрямиться?  — Хорошо, — выдохнул тот. — Ладно. Пойдемте на берег, вам нужно успокоиться.  Походки Хенджина и Джисона были практически идентичными: они грозно переставляли ноги под водой, всем своим видом демонстрируя раздражение. Минхо чувствовал это напряжение всем телом, даже если не видел их, идя впереди. На них не хватало даже тяжелых вздохов. Особенно, если помнить, что они полностью игнорировались обоими, потому что их эго затмевало все происходящее.

*** 

Хенджин сидел на песке, зарыв ступни в горячий песок. Разговаривать ни с кем совершенно не хотелось: Джисон неизменно раздражал, перед Минхо не хотелось оправдываться, а Феликсу было в глаза неловко смотреть после очередной глупой и детской перепалки. Хоть его эмоции и были сильнее здравого смысла, он все-таки у Хенджина был и частенько посылал сигналы о том, что ссоры с Джисоном — глупость, но остановиться всё равно не получалось, даже если он понимал, что это расстраивало Минхо и портило отпуск Феликсу.  К счастью, во всём происходящем были и плюсы: плохое самочувствие действительно отступило, как Феликс и предполагал. И сейчас, когда любой запах больше не заставлял хотеть освободить свой организм от всего лишнего, жизнь стала приобретать новые краски. Черт сейчас со всеми, ему хотелось хотя бы несколько минут провести одному в гармонии с природой, чтобы его никто не трогал. Расслабленная улыбка тронула его губы. Он наклонился назад, облокачиваясь на вытянутые руки и прикрыл глаза. Солнце ласково щекотало его лицо своими лучами, пока вдруг не погасло. Стоп, что? Как солнце могло погаснуть?  Хенджин недовольно открыл левый глаз, пытаясь понять, почему вдруг его перестало греть солнце и, к огромному своему сожалению, наткнулся не на внезапное солнечное затмение, а на парня с глуповатой улыбкой, который уселся на карточках рядом с Хенджином так, что прикрывал собой солнце. У незнакомца этого была загорелая кожа, светлые, почти блондинистые кудрявые волосы и яркие голубые глаза. Как и практически каждый средстатистический парень на пляже, он был в одних только плавках, которые, кстати, были белыми с розовыми фламинго на них.  — Братан, ты мне солнце загораживаешь, — объяснил Хенджин и, положив руку на чужое оголенное плечо, попытался подвинуть внезапного гостя, но у него ничего не вышло.  — Мм… Может, английский? — выдал незнакомец, разговаривая на чистом австралийском английском. Хенджин опешил от неожиданности: ему все еще не приходилось использовать английский здесь, потому что родители Феликса предусмотрительно перешли на корейский сразу по прилете ребят.  Как же глупо было начать диалог на корейском с парнем европейской внешности. Хенджин дал себе мысленную пощечину.  — Да, — он выдохнул, явно недовольный тем, что ему приходилось тратить драгоценные минуты тишины на общение с каким-то парнем. Пусть симпатичным и подкаченным, но совершенно не интересным. Хенджин приехал в отпуск не для того, чтобы курортные романы заводить, да и к тому же он уже окончательно убедился в том, что веснушчатый парень, сидящий в паре метрах, окончательно завладел его сердцем, лишив всех остальных в мире людей даже шанса. — Я говорю, что ты мешаешь мне наслаждаться солнцем, — без капли дружелюбия в голосе объяснил Хенджин, но уже на английском.  Парень вдруг заулыбался и понимающе кивнул. Вскочил — Хенджин уж было решил, что парень что-то перепутал и сейчас вернется туда, откуда пришел, — и сел с другой стороны.  — Ты очень красивый, — продолжил парень. — Меня зовут Трой, а тебя?   Хенджин вопросительно выгнул бровь. Неужели этот паренек сейчас пытался подкатить к нему?  — Меня не интересуют знакомства, — отрезал Хенджин и отвернулся, надеясь, что от него отстанут.  Но Трой оказался настойчивым:  — Ты ведь турист, верно? — задал он риторический вопрос, будто только что ему не дали четкого отказа. — А я австралиец! — он уселся на песок, скрещивая ноги, и начал активно жестикулировать. — Мы могли бы встретиться и я бы показал тебе самые крутые места тут, — с энтузиазмом предложил Трой, протягивая руку и кладя её на плечо Хенджина, чтобы тот повернулся.  Не ожидая такой наглости, Хенджин ударил ладонью по чужой руке и сверкнул грозным взглядом:  — Я не нуждаюсь в экскурсоводах, у меня уже есть один, — и кивнул назад, на Феликса, который засыпал ноги Джисона песком и весело смеялся.  — А, серьезно? — не унимался Трой. — Ну, ничего плохого ведь не случится, если я украду тебя всего на денечек?  Самодовольная улыбка, обнажающая белоснежные зубы, начинала раздражать. Хенджина не привлекала ни прилипчивость, ни мнимая доминантность, которых в этом парне было хоть отбавляй. Трой показательно вытянулся всем телом, демонстрируя накачанный торс.  — Боюсь, что случится. У меня есть кое-кто. Это начинало утомлять настолько, что Хенджин решился на ложь во благо. Ничего ведь страшного не было в том, что он сказал «кое-кто» не просто так, а имея в голове очень четкий образ: светлые волосы, карие глаза и веснушки. — Красавчик, дай мне хотя бы шанс! — он попытался придвинуться ближе, почти касаясь своим плечом чужого, но Хенджин скользнул в противоположную сторону. — Этот «кое-кто» ведь не стенка, подвинется! — Не называй так, — на Троя не хотелось даже смотреть, так что Хенджин приковал взгляд к морю.  — Но ты ведь не назвал своего имени, как по-другому мне тебя называть? — продолжал Трой.  — Будь добр просто отстать, — сквозь стиснутые зубы процедил Хенджин. Вся эта ситуация начинала раздражать до сжатых кулаков.  — Ну-у, — обиженно протянул парень. — Почему же ты такой необщительный?  — Это ты слишком приставучий.  — Эй! Это оскорбительно! — Трой даже отстранился, чем вызвал у Хенджина облегченный выдох. — Но на самом деле, я всего лишь объективен. Ты хорош собой, я тоже не урод. Разве нас не может ожидать интригующее знакомство?  Глупость, которая, по мнению Хенджина, текла у Троя по венам вместо крови, просто поражала. Чем он руководствовался, связывая в своей голове внешние данные и «интригующее знакомство»? Тем более, что ни кудрявые волосы, ни голубые глаза, ни загорелая кожа никогда не привлекали Хенджина настолько, чтобы игнорировать откровенную наглость и бестактность. Не говоря уже о том, что холодное и недоступное сердце Хенджина, очевидно, было уже занято.  — Нет, — коротко и ясно.  — Но почему?! — воскликнул Трой, вскакивая на ноги. — Не ломайся, красавчик!  — Что происходит? — голос Феликса прозвучал совсем близко. Хенджин чувствовал, что он стоял за спиной и выдохнул с облегчением.  — Невежливо использовать язык, который я не понимаю! — воскликнул Трой, услышав корейскую речь.  — Навязчиво пытается познакомиться, — игнорируя возмущения, ответил Хенджин.  — Ты не хочешь этого? — тон Феликса был необычно холодным и строгим. Хенджин не видел, но чувствовал, что и взгляд его был твердым, не свойственным мягкому и дружелюбному Феликсу.  — Нет. Конечно, нет. — твердо ответил Хенджин, не отрывая взгляда от Троя, который от негодования уже сжал кулачки и вперил недовольный взгляд в Феликса.  Тот глубоко вдохнул и расслабил мышцы лица, пытаясь успокоить разбушевавшиеся эмоции. Стоящий перед ним парень вызывал такую волну раздражения, что Феликс и сам поразился тому, что был способен испытывать нечто подобное. Обычно он был терпелив и бережен с людьми, неважно были ли друзьями или незнакомцами, но Трой, так долго донимавший Хенджина, стал исключением. Почему то его раздражало то, как кокетливо Трой пытался улыбаться Хенджину или якобы случайно дотронуться. Бездействовал он до сих пор только потому, что считал, что его помощь будет лишней, но терпение лопнуло, когда с уст Троя вылетело очередное «красавчик».  Феликс прочистил горло и, наклонившись к Трою, прошептал тому что-то на ухо. У Хенджина не получилось различить ни слова: то ли из-за того, как тихо звучал чужой голос, то ли из-за непонятного ему австралийского жаргона. В любом случае, сработало это на «ура»: Трой, выпучив глаза, попятился назад. Хенджин выдохнул с облегчением, когда Феликс присел на одно колено рядом с ним и протянул руку:  — Может, сядешь к нам поближе? А то я опасаюсь, что в следующий раз тебя похитят, решив не утруждать себя просьбами о знакомстве, — и улыбнулся привычной теплой улыбкой.  Хенджин захихикал, с радостью хватаясь за чужую руку и поднимаясь. Только сейчас он заметил, что на них были направлены две встревоженные пары глаз. Минхо и Джисон, наверняка, даже не поняли, что произошло. Первый даже отложил превращение Джисона в песчаную русалку, чтобы подбежать и встревожено спросить:  — Что это было?  — Пристал парень какой-то, но Феликс со всем разобрался, — пожал плечами Хенджин. — Ничего страшного, но нервы потрепал знатно.  — О Боже, Хенджин! — воскликнул Минхо. — Я в следующий раз побрею тебя налысо и надену на тебя мешок!  Хенджин ухмыльнулся: — Разве ты думаешь, что это сделает меня менее привлекательным? И тут же отхватил подзатыльник. — Кто сказал тебе, что ты сейчас привлекательный?!  Феликс, стоявший рядом, засмеялся.  — Но наш Хенджин и вправду красив! Иначе этот парень бы не был так настойчив.  — Кстати, Феликс, — начал Хенджин, — что ты сказал ему? Феликс задумался, пытаясь решить, что из его слов Трою стоило рассказать ребятам, а о чем лучше было промолчать. — Ничего такого, — он пожал плечами. — Похвастался количеством медалей по тхэквондо. — Он так испугался числа ноль? — пошутил Джисон, сидевший замурованный в песке недалеко от парней.  — Разве у тебя есть медали по тхэквондо? — спросил Минхо.  Феликс улыбнулся самой невинной улыбкой на свете и ответил:  — У меня их шестьдесят четыре.