Хотя бы приснись

Возможно, Кардан действительно переходит черту своей жестокости на этот раз, когда решает поиздеваться над любимым слугой своего отца. Особенно младшим братом недоволен Балекин, потому что считает эту выходку вон выходящей среди других. Именно по этой причине сейчас Гринбрайер стоит на коленях, медленно стягивая с себя атласную рубашку чёрного цвета, в пустом мраморном зале перед женщиной по имени Маргарет. Удручающий выдох. Во рту резко пересыхает. Принц знает её с тех пор, когда Балекин «приютил» его в Холлоу-Холле. Все наказания он испытывает от рук смертной, чьи глаза потухли, а кожа чуть ли не стала прозрачной, стоило лишь ей заключить глупую сделку с фейри. Старший брат считает, что терпеть побои от жалкого и никчемного существа — унизительно. Но дело не только в этом. Балекин хочет, чтобы Кардан не забывал свое место, помнил, кто его принял к себе, когда вся семья отвернулась будто от прокажённого, понимал как безвозвратно и безоговорочно подчинился его воли, чтобы иметь то, что у Принца есть сейчас благодаря покровительству брата. Сколько бы раз младший Гринбрайер не принимал наказание, каждый — как невыносимая агония. Зажмуривается и задерживает дыхание. Тонкий кожаный ремешок тихо и равномерно рассекает воздух в зале, оставляя после себя гулкий звук от удара о спину юноши. Кардан терпит, стискивает зубы до скрипа, сжимает кулаки так, что белеют костяшки. Кольца больно врезаются в пальцы. Несколько чёрных прядей прилипают ко влажным от пота щекам. На ресницах горошинками скапливаются слёзы от ноющих, свеже-оставленных отметин. Маргарет всё продолжает. Шелест её платья — некое предзнаменование, что через секунду обрушится новая пытка. Живот скручивает по спирали. «Как же тошно», — спину сводит от очередной болезненной судороги. Пряжка ремня усыпана крошечными изумрудами, что оставляют кровоточащие царапины на бледной коже Принца. Ещё не совсем зажившие с прошлого наказания раны вновь были будто распотрошены. Безжалостно. Дико. Он чувствует набухающее жжение между лопаток. При каждой такой пытке парень вспоминает почему он здесь, почему терпит такие унижения, будучи сыном Короля Элдреда, почему его душа переполнена ненавистью ко всему и всем. Но сейчас, цепляясь лёгкими за ледяной воздух в зале, ему хочется одного — исчезнуть. Кардан знает, что он никчемен и бесполезен при дворе. Ему никогда не стать Королём из-за дурацкого пророчества и вечной борьбы его братьев за престол. Он — марионетка в руках Балекина, ненавистный сын в глазах отца, полное ничтожество для остальной королевской четы. Да даже для близняшек Дуарте потешен. Особенно для одной из них.

Джуд.

Он просто на дух не переносит, когда её карие глаза вновь и вновь закатываются, если Кардан вытворяет очередную безбашенную глупость, но больше всего ненавидит, когда во взгляде девушки нет и грамма страха. Чтобы не делал Принц, Дуарте оставалась непоколебимой. Возможно, Мадок хорошо её поднатаскал скрывать эмоции под слоем масок, в этом, пожалуй, Кардан и она схожи. Ведь прятать настоящие эмоции в мире, где нельзя лгать напрямую — одна из важных защит. Юноше всегда было интересно, почему Джуд хочет быть значимой фигурой при дворе. Она — смертная, а это как приговор. Ей закрыты чуть ли не все двери. Однако, эта девчонка даже не побоялась участвовать в Летнем турнире, чтобы стать рыцарем, несмотря на то, что Мадок ей запретил. Единственное, что спасало близняшек — только положение их отчима при Королевском дворе. Однако, Кардана волнует ещё один момент — бешено стучащее сердце под рёбрами, когда он видит Джуд, как она заправляет волнистые волосы за круглые, обделённые заострённой формы как у фейри, уши и радостно смеётся, когда Тарин жонглирует мандаринами. Он не до конца понимает, что вызывает у него такие чувства. Почему именно она? Где он так провинился, что недостаток её ярости и ненависти, брошенного в него местью за очередную гадость в её сторону с сестрой, так критически ему не хватает, чтобы просыпаться каждое утро. Почему он каждый раз сжимал кулаки, когда наблюдал за тем, как Локк касается её талии, приобнимает за плечи и что-то вечно нашёптывает, заставляя её щеки розоветь словно персики на солнце. Резкая боль, как ток, проносится по телу. Уши Кардана закладывает собственный разрывающий от беспомощности крик. Его руки подгибаются в локтях, и юный Принц глухо падает, стараясь не завалиться на исполосованную спину. Тяжёлое дыхание срывается с сухих губ, а щёку теперь приятно холодит мраморный пол, отрезвляя сознание. Лишь попытка бегства к образу несносной с человеческой кровью девчонке, помогает ему ещё дышать и находиться в сознании. Это кажется какой-то бредовой фантазией, но Кардану до одури хочется коснуться её лица, утопать в её яркой улыбке и чувствовать, как сладостно замедляется время, когда она рядом с ним.

А ещё ему хочется выкинуть её имя из головы, которым он исписал всю бумагу, где-то даже порвав её сильным нажатием пера.

Он чувствует, как Джуд заполняет его зияющую дыру своим присутствием. Даже если он видит исчезающий силуэт в коридоре, даже если наблюдает, как она недовольно крутится напротив зеркала, чувствуя себя некомфортно в платье, даже если она опасливо смотрит на еду в тарелке, держа при себе соль. Порой Кардан так яростно желает её внимания, хотя бы крошечного намёка в его сторону, что идёт на крайние меры, лишь бы получить реакцию. Как дозу яда в кровь. «Я явно схожу с грёбаного ума.» Женщина замахивается в очередной раз, но почему-то резко передумывает и вытирает, проступивший на её лбу, пот тыльной стороной ладони. — Мы закончили, мой Принц, — Маргарет сворачивает ремешочек в кольцо и направляется к выходу, напоследок бросив на юношу пустой, затуманенный взгляд. Сейчас в нём не читается абсолютно ничего, но порой там проблёскивает чувство жалости. По крайней мере так кажется Гринбрайеру. Двери тихо, словно переворот страницы в книге, закрываются за ней, а Кардан всё также продолжает лежать, смаргивая подкатывающий приступ слёз. Как же хочется пить. В голову Принца приходит безумная идея.

Наглая.

Но такая необходимая.

Украсть вкусное вино в Холлоу-Холле.

Чтобы напиться до чёртиков и отключиться, не чувствуя хотя бы до утра, как адски стягивает кожу запёкшаяся на спине кровь. Кардан знает в Холлоу-Холле каждый уголок, ступеньку, где может стоять охрана и как снуют туда-сюда смертные горничные. Если ему завяжут глаза, то юноша безо всяких проблем доберется до нужного крыла здания или лестничного пролёта, потому что здесь прошло чуть ли не всё его взросление, точнее — болезненное перерождение из пепла брошенного мальчишки в Принца, которого теперь все боятся и уважают через страх, презрение, с опущенными взглядами в пол и дрожащими губами. Через какое-то время юноша находит свою цель. Длинными пальцами хватает две бутылки вина, а третью — пихает в подмышку и с тихим гигиканьем исчезает из погреба, едва оставляя за собой легкий ветерок. Он осознаёт насколько сильно был доволен своей шалостью, только после того, как ему удаётся сделать первый, достаточно долгий глоток лучшего сливочного вина, что даже на пару мгновений забывает о пульсирующих ранах из-за соприкосновения их с одеждой.

***

Джуд подскальзывается на влажной из-за дождя травы, когда делает резкий выпад вперед. Её правая нога теряет опору, и девушка приземляется на пятую точку, изумленно охая. Неожиданно. Она рывком поднимается на ноги, попутно отряхивая шорты. Свободная рубашка кремового цвета немного свисает с одного плеча, оголяя и подставляя его под тёплые поцелуи солнечных лучей. Некогда завёрнутые рукава опустились, но вновь были одёрнуты вверх до локтя. На девушке почти вся одежда Вивьен, которую та притащила ей из когда-то родного дома. Возможно, в шкафу ещё завалялись платья их мамы и какие-нибудь дешёвые побрякушки в виде пластмассовых браслетов и другой бижутерии, купленные на рынке по распродаже, в деревянном сундуке. Мысли немного путаются, а дыхание сбивается и становится шумным. Из головы никак не выходит взгляд Кардана, который она встретила осколками, летящими в неё и Локка. Тогда они шли в его поместье, в то время как Никасия пыталась виться как лоза возле Принца. Юноша не сводил с Джуд свои до жути чёрные зрачки, целиком заполнившие его радужку, словно как зверь провожающий свою добычу. Казалось, что он сможет раздвинуть её рёбра и коснуться замеревшего и оголодавшего без тепла сердца. Пытаясь вернуть себе концентрацию, девушка сильно зажмуривается, прогоняя мысли о Гринбрайере из головы. Ведь потеря контроля над дыханием, как учил её Мадок, означает потеря концентрации движений и приближение быстрой утомлённости, что может привести к ошибке. То есть — к смерти, если внимание переключится на усталость и ломоту в теле. Поэтому Дуарте замедляет ход и опускает Закат вниз, а после и вовсе бросает его на землю, чтобы снять невысокие сапоги и немного дать себе передохнуть. — Какое блаженство, — шепчет Джуд, коснувшись босыми ногами сырого песка возле озера, поджимая пальцы. Не смотря на то, что прошёл сильный ливень, сейчас солнце настойчиво выглядывает из-под тёмно-серых облаков, цепляясь бликами за клинок, и неизбежно склоняется с каждой минутой к горизонту. Прохладный ветер дует с воды; Джуд делает жадный глубокий вдох, чувствуя влажность на губах. Она поднимает голову к небу и прикрывает на мгновение глаза, наслаждаясь моментом. Вокруг тишина, которую нарушают лишь игривые волны и шелест листвы. И снова всплывает образ Кардана в голове. Сильно сжатые челюсти и сухие губы. Чёрные волосы, в которые иногда так хотелось вцепиться пальцами, чтобы ощутить их гладкость и нежность, словно это шёлк. Каждый раз, встречаясь с ним на праздничных балах, от которых кружится голова, она чувствовала как ноги подкашиваются от ненависти. Ненависти к себе. Потому что Джуд едва могла дышать, если слышала его голос, если ловила на себе не мигающий взгляд Принца, если всем нутром ждала его резких выпадов в свою сторону, которые она порой не хотела знала, как отразить. Она хотела стать объектом его одержимости. Ведь её сердце поглощено уже. Поглощено им. От чего Дуарте тошнит ещё больше. Влюбиться в жестокую, холодную и безразличную ко всему плоть. Но лишь с Карданом ей не приходилось скрывать истинности своих намерений. И именно это её и тревожило. Тревожность, из-за которой она старалась избегать Принца любым способом. Девушка выдыхает и наклоняется, хватая с серьезным выражением лица рукоять меча, будто от него сейчас зависит её жизнь. Каштановые волосы распущены, и только две тонкие косички обрамляют её лицо, идущие от висков. Золотые, едва заметные, цепочки вплетены в них и магически мерцают, когда ветер заигрывает с волнистыми прядями Джуд. Как только она делает взмах рукой, то слышит как кто-то с нескрываемым безразличием на всё вокруг вваливается на небольшую поляну, нарушая спокойную атмосферу вокруг. Их глаза встречаются. Воздух будто тяжелеет. Сгущается. Оба замирают в напряжении.

В ожидании, будто сейчас они набросятся друг на друга.

Но Джуд лишь перекладывает Закат в другую руку и направляет его в ножны. Тренировка теперь точно закончена. Делая первые шаги в другую сторону от Принца, она слышит громкий смешок. — Сбегаешь? — Да, — бросает девушка через плечо, даже не повернувшись к нему лицом. — Здесь становится слишком душно и неуютно. — Брось, Дуарте, — в его мелодичном голосе слышится подвох.

Алкоголь.

— Ты пьян? — она оборачивается и видит картину, как Кардан подносит к губам бутылку из глубокого тёмно-синего стекла. Он отрывается от горлышка, когда делает три или четыре долгих глотка, после чего его немного затуманенные глаза обращаются на Джуд. — Хочешь присоединиться? — Нет, — фыркает Дуарте, заправляя одну из косичек за ухо. Кардан хмыкает. — Вчера ты пила вино с губ Локка, видимо мои губы недостаточно хороши. — Верно, твои губы омерзительны, — на самом деле она так не считает, но не знает как еще успокоить пожар, который разгорается внутри неё, стоит лишь ей представить их поцелуй. — Как и слова, которые слетают с них. Гринбрайер немного морщится. Не то, чтобы это могло его как-то задеть, но Принца ужасно бесит этот нежно-розовый румянец на щеках девушки, которая за всю его память ни разу не опустила глаза при его виде. Ему хочется, чтобы она его боялась, и единственное, на что он может надавить, на её слабое место — Тарин.

Но где-то в глубине утерянного сердца, он мечтает, чтобы Джуд посмотрела на него иначе.

Возможно.

— Не думаю, что твоя сестра такого же мнения, — ехидно смеётся парень, делая ещё глоток сливочного вина и ловя при этом раздражённый взгляд Джуд. — Её руки касались моего лица, её губы шептали просьбы и молили о нежных поцелуях, просили пощады. Но ему в тот момент хотелось, чтобы это была вовсе не Тарин. Хотелось до чёртовой изжоги, застрявшей в горле, чтобы это была…

Джуд.

Она мерещится ему. Словно наваждение. Сладкое. Томное. Недосягаемое. А так хотелось прижаться кожа к коже, вдохнуть запах её волос с нотками жасмина и рябины, почувствовать прохладу её пальцев на своей шее. Не нужно и считать до трёх. На лице Дуарте раздуваются вены ненависти и злости. — Какой же ты… — сделав быстрые шаги в его направлении, она останавливается на расстоянии вытянутой руки. — Наверное, так забавно подложить Тарин какой-то сладкий фрукт и наблюдать, как отрава расползается по её телу, делая послушной. Так весело издеваться над тем, кто не может причинить тебе вреда, не имея возможности врезать тебе хорошенько, чтобы хоть какая-то единица твоего мозга встала на место. Ты… — А ты, Джуд Дуарте, ничтожная смертная, думаешь, можешь меня вновь коснуться? — Нет необходимости, — немного прищурив глаза, она слегка касается правой рукой эфеса Заката. Мысли о том, чтобы вновь взять его за руку была, как тогда под столом на вечернем балу, лихорадочно бьются о виски. Их лица находились так близко, что можно было подумать, что ещё пара секунд и они столкнуться губами в неловком, но тающем поцелуе. Принц улыбается, после чего начинает громко смеяться, возвращая Джуд в реальность. Ему до безумия нравится, какой расклад сейчас выходит. Нет никого вокруг, кто бы мог помочь этой невоспитанной его идиотке. Резко становится тихо, будто их накрыло стеклянным куполом. «Что ж, поиграем», — и сокращает расстояние между собой и Джуд. Она тут же достает меч и подставляет остриё к его горлу. — Будет ли продолжение, Дуарте, или это всё, на что ты можешь быть способна? — кадык предательски дёргается вверх. Всё-таки не хочется умирать. По крайней мере сейчас. Ветер, будто специально став холоднее, оставляет кусачие поцелуи между лопаток, пробравшись под его пропитанную кровью рубашку. — У меня непреодолимое желание тебя изрезать на кусочки, но ты не стоишь моей ненависти. Ты не стоишь никаких чувств. Карие глаза смотрят в упор. Вязкая слюна собирается во рту Кардана. Ему хочется заставить её замолчать. — Ты режешь словами больнее, чем… — Ты — ничто, и даже титул Принца — пустой звук, — продолжает Джуд, теряя из виду руки Гринбрайера. Как опрометчиво. — Сам боишься всего на свете. Но больше всего ты боишься себя самого, Кардан. От собственного имени у юноши звенит в ушах. А ещё она — единственная, кто распознала его главный страх. Это непозволительно. Но в тоже время удивительно. Скрывая себя от чужих глаз, пряча свои чувства, заставляя своё сердце каменеть с каждым днём, Дуарте удалось сделать брешь его защиты из глухих криков по ночам и горячих слёз, пролитых в подушку. Хотя первую трещину в его душе она сделала ещё тогда, когда впервые поцеловала, держа Закат возле его горла. Что-то никогда не меняется. — Всё сказала, смертная? — голос пронизан сталью, будто опьянение сошло на нет. Его ресницы дрожат. Спина предательски начинает ныть, будто снова проступает кровь. В груди становится так тяжело, рёбра сжимают словно тисками и тянут вниз. Вновь поднимается сильный ветер, а солнце уже почти ушло за горизонт. Распущенные волосы Дуарте закрывают лицо и больно хлещут по щекам. Но пламя уже разгорелось в ней до предела. Его не остановить, как и огонь в её глазах. — Задела маленького мальчика? — не унимается Джуд, почему-то чувствуя себя уже в проигрышной позиции. — Твоё самолюбие, эгоизм и тщеславие — чёртова маска. Сам по себе ты сгнил, а сердце продал кому-то, потому что ни одно создание не может быть настолько бесчувственным… Она замолкает, потому что в его взгляде не видит жизни. По телу пробегает знойная дрожь. Становится очень жарко, а потом — резко холодно. Рука, державшая Закат, вспотела и начинает чуть подрагивать возле шеи Кардана. — Этого было более, чем достаточно, чтобы ты поплатилась за свои слова. Секунда и меч резким движением выбивается из её руки. Джуд отрешенным взглядом провожает, летящий в траву, Закат. Следующим мгновением она чувствует смазанный удар в плечо и еле успевает увернуться от кулака в грудь. В лёгких полыхает пожар, а сердце начинает биться с удвоенной скоростью. Она только и успевает ставить блоки. Злость заволакивает его душу. А страха в её глазах, по-прежнему, нет. Там играет интерес и плохо завуалированное удивление от происходящего, когда в нём самом тлеет ненависть с его жалко утраченной гордостью. Дуарте подпускает его ближе, настолько ближе, чтобы когда он к ней подлетел, она успела его обхватить за талию и уложить на лопатки. Но что-то идёт как всегда не так. Он ей улыбается. Не ехидной улыбкой, не улыбкой, которая предназначена для званных или не очень гостей, не улыбкой, которой он одаривает своих сестёр. Его манящие губы, как спелая вишня, становятся чем-то дьявольски одурманивающим. Будто он пытается её одурачить. — Не в этот раз, Принц, — девушка тянется рукой к набедренной подвязке и понимает, что не нащупывает кинжал. — Ищешь случайно не вот это? — Кардан высоко над головой поднимает небольшой клинок. Ухмыляется так открыто. Что аж. «Бесит.» Она пытается вспомнить, как такое могло произойти. Всё-таки ему удалось провести её. Тяжёлый вдох наполняет её лёгкие воздухом, однако от этого не становится легче. Словно силы покидают тело Джуд. Гринбрайер не спешно приближается к ней, а за его спиной солнце печально скрывается за обрывом края земли. Он чувствует своё превосходство. Если бы не одно «но».

Это же Джуд, мать её, Дуарте.

Она, не медля, набрасывается на него, как кошка, с еле слышным криком и валит его на землю, сделав удачную подножку. Пальцы мёртвой хваткой цепляются за его чёрные волосы. Кардан шипит, когда ему прилетает кулаком по скуле. Сильные ноги Джуд крепко держат бёдра Принца, не давая ему возможности скинуть её с себя или хотя бы перевернуть. Дуарте вновь замахивается, но клинок, неожиданно устремлённый ей ровно в сердце, заставляет снизить накал и даёт лишь возможность ударить взглядом, пробивая яростью насквозь. На лице девушки отражается пытка. — Ты — жалкое подобие самого себя, — едва слышно шепчет Джуд. — Призрачный, с почти такой же душой. Ты исчезаешь в своём одиночестве, поглощённый в собственной желчи ненависти к себе. «Что с тобой?» Рука Кардана почти незаметно дёргается, а после невольно опускается вниз. Девушка задерживает дыхание, внимательно провожая клинок глазами. — Единственное, что меня ещё держит здесь, то это — ты, Дуарте. — Кардан, морщась, приподнимается на локтях, но молит всех богов, чтобы Джуд не заметила, как сильно сжаты его челюсти от боли. Из-за «валяний» по земле раны, видимо, раскрылись. Он чувствует, как тёплые капли крови медленно сползают по спине, оставляя влажные бордового цвета дорожки за собой. Сердце Джуд пропускает несколько ударов. Она будто снова видит бурю искр, что бликами отражаются в его чёрных глазах. А ещё там — решимость, колышется от каждой его мысли. Он будто борется с тем, что хочет сейчас сказать. Наконец, Принц приподнимается на ноги и, слегка пошатываясь, пытается удержать расфокусированный взгляд на Джуд, которая всё ещё стоит на коленях. — Нас обоих тошнит друг от друга, — начинает Кардан. — Это факт, — правый уголок её губ взмывает чуть выше левого, искажаясь в лёгкой ухмылке. — Но, — юноша хмурится, сражаясь с противоречиями внутри себя, сжигает все предрассудки, — но мы до одури одержимы друг другом… Гулкий звон застревает где-то в ушах, а в грудной клетке становится очень тяжело, будто выкачали весь кислород. Её карие глаза, как только что сваренный свежий кофе, впиваются в черты его лица незримыми крюками, пытаясь разглядеть там очередную ложь. Ложь, которую фейри мастерски маскируют за правду. Однако кроме бушующих волн страсти и искренности, она ничего не может разглядеть в бездне. Девушка встаёт, попутно поправляя рубашку, что вновь сползла с её плеча. В голове так много слов и… — Это всё не имеет значения. Абсолютно, — кинжал лёгким движением руки возвращается в набедренную подвязку; голос словно вязнет в меду. — Ты так и остаёшься грубым и жестоким Принцем, и я никогда не почувствую к тебе что-то больше, чем жалость. Выдох из лёгких тонет в шуме воды. Ложь. Красивая и неуловимая. Но только не для Кардана. Он видит как розовый румянец касается её кончиков ушей, уютно располагается на щеках и немного затрагивает шею, которая так манит его. Видит, как она прячет свой взгляд, прикрывая веки. Джуд не понимает, почему ей так отчаянно хочется ему помочь. Возможно, его горькое одиночество, напоминает девушке саму себя, когда та остаётся одна в комнате среди зажжённых свечей, сушёной лаванды, висящей в виде букета в изголовье кровати и с тысячью воспоминаний, с момента где жизнь пошла под откос, когда их нашёл и украл Мадок. Хотя как бы это не звучало, именно Кардан находился с ней в самых ядовито-близких отношениях, позволяя отыгрываться на себе за всю несправедливость, как и он отыгрывался на ней, но это исцеляло их потерянные и истерзанные в муках души. Что-то вновь с хлопком рушится в Джуд. Ей действительно хочется чувствовать тепло. Именно его — обволакивающее, терзающее, вгоняющее под кожу сладкую отраву. Гринбрайер не медлит, и словно изящный охотник подлетает к ней — жертве, заставляя её маску недосягаемости шелохнуться. Между ними смешные дюймы. Ещё немного и их ресницы соприкоснуться. Мучительная агония тлеет где-то внутри. — Ну же, Дуарте, — бормочет Кардан, ища хоть какие-то мысли в её остекленевших глазах. — Признай, что ты хочешь этого. Хочешь коснуться моих омерзительных губ, так же, как и я хочу. Хочу тебя. Приоткрытые девичьи губы, с которых не успевает сорваться и тихий протест, оказываются в плену губ Принца. Жёсткие и напористые движения. Сливочный вкус вина смешивается с мятой и лёгкими нотками зелёных яблок, которые успела перехватить Джуд перед тем, как начала упражняться с Закатом. Гринбрайер резко отрывается от неё. От её сладкого и манящего малинового рта. Словно отрывает что-то от собственного нутра. — Останови меня, Джуд, — но его глаза умоляют этого не делать, — оттолкни, вреж или закричи, если это не то, чего ты действительно желаешь. Секунды длятся будто вечность. Она смотрит куда угодно, лишь бы не на него. Губы всё ещё влажные и горят от прерванного поцелуя. Ей хочется вновь почувствовать жар его тела. Но когда её дрожащие, немного онемевшие пальцы, касаются его лица, сердца пускаются прытью по лихорадочной спирали. Их обоих разрывает на куски от тоски, недосказанности чувств и полной дезориентированности. Только рядом друг с другом они могли чувствовать искры жизни, освещая себе путь. Кардан притягивает Джуд за затылок к себе рывком, от чего девушка немного морщится и хмурит брови. Другая его рука опускается ей на талию, не давая возможности отступить назад. Он снова наклоняет своё лицо к её и захватывает в плен нижнюю губу, слегка прикусывая. Всё внутри переворачивается вверх дном. Лёгкие будто заливаются свинцом. Нечем дышать. Слишком много касаний, звуков, тяжёлого дыхания. В голове неожиданно всплывает образ плачущей Тарин, её дрожащий голос, как Кардан и его мерзкие друзья над ней издевались. Пытали. Насмехались. Унижали. В кровь будто плеснули ненависть вперемешку с адреналином. Джуд со всей силы, что осталась у неё, бьёт его в грудь, отталкивая от себя на жалкие сантиметры. — Ты, видимо, что-то попутал, — её карие глаза покрываются коркой льда, а в голосе звучит пугающий металлический скрежет. — Приходишь ко мне, чтобы забыться и спрятаться, но я — не твоя тень. Кардан растеряно качает головой. А пальцы сжимаются в кулаки, оставляя в ладонях глубокие полумесяцы от ногтей. — Не смей больше трогать меня… — шипит Дуарте, дёргаясь в сторону. — Ты не заслуживаешь и капли моего внимания. Почему ей так больно от своих же слов? Почему сердце глухими стуками отдаётся в ушах, создавая хаос внутри? Но Джуд понимает, что она ему не ровня. Она — никто, когда он — Принц, хоть и никудышный. Девушка ногой подбрасывает Закат вверх, ловя его рукой в воздухе, и разворачивается к нему спиной, чтобы поскорее скрыться с его глаз, глотая слёзы от обиды за несправедливость, что обрушивается на неё с грохотом каждый раз, если что-то или кто-то становится для неё чем-то важным. Всё рушится, стоит лишь вложить туда немного любви. — Ты в очередной раз лжёшь, Джуд! — рявкает Гринбрайер, больно хватая её за тонкое запястье. — Неужели ты настолько слепа?! Гнев со скоростью света распространяется по венам. Дуарте на отмашь бьёт его по щеке, вкладывая всю свою злость. Она видит, как яркий отпечаток проявляется с каждой секундой на его лице. Ладонь зудит от крепкого удара, но ей этого мало. Ярость заволакивает её изнутри и бесцеремонно поглощает. Джуд ещё раз замахивается и заезжает ему кулаком по губе, да так сильно, что Принц отшатывается на пол шага назад и касается окровавленного рта. — Я же сказала… — хриплый голос вырывается откуда-то изнутри пугающем рыком, — не прикасайся ко мне… Наверное, это было последней каплей его сдержанности. Металлический вкус крови во рту срывает все предохранители самосохранения, так как Кардан подхватывает её извивающее и визжащее тело на руки и тащит к Озеру Масок. Они оба оказываются полностью в воде, распугивая в разные стороны уже заснувших крошечных нимф. Маленькие фейри с ужасом взмывают вверх, отсвечивая блёклым светом своих крылышек, недовольно пища. Юноша всё еще держит Дуарте в своих объятиях, бьющуюся в истерике. Озеро всепоглощающе отбирает тепло их разгорячённых тел, словно питаясь ими. Насквозь мокрая рубашка прилипает к телу Джуд как вторая кожа, а некогда пушистые волосы склеились и липнут к плечам и спине кудрявыми волнами. Её кулаки сжаты в каком-то отчаянии. Желание придушить Кардана возрастает с каждой секундой, чтобы стереть эту дерзкую пьяную ухмылочку с его самодовольного лица. Однако ледяные пальцы, что вновь обхватывают лицо девушки, заставляют её замереть как в первый раз. — Позволь мне показать тебе, что ты — не моя тень, — капли воды словно крошечные кристаллы осели на его длинных ресницах, — показать, что я на самом деле чувствую к тебе, Джуд Дуарте. Она еле дышит. Вода, охладившая её злость, теперь выкачивает остроту мыслей и Джуд позволяет Кардану украсть рассудок, за который она так отчаянно сражалась изо дня в день, задвигая свою болезненную привязанность к нему. — Да кто тебя полюбит такого? — она делает последнюю попытку, чтобы как-то разорвать между ними связь. — Может быть ты? — голос Принца предательски ломается, что кажется, будто он и ей и не ответил вовсе. Джуд удивлённо приподнимает брови, а в карих глазах читается абсолютное недоверие. Но тело больше не может сопротивляться этим мучениям. Она подумает и скорее всего пожалеет о содеянном завтра, а сейчас ей хочется вновь почувствовать тепло от его прикосновений, зарыться пальцами в чёрные, как смоль, волосы и утонуть в глубочайшей эйфории, окутанной вуалью печали их разных жизней.

Смертной и бессмертной.