Я здесь, потому что Катя здесь

Катя День был просто адский, не ладилось все и везде. Дурацкое платье, дурацкий цветок, дурацкий боевой раскрас. Егорка накосячил безбожно, завалил почти все, ни с того ни с сего. Такой танец был классный, сам же принёс музыку, идею, сам сделал канву. Сам говорил, Испания это твоё. И так навалял. Судейство… Ну, она ждала чего-то подобного, но они превзошли все ее ожидания, давно она не чувствовала себя так мерзко. Быстро уйти из павильона, никого не видеть, переодеться и смыть боевой раскрас. Выйдя за бортик, она зажмурилась, проглотила слёзы, не глядя, надела чехлы, уронила конфеты, подняла и пошла дальше. По коридору шла быстро, ни на кого не глядя, кто-то ее окликал, кто-то пытался поймать за руку. Не сейчас, ребята. Сейчас она не в форме. Журналистка с микрофоном и оператор с камерой возникли перед ней, как бы неоткуда и загородили проход, не обойдёшь, и самое страшное, она не услышала вопрос, вообще не услышала. Катя нервно улыбнулась и уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы попросить повторить вопрос, когда почувствовала спиной его грудь и его руку на талии. Егор стоял позади неё вплотную к ней. За все это время она даже не обратила внимание, что он идет за ней. Он уже был в очках и в расстёгнутой рубашке, которая полностью обнажала его грудь и живот. Он быстро ответил журналистке и они так же быстро исчезли в никуда, как и явились неоткуда. Катя упиралась взглядом в его волосатую грудь, как заворожённая. Ей никогда особо не нравились мужчины с обильной растительностью на груди и животе, но сейчас ей стало невыносимо жарко, и просто захотелось прижаться лицом к его груди, вдохнуть его запах и так стоять долго, долго, долго… Катя яростно мотнула головой, прогоняя от себя это наваждение, но тут на горизонте обозначились реквизиторы, которые тащили по коридору, какую-то телегу и Егору пришлось прижаться к стене, закрывая собою Катю, пропуская этот тарантас всего очень нужного. И она таки оказалась прижатой лицом к его груди, и зажмурилась, и не дышала. Через несколько секунд он отстранился от неё, и она так и осталась стоять, опираясь о стену. Невыносимо хотелось уйти отсюда, уехать домой, побыть одной, но нельзя. Лизка сегодня выносит букетики, так что прийдется сидеть до конца и ничего не поделаешь. — Катя, подожди. — она услышала его голос, когда уже начала движение в сторону женской раздевалки. Она обернулась. — Я не хотел тебе говорить до проката, но я завтра смогу приехать только после десяти часов вечера, раньше не смогу к сожалению. Извини, я понимаю, что тебе это не удобно. — Ничего. Не страшно. Я понимаю.- она пошла дальше по коридору, а он остался стоять. Какая уже разница. Хуже все равно быть не может. Значит придется просить свекровь посидеть завтра с Лизой. Егор Он так и не научился себя контролировать, никогда не умел. Лёжа на льду и прижимаясь лицом к ее обнаженной спине, он просто потерял концентрацию и так и не смог ее найти. И запорол половину танца, танца, который сам и придумал, который ей так нравился. Потом начался этот парад идиотизма, который она еле выдержала, и он вместе с ней. Как же могут быть глупы и бездушны одни, и сильны и стойки другие. Как же ему хотелось обнять ее, взять за руку, показать, что она не одна сейчас. Но он не знал как, никогда не умел. Он смотрел, как она шла по коридору такая маленькая, но такая сильная, настоящая девочка, и злился на себя. Почему-то его не покидало чувство, что сегодня он подвёл её. Мысли о ней будоражили его, волновали, вдохновляли. Фантазии стали такими яркими, как в юности, а сны цветными. И даже ее имя было знаковым для него, все самые дорогие и любимые его женщины носили это имя. С ней он не знал боли, усталости, страха, неуверенности. С ней он был победителем, решительным, смелым, сильным альфа самцом. Завтра их ждёт ночная тренировка, а потом он улетит, а потом прилетит она и… Катя После обеда Катя отвезла Лизу к бабушке. Выслушала очередную пространную, нравоучительную тираду о том, что это за работа такая, что за ночные тренировки, и что там собралось стадо каких-то медийных отбросов и аморальных вышедших в тираж идиотов, которые таскаются по льду в погоне за дешевой популярностью. Катя и свекровь никогда не любили друг друга. Свекровь не могла простить ей, и разницы в возрасте с ее сыном, и Катиного прошлого, и первого ребёнка, и даже того, что Катя двукратная олимпийская чемпионка, и особенно, это проявилось сейчас когда они с Ильей расстались. И Катя не сидит в депрессии, не рвёт на себе волосы, не пытается вернуть блудного мужа всеми возможными и невозможными способами, а вполне себе успешна, значима и популярна и без Кулика. Ещё и ночные тренировки с этим гламурным амбалом устраивает. И даже водителя с машиной имеет. Выйдя наконец на улицу, Катя казалась себе выжатой, как лимон, и обессиленной, а вечер только начался. По дороге она попросила у водителя телефон такси, после тренировки нужно же будет как то добраться до дома. Поужинала в соседнем с катком кафе, выпила кофе, побродила немножко и пошла разминаться. Благо Егор явился без опозданий. Был собран, говорил мало, не ерепенился, не нудил. Вопросы задавал дельные, повторял все точно. С ними тренировались ещё Ирочка и Гедиминас Таранда, и в принципе было легко, спокойно и продуктивно. Когда они закончили, было уже без двадцати час ночи. Павильон звенел пустотой, а темные безликие коридоры пугали. — Катя, я отвезу тебя домой. — спокойно сказал Егор, когда они у бортика надевали чехлы. — Да, не надо. Я такси вызову. — Катя как-то засмущалась. Но если честно, стоять одной и ждать такси в такое время она не хотела. Да и как обстоят дела с такси в России сейчас она не знала. — Катюшка, хочешь я тебя подброшу? Куда тебе? — улыбчивый Геннасик предложил просто так, по доброте душевной. — Поздно уже для такси то. — Я сам ее отвезу, Генна, спасибо. — Егор повернулся к Гедиминасу всем телом, тем самым не оставив тому и шанса для возражений. Катя решила, что переоденется, выйдет, а там посмотрит, может и такси вызовет. Когда она вышла, он уже стоял перед женской раздевалкой и ждал её, затем они молча, не говоря ни слова, побрели к выходу. В машине было тепло, климат контроль и подогрев сидений давал ощущение комфорта. Ночной город ей понравился. Дороги были пустыми. Егор ехал уверенно и быстро. Завтра рано вставать. Нужно забрать Лизу от бабушки и не опоздать в школу, и нужно на тренировку к ней попасть, поговорить с трениром. — Давай заедем на Макдрайв, кофе возьмём. Ты не против? — голос Егора вывел ее из размышлений о завтрашнем дне. От неожиданности она почему-то согласилась, хотя, пить кофе в такое время… На Макдрайве никого не было, и они быстро получили двойной эспрессо для Егора и большой латте для Кати, который она заказала непонятно зачем, вернее от растерянности. Они припарковались чуть в стороне от дороги, и Егор быстро прикончил свой маленький стаканчик. Катя чуть надпила латте и аккуратно поставила его в специальную нишу для стаканов, которая оказалась возле пассажирского сидения. Зачем она его просила, куда его теперь девать, не выливать же. Завтра нужно ещё зайти к Лизкиной учительнице, и спросить, что им делать с почерком, который никто не может разобрать, может специальные тетради с прописью нужно купить. Она среагировала только, когда почувствовала его язык у себя во рту. Она попыталась оттолкнуть его, но куда там. На этот раз его «крепкие» руки сыграли с ней злую шутку. Катя чувствовала на своих губах вкус крепкого кофе и почему-то табака. Странно он же вроде не курит. Мысли разлетались в разные стороны, тело не слушалось, мурашки неслись галопом и табунами, бабочки уже начали свой полёт… — ой, мамочки!!! В этот самый момент Катя почувствовав, что падает, вернее проваливается, и он сразу навис над ней. Егор просто откинул ее сидение, привёл его в горизонтальное положение. И вот она уже лежит. Надо это прекращать! Прекращать! Прекращать! Но как? Вместо этого она чувствует его сильные, тёплые пальцы на своей обнаженной спине уже под кофточкой и выгибается от его прикосновений. Он не отпускает ее губы, и ей не хватает воздуха. Она пытается дышать носом, но тот как-то неудобно прижат к его щеке. И опять вместо того, чтобы упереться руками и оттолкнуть его, она скользит пальцами по его шее, затылку и привлекает его к себе ещё сильнее. Ее пальто уже расстёгнуто. И когда он наконец отпускает её губы, она слышит свой собственный протяжный и шумный выдох — Боже! Егор тоже его слышит и улыбается, нежно прижимаясь губами к её шее. Она уже запрокинула голову и закусила губу, давая больше возможностей его губам. Только, когда она почувствовала, как его пальцы расстегнули молнию на её джинсах, Катя с силой схватила его за запястья. — Егор! Егор, я не хочу так! — откуда у нее взялись на это силы, она не знала, но он сразу же отпустил ее и откинулся на водительское сидение. А она так и осталась лежать с расстёгнутой молнией и чуть задранной кофточкой, не в силах даже пошевелиться. Катя почувствовала, что он что-то ищет в ее ногах, под ее сидением, но не шелохнулась. Егор достал бутылку с водой и вышел. Когда за ним захлопнулась дверца, Катя медленно села и привела себя в порядок. Поправила кофточку и застегнула джинсы. Надела пальто и застегнула его на все пуговицы, нашла в ногах свою сумку, подняла ее и поставила себе на колени. И только потом решилась посмотреть в окно. Егор умылся и облил водой шею и затылок, а затем запрыгал, пытаясь сбросить напряжение. Когда он вернулся в машину, то был совершенно спокоен, только капли воды блестели в его волосах. Он наклонился к ней, и она вздрогнула, но он только привёл ее сидушку в вертикальное положение. — Прости меня. — Егор повернулся к ней всем телом и посмотрел ей в глаза. — ты права. Нам лучше остановиться. Кате вдруг стало холодно. В тёплой машине ей стало холодно. Она молча повернулась к окну, когда он уже плавно и уверенно выруливал на дорогу. Они подъехали к её дому в полном молчании. Перед подъездом Егор остановил машину и посмотрел на неё. — Увидимся.- Катя уже открыла дверцу авто. — До завтра. — он улыбнулся и легонько сжал ее пальцы почти на лету. По пути к подъезду Катя нашла в сумке ключи, не обернувшись, быстро прижала ключ к домофону и проскользнула внутрь. Прикрыла за собой дверь и прислушалась. Звука отъезжающего авто она не слышала. значит он так и остался стоять у ее подъезда. В лифте она прижалась спиной к стене и прикоснулась к губам. Кожа вокруг рта саднила от его щетины. Катя прикрыла глаза. Какие властные у него губы. Лифт замер, вздрогнул и двери шумно распахнулись на нужном этаже. Она вошла в квартиру, не включая свет, разделась и села на пуфик в коридоре. Далеко ли они уже зашли, можно ли это ещё остановить без ущерба для работы, или уже нет. Правильно ли будет сделать вид, что ничего не было. Столько вопросов без ответов. Совместная работа только началась, а желание уже берет верх над разумом. Слишком сильное, обоюдоострое. Катя вспомнила все, что сегодня произошло, подробно, до мелочей. Вспомнила все свои ощущения. Как давно этого не было в ее жизни, как невозможно давно. Как ярко вспыхнуло то, чему она раньше не придавала особого значения, отказывалась замечать. Как его широкие ладони задерживались на ее бёдрах дольше необходимого. Как он смотрел на неё, даже когда они не были рядом, она чувствовала его взгляд, такой горячий и нежный. Он всегда искал ее глазами, цеплялся за неё. И как он украдкой целовал ее волосы, а она делала вид, что так и надо. На днях Мама спросила не влюбилась ли она часом, и чтобы была поаккуратней, ведь он такой красавец. Ах, Мама! Мама! Егор Он допил ее латте даже с удовольствием, хотя молока в кофе никогда не любил. Он мог бы её дожать сегодня. Мог бы, и он это знал, чувствовал ее ответную тягу, сегодня почувствовал очень остро. Как она задрожала в его руках, когда он влез под кофточку, как запрокинула голову, когда он целовал шею. А какие у неё были глаза, как она себя перебарывала. Несмотря на то, что у него не было такого большого опыта, который ему приписывали, он умел обращаться с женщинами. Всех женщин, которые у него были, он сумел сделать счастливыми, каждую по своему, но сумел. Даже Ксю. Когда-то им было так хорошо вместе. Весёлая, взбалмошная, озорная, избалованная его принцесска, вечный энерджайзер, вечные перепады настроения, неумение держать себя в руках, не сдержанность, неиссякаемый поток эмоций во всем и в постели тоже. Он начал уставать, остывать, напрягаться. Катя была полной противоположностью этому всему. Загадочная, спокойная, немногословная, давно состоявшейся, знающая себе цену, полностью реализованная женщина. Которую жизнь мордовала, как хотела, но она сумела сохранить в себе доброту, легкость, очарование и искренний интерес к жизни, как у ребёнка. Но при этом не стеснялась быть нежной, покорной, уступчивой, принимать заботу и внимание к себе с благодарностью, а не как должное. А ее убийственная женственность в невероятном объёме, просто контрольный в голову для него. Секс с ней будет лучшим в его жизни, он в этом ни капли не сомневался. Такой сладкий ротик. Катя Он улетел в четверг. Приехал на каток уже с вещами, дальше короткая тренировка, обсуждение планов и дорога в аэропорт. Они с Ирой полетят к нему в понедельник утром, билеты уже купили. Сейчас нужно собрать вещи, перевезти Лизу на неделю к бабушке. Катя просила свекровь переехать на это время к ним, чтобы Лизку не тащить туда сюда вместе с учебниками и коньками, но та отказалась. Как хорошо, что у Лизки такой характер легкий и покладистый, что она умеет радоваться всему на свете и даже кратковременный переезд к бабушке ее радует. Свекровь будет возить Лизку в школу и на каток вместе с Катиным водителем. На том и порешили. Изредка они с Егором переписывались, по делу и лаконично. Он просил не забыть его коньки, писал о погоде, напоминал взять свитер и куртку. Присылал фотографии, то горного пейзажа, то отары овец, то обезьяны, поедающей банан. Прислал фото отеля и ледового дворца.