доверься и дай лесу руку!

Статус: Эмоционально нестабилен, зато по уши влюблён. Именно так Хан написал бы в своих соцсетях, если бы они были. Ночь потихоньку уходила из мыслей, Минхо расслабился и сейчас плавил взглядом своего серого кота во время завтрака. Чонин разливал чай и в кружки, и на стол, и на пол, и на пальцы. Сонная фея. Чан всё ещё пристально смотрел на Феликса, проверяя его состояние. К сожалению, эльф полностью ещё не оправился — у него была бледная кожа, почти как у Сынмина, и небольшие круги под глазами, которые он называл кольцами Сатурна, дурачок. Сегодня безумцы собрались в город. Реально безумцы: Чан, Джисон, Чонин и Минхо, которого вообще боялись из дома выпускать после ведьминого нашествия. — Ребят, правда, тостер того не стоит, — Чанбин всё уговаривал их остаться, — да и скейты мы сами можем сделать… — Ну уж нет, — возмутился Хан, — такой скейт, как тот самый, — он указал пальцем наверх, — ты точно не сделаешь. Я его давно высматриваю. — Дерево с колёсами…точно не сделаю. — Это сделаешь, а скейт с ароматизатором — нет. — Хан, ты дурак? — выпалил Крис. — Какой ароматизатор? Иди словарь открой, — он дал ему щелбан и перевёл взгляд на Чанбина. — Скейт с амортизатором. Без понятия, зачем он их собирает. — Они крутые! — Безусловно, но в лесу… — Ещё круче, — не унимался Джисон. — И кстати, Чан…— поцелуй Минхо всех спас от дальнейшего спора. — Остынь немного, — кот промурчал это на ухо Джисону, от чего у того подкосились ноги. — Остынешь тут, конечно, — пробубнила белка и провела носом по щеке Хо. Впрочем, несмотря на все споры и уговоры четвёрка чудаков выдвинулась в город. И раз уж они это сделали, Ликс попросил взять разноцветные хлопья и банановое молоко, на что Крис ответил: «Для тебя хоть космос украдём». Фея надувала мыльные пузыри, правда из карамели, а Джисон пытался поймать их. Минхо смеялся из-за этой сцены, а Чан шёл сзади и просто наслаждался тем, что все живы, что всё хорошо. Хотя бы сейчас… Знаете, как происходит воровство довольно крупных предметов у наших лесных товарищей? Минхо тоже сначала не знал, но сейчас он видел, как трое профессионалов проводят повседневную аферу. Что ж. Для начала вся толпа заходит или забегает в этот чёртов магазин. Крис в один миг оказывается у прилавка, заговаривает кассира, отшучивается как только может о том, что его старый плавучий телевизор снова сломался. В это время Хан тырит всё, что лезет под руку: тот самый тостер, какие-то пёстрые лампочки, тамагочи, господи, он даже вентилятор вручил Минхо, будто букет пионов. Ли сначала тупил, но потом Чонин своей пыльцой уменьшил все предметы, которые они взяли. Теперь будто ничего и не было своровано. В карманах всё поместилось, поэтому Джисон прихватил ещё и часы, просто нацепив их на руку. Никаких сигнализаций нет, так как городок маленький, тут почти всех знают. Чан закончил увлекательную беседу с продавцом, пожал ему руку, как самому лучшему другу, и поблагодарил за помощь. — Теперь за желаниями Ликса, — Крис улыбался, так как всегда радовался новой краже. — А ты, Хан, иди за своим скейтом. — Пойдёшь со мной, Лино? — Спрашиваешь ещё, — они снова взялись за руки, и Джисон рванул в сторону каких-то неприметных домов. Конечно же, белка умудрилась упасть по пути, раскрошить свои пальцы и колени, развеять их по ветру, но грациозный кот лишь помогал ей вставать каждый раз. — Постоишь тут или… — Постою, — Хо улыбнулся. — Ты же быстро? — Я – пуля… Ой, что-то про пулю не очень… —Иди уже, никто не слышал кроме меня. Джисон мигом перепрыгнул через трёхметровый деревянный забор. Раздался какой-то грохот, довольный выкрик и звук открывающейся двери. — Ах ты ж воришка мелкий! А ну иди сюда! — хозяин дома, естественно, не был в восторге от происходящего. Минхо понял, что надо будет бежать, уже приготовился, как вдруг его подхватила сильная, но довольная тонкая рука. Хан звонко смеялся, отталкивался ногой от земли и срывал голос. У Лино от такого внезапного полёта поселились бабочки в животе, поэтому он тоже рассмеялся и открылся потоку воздуха, что дул ему прямо в лицо. Скейт с амортизатором или ароматизатором, неважно, и вправду хорошо выполнял свою работу. Вот уже и Чан с Чонином появились на пути, у них в руках были хлопья, молоко и ещё куча вкусняшек, даже нож нашёлся вместе с сигаретами, хотя они и сами могли их скрутить. Но легче справедливо стырить, их всё равно не поймают, не догонят и не перехитрят.

🍀🍀🍀

Звук разбившегося стекла разбудил весь дом. Сынмин, которого решили внезапно встормошить, был прижат к стене за шею, а его ноги остались болтаться в воздухе. Ведьма хотела задушить его, но вампиру кислород не нужен — он и так мёртв. — Не на того напала, мразь, — Сынмин вцепился зубами в руку девушки, а та истошно заорала и в добавок получила по лицу. — Гадская мёртвая душа! — она свирепо посмотрел в сторону вампира. — Где кот? В лесу его нет! — Что тут… — Хёнджин ворвался в комнату. — Центавра, — он сказал полушёпотом, потому что был в диком шоке. Светлая макушка высунулась из-за Луны. — Феликс, уходи…пожалуйста. — Но… — Беги к Чанбину, — шепнул темноволосый эльф. — Какие гости, — ведьма мерзко рассмеялась. — Ушастые, а самое главное глупые и слабые. Сынмин попытался сделать смертельный укус, но Центавра вытянула руку в сторону и парализовала его. — Как же ты меня достал, — она начала поворачивать руку, а вместе с ней начали выворачиваться суставы. Но через мгновение деревянные руки появились из стены, притянули ведьму и сломали руку. Конечно же, на весь лес раздался оглушающий крик, который донёсся до четвёрки воров. — Ой, — Минхо подсел от испуга. — Джисон, — Крис взял его за плечи, — срочно спрячь Лино, где хочешь: хоть в норе, хоть на луне, хоть на дне озёрном… — Будет сделано, Чан, беги! Крис кивнул и побежал в сторону дома, обратившись в волка. Чонин тоже улетел за ним. Хан внезапно схватил Хо за руку, помогая ему принять кошачий вид. У Минхо раскалился глаз, появились когти, он был ужасно напуган. Он боялся смерти, правда, не своей. — Мы побежим в тёмную сторону леса, не трясись, я с тобой, — Джисон заглядывал Хо в глаза, давая понять, что не бросит его. — Ты всё сможешь, просто контролируй свой разум… — Мы… Молчание. — Что мы? — Хан был очень внимателен. — Мы сможем…не только я, — Ли поднял глаза, на которых виднелся горизонт из слёз. — Как скажешь, душа моя… Как скажешь, — и Джисон поцеловал Минхо, будто в последний раз, будто больше они не увидятся, будто больше не своруют вместе магнитол, леденцов и бутылочек с кровью у Сынмина. — Хани… — кот пытался, правда, пытался. — Пора…пора бежать, — его слова тонули где-то в губах Хана. Противный смех, крик феи, разносящаяся по всему лесу паника эльфов, рык Чана, а Сынмин… А что Сынмин? Мёртвого не убить оружием, его можно лишь поломать. Именно так с ним и поступили — сломали кости, добили словами. — Займись самосожжением, тварь. — Милый, я лучше предоставлю тебе такую возможность, — ведьма подняла его голову за подбородок. — Я тебя сожгу, — отчеканила она каждое слово и откинула фарфорового вампира в стену. Никто в этом доме не мог справится с лютой Центаврой. Силы, что даровала ей её мать, образовывали раны, делали из костей пыль и, безусловно, устраняли «никчёмности». Проксима — противоположность своей сестры. Она воскрешала, а не убивала. Она сращивала кости, а не стирала их в порошок. Она жила, а не существовала, пока ей не обрубили крылья. Пока Центавра не подожгла её в поле на глазах у всего леса. Никто не смел вмешиваться — всех бы настигла та же участь. И всё это из-за перерождения слабого котёнка в человека. Всё из-за спасения чьей-то жизни. На месте смерти Проксимы вырос тот самый оранжевый тюльпан, к которому бегали дубовые друзья. А всё потому что душа ведьмы – ангела осталась такой же живой и цветущей. Проксима дарила жизнь даже после сожжения. — Какие вы жалкие, — Центавра сейчас нападала только словами. — Ваш дуб сгорит так же, как и моя сест… Как и та дрянь, нарушившая наш семейный закон. — Жалкая тут только ты… — Закрой свою пасть, псина! Чан хотел накинуться на неё, но Чанбин остановил, взяв за плечо: — Крис, ты уже пытался… — Достали ваши семейные драмы, — ведьма кинула брезгливый взгляд на Сынмина. — Я и за тобой приду, упырь, — как же достал её смех. Центавра развернулась, специально задевая своей огромной тёмно-зелёной мантией все свечи и гася свет, и выпрыгнула в разбитое окно. Все мигом подбежали к Сынмину, сожалея, что ничего не смогли сделать. У кого-то были порезы, у кого-то сломанные пальцы, у феи подрезано крыло, у Ликса сгорела психика. А у вампира что? А у него опустошённый взгляд, труха вместо рёбер, ног и одной руки, и слова: — Бегите, коты, просто бегите… Он поднял налитые кровью глаза: — Слишком много крови, она повсюду. — Чьей крови? — Кошачьей в перемешку с ведьминой. Но… — Есть много любви, очень много, — произнёс Хёнджин. — Да…Главное не перепутать. Над лесом сгустились тучи, угрожая вот-вот свалиться прямо на сцепившиеся в объятиях сердца. Они сидели в самой надёжной норе леса, по крайней мере, так уверял Джисон. Минхо верил ему. Главное, чтобы никто не умер. Пожалуйста, только не сейчас, только не сегодня. Или никогда. — Я всегда буду с тобой, слышишь? — Я чувствую, Хани, я всё чувствую. И никто их не потревожит в такой момент. Никто не потушит их любовь. Никто не посмеет развеять их чувства. Никто, даже смерть.