Близнецы

***

      Сборы к школе были веселыми. Генри выбирал кучу вещей с супергероями, а мама тихо над ним посмеивалась. Мои вещи на фоне его смотрелись строго, даже аскетично: однотонные, в основном, и даже не розовые. Единственной разноцветной вещью был рюкзак с девочкой-воительницей Сейлор Мун. Мама с довольным лицом была готова оплатить даже саму девочку-воительницу в мой полный рост, но я не знала, куда ее дену позже, когда она мне надоест. Зато брат хватал разные игрушки только так. Нунчаку? Пригодятся. Игрушечный бластер тоже. Маме пришлось ограничить его тремя игрушками, и тот бился над дилеммой: «Зеленый бластер или угрожающе красный?» Я не планировала ему помогать, тихо стащив из его корзины пару тетрадок, убегая за стеллажи. Генри принял вызов, бросившись за мной. Пробегали, пока чуть не уронили стеллаж, и нам не пригрозили, что оставят без мороженого на ужин. Угроза была действенной, и мы угомонились, все еще весело переглядываясь. Пару раз толкнули друг друга, за что заслужили укоризненный взгляд.       Школьная форма оказалась неожиданно милой. Клетчатая юбка мне понравилась сразу: темно-зеленый цвет выглядел благородно, а клетка сочеталась с рубашками идеально. Генри, в принципе, не любил носить что-то строгое, но существовала неслабая надежда, что он не будет пытаться саботировать режим и приходить в джинсах. Любовь к клетчатым вещам всегда имеет место быть. — Вам идет, — улыбнулась мама. Строго добавила: — Не забудьте собрать рюкзаки и бегом спать. Завтра рано вставать.       Генри сморщил нос, заговорщицки улыбнулся и скрылся в комнате. Мама хмыкнула: видимо, она была уже готова ловить его сегодня на пути в мою комнату. Их маленькая игра продолжалась, и братец пока проигрывал.       Умываясь, я думала о маме: у меня закралось подозрение, что она просто наслаждается их маленьким ритуалом и на самом деле не особо против его ночных побегов ко мне. Настроение было смешанным. В воздухе было ощущение чего-то нового, и меня с Генри будоражили перспективы. Он стоял рядом и усиленно чистил зубы, ритмично «подпрыгивая», поднимаясь на носочки и опускаясь обратно. Я улыбалась, наблюдая за ним. Он был таким нетерпеливым и взрывным, будто банка с газировкой, которую сильно растрясли. Как и его буйные волосы, которые перед сном уже не хотели лежать спокойно, Генри их вечно трепал руками, лохматил в волнении. Почистив зубы, мы разошлись, глазами обещая друг другу скорую встречу. Мама выглянула из своей комнаты проследить, что мы разошлись. Я улыбнулась ей, закрывая дверь.       Мне не спалось без брата. Я лежала, глядя в потолок, прислушивалась к звукам дома. Минуты тянулись невыносимо долго, будто время застряло в густом желе. Странное волнение охватило и меня, я ворочалась, ожидая прихода Генри. Наконец раздались звуки возни и тихий голос мамы. Кажется, она уже отправила его в комнату, так что второй попытки она не ожидает. Тем более от меня. Выждав минут пять, прислушалась и тихо вылезла из постели. Прихватив подушку, я прокралась к нему в комнату, тихо закрывая дверь. Повезло, что ни петли, ни полы не скрипели. Недовольно одернув штанину пижамы, которая перекрутилась, забралась на большую для брата кровать. Мама знала, что мы не скоро окончательно будем спать одни, поэтому наши комнаты украшали огромные двуспальные кровати. Генри уже ждал меня, откинув одеяло, ерзал, нетерпеливо смотря на меня. — Ты пришла. — Конечно, — получилось как-то возмущенно. Брат поджал губы, усаживаясь удобнее.       Я обняла подушку, облокачиваясь о стену. Притянула чуть ближе тяжелое одеяло, укутывая нам ноги. — Не злись. Ты же знаешь, я не могла не прийти, — улыбнулась ему, тот — в ответ. Тяжело вздохнул. — Я вообще не хочу спать. Завтра же столько всего, — Генри подался вперед, — но мама говорит, что иначе я все пропущу. Как это вообще можно пропустить? Мы же заведем друзей и узнаем столько всего! — Да, если выспимся, — умерила его пыл. Перевернулась на живот, отодвинув подушку: — Мог бы послушать ее и успокоиться. — Ты скучная.       Я хихикнула. Ну да, сама скука. Он лёг, надулся и накрылся одеялом с головой, тихо что-то бурча. Упала на него сверху, пытаясь щекотать через одеяло. Не выходило, но брат завозился, пытаясь меня скинуть. Руками отдернул одеяло с головы, показав покрасневшее лицо: — Пусти!       Я нырнула под одеяло, притягивая его к себе за коленку. Обняла, несмотря на сопротивления. Тот замер, шумно дыша мне в ухо. Засмеялась, сдавливая его в обнимашках: — Пошли спать. — Думаешь, какой завтра будет день? — тихо спросил он. Хмыкнула. — Думаю, хороший. Иначе и быть не может. — Надеюсь.       Кажется, он немного боялся перемен. А меня радовало, что у нас есть мы.       Уснули мы не сразу, тихо переговариваясь. Генри внезапно вспомнил, что мог выбрать третью игрушку, и пытался обидеться, что я ему помешала. Мы шутливо завозились, пока щипки не стали болезненными. Перемирие было общим решением, поэтому мы решили начать делить одеяло, перетягивая его за концы. Но оно оказалось неделимым. Мы успокоились, довольные этим «боем».       Наступило утро внезапно, почти также, как и сон. Генри умудрился проснуться раньше и теперь тихо бурчал на меня, потому что я не торопилась вставать, с головой завернувшись в освободившуюся часть одеяла. Ленивое и теплое утро я предпочитала больше, чем торопливое и холодное. Но, к сожалению, ни маму, ни Генри это не волновало. Меня вытянули из моего кокона, заставив идти в душ и умываться. За это мне была обещана порция оладушек и какао. Конечно, я знала, что это был подкуп, но мой желудок готов был с благодарностью принять его.       Дорога до школы заняла меньше получаса. Точнее, до остановки. Нас должен был забрать автобус, и я немного переживала, что мы его уже пропустили. Мама дожидалась его с нами. Рюкзак не весил практически ничего, но она держала их сама, решив отдать перед посадкой. Я не спорила, а Генри был слишком обеспокоен дорогой: высматривал автобус, суетливо переминаясь с ноги на ногу. Когда он появился, тот взбудоражено подпрыгнул, взяв меня за руку. Я хихикнула, косясь на маму, которая смотрела на нас со снисхождением и улыбкой. — После школы я вас заберу. Если что-то случится, попросите учителя набрать меня, — прозвучало как наставление. Кажется, так и задумывалось. Кивнула.       Автобус остановился, раскрыл нам двери. Генри, быстро обняв маму, рванул внутрь, забыв про рюкзак. Я засмеялась в голос, забирая оба. Мама потрепала по плечу, подталкивая ко входу. Брат плюхнулся у окна в середине салона, прилип к стеклу, разглядывая всё с таким воодушевлением, будто раньше никогда не видел этой улицы. Я села рядом, отдавая ему свою ношу. Он даже не заметил — просто обнял рюкзак и продолжил смотреть вдаль. До школы Генри не отлипал от окна. Я же, сидя на высоком сиденье, болтала ногами и рисовала в одной из тетрадей листочки и веточки. Всё равно брали с запасом.       На нас косились другие дети. Я думала, что мы поедем только с ровесниками, но тут были и такие же мелкие, как мы, и дети постарше. Поежилась и решила просто рисовать. Вроде и вторник, а ощущение как от понедельника.       Когда мы приехали, Генри взял меня за руку и, довольно улыбаясь, просил поторопиться, чтобы быстрее оказаться внутри здания. Нас и таких же новеньких встречала милая девушка. Это была не Мэри Маргарет, чему я сначала удивилась. А потом поняла, что даже знание того, что она учитель, не делает ее единственной на всю школу. Её одной на всех детей мира не хватит, хотя это был бы забавный эксперимент. В моих воспоминаниях она была милой и скромной, не авторитетной.       Девушка выглядела также скромно, но была очень стройной, даже слишком. Миниатюрная и тонкая, со светло-каштановыми длинными волосами, убранными в хвост. Она держала плакат с цифрой один, будто знамя, и ловко ловила новеньких детей из толпы. Рядом с ней уже собралось их около двенадцати. Мы с Генри сами подошли к ней, так как внимательно наблюдали за обстановкой. Девушка нахмурилась и представилась: — Я ваша учительница, Ева Уорд. Рада, что вы меня нашли сами. Ждём ещё пару ребят и идём в класс.       Я кивнула, брат - активно тоже. Я сжала его руку, как бы напоминая вернуться на землю, а не улетать в фантазии. Скоро наша учительница выловила оставшихся ребят и нас повели в класс.       Он был светлым и чистым, с отдельными партами на одно место. Мы переглянулись с Генри. Сидеть мы будем только рядом. Нас организовали, чтобы мы переставили парты так, чтобы сидеть квадратом, лицом друг к другу. Братик делал работу за троих, довольный инициативой, даже пытался познакомиться с парой ребят. Но вместо знакомства они сразу стали обсуждать свои первые впечатления, сбиваясь и жестикулируя. И, судя по всему, быстро перешли на обсуждение какого-то супергероя в стиле Генри. Я же предпочла тихо осматриваться. Когда все разобрались, что и куда ставить, и первый шум улегся, учитель познакомил нас друг с другом за игрой, в которой мы собирали по очереди сборную игрушку из LEGO. Если изначально это задумывался медведь или зайчик (по словам учителя, «это было бы здорово»), то выходил в конце Франкенштейн - кривой и немного странный. Но Ева была довольна нами. Потом нам дали время на пару игр, объяснили правила и оставили на перерыв, обещая не вмешиваться, пока мы им следуем. Мы должны были играть, но желания у меня не было. Села рисовать, ко мне подсела Мила Стивен, протянув свои маркеры. С улыбкой протянула ей и свои, чтобы она имела в виду, что может брать их. — Что рисуешь? — заглянула к ней в альбом, пытаясь понять, что именно пытается изобразить она синим маркером. Круг и пара линий. Идей не было.       Она смущенно потерла нос оставляя синий след на щеке, потому что не выпустила из руки открытый маркер. Я постаралась взять ее руку в свою и убрать маркер: — Аккуратнее, ты испачкалась. — Ой, где? Сильно? Оно отмоется? — убрала руку из моей и стала еще больше тереть щеку, но это не помогало. К нам подошла еще девочка, Сьюзан Робертс: — У вас все хорошо?       Неопределенно пожала плечами, поднимаясь. — Пошлите, нужно умыть Милу. И меня, я запачкала руки, — протянула руки с отпечатком для наглядности. Мила покраснела, кивнула и тоже вскочила. Я предупредила преподавателя и вышла вместе с девочками. Сью, кажется, не совсем понимала, зачем пошла с нами. Пока мы умывались и делились способами, как лучше убрать разводы маркера на коже, она неловко переступила с ноги на ногу. Я решила объяснить, что произошло: — Я рисовала звездочки, потому что не знаю, что хочу нарисовать, а Мила рисовала на себе и чуточку на мне. — Эй! Неправда, я не рисовала на тебе, — возмутилась девочка, надувая щеки. Я улыбнулась ей, убирая часть ее челки со лба: — На лбу тоже немного. Дать заколку? У меня есть запасная в рюкзаке, с ней проще умыться.       Мила закивала, а Сью двинулась к двери уборной: — Я принесу твою сумку, сейчас вернусь.       Мы кивнули. Сью вернулась быстро. Я достала из рюкзака заколку и расческу, и мы на пару сделали Миле косичку. Увлеклись, пока пытались придумать, как лучше заколоть ее челку на время умывания. Получилось мило, хоть и не идеально: слабо стянуты пряди. Лучше, чем умываться с распущенными, когда ты носишь каре — волосы так и лезут в воду. Мила оценила обновленный вид, даже не стала снимать заколку, чтобы выправить челку. Я ощутила гордость за свои навыки: отращивать волосы не было ошибкой, я научилась многому в работе с ними. — Сьюзан, а ты чем занималась, пока мы пачкались? — спросила я, убирая вещи пока еще красноватыми руками. Маркер плохо отмывался, а кожа довольно чувствительная. Миле повезло больше: краснота, как появилась, так же быстро исчезла. — Знакомилась. Хотела узнать у всех больше про увлечения. Вы явно любите рисовать, да?       Я задумалась. Люблю ли? Это помогало убить время, выразить эмоции или просто занять руки, так что мне нравилось. Но не думаю, что "нравится" и "люблю" - это одно и то же. Пожала плечами. Мила же кивала. — Я просто себя занимаю этим, но не знаю насколько мне нравится. А ты? — я пропустила их в коридор первыми, придерживая дверь.       Сью улыбнулась. Выглядело это мило с ее внешностью ангела с открытки: ямочки на щеках, светлые кучерявые волосы. Правда, глаза карие, но не такие темные, как у нас с Генри: больше в ореховый, чем в шоколад. Рост ее тоже обещал быть выше моего в будущем. Уже выше меня на 10 см, выглядела старше. — У меня плохо получается, поэтому не люблю. Зато я хорошо пою. Миссис Уорд сказала моей маме, что я смогу записаться в хор, если захочу. Придете на выступление?       Я кивнула, и мы вернулись в класс. Все уже сидели на местах, но нас не стали отчитывать за опоздание. Просто попросили пройти и сесть, чтобы не задерживать никого. Теперь столы стояли рядами, и я села в третьем ряду на второй парте, рядом с Генри уже было занято. Он был в первом ряду на четвёртой парте, как примерный ученик. Всем классом поиграли еще в пару игр: нас познакомили с расписанием, с планом на год. И дали больше представления друг о друге. Также мы пели и танцевали. Учитель сказала, что это мы делаем ежедневно вместо зарядки, но движения меняются, так что следить за ней стоит внимательно. Мы кивали, всем было весело, и все были очень воодушевлены. Я поболтала с соседкой по ряду справа, Керри, и соседом слева, Уиллом. Керри любит мамино печенье и ходить с папой на футбол. А Уил рассказал, что умеет стоять на коньках, потому что папа научил его этому зимой. Генри все еще тихо перешептывался с Майком и Дью, когда учитель не смотрела на них. Кажется, им было весело друг с другом.       Переполненные впечатлений нас всех отвели к остановке, выдав бланки для родителей: какой-то список, распорядок дня первого грейда и еще что-то. Я не услышала, потому что меня отвлекла Керри. В автобусе Генри плюхнулся рядом и завалил меня своими эмоциями: оказывается Майк и Дью тоже обожают его любимого Человека-паука, а Престон считает, что Железный человек круче. Они решили сравнить всех супергероев, чтобы доказать, что их кумир самый-самый, а поэтому объявили сбор комиксов из дома в школе. Как раз завтра нам обещали показать шкафчики для хранения. В них они планируют хранить самое ценное — супергеройские истории. У них была даже идея создать своего супергероя, но пока они не могут определиться с суперсилой. Слишком много классных суперсил может придумать шестилетний, чтобы выбрать что-то одно.       Автобус быстро вернул нас на нашу остановку. Недалеко от отеля-кафе «У бабушки» уже стояла машина мамы. Мы весело попрощались с ребятами из автобуса и побежали к ней, в шутку сражаясь за место спереди. Победила мама, которая уже усадила спереди Шерифа. Мы признали поражение перед властью и сели сзади, наперебой пытаясь поделиться впечатлениями и одновременно поздороваться. Шериф Грэм кивнул на приветствие и вышел. Видимо, его дела решены. Мама же просто сжала виски и попросила говорить по очереди. Я улыбнулась, уступая право голоса. Мама выслушала то же, что и я чуть раньше. Кивнула и сказала, что ему придется упаковать комиксы с вечера, чтобы не искать их по дому. И что сегодня будет лазанья, потому что приготовить ничего не успеет — работа. Я поделилась своими маленькими победами: запомнила танец, завела кучу друзей и планирую стать самой лучшей болельщицей на выступление Сью. Она одобрила, но посоветовала тоже выступить: — Нужно иметь опыт выступлений. А еще лучше опыт дебатов, нужно оценить кружки в школе.       Мы покивали. А Генри прошептал, что хочет выступать только в роли супергероя. Я придумала даже ему суперсилу: супергерой, который может побеждать врагов с помощью потопа из соплей. После этого мы снова начали перепалку, пытаясь защекотать друг друга. И он даже оставил на мне свои сопли! Нечестная и отвратительная победа. Но я признала поражение, потому что мои сопли его не смутили. Мама назвала это неподобающим и отправила отмываться. Форму - в стирку. И да, не раскидывать обувь. Генри ее не слушал все равно, уносясь вверх по лестнице: он хотел занять душ первым. Мне пришлось собирать его кеды: одна у входа, другая перед лестницей. Зачем он их снимает так рано? Мне было абсолютно непонятно. Зато я мстительно закинула все в его шкаф — пусть поищет. Чувствую себя злодеем.       В школе оказалось очень даже неплохо.

***