Рубеж

      Ночь опустилась на северный город, зажигая десятки мерцающих звезд на темном бездонном небе. Маг шел по уже знакомой ему набережной, омываемой рукавом Фонтанки. Открывающийся вид завораживал — маг не видел подобного где-либо в своем мире, однако эти классические помпезные здания не могли сравниться с громадными строениями Палантаса и с родными стенами Башни.       Досада, грусть и чувство угасающей надежды одолели Рейстлина. Теплые воспоминания всплыли в его сознании: вечно пытавшийся угодить своему шалафи ученик, всепоглощающее чувство магической мощи – все это навевало на мага грусть – грусть и необъяснимое чувство тоски по родному миру. И все это мотивировало двигаться дальше, копать глубже, искать истину, чтобы, наконец, вернуться.       Шел он еле-еле, опираясь на свой посох: все же произошедшее ранее днем напоминало Рейстлину о его болезненном физическом состоянии; использованные магические приемы потребовали больших сил, нежели могло им дать итак не очень хорошо чувствующий себя маг.       Лишь внутренний стержень и непреодолимое стремление вернуться домой держали мага на плаву.       Идя, он старался отвлечься от своего недуга, думая о том, чему он стал свидетелем: обреченные, угнетенные, ищущие справедливости недоступной этому миру, да и в целом всем мирам, студенты с огромным желанием изменить ситуацию в своей стране собрались, чтобы построить великие планы — чем-то они напомнили ему его самого. Это было ему знакомо. Сколько раз на Ансалоне строили свои козни прислужники Темной Госпожи и сколько раз он и его друзья останавливали их, но все же ему было это все не интересно, маг не планировал задерживаться там надолго.

***

      Не сказав ни слова, Рейстлин прошел дальше, вновь скрывая свое лицо за капюшоном мантии и незаметно рассматривая своим гордым взглядом каждого собравшегося в этой комнатушке. Минуя стул, стоявший во главе стола, он пошел к единственному свободному углу, на который не распространялся свет итак еле освещавших пространство свечей.       — Товарищи, продолжим, — громко проговорил Александр, никак не отреагировав на поступок товарища Маджере. — Прошло почти шесть лет с того момента, как наши предшественники успешно совершили задуманное! Но удалось ли им что-то поменять? Нет, это не изменило ситуацию, на смену одному властителю пришел другой! Люди по-прежнему живут в бедности, умирают от голода, живут как рабы, прислуживая богатым карманам! Пора прекратить все это. Долой капитализм, долой рабство, долой царя! Власть рабочему классу! Землю крестьянам!       В подвале воцарились восторженные, поддерживающие оратора, восклики. Гордый Александр окинул взглядом каждого находившегося в зале. Лицо Рейстлина, хоть и было скрыто капюшоном, выражало насмешливое безразличие – все, что там обсуждалось, казалось ему полным бредом, и он больше не был намерен оставаться.       — Перед нами стоит важная задача — определить каким образом мы добьемся своего!       — Я предлагаю, — воскликнул один из студентов, — идти напропалую. Что нам будет? Помните недавнюю демонстрацию? Что тогда сделали власти? Ничего. Если так дальше дело пойдет, так нам и не составит труда совершить правосудие.       — Поддерживаю! Надо действовать радикально, чтоб наверняка! Напомним им о том, каким сильным может быть наш народ! Хватит скрываться в тени и терпеть унижение.       Чем больше Рейстлин слушал, тем лучше понимал: все происходящее было столь далеко от него. Он не хотел вмешиваться в политические игры этой страны: он не намеревался тратить драгоценное время на пустые дела.       Обладая прекрасной способностью рассуждать в любой обстановке, маг среди всего этого шума окунулся глубоко в свои мысли, где никто и ничто не могло ему помешать. Случившееся на прогулке – настоящее чудо, доказательство, что магия не оставила его, сигнал к действию. Все это значило одно — возможность черпать силы этого мира для сотворения магических нитей вовсе не была несбыточной мечтой.       Если он смог исцелить Татьяну, то он имел возможность сотворить что-то другое. Да, это наверняка бы отняло все его силы и да, он не имел доступа к фолиантам и не мог узнать нужных, желанных слов. Все же это воодушевило мага работать больше, упорнее. Искать нужные компоненты, необходимые фразы — все, чтобы вернуться обратно. Вот что было его приоритетом — не политические игры.       Твердо решив, что он больше не намерен медлить и оставаться в сыром помещении, маг тяжелой походкой пошелестел к выходу, но его остановило внезапно выкрикнутое предложение…

***

      Рейстлин еле дошел до своей лавки. Холодный северный ветер, веющий с Невы, обдувал мага, продрогшего от неожиданной смены температуры. Еще днем он наслаждался теплыми лучами здешнего солнца, сейчас же ночь принесла настоящую осеннюю морозь — чувствовалось приближение зимы, которую маг не выносил больше всего на свете.       Открыв массивную дверь, Рейстлин вошел в темное помещение, зажег свечи на столе, тяжело оперевшись на него в предчувствии очередного приступа. Он положил руку на грудь, будто бы так он мог унять стискивающую легкие боль и остановился на мгновение — переждать момент слабости. Он досадливо улыбнулся, из груди вырвался тихий болезненный смех.       — Что же, и вот ты снова со мной, — едко прошипел маг, зайдясь в приступе кашля. Ровное ухмыляющееся лицо сменили сгустившиеся от боли морщины. Отвыкнувший маг не мог приспособиться к вернувшемуся недугу. Он чувствовал железный привкус во рту — до скрежета костей знакомый. Поднес руку ко рту, вытирая кровь с губ.       Почувствовав небольшой прилив сил после минувшего приступа, он резко отпрянул от стола и, создав большую инерцию, подтолкнул себя ближе к столу с травами. Дойдя до своеобразной кухни, маг сначала схватил салфетку, утерев кровавые следы, а затем, убрав платок в глубокий карман мантии, взял небольшой котелок. Когда он наполнял его водой, снова согнулся в приступе, но все же продолжил протягивать руку к струе холодной воды.       Маг смотрел, как кипела вода, и в его мысли невольно просочились воспоминания: когда-то давно, в моменты слабости, к нему всегда тянулась рука помощи — рука брата, готовая поддержать давшее слабину тело, увалень, который сию секунду начинал готовить целебный отвар, а сейчас Рейстлин был один; один, запертый в мире практически без сил и не имея в разуме решения проблемы.       Выпив горький отвар, маг отставил кружку на стол и поднялся по лестнице на второй этаж. За этот день многое произошло: последние сутки он практически не спал и, питая огромное желание отдохнуть, наконец-то оказался в своей комнате. Прислонив посох к изголовью кровати и потушив все свечи, он без сил улегся в постель в надежде, наконец, уснуть целительным сном.

***

      — Да взорвать и все на этом, что думать то? — инициативно выкрикнул студент.       Рейстлин на миг остановился, шокированный таким смелым заявлением. Да, эти юноши и вправду были настроены радикально. Загадочно хмыкнув, он обернулся к толпе мыслителей, обегая глазами и ища того смельчака. Удовлетворив свое любопытство, он, так ничего и не сказав, через короткий миг побрел дальше.       — Прошу внимания! — воскликнул Александр, взяв бразды управления ситуацией, — …       Но Рейстлин не обернулся. Он грезил тем, как бы поскорее оказаться в мрачном помещении лавки и испытать себя, свою магию: понять рамки, в которые поставил его новый мир.       Его уход остался практически незамеченным: студенты активно продолжали перекрикивать друг друга, предлагая самые безумные идеи и, казалось, позабыв обо всем, что было вне их дискуссии. Обратил внимание на Рейстлина только Александр, который секундно посмотрел в сторону удаляющейся темной фигуры, а после и Петр, который стал подтрунивать над товарищем.       — А я говорил тебе!       — Что? — практически не обращая внимания на лепет товарища, У. обреченно смотрел вслед уходящему Рейстлину Маджере.       — Я же говорил, я оказался прав! Он не остался, он не с нами. Никогда не планировал, и никогда не будет. — гордясь своей прозорливостью, с легкой задорностью в голосе проговорил Ш.       — Нет, на этом история наша еще не закончена. — продолжая смотреть на удаляющуюся черную фигуру, медленно проговорил Александр, а затем добавил, — Чувствую я, с этим человеком мы еще столкнемся.       — По одну ли сторону баррикад? — недоуменно и властно спросил Ш.       — Я тебе не пророк, — разочарованно ответил У. — Не знаю… Ничего сказать не могу, — на этой фразе он повернулся лицом к сотоварищу и окинул его серьезным взглядом.

***

      Маг открыл книгу, подготовил все компоненты, собираясь с мыслями, чтобы произнести мощнейшее в его жизни заклинание. Такое сложное, что сам бы Магиус едва мог сотворить. Что же, тем было интереснее.       Рейстлин начал плести паутину магических слов, произнося их с особыми внимательностью и трепетом.       — Эбдис такнг! Кампал-эх кепаденуэ косехен! — громко и отчетливо произнес Рейстлин, чувствуя как магическое тепло стало наполнять его жилы, давая ему любимое чувство силы и превосходства. Сейчас его ничто не могло остановить, с ним никто не смог бы совладать. Даже страшный недуг оставлял мага в момент сосредоточения.       Слегка подул прохладный ветер, приятно шевеля седые волосы Рейстлина, которые стали щекотать его лицо.       — Бурис лонганг деганг биисих сикелилегенг! — продолжил Рейстлин.       С этими словами порыв ветра сменился, обретя ураганную мощь и снося вещи, лежавшие на столе у мага. Листки взметнулись по лаборатории, книги захлопнулись, магические фолианты летали по пространству комнаты. Занавески на огромных окнах были готовы сорваться в любой момент. Дверь с тяжестью затрещала, практически открывшись. Удержало ее только запирающее заклинание.       Буря, царившая в помещении, дополнилась искрами молний, которые стали сверкать и разносить все в клочья. Минуя такую притягательную плоть мага, мощнейший заряд пролетел в паре сантиметров от головы Рейстлина, опалив деревянный стол. Но маг не останавливался и продолжал упорно читать заклинание.       — Дигенг кошнуэ, лемпер тиибонг килат майти йанджахэт!       Следующие раскаты ударили по стеллажам, разбивая склянки с компонентами, разметая книги.       Перед лицом мага появилась сфера, которая начала стремительно увеличиваться. Рейстлин улыбнулся. Еще ни разу за столь длительное время он не чувствовал такого могущества. Гордыня сыграла злую шутку с магом. Рейстлин, закончив читать длинную формулу и, отвлекшись на безумное, манящее ощущение власти, потерял концентрацию. Контроль над заклятием сходил на нет. Оно становилось мощнее. Затягивало предметы в воронку. Воронка стреляла молниями, навсегда стирая из жизни магические предметы.       Чародей зачитал заклинание, которое смогло бы уберечь бесценные запасы фолиантов и дневников опытных магов, но слова из раза в раз выходили из его головы.       Он начал повторять магическую формулу, но в миг остановился, почувствовав острую боль в груди. Недуг возвращался. Магия не дарила тепла, силы и могущества — лишь отнимала. Он терял контроль над ситуацией. Попытавшись собраться, Рейстлин стал грозно и громко произносить магические слова блокирующего заклинания. Но… не успел. Воронка была будто бы живой. Она выстрелила в мага, пытавшегося остановить ее.       В Рейстлина полетел мощнейший зигзаг молнии, попавший ему в солнечное сплетение. Боль была нестерпимой. Он закричал.       Рейстлин проснулся в холодном поту, помня каждую деталь произошедшего и ту дикую боль. Маг дышал быстро, жадно хватая воздух, будто бы скоро кислород закончится. Наконец уловив ноту спокойствия, он посмотрел в окно: луна светила ярко, была глубокая ночь. Переведя дух, маг прикрыл глаза, пытаясь вновь заснуть, но сон не приходил.       Неисчислимый поток мыслей стал струиться в разуме чародея. Однако сумела завладеть им лишь девушка. Как бы Рейстлин не пытался переключиться на что-то другое, не выходило. Ее шелковистые волосы, взгляд, полный сочувствия и необъяснимой ласки, граничащей с чувством любви — все это представлялось магу. Ее потерянный вид после падения кричал о поддержке. И руку помощи должен был протянуть только Рейстлин и никто иной.       — Довольно, — резко дернув головой и закрыв глаза, прервал воспоминание Рейстлин. Он не хотел, просто не мог беспричинно влюбиться. Только не в этом времени, не в этом мире, никогда.       Он сел, локтями упершись в колени и положив голову на свои руки, в ужасе пытаясь забыть испытанное чувство недопустимой слабости.       — Да, привязанность — это слабость. Не забывай свою цель! — твердил про себя маг.       Предвкушая порыв кашля, Рейстлин прижал свою неестественно горячую руку к груди, в которой будто бы пылал холод, в попытке обогреть свое нутро. Другой схватил посох и нерасторопно поднялся.       Шатаясь, он спустился на кухню, чтобы приготовить успокаивающий приступ отвар.       Рейстлин в этот раз решил заварить не свои сухие листья, а травы, которые принесла ему Татьяна, смешав их с экстрактом валерианы. Магу нужно было уснуть спокойным сном, ибо в новый день он собирался совершить кое-что очень для него важное.

***

      Дело Рейстлина процветало. О нем писали в газетах. Клиентов становилось больше, а болезней не убавлялось. Многие предпочитали «нетрадиционные» методы лечения у Мага обычным частным практикам, лишая тех прибыли.       Многие именитые люди стали приходить к нему за помощью, отказываясь от услуг своих личных медикусов, и получали ее. Рейстлин справлялся практически со всеми заболеваниями. Многие из которых были еще неизведанны местной наукой.       Рейстлин, все же не выспавшись как следует, проснулся с ужасной головной болью. Сегодня наступил первый зимний день, хотя солнце разбрасывало яркие лучи, несущие тепло. Он посмотрел в окно и, резко встав, закрыл его плотной шторой.       Рейстлин надел свою мантию, взял посох и стремительно спустился вниз. Наступил практически полдень, а маг только проснулся. Услышав шум, он подошел к окнам и слегка отодвинул штору: люди столпились у входа в ожидании его. Маг закатил глаза, но все же пошел открывать входную дверь, сперва натянув капюшон: как бы ему не хотелось побыть одному, заняться своими делами, деньги просто так не зарабатывались да и ему нравилось то, как люди приходят ему за помощью, а он, как всевластный повелитель судеб, решает их проблемы.       Распахнувшаяся дверь таила за собой собрание граждан, каждый из которых хотел получить свое снадобье. Ранее царивший гул затих. При виде загадочного человека в черной мантии с накинутым капюшоном, они замолкли, как завороженные, ожидая услышать хотя бы слово.       — Прошу, потише, — раздался чарующий, негромогласный, но хорошо слышимый шепот. — По одному.       День тянулся долго. Посетителей было много. С каждым часом их число не убавлялось, а увеличивалось в геометрической прогрессии. Рейстлин же, занятый работой, даже не мог ни о чем думать. Каждый отмечал его сосредоточенность, холодность и точность, как будто бы перед ними сидел не живой человек, а марионетка, выполняющая определенные задачи.       К вечеру спрос на лекарства поутих и Рейстлин наконец смог закрыть лавку. Этот вечер должен был стать решающим для мага: он хотел, он должен был испытать себя, определить насколько богат этот мир иными силами. Несмотря на усталость и некую отрешенность он был сосредоточен и готов.       Рейстлин вышел в свой небольшой задний дворик, в котором выращивал различные виды растений. Первый зимний день преподнес неожиданный сюрприз: огромные хлопья начали падать с неба, покрывая землю серебряным плащом. Дворик же засыпало до огромных сугробов, которые занимали половину пространства небольшого сада. Маг на момент остановился, наблюдая за тем, как хаотично падают снежинки под светом фонаря.       — Все, хватит, — сказал себе маг. — Я здесь не за этим.       Сосредоточившись, он стал плести нить заклинания, слова которого запомнил с самого первого практического занятия. В каком бы состоянии Рейстлин не находился, он мог использовать его. Заклятие сработало, сугробы растаяли, а вода напоила замерзшие растения, которые не успели спрятаться в тень земли.       — Хоть что-то работает, а если… если это… — пробормотал в мыслях Рейстлин, стремившийся понять границы возможного.       Перед тем, как перейти к заклинаниям, которые он планировал использовать, он попытался создать силовую стену для защиты окружения. Взяв в руки рубиновый порошок, произнёс необходимые слова, но ничего не произошло. Магическое тепло пробудилось в нем, но это не дало никакого эффекта.       Затем он попытался воспроизвести более слабое заклинание, но ничего не произошло.       Рейстлин чувствовал сейчас то же бессилие, что и в Палантасской Библиотеке, когда узнал, что нужный ключ был безвозвратно утерян магами. Неудавшиеся магические приемы, используемые им в его мире, не давали нужного результата.       Он поймал момент сосредоточения в бушующих эмоциях и начал громко произносить:       — Аст кираннан кайр       Гардурм сот арн       Зух кали яларан!       В воздухе послышались шипение и треск. Из пальцев мага сорвались молнии, бившие стены, разносящие все вокруг. Вскоре это закончилось. Рейстлин упал на колени, а затем встал на четвереньки, не имея сил устоять на ногах. Из груди послышались уже знакомые ему хрипы. Он исчерпал все, что имел, поддавшись эмоциям.       Он сумел подняться, но сделав пару шагов, войдя в теплое помещение, упал.       Его тело покоилось на прохладном полу. Посох откатился в другую сторону, остановившись у кухонного стола. Из его рта текла струйка крови. В легких булькало. Он часто дышал, пытаясь заглотить воздух, но лишь давился им. Рейстлин хотел дышать, но не мог. Через мгновение мучения закончились, глаза его закатились и он впал в бессознательное состояние.

***

      Татьяна также как и Рейстлин не могла оставить мысли о произошедшем на их прогулке. Она видела его таким спокойным и радостным впервые. По крайней мере, до несчастного случая.       — А что случилось потом? — с любопытством спросила Зина сестру.       — Потом Эсми испугалась выстрела и помчалась в неуправляемом галопе. Я пыталась ее остановить, держалась в седле, но она не заметила канаву, бедная, и туда мы и улетели.       — Господи, Татьяна, ты вообще как уцелела? — беспокойно спросила Зина, в удивлении поднеся к губам руку.       — Я даже не могу отчетливо вспомнить что случилось дальше. Я помню его прикосновение, горячее, как пламя, его пронзительный полушепот: «С тобой все хорошо?», и мой вопрос: «Как Эсми?», — на что он мне ответил так нежно, немного усмехаясь: «Либо ты не ценишь своей жизни, Таня, либо я недооценил силу удара.». — Он назвал меня Таня… а как он смотрел…       — Тати, ну ты, конечно, нашла что спросить у него.       — Зи, он поразителен и странн. И я не могу понять почему меня к нему так тянет.       — Так, сосредоточься, что было дальше? Остановилась на самом интересном моменте и не рассказала, негоже так…       — Он снова коснулся моей руки. Начал что-то нашептывать на непонятном языке. Его прикосновение грело, я чувствовала, как проходит боль, но… — Татьяна сделала паузу.       — Что но? Не томи! — нетерпеливо сказала младшая сестра.       — Он исцелил меня словами, ты понимаешь? Это невозможно осознать и принять, но это было так, я клянусь.       — Видимо он был прав, сказав, что ты головой стукнулась, — усмехнулась Зина.       — Не веришь? Не буду больше рассказывать! — обидчиво сказала Татьяна.       — Ну, сестренка, не обижайся. — произнесла Зина, положив руку на плечо отвернувшейся от нее сестре, — Что дальше то?       — Он вмиг поменялся в лице. Стал бледнее луны, холоднее льда, губы посинели, как синее море, а затем… он… зашелся в приступе. Я потянулась к нему, хотя не знала как смогу помочь, а он резко переменился. Смотрел на меня со всей ненавистью, будто бы я в чем-то виновата, а затем резко встал.       — Странный он какой-то, — задумчиво сказала младшая.       — Да, странный…       — Ну он хоть проводил тебя?       — Да, но мы не обмолвились ни словом. Я хотела предложить ему зайти на чай, я знаю, он ему помог бы, но Рейстлин резко отказался. Больше я к нему не ходила и не знаю что с ним теперь. Он был так бледен…

***

      Через два дня после этого разговора Татьяна, грезившая о встрече с Рейстлином, все же решилась заявиться к нему в лавку. Даже если тот прогонит ее, она хотя бы будет знать что с ним все хорошо.       Но хорошо не было.       Девушка шла с пустыми руками, но с большими надеждами застать мага в хорошем настроении и в здравствующем состоянии, но последнему не суждено было сбыться.       Издалека она увидела столпившийся у лавки народ, который негодующе обсуждал куда делся хозяин магазина. Татьяна ускорила шаг, чтобы поскорее понять что происходит.       — Дайте пройти! — попросила Татьяна.       — Девушка, в очередь встаньте, — резко ответила ей какая-то женщина.       — Давно вы тут стоите? — скрывая беспокойство, серьезно спросила девушка.       — Часа два - три, Бог его знает.       — Позвольте! — чуть упорнее попросила девушка, пытаясь протиснуться сквозь толпу.       — А куда это вы без очереди? Вы зачем пришли? — задался вопросом какой-то мужчина.       — Я…, — Татьяна замешкалась, — я — его ассистентка, — симпровизировала девушка.       — Ну проходите, коли ассистентка. — с сомневающейся интонацией ответил мужчина.       Татьяна не смотрела в лица людям, но чувствовала за спиной презрительные и подозрительные взгляды, а затем все же обернулась, чтобы спросить;       — И вы не пробовали стучаться? Открывать дверь?       — Нет…       Девушка, смело отворив дверь и шагнув за порог, попросила всех подождать пока она не разберется в чем дело. Сама же, закрыв за собой дверь, пыталась в потемках что-то разглядеть. Она зажгла свечу, которую еле удержала, поскольку увиденное испугало ее до смерти.

***

      — Он знает о нас, он знает где мы собираемся и что предлагаешь делать…? Неужели ты думаешь, что мы можем просто так его отпустить?       — Ушел… да… И мы отпустим его, — смиренно заявил Александр.       — Нет, Саш, так нельзя! — запротестовал Пётр.       — А что ты предлагаешь? Убить? — усмехнулся У.       — Ну, не убить, конечно… — начал рассуждать Ш.       — Что тогда? — негодующе поинтересовался раздраженный произошедшим Александр. Он никогда не ошибался в людях, но этот человек… он оказался настоящей загадкой. Непредсказуемой загадкой.       — Не знаю, — задумавшись, ответил Пётр.

***

      В царившей тьме она увидела черный силуэт, лежавший на полу. Девушка знала, это мог быть только Рейстлин и кинулась к нему.       Она опустилась на колени, поставив свечку рядом с бессознательным телом. Увидев на полу кровь, она съежилась от страха. Лицо Рейстлина было белее снега, губы синее ночного безоблачного неба; он был на вид мертв. Не сумев совладать с чувствами и взять себя в руки, она судорожно стала звать мага.       — Рейстлин, Рейстлин, очнись!! — испуганно вторила Татьяна.       Затем девушка перевернула мага на спину и со страхом и надеждой вытянула руку к его шее, чтобы нащупать пульс. Его кожа более не пылала огнём, а обжигала, как январский снег, но пульс прощупывался. Он был, слабый, но был.       — Отвар… — еле слышно пролепетал маг, резко вцепившись в ледяную руку Татьяны.       Татьяна не могла прийти в себя, а после этих слов и внезапного прикосновения, сжавшего ей руку с неизмеримой силой, совсем растерялась.       — Какой отвар? Рейстлин, что мне делать?       — Там… — разжав хватку и слегка махнув рукой, указал Рейстлин, — холодно, — дрожь чувствовалась даже в его голосе.       Девушка, мечась из стороны в сторону, приблизилась к нему, не зная что делать. Положила руку на его солнечное сплетение, чувствуя практически незаметное биение сердца.       — Сейчас, — суетно пролепетала Татьяна.       Войдя в лавку, она даже не сняла свое пальто и решила накрыть им Рейстлина. Маг, не имевший силы на большее, благодарно кивнул, а лицо его снова напряглось. И вновь приступ.       — Больно… — прошелестел Рейстлин.       — Еще немного, — Татьяна уже металась по кухне в поисках нужных трав.       Рейстлин внимательно наблюдал за ней, а она смотрела на него в ответ, видя лишь стеклянный, полный боли взгляд и свое испуганное отражение в нем.       Насыпав горстку трав, она подбежала к Рейстлину, помогая приподняться, чтобы выпить целебный отвар. Маг, собрав оставшиеся силы, резко выхватил кружку из ее рук и опустошил содержимое.       — Спасибо… — облегченно выдохнул Рейстлин, — Татьяна, сейчас я, наверное, снова потеряю сознание… Ты… — он не договорил, раздосадованный очередным приступом.       — Я займусь делами. Позволь мне помочь тебе дойти до комнаты…       Рейстлин кивнул. Девушка, зная как важен для него его посох, пошла в его сторону, на что маг резко воскликнул:       — Не прикасайся! — и тут же закашлялся, — Нет, — повторил он мягче, — чужие руки не должны его касаться…       Татьяна растерянно подошла к магу, пытаясь помочь тому встать. Он принял помощь. Опираясь на девушку, маг опустился за посохом, а затем они вместе пошли наверх, в его комнату.       — Рейстлин, прошу, отдохни, — нежно и заботливо укутывая мага, сказала Татьяна. — Остальным я займусь.       Татьяна спустилась и отворила дверь, за которой стояли удивленные ее долгим отсутствием граждане.       — Сегодня я тут за главную, заходите по одному, — громко сказала Татьяна.       — А как же медикус? Где он?       — Отъехал по важным делам…       Рабочий день близился к концу, но толпа не убавлялась, стукнула зима, а за ней и сезон заболеваний. Татьяна старалась быстрее обслуживать посетителей, чтобы поскорее заняться Рейстлином.       Рейстлин медленно открыл глаза, не помня и не понимая как попал в свою комнату. В груди до сих пор все сводило, чувство давления не проходило, дышать было тяжело, но он не мог больше лежать.       Он слышал разговоры внизу и пошел по направлению к звуку. Шатаясь, он опирался на стены, но все же спустился. Рейстлин оперся на стену и с любопытством наблюдал картину: девушка заменила его и исправно с этим справлялась.       Татьяна же была так увлечена процессом, что не услышала как Рейстлин подкрался из-за спины.       На самом деле, подкрадываться он не собирался. Обычно того выдавал шелест мантии, но сейчас его не было слышно.       Рейстлин встал позади Татьяны, слушая ее аромат, чем-то напоминавший только что распустившийся ландыш с отблесками сирени. Внезапно прошептал:       — Спасибо.       Татьяна вздрогнула от неожиданной близости мага. Повернувшись, она испуганно смотрела в его золотые глаза, зачарованная песочными часами. Ее глаза были почти вровень с его, Татьяна затрепетала и ее скулы неловко покраснели.       Рейстлин стоял слишком близко, выставив посох вперед, практически обнимая девушку за плечо. Татьяна не могла шевельнуться под натиском проницательного взгляда мага. Обретя самообладание, она отшатнулась: внезапное приближение мага удивило ее.       — Татьяна, надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? — мягкий голос Рейстлина окутал девушку, словно бархат его плаща.       Не успев ответить, она была прервана незнакомцем.       — Позвольте прервать милую сцену, — насмешливо сказал пришелец. — Вы, верно, Рейстлин Маджере? — обратился мужчина к Рейстлину, подозрительно оглядывая его.       — Да, — твердо заявил маг.       — Вы арестованы.