Последний человек Города

      Мосты всегда играли ключевую роль для объекта 233. Они соединяют маленькие и большие плиты, становясь важным звеном в жизни города. В условиях падения Старого Света такая технология, как строительство мостов, выглядит уникально, ведь многие разведчики и беженцы предпочитают обойти глубокие ущелья, чем возводить конструкцию. И на то есть свои причины.       Во-первых, мост — это не просто сталь и дерево. Это настоящие трудности. Построить гигантскую «доску», чтобы перейти ущелье, порой просто нецелесообразно. Лучше рискнуть и обойти, чем тратить последние силы и ресурсы. Во-вторых, погода здесь сурова. Мороз и ветер делают жизнь невыносимой, и сколько построек, начиная от лайнеров до жилых домов, сначала замерзали, а потом просто крошились на глазах, не выдержав экстремального холода.       Когда объект 233 только начинал свое существование, мосты не были в приоритете. Но по мере того, как в Город начали стекаться толпы людей из соседних деревень, ситуация изменилась. Город, находясь в затруднительном положении, просто не мог игнорировать острое недовольство: количество бездомных увеличивалось, и стычки становились все более частым явлением.       В последние дни существования Города вокруг мостов появились пропускные пункты — настоящие вратари, контролирующие, кто может пройти. Таможенники не щадили никого: они оценивали людей по их лояльности к Капитану на основе официальных документов. Если лояльность была ниже 9 из 10, ни о каком проходе и речи не шло. А если кто-то не соглашался или возражал — то несколько Стражников не стеснялось применять силу, просто потешаясь над теми, кто на грани отчаяния желал выбраться. Удобные трактовки законов, а не их суть, стали важной вехой общества. Только рука Капитана имела право переступить через немыслимое, дабы уберечь Город от падения.

За 25 дней до падения Города

      Капитан проснулся около 5 часов утра, если не раньше или поздно. В виду существенного дефицита работающих часов и способов проверить точность времени, приходилось полагаться на надежность и точность уцелевших часовых механизмов, что явно не внушали доверие в жителей Города и самого Градоначальника. Тусклое солнце, дающее живительное тепло, ещё не поднялось над поселением. Это вызывало тревогу за будущее внутри мужчины, ведь, по словам его дальнего и не столь смышлёного знакомого из одной из независимых обсерваторий, что наотрез отказалась эвакуироваться по приказу парламента еще до падения Великобритании, Солнце затухает, означая конец всему живому.       Важно было избавиться от письма, которое могло бы внушить уныние остальным жителям Города ради их блага. После сжигания этого злосчастного конверта, теперь более никто не мог узнать о надвигающейся катастрофе, а значит и спокойствие людей было обеспечено хотя бы в ближайшей перспективе. Вопрос о судьбе этого знакомого, которого Капитан ни разу в своей жизни не видел, оставался неясным: удалось ли ему найти хоть какое-нибудь поселение или он, подобно истукану, продолжал выполнять свою работу, умирая на морозе?       Из окна подул слабый ветер, словно отвечая на этот вопрос. Скорее всего, данный человек не выжил, что вызывало скрываемую за маской печаль. Его преданность была абсолютной, он оставался верным тому, кто его кормил. Вопрос о влиянии воспитания или характера оставался открытым. Даже специалисты не могли дать на него внятного ответа, предпочитая заниматься менее сложными вопросами. Ведь для них лучше продолжить работать в бедламах, привязывать к операционным столам юродивых и тонко бурить маленькой дрелью череп бедолаги. Врачи оправдывали подобные действия тем, что точно знают, как решить проблему пациентов одним методом. Их никогда не останавливала не только неэффективность их методик, но и частые смерти бедняг. Боль и неэффективность. Их методы нужно развивать, но без ярого фанатизма, дабы улучшить психологическое состояние людей радикальными методами, чего бы это не стоило.       Процесс пробуждения проходил в холодной одежде, что позволяло избегать дополнительного времени на сборы. Капитан уже собирался пойти дальше, не до конца осознавая окружающую действительность из-за головной боли и сонных глаз, как человек пинком ноги сумел выбить дверь. — Солнце ещё не взошло, Капитан, однако пора направлять рабочих на их места! — то ли пропевая, то ли крича своим шершаво-бархатным голосом новый дружинник, роль которого подходила только для уличных ораторов или бригадиров.       Этого молодого юношу звали Эдвард. Капитан заприметил его ещё тогда, когда Томас Гудрингс, один из инженеров, попытался напасть на него из-за смерти своего ребенка. Последнего нисколько не волновало, что жертвы для спасения сотен выживших необходимы, по мнению Градоначальника. Однако инженер обладал важной для последнего в нынешнем положении чертой — отщепенчеством. Это делало его одновременно зависимым от благосклонности толпы, дабы его жизнь не пропала даром, так и удивительной автономной единицей, которая не была подвержена влиянию других групп, отчего и была эффективна. Было необходимостью надавить не сколь на его гордость, сколько на слабости и привязанности, и такой человек, пусть и временно, был бы верным.       Порядок в дружине был шатким, и Эдвард был единственным, кто сохранял относительное доверие в условиях растущей напряженности. Проблемы среди рабочего населения могли обостриться, и подъем температуры за ночь создавал предпосылки для временного спокойствия. Сохранение контроля требовало дополнительных усилий, особенно перед отправкой людей на работу.       Капитан проигнорировал Эдварда и продолжил подготовку к сегодняшнему дню. Дружинник продолжал смотреть на него улыбкой, которой обладают только аристократы на светских балах. Жадная и притворная, пытающаяся втереться в доверие и получить то ли своё, то ли чужое тёплое место. Хоть он и присоединился к Высшему Руководству, а не к сегодняшнему бунту, это не означает, что он останется с Капитаном навсегда. Последний хорошо это понимал.       План по контролю за ситуацией уже был разработан Градоначальником. Главное — убедить трудящихся в том, что их действия не оправданы. Это должно сбить с толку недовольство. Даже если кто-то из лидеров группы попытается изменить направление действий, это вряд ли даст результат. Важно было сослаться на последние решения и меры, что могло бы немного ослабить напряженность. Обещания об улучшении пайков также могли оказать полезное влияние на краткосрочное решение текущих проблем.       Обещание сократить рабочие часы не имело смысла. В конечном счете, времени оставалось крайне мало до резкого падения температуры, а ресурсы были на исходе. Нельзя было останавливать работу, отчего приходилось идти на уступки, раздражая Капитана до неимоверности души. Как он считал, стремление выжить должно было стать их единственной целью, особенно видя и переживая на собственном примере через какие муки они прошли, лишь бы добраться сюда. Как считал Градоначальник, их умы отравили ложными и невыполнимыми обещаниями о лучшей жизни, которую обещали на протяжении десятилетий старыми политиками Англии. Это создавало только трудности и ничего более, ведь борьба за справедливость и снижение усталости при абсолютно бедственном положении выглядело нелепо и ужасно.       Собрав все необходимые документы и расчеты на уголь, древесину и сталь, Капитан направился к двери под зорким взглядом Эдварда, что послушно пошел за ним, закрывая дверь. В бараке начали просыпаться другие инженеры, выражая недовольство по поводу болей в старых костях. Их выбирали не за физические данные, а ради знаний, которые они могли передавать, вспоминая чертежи и устройство Генератора.       Выйдя из барака в сопровождении Эдварда, идущего позади, Капитан взял немного снега и тщательно и слегка кривясь от боли, размазал его по лицу, чтобы взбодриться. Даже импровизированных умывальников не будет в ближайшие месяцы в Городе, пока запасы еды и угля не будут рассчитаны примерно на две недели. Для многих горожан это значит никогда.       Благо, уголь не должен быть проблемой, ведь угледобытчик, использующий снег и технологии кипячения, легко будет выносить уголь на поверхность, используя горячую воду и большой молот, дабы высвободить желанное топливо из-под земли. Но две проблемы встают сразу: нехватка людей и временность решения. Вопрос с людьми ещё можно решить, ведь разведчики недавно нашли местоположение возможных деревень поблизости, что очень воодушевляло. Но уголь не бесконечен в подобных кавернах. Он может закончиться как через час, так и через год, что существенно создавало неопределенность. Хоть север и богат углём, но не везде он толстым слоем намазан природой. Это вновь раздражало Капитана. Придётся обойтись тем, что есть, пока не будет паровых шахт.       Капитан направился к импровизированной сцене, в уме готовя свою речь и обещание. Люди скоро начнут приходить сюда ради выслушивания его утреннего приветствия, дабы затем сместить его. Капитан невольно ушёл в раздумье о ситуации и людях. Эдвард же тихо наблюдал за происходящим, стоя позади Капитана и в случае необходимости готовясь уйти, дабы не навлечь на себя осмелевший народ. Эдвард не обладал силой, чтобы внушать страх, и не имел данной согласно закону власти, что лишало его влияния. Нелегальный предводитель подавления забастовок «Рабочего галстука» больше не нужен, ведь ресурсы в виде денег и патронов исчезли. Это было жалким зрелищем для Капитана.       Следующими на размышление Градоначальника стали члены Дружины. Их нельзя было обвинять в предательстве, но такие люди в будущем не понадобятся для реализации планов Высшего Руководства. Они находились ближе к простым горожанам, просто подбадривая прохожих. Однако они не обеспечивают безопасность, а лишь создают атмосферу нужности и тепла. В планах было расширить их полномочия и привилегии, чтобы обеспечить верность, дабы устрашить в нужный момент людей.       Томас Гудрингс, как человек до Великого холода, скорее всего был бы приятен, по мнению Капитана. Однако последний специально не желал сближаться с жителями Города, дабы не видеть в них самое опасное — личность, которая достойна сопереживания.       Бунт… Кто может быть его предводителем? Причины недовольства были ясны, но необходимо узнать, кто именно является лидером. Возможно, это группа с единой целью, состоящая из профессионалов в интригах. Или же это один человек? Одно очевидно: среди них нет неопытных новобранцев, едва начавших своё образование. Сомневаться в ином для Градоуправителя было бессмысленно и нелепо.       Толпа уже собиралась вокруг сцены. Эдвард продолжал поглядывать, ожидая приказов. Он также заметил неопределенность в глазах толпы: имели место и желание действовать, и страх. Подобное сочетание требовало решительных действий с использованием железной руки. Но пока была только железная речь, что существенно напрягало Капитана.       Градоначальник готовился к битве с тем, что было сложно усмирить без подавляющей силы — с народным гневом. — Капитан… — вышел вперёд рабочий 50-53 лет, с грязным лицом. Его одежда напоминала бедных мастеровых, что изначально не умели создавать чертежи, но неплохо их понимали, чем и зарабатывали себе на хлеб. Голос его явно был нерешительный, но всё же наполненный негодованием. — Может, свалите из нашего поселения, а? Вы заебали всех, — перебив мужчину, потребовала женщина в поварском халатике, четко и понятно выразив недовольство.       Вскоре толпа присоединилась к оскорблениям. Потоки ругательств, угроз и резких слов сыпались в сторону своего правителя, что был назначен самой Королевой. Требования уйти поддержали многие рабочие и инженеры. Старшие дети пытались копировать поведение взрослых, в то время как младшие просто наблюдали, не понимая, что происходит. Их неведение было очевидно: они не осознавали подлинную суть конфликта, лишь ощущали напряжение, как пар, нагревающий их хрупкие тела.       Градоначальник продолжал смотреть на толпу с неприступным выражением лица, проявляя стойкость. Необходимо было продемонстрировать, что пустые угрозы не имеют силы. Его утешало лишь то, что толпа не пыталась использовать физическую силу против него: в противном случае первоначальный план мог бы пойти насмарку и его смерть стала бы абсолютно бессмысленной, если не разрушительной для Города.       Неуверенность и чистая ярость. Таковы эмоции, царящие в толпе. И этот хрупкий баланс нельзя нарушать резкими словами. Капитан начал внутренний отсчет, дабы перевернуть ход событий в свою пользу. Однако внутренняя сосредоточенность и бездействие создавали вид, что Градоначальник уже готовится к смещению, пока некий голос не сумел перекрикнуть толпу. — А ну всем молчать!       Наконец, толпа остановилась. Она явно не ожидала того, что ее намерению хоть кто-то будет перечить. Капитан пытался найти взглядом этого человека, но безуспешно.       Смотря на людей, Капитан заметил, что их внимание сосредоточилось на определённой точке в толпе. — Хватит бессмысленного свержения, если не знаете, как править! — раздался громкий голос из толпы.       Это было худшее, что могло произойти. Капитан внутренне закрыл глаза от разочарования. — Вы выжили ради того, чтобы бунтовать против нашего лидера, который в эти трудные времена делает всё возможное для нашего блага?! — из толпы вышла фигура, стараясь привлечь к себе внимание и обосновать свою позицию. Это была тактика осуждения и принижения тех, кто сомневался.       Томас только что, нарушая все планы Капитана, начинал идти против заложенной системы, делая ситуацию еще более непредсказуемой. — Мистер Гудрингс, что вы… — начал тихо говорить один из инженеров; его невзрачная одежда напоминала о бедности, характерной для лондонских низов. Слишком типичной, словно кто-то ее подделывал специально. — Завали своё хлебало и слушай меня! — грубо перебил его Томас, резко пресекая попытки другого человека высказаться. Парень с удивлением посмотрел на Гудрингса, на его лице читался вопрос: «Почему вы так со мной?». Капитан понимал, что ему стоит больше узнать о том, кто этот юноша.       Гудрингс подошёл вплотную к сцене и повернулся к народу лицом, чуть не касаясь сцены. От него исходила уверенность, но хорошо подготовленные наблюдатели могли заметить, что эта решимость была напускной. Однако Капитан знал, что большинство рабочего класса не в состоянии это уяснить. — Инженеришка, нахер заткнулся и проваливай, пока не отодрали тебя! — начала скандировать толпа, идя на Томаса. Как Градоначальник и думал, он всё провалит. Пора брать всё в свои… — Через пару дней температура опустится до -60! ЧТО ВЫ БУДЕТЕ ДЕЛАТЬ, КОГДА ОТОПЛЕНИЕ НЕ СМОЖЕТ ВАС СПАСТИ?! — выпалил Гудрингс, и толпа замерла в оцепенении. Сначала на их лицах отразилось неверие, затем начались перешёптывания, и вскоре в воздухе повеяло страхом. Капитан понял, что Гудрингсу удалось привлечь внимание толпы.       Капитан был в бешенстве. Мало того, что Томас разгласил информацию, что подрывало бы надежду людей на будущее, так еще и показал свою непокорность, что еще больше раздражало Градоуправителя. Тем не менее он признавал, что Гудрингс смог обратить на себя внимание, оставив остальных в тени.       Гудрингс продолжал говорить, не замечая, что большинство рабочего класса потихоньку становится на его сторону. — Однако инженеры уже работают над решением этой проблемы! Скоро наше отопление будет модернизировано! Еды станет в достатке! — провозгласил он, обращаясь к рабочим. Некоторые из них начали успокаиваться, но этого явно было недостаточно, чтобы разжечь их доверие. — И вы хотите отдать наше будущее в руки неизвестности?! Вы хотите голод и разлад, подобно тому, что было в Лондоне?! — снова закричал Гудрингс, поднимая голос. Он задавал риторические вопросы, не ожидая ответов, стараясь вызвать резонанс среди собравшихся.       Несколько рабочих бессильно произнесли «нет», тогда как многие другие всё ещё пытались осмыслить информацию, озвученную Гудрингсом. — Я вас не слышу! — громко воскликнул он, ожидая более мощного отклика от толпы. — Нет… — тихо произнесло около десяти человек, что свидетельствовало о том, что они начали воспринимать его слова. — Я вас не слышу! — вновь воскликнул Гудрингс, наращивая напряжение в своём голосе. — НЕТ! — разразилась толпа, злясь на Гудрингса за его провокационные вопросы. Инженеры оставались в стороне, а дети, подражая взрослым, повторяли их эмоциональные реакции. — Тогда нам нужно запастись терпением ради нашего светлого будущего! Все действия — ради наших детей и лучшей жизни! — прокричал Томас, скорее вдохновляя, чем раздавая команды. — Вперёд, к рабочим местам!       Капитан понял, что сейчас нужно следить за развитием событий с осторожностью. В этот момент он уже не мог контролировать ситуацию, но понимал: всё ещё не поздно вмешаться, если возникнет такая необходимость.       В первые десять секунд толпа пребывала в недоумении, но затем, заметив одобряющие жесты Дружины, они начали быстро разбредаться в разные стороны. Сложилось впечатление, что между ними и охраной был сговор. Но каким образом Гудрингс смог их убедить?       Миссис Гудрингс и тот парень смотрели на Томаса с таким выражением, будто он предал их как товарища. На их лицах читались недоумение и тихая злоба. Эдвард стоял с удивлённым выражением лица, не веря происходящему. Капитан полностью поддерживал его эмоции, однако сейчас нельзя было медлить. Необходимо было положить конец внутреннему триумфу Томаса Гудрингса. — Вы выполнили свою часть сделки, опасаясь за свою жизнь. Примите мои скромные поздравления, — произнёс Капитан безэмоциональным тоном, обращаясь к Гудрингсу. — Надеюсь, вы больше не станете причинять неприятности Городе и Высшему Руководству. — Нет, сэр… — неуверенно ответил инженер, опуская взгляд. Он явно испытывал страх перед Капитаном, — промелькнула мысль в голове Градоуправителя. — А теперь возвращайтесь к своему рабочему месту. Все работают, а вы тратите драгоценное время, — произнёс Градоначальник монотонно, подчеркивая важность предстоящих задач.       Гудрингс, подавленный, сразу развернулся и быстрым шагом направился в медпункт, сопровождая того бедного парня. Миссис Гудрингс посмотрела в глаза своему супругу, но не произнесла ни слова. В итоге около сцены остались только Градоуправитель и Эдвард. — Гудрингса будем устранять первым? — резко спросил Эдвард. — Да, но не сегодня. Нам нужен каждый человек сейчас, — коротко ответил Капитан, осознавая необходимость сплотить силы.       Как бы полезен ни был Гудрингс, он представлял собой потенциальную угрозу. Умение остановить толпу одними лишь пустыми словами было значительным талантом, но текущей ситуации это не обещало ничего хорошего. Он ведь не пообещал им абсолютно ничего. Капитан задумался, ведь Томас — это прямая угроза его авторитету.

Нужно сохранить власть любой ценой.