Последний человек Города

      Великий холод, как убедились последние жители замерзающего мира, легко отбирает последние крупицы человечности. Каннибализм уже является не самой приятной этической нормой, однако в записях замёрзших культуроведов было найдено, что гниение внутреннего мира человека хуже смерти. В санях бедолаг были найдены иконы и старые книги, которые смогли уцелеть лишь по невероятным обстоятельствам.       После принятия последнего закона подобные вещи были сожжены. По словам Капитана, сохранение записей прошлого — это смерть идеального будущего. Люди не должны знать о проблемах прошлого, чтобы не жить в фантазиях и мечтах на тему «Что если?». Есть только сейчас.       Однако подобные действия со стороны Высшего Руководства стали одной из причин падения Города, ведь некоторые люди были недовольны.       Капитан говорил: «Диссидент воспользовался временной слабостью нашего великого общества ради сохранения бесполезных пережитков прошлого тогда, когда нам необходимо объединиться под общей идеей. Не дайте Диссиденту власти! Ищите его везде, ведь он или его последователи могут быть в каждом доме, ухудшая вашу жизнь!»       Рабочий класс воспринял манифест с решительностью. Одного из подозреваемых рабочие избили, попутно ослепив мужчину на один глаз сапогом, когда давили его голову. Тот, разочаровывая толпу, выжил и стал калекой.       Однако в последний день Города отчаявшиеся на спасение люди начали писать на стенах, чтобы их кто-то из внешнего мира увидел мольбы о спасении. Но одна фраза, написанная белой краской на красном флаге сзади эшафота, перед которым был труп, закреплённый на эшафоте, зачеркнутая кем-то, гласила:

МЫ ВЕРИЛИ В ТЕБЯ

За 17 дней до падения Города

Характеристика гражданина №11

Разряд группы: 1. Пол: мужской. Возраст: 39. Класс: Инженер. Имя и фамилия (если есть): Томас Гудрингс. Благонадёжность: 5/10 (Заметка: Капитан приказал ежедневно следить за ним и, основываясь на его поведении, ежедневно проверять его уровень, изменяя, если потребуется). Уникальные черты: ораторство, буйность (до попадания в тюрьму), меланхоличность, склонность к подчинению. Отношения: Жена — Маргарет Гудрингс (мертва). Ребёнок — Сэмюэль Гудрингс (мёртв). Близкие товарищи — Генри (жив), Эдвард (жив) (нужна перепроверка), Карл Верлир (жив) (тюремщик). Состояние: Физическое — выше среднего. Психологическое — низкое (кратковременные галлюцинации, попытка суицида (пытался сломать свой череп, пока бился об стену)) (Заметка: Капитан приказал сохранить его жизнь для дальнейшего использования на благо общества). Рекомендуется к устранению только по приказу нашего Лидера.       Капитан прочитал недавний отчёт от Центра Пропаганды, который принёс Мортимер. Бумага походила на ветхие пожелтевшие листы, которые легко разрывались на множество кусочков, даже если не было желания это делать. Тем не менее, именно такие бумаги способствовали масштабному строительству. Теперь второй район практически готов.       Необходимые ресурсы для строительства копились долго и упорно. А 350 человек нужно обеспечить работой и едой, иначе трупов будет слишком много. Сколько же среди них детей…

Нахлебников.

      Градоначальник сидел в допросной тюрьмы. В Городе стало легче дышать, когда горожане получили более безопасную среду обитания, нежели с дружиной. Стража стала полным успехом, но имела последствия.       Стражники начали пренебрегать своими полномочиями. Чтобы держать их под контролем, Градоначальник разделил их на отряды и ввёл звание «сержант». Это новое звание, временно переданное Эдварду, наделило его большими полномочиями по сравнению с остальными командирами. Капитан стравливает их между собой ради хорошей должности, а они объединяют Город для выслуживания перед ним. Всё честно.       Градоуправитель слегка сожалел о своём решении по отношению к жене Томаса. Подумать только, Город лишился инженера! Класс людей, который сейчас на вес золота. Хотя это и дало плюс по признанию Капитана, теперь горожане уважают Стражу, чуть покланиваясь им. Жители дрожат, однако эта мера необходима для сохранения Порядка в Городе, чтобы выжившие оклемались после падения старого мира.       Капитан слегка улыбнулся, но память решила испортить маленькую победу. Разведчики нашли палатки посреди снежной пустоши. В них оказалось лишь несколько трупов, но, что удивительно, это были только старики. Причину смерти установить не удалось, хотя это явно не был мороз или голод. Всё выглядело слишком естественно…       Но ещё больше удивила информация в лагере. Им руководил Нансен, полярный исследователь. Капитан очень сомневается в подлинности информации, ведь некому в этом мире лгать. Одни утверждали, что он великий исследователь, другие же считали его безумцем, сидевшим на кокаиновых таблетках за нестандартные решения и самовольные поступки.       Если это действительно был его лагерь, то там были и люди, а значит, он их вёл. Но куда? Разведчики не нашли следов, но обнаружили записи о неком «Великом морозе». Что это такое и когда он произойдёт, остаётся неизвестным. Градоначальник назначил изучение этого загадочного явления в одной из мастерских. Пропажу около пяти инженеров никто не заметит, если новости окажутся плачевными.

Порядок и спокойствие должны быть сохранены любой ценой.

      Но проблема не приходит одна. В Городе появилась некая группировка под названием «Новое начало». Участники по-прежнему неизвестны, но если они действительно существуют, то настроены против Градоначальника и его мер по спасению общества, что может спровоцировать Гражданскую войну. Этого нельзя допустить, ведь всё, что он построил, придётся долго восстанавливать, а времени просто нет.       Стража пытается найти лидеров недовольных, но те всё время ускользают из цепких лап закона.       Капитан начал массировать уставшие глаза, чтобы не потерять нить рассуждения. Он осознает, что начинает терять хватку. Стража стала настолько эффективной, что ослепила Градоначальника и позволила некоторым элементам общества сбежать из-под его контроля. Теперь они снова готовят бунт. Неизвестно, где, кто и когда.

Нужно ужесточать меры.

      К счастью, вскоре не будет нежелательных общественных объединений. Осталось лишь внести последние поправки в жизнедеятельность Города, и наконец выжившие люди объединятся в единый механизм, как это было при Великобритании. Всё станет так, как и должно быть.       Спереди начали слышаться шаги. Одни из них принадлежали Карлу, другие, судя по звукам гремения цепей, — Томасу. Всё для их прихода было подготовлено. Стаканчик самогона, чтобы он расслабился и не воспринял Градоначальника как недоброжелателя. Давление на смерть его супруги вызовет гнев, тогда Верлир ударит его по голове, чтобы он замолчал. Говорить о шансах на исправление и реабилитацию в обществе лишь разозлит Томаса. Попытка исправления будет считаться провальной. Его запрут в тюрьме, пока не будет публично устранён как предатель общества. Томас послужит примером для других: идти против Капитана — бесполезная трата сил. Самых смелых перед горожанами сломают, что укрепит власть и авторитет Стражи, а, следовательно, и Градоначальника. Лишь после их смерти общество не будет ждать никаких катастроф. Необходимая человечеству стабильность вновь будет доминировать…       Звук скрипучей железной двери перебил раздумья. Карл держал дубинку наготове. Мужчина 37 лет, имеющий маленькую дочь, вдовец. Рабочий первого разряда. Грузный взгляд, сохранивший веру в порядочность. Наивный. Запугивать его не стоит, как элемент системы он достаточно крепок.       Гудрингс, как и ожидалось, выглядел ужасно. Небритость, заросшие немного волосы, дрожь от холода. Глаза смотрят куда-то правее вниз. Взгляд притуплён, что свидетельствует о бессоннице. Ослабшие руки — следствие некачественного питания. Губы дрожат, будто бы говорят что-то разумное, однако неслышимое. Хотя во многих проблемах своей жизни он виноват сам.       Капитан лишь мельком увидел глаза, когда Томас послушно сел на стул. Карл указал ему, куда именно сесть. Глаза сильного человека лишены ненужного огонька. Но даже при этом, Томас не будет спасён кем-то свыше.       Томас не смотрел на Градоначальника, лишь в угол комнаты допроса. Не выглядел так, будто ожидал здесь чего-то приятного. — Вы не выглядите презентабельно, Томас, — произнёс Градоначальник, — не выспались в вашей камере?       Ответа не последовало. Реакция Томаса была нулевой. — Выпейте немного, взбодритесь, — произнес Градоначальник немного в приказном тоне, пододвигая стакан из грубого и неотполированного стекла.       Томас протянул руку к стакану, однако его движения были медлительными и неуклюжими. Будто бы его рука служила неискусным инструментом для гребли снега. Эмоции… как таковые отсутствовали.       Быстрым глотком выпив содержимое, Томас пододвинул стакан к Градоначальнику, не изменившись ни капли во взгляде. Градоначальник всегда считал, что зрение обманчиво. В Томасе, возможно, бушует буря чувств, контроль снижен, а значит, ему легче совершить ошибку, по мнению Градоуправителя. — Скоро вас освободят, хотя во мне нет уверенности, что убийц собственных жён вообще следует освобождать, — обвинил Томаса Капитан, приготовившись к его неожиданному буйству. — Однако вы до сих пор не признаёте своей вины, хотя многие горожане дали свои показания против вас. Шанс вашей реабилитации среди общества невероятно низок.       Небольшая ложь о даче показаний народа даёт понять Томасу, что терять ему нечего, соглашаться на любую сделку с Градоначальником бессмысленно. Поэтому он быстрее проявит клыки, которые сиюминутно будут обрублены, согласно изначальному плану.

Но Томас не среагировал. Ни малейшего лишнего движения.

— Вы, наконец, признаете свою вину перед обществом? Или вы дальше буде… — спросил Томаса Капитан, но последнего перебили неожиданным, но спокойным ответом. — Да. Я её убил и повесил на верёвке, — спокойно ответил Томас, смотря немного правее.       Капитан слегка удивился, но не успел подать виду, прежде чем Томас снова продолжил. — Мы поссорились. Я поднял руку. Несчастный случай. Сокрытие, — монотонно сказал Томас, будто рассказывая чей-то текст из древней эпохи, то ли собственный сочинил.       Градоначальник немного опешил, однако подобное он мог объяснить. Галлюцинации сыграли свою роль, заменив реальность на вымысел. Этим труднее воспользоваться, отчего Капитану нужно его вернуть в чувства. — Что ж, Томас, признание своей вины — часть искупления перед обществом. Однако этого мало… — немного растянув последнее слово, чтобы оттолкнуть ещё немного от своего предложения, продолжил Капитан. — Нужно же ведь помочь обществу. Сделать его лучше и эффективнее. Это поможет стать людям сильнее.       Капитан немного улыбнулся, но учитывая, что он вызвал неприязнь Томаса к себе, улыбка только оттолкнёт инженера от него. — Высшее руководство предлагает таким паразитам как ты снова стать людьми, — немного фальшивой радости добавил Капитан, ожидая либо отказа, что приведёт к дальнейшему заключению, либо криков с аналогичным финалом. — Руководство предлагает вам помочь Центру Пропаганды в сборе информации о горожанах. Конечно же, они не должны знать об этом. Но вы можете отказа… — Где подписать?       Капитан еще больше был удивлен. Весь план был полностью разрушен спокойствием Томаса, что неимоверно раздражало гордость Градоуправителя. Однако, слегка разозлившись, Градоначальник начал рассуждать о своей ошибке — отсутствие учета животных инстинктов человека, а если конкретнее, то стремления выжить. В чем смысл жизни, если человек не переступит через всё, дабы спастись от неминуемой гибели?             Томас проявил это качество, что было самым благоразумным с точки зрения выживания выбором.       Капитан для себя лишь подтвердил, что Томас был, есть и будет главным эгоистом Города.       Градоначальник, сдерживаясь в эмоциях, достал из стола нужную бумагу, выдвинув деревянный ящик. «Клятва верности» позволяет расширить права гражданина, но добавляет новые обязанности. Например, получать дополнительный паёк, но никогда не участвовать в забастовках. Естественно, его легко нарушить, однако подобных людей Градоначальник приказал с особой жестокостью задерживать и наказывать, не убивая их. Рабочие на новой шахте были нужны.       Сам документ был немного помят по углам, и кое-где чернила размазались. Эдвард был бесполезен в бумажной работе, что подтвердил Капитан. Для него полезных качеств временного Сержанта почти не осталось.       Градоначальник протянул Томасу лишённое пуха перо и небольшую скляночку с чернилами. Хоть изначальные планы и не были осуществлены сейчас, но в будущем всё изменится. Однако внутри Капитана разгоралось беспокойство…       Томас не медлил, как будто бы спешил на встречу, хотя он будет освобождён только завтра.       Капитан решил предпринять предупредительный выстрел, чтобы знать, на что давить. Если Томас обнимал труп собственного сына, то и женой не побрезгует. — Вы ведь не против, если тела вашей семьи будут переработаны на удобрения для теплиц? — монотонно ответил Градоначальник, ожидая короткого ответа.       Томас вдруг оживился за всю встречу, взгляд его был потрясённым. Если бы ненависть могла выйти из человека, то Город пал бы в течение трёх минут. Из-за алкоголя в его крови движения сложнее контролировать: руки трясутся, сжимаются в кулаки. Однако это простой жест, а не действие. Всё должно подгоняться под букву закона, чтобы подтолкнуть человека к нужному поведению. Капитан выжидал бури яростного человека, которая вновь не наступила. — Но это ведь запрещено… Не было такого указа, — твёрдым и немного взволнованным голосом ответил Томас. В его глазах читалась надежда на возможность ошибки.       Градоначальник посмотрел на Верлира раздражённым взглядом. Томас не должен был знать никаких новостей из Города. Карл немного скривился и опустил виновато голову. — Верно, Томас, — подтвердил слова Томаса Градоуправитель, — однако Городу необходимо увеличить производство пищевых пайков. И бесполезные тела могут нам помочь выжить.       Сжимая зубы, Томас через три секунды скривил своё лицо в спокойной маске, в то время как его кулаки сжимались до появления небольшой струйки крови. — Прошу, Капитан… Не надо… — каждое слово выдавливал из себя Томас, будто разрушая себя, отрывая важный кусок своей личности.       Внезапное изменение Томаса навело Градоначальника на мысль. Если он без эмоций признался в убийстве своей жены, то его нынешнее поведение ведёт к определённой мысли.

Томас что-то задумал. И у него есть союзники.

      Кто-то ему помогает. Что-то не даёт ему плюнуть в лицо Градоначальнику. Его семьи больше нет, знакомых практически нет. Хотя был один, о котором Градоначальник не получил досье… Генри, как помнится.       Значит, этот «Генри» что-то предложил Томасу, из-за чего он не сорвался с цепи окончательно. Месть, скорее всего. На другое он не пойдёт. Незачем.       Прошло всего несколько секунд. Томас ждал от Градоначальника ответа, нервничая. Градоначальник улыбался про себя. Скорее всего, эти двое хотят его устранить, а значит, работают на революционеров. Выйдет на них через Томаса, а затем отправит всех под трибунал. — Я подумаю насчёт вашего предложения. Каждые три дня вам будет выдаваться 10 минут, чтобы увидеть эти трупы, — произнёс Градоначальник, предвкушая будущий результат, монотонным голосом. — Однако учтите, вам придётся приложить немало усилий для выполнения такой непростой просьбы. Несанкционированное действие с вашей стороны приведёт к расторжению Клятвы Верности. Помните, Руководство видит всё, что вы делаете.       Томас немного притупил взгляд. Видимо, он понял, что совершил ошибку. Но деваться некуда. — Благодарю… — тихо произнёс Томас, чтобы никто не услышал его. Карл начал вести Томаса к выходу. Он немного сгорбился, чувствуя вину.       Когда дверь закрылась со скрежетом, Градоначальник позволил себе небольшую улыбку. Теперь станет только лучше. И это будет только из-за просчёта одного жалкого человека, возомнившего себя свободным в мире, где подобное желание быстро награждается смертью. Голод, холод и безумие никто никогда не отменял.

Оппозиция будет подавлена, Город выживет.