of all the stars, the most beautiful

— Почему созвездия имеют форму объектов? — Боги часто увековечивали героев в форме своих самых важных объектов. Это был способ сделать так, чтобы их помнили за их деяния, за то, что они сделали в царстве живых. — Были ли в то время какие-нибудь важные короли? — Три короля. Эак, Радамант и Минос, полубоги, сыновья Зевса, которые после своей смерти стали Судьями Мертвых в Подземном мире. — Никто из них не был увековечен в небесах? — Зевс увековечивает только тех сыновей, которые приносят ему наибольшую гордость. Геракл и Персей были единственными, кто обладал такой привилегией. В конце концов, они были его любимыми. Там нет места для таких сыновей, как три короля, которые пошли против приказов своего отца, когда они еще ходили по царству живых. — Поэтому в небе корона? — Бомгю указывает в направлении скопления звезд. — Эта корона не принадлежит королю, Бомгю. Это от принцессы. — Принцесса? — Он принадлежал Ариадне, дочери царя Миноса. — Северная корона. — Значит, ты знаешь об этом. — Я как-то читал об этом, но никогда не понмал, почему у него такое название. — История Ариадны печальна, но это пример того, как работает нить судьбы, сплетенная Мойрами. — У нас есть только час до рассвета, — напоминает ему Бомгю. — Мне этого хватит, — говорит Тэхен, улыбаясь. — Ты знаешь историю кносского лабиринта? — Тот, с минотавром? — Для того, кто утверждает, что не интересуется мифологией, ты, несомненно, обладаешь большими знаниями о ней. — Ты собираешься рассказать мне эту историю или продолжишь издеваться надо мной? — Ариадна была одной из молодых девушек, помещенных в лабиринт, чтобы служить подношением существу. Она была единственным человеком, который знал, где находится конец лабиринта, Гера показала ей путь после того, как ей стало жаль видеть, как такая молодая и красивая смертная умирает от рук такого отвратительного существа. И все же Ариадна знала, что ей не суждено покинуть лабиринт в одиночку. — Откуда она это узнала? — Прежде чем ее бросили внутрь, ей дали золотой клубок шерсти, идентичный тем, которые Мойры используют, чтобы связать судьбу каждого. Ариадна была схвачена минотавром прежде, чем она смогла добраться до выхода, золотая нить проложила путь, чтобы любой, кто войдет в лабиринт, знал, где ее найти. — Но разве она не была бы мертва? Что толку посылать за ней молодых людей? — Ариадна была захвачена минотавром не для того, чтобы насладиться безвременной смертью. Ее схватили из-за любви, Бомгю. — Любовь? — До того, как минотавр стал монстром, он был таким же человеком, как и любой другой. В его проклятом теле все еще были чувства, чувства, которые расцвели в форме своеобразного обожания к юной принцессе. Минотавр держал ее в центре лабиринта, она была самой драгоценной жемчужиной на его попечении. — Значит, она не умерла? — Нет, она просто продолжала ждать. Ждала того дня, когда кто-нибудь найдет золотую нить и придет к ней. Она знала, что это была не просто шерсть, это была шерсть ее судьбы. Тот, кто найдет и последует за ней, будет вплетенный в ее судьбу. Никто никогда не смог бы добраться до центра, как и до выхода. — Как долго она там провела? — Месяцы, почти год, можно сказать, — говорит Тэхен, пытаясь вспомнить точное время. — Все изменилось, когда Тесей решил отправиться в лабиринт, достаточно бесстрашный, чтобы сказать всем, что он будет первым человеком, который убьет минотавра. — Он, кажется, очень уверен в себе. — Он, да. Герои всегда думали и действовали за пределами небес, бросая вызов даже богам. Тесей ничем не отличался, с тем же высокомерием и превосходством, что и все молодые герои. — И он, безусловно, преуспел в том, чтобы сделать то, что, он сказал, чтт сделает. — Тесей был единственным, кто нашел золотую нить, следуя по пути к Ариадне и минотавру. Он убил существо, как было предопределено его судьбой, и вышел из лабиринта с Ариадной рядом с ним, как было предопределено ее судьбой. — И эти двое поженились и жили долго и счастливо, верно? — Нет. Тесей плавал по морям с Ариадной в знак благодарности за то, что она привела его к чудовищу, но бросил ее на острове Наксос. Он оставил ее одну, без всякого контакта с человеческой жизнью. — Но разве их судьбы не были связаны вместе? — Это сложно, Бомгю. Мойры прослеживают судьбу всех существ, будь то бессмертные или смертные. У Богов есть своя нить, как и у людей и животных. Они знают все, от вашего рождения до вашей смерти, весь ваш путь, всех людей, которые будут на вашем пути. Тесей оказался в лабиринте, потому что ему было суждено убить минотавра и стать афинским героем. Однако Ариадне не суждено было стать его женой, и ей не суждено было стать кем-то важным в жизни Тесея. — Почему они встретились, если они не должны были быть вместе? — Ариадне было суждено спастись и упасть на Наксосе, чтобы встретить свою настоящую любовь. Тесей был всего лишь пешкой, поставленной туда, чтобы доставить ее к месту назначения. — Что? — Она должна была встретиться с Дионисом, богом вина и пиршеств. Он нашел ее на Наксосе, плачущей у подножия моря, ожидая, когда волны унесут ее прочь. Помнишь, я сказал, что Боги чувствуют многое или ничего не чувствуют? — Бомгю кивает. — Дионис почувствовал все в тот момент, почувствовал даже слишком много для кого-то вроде него, если можно так выразиться. Он влюбился в Ариадну с той же силой, с какой море разбивается о скалы, ошеломляюще и тошнотворно. В тот момент, когда Ариадна увидела, как Бог покидает небеса, она поняла, что это ее судьба. Влюбиться в Диониса и выйти за него замуж. — Как ее корона оказалась в небе? — Во время свадьбы, на которой я присутствовал, так как я также был приглашен, Ариадна носила корону, сделанную специально Гефестом, усыпанную самыми драгоценными камнями, сделанную с мастерством, которое мог сделать только бог ручной работы. Когда Дионис поцеловал ее, молодая женщина подбросила корону в небо, в результате чего драгоценные камни в ней превратились в звезды, образовав созвездие Северная корона. — Ты был на всех свадьбах старых времен? — Что могу сказать, я человек, который любит вечеринки и вино, без избирательности местоположения. Привычка, которую я приобрел, прожив несколько лет со старым Дионисом. — Тэхен, как Мойры решили, что Дионис и Ариадна должны остаться вместе? Разве любовь между Богами и смертными не запрещена? — Для этого явления не существует никаких запретов или запретов. Мойры не выбирают судьбу живых, они только связывают ее воедино. Они слепы, они не смогли бы сказать, что находится в нитях, которые они вяжут, они просто делают то, что судьба шепчет им на ухо. — Как ты думаешь, на что похожа твоя судьба? — Меня это не волнует, пока в ней есть ты.

***

По вторникам Бомгю работает в ночную смену, единственный день недели, когда ему не нужно появляться в колледже из-за чувства долга. Работать в кофейне в центре города относительно легко, это одна из самых практичных работ, которые у него были с тех пор, как он переехал в столицу. Как правило, Бомгю работает только в утреннюю смену, одну из самых напряженных и изматывающих. Иметь дело с людьми в такое время суток — все равно что просить дозу гнева с добавлением щепотки стресса; и все же Бомгю сохраняет свою позицию работника месяца в неприкосновенности, даже если ему приходится кричать почти сорок минут возле мусорного бака в задней части кафе, чтобы оставаться вежливым с клиентами. Ночная смена — одна из его любимых. Часы работы не такие раздражающие, а клиентов не так много, раз в час появляется всего несколько человек. Бомгю нравится думать, что ему практически платят за то, что он стоит и абсолютно ничего не делает. И как человек, отчаянно нуждающийся в деньгах, которому нужно заплатить половину арендной платы за квартиру, Бомгю не настолько глуп, чтобы отказаться от нескольких дополнительных часов. В основном, его вечера вторника проводятся с подростками-кофеинозависимыми и смутно проявляющимися взрослыми, а некоторые дети пьют сладкие напитки со своими родителями на стороне. И Ерим, девушка, которая работает с ним, всегда сидит за одним из столиков в глубине зала, иногда разговаривает по телефону или читает какой-нибудь модный журнал, который в котором Бомгю ничего не понимает. Она остается в таком положении, пока не проходит клиент, молча спрашивая взглядом, хочет ли Бомгю, чтобы она позаботилась об этом. Обычно он всегда говорит "нет", давая девушке еще несколько минут душевного покоя. Это практическое сосуществование, Бомгю не беспокоит ее, и она не беспокоит его. Они обмениваются несколькими приветствиями и быстрой беседой, когда Ерим оказывается рядом со стойкой. Дело не в том, что эти двое застенчивы, а в том, что у них нет абсолютно ничего общего, о чем можно было бы поговорить, кроме жалоб на каких-то грубых клиентов или горячих сплетен, ходящих по кампусу. И, конечно же, в этот вечер присутствует знаменитый Енджун, который сидит в одном из кресел у стойки и пьет свой мятно-шоколадный молочный коктейль, всегда платит меньше обычной цены, привилегии скидки для сотрудника Бомгю. Он единственный, из всех сотрудников, кто остается в кафетерии до закрытия. Чхве Енджун входит в список людей, которые являются его лучшими друзьями, но в то же время таковыми не являются и, поверьте, это очень длинный список. Бо́льшая часть друзей Бомгю происходит непосредственно из-за того, что они дружат с Субином, и это автоматически создает прямую связь между Бомгю и другим человеком. Вы подружитесь с Субином и получите Бомгю в подарок, акция "купи один, получи два". Есть несколько друзей, которых он завел, не имея связи со своим соседом по комнате, Кай — один из них. Часы на фальшивой кирпичной стене бьют 10 часов вечера, темное небо говорит о том, что через час его смена наконец закончится. После того, что произошло несколько ночей назад, Бомгю старается по возможности избегать прогулок по улицам в это время. Дело не в том, что у него развилась какая-то травма, он просто хочет избежать повторного уничтожения почти всех своих вещей. Его телефон и ноутбук уничтожены, отверстия от когтей украшают устройства, почти как если бы Бомгю взял дрель и проделал отверстия в своем ноутбуке, настолько поврежденном, что его даже не стоило чинить. — Знаешь, Субин вчера рассказал мне забавную вещь, — говорит Енджун, теребя соломинку в своем молочном коктейле. Бомгю усмехается. — Я сомневаюсь, что это было что-то действительно смешное. Его не интересует то, что говорит Енджун, но светская беседа с ним — единственный способ ускорить время. Бомгю смотрит в его сторону, отмечая, что он выглядит странно нерешительным. Енджун — это то, что можно было бы классифицировать как постоянный сплетник, особенно среди круга друзей Субин-Бомгю. Независимо от того, что происходит в кругу общения, в котором он присутствует, Енджун обязательно узнает новости из первых рук. Каждый раз, когда они встречаются, Бомгю всегда обсуждает все возможные темы. — Да, это не так уж и смешно, — говорит Енджун, поднося соломинку ко рту и делая глоток липкой зеленоватой жидкости. Бомгю ставит локоть на стойку, делая вид, что интересуется своим другом. — О чем вы с Субин-хеном сплетничали на этот раз? Как и Енджун, Субин столь же искусен в распространении личной информации, о которой человек, о котором идет речь, не имеет ни малейшего представления. Насколько он помнит, у этих двоих даже есть особый день на неделе, когда они встречаются просто для обмена информацией, как если бы они были информаторами. — О тебе, — отвечает Енджун. Бомгю хмурится. — Обо мне? Что такого интересного можно рассказать обо мне? — Я бы не сказал, что это полностью о тебе, — говорит Енджун, почесывая подбородок. — Если это о том, что кто-то говорит, что они переспали со мной, то это ложь, — защищается Бомгю, вспоминая, как в прошлый раз подобные новости чуть не привели к серьезной драке с участием двух девушек, очень мускулистого брата и мотоциклетного шлема. — Ничего подобного, — Енджун качает головой. — Он рассказывал мне о том, что произошло две недели назад. Две недели назад, это означает, что Субин говорил о несчастном случае, о котором Бомгю предпочитает говорить себе, что его никогда не было, хотя у него слишком много доказательств, брошенных ему в лицо, чтобы опровергнуть эту мысль. Он ничего не помнит после того, как потерял сознание на тротуаре рядом с проспектом, и Субин до сих пор отказывается рассказывать, как он попал в квартиру. Оба решили проигнорировать этот вопрос после того, как Субин бросил коробку с пластырем "Hello Kitty" на кровать, пока Бомгю спал. — Он рассказал вам, что произошло? — Бомгю делает вид, что не понимает, о чем говорит Енджун, надеясь получить ответы. Енджун хмурится. — Ты что, не помнишь? Бомгю вздыхает. — Я буду честен, я потерял сознание и волшебным образом появился в квартире, а Субин бросил коробку с пластырем на кровать. — Странно, — Енджун хмурится еще сильнее. — Ты можешь перестать быть таким таинственным? — Бомгю фыркает, подпирая подбородок рукой. — Я знаю, ты умираешь от желания спросить меня о чем-нибудь. — Кто этот металлист, который отвез тебя домой? — Спрашивает Енджун, его глаза мерцают от любопытства. Теперь очередь Бомгю хмуриться. — Металлист? — Субин сказал, что какой-то парень привел тебя домой. Ты был в его объятиях, он сказал, что это даже выглядело как сцена из тех боевиков, когда герой спасает милую девушку. У Бомгю в голове пульсирует мысль, похожая на укус комара. Он не хочет торопиться с этим или даже думать о возможности того, что эта мысль верна. — У этого парня случайно не рыжие волосы? Енджун поднимает бровь. — Тебе нужно полное описание, которое дал мне Субин? — Я буду сожалеть об этом? — Я не пожалел, что послушал, — он шевелит бровями, делая глоток своего молочного коктейля. Бомгю поднимает бровь. — А ты когда-нибудь сожалел о том, что слышал какие-то сплетни, исходящие от Субина? — Я не любитель посплетничать! — Енджун защищается, его голос звучит более оскорбленно, чем это необходимо. Бомгю просто пожимает плечами, давая знак своему другу продолжать разговор. Енджун прижимает руку к подбородку, глядя вверх, когда его рот сжимается в гримасу. — Позволь мне вспомнить, какие слова Субин использовал, чтобы описать этого парня. — Я уже чувствую, что пожалею об этом, — вздыхает Бомгю, массируя висок. — Цитирую Чхве Субина: "невысокий парень, но это не такой уж важный параметр, поскольку я выше большинства... — Субин-хену нужно перестать тыкать людям в лицо своим ростом, - перебивает Бомгю, закатывая глаза на то, что сказал его друг. — Если ты еще раз перебьешь меня, я не скажу тебе, что он сказал, — говорит Енджун, слегка раздраженный. Он терпеть не может, когда его перебивают, независимо от повода. — С рыжими волосами, одетый в черное от шеи до пят. Помните, когда Джуен решил начать свою панк-фазу? Типо него, но в меньшей степени, намного меньшей. У его ботинок были каблуки, как у тех, что Минджон носил на прошлогодней вечеринке в честь Хэллоуина. Его рука была увешана кольцами, а еще у него было несколько пирсингов в ухе. Он был слишком похож на человека, который каждые выходные ходит в "Кровавые колеи". И я скажу, что он был очень красив, с потенциалом стать плохим парнем в фильме 90-х. — Это прозвучит безумно, но этот парень появился в моей жизни из ниоткуда, — говорит Бомгю, проводя рукой по волосам. — Все появляются в нашей жизни из ниоткуда, тебе так не кажется? — Хен, это было не философским подходом. Он буквально возник из ниоткуда. Енджун смотрит на него выжидающе, даже если его брови начинают хмуриться. — Как насчет того, чтобы рассказать мне об этом с самого начала? — С самого начала? Ладно, давай посмотрим, — Бомгю облизывает губы, ему не нужно думать о том, как они с Тэхеном впервые пересеклись — встреча настолько запечатлелась в его сознании, что она появляется без необходимости искать ее. — В прошлом месяце я ходил на выставку греческого искусства в музее, помнишь? — Как я мог не забыть. Кай целыми днями рассказывал о том, как ты бежал один по пустому коридору после того, как был шокирована, увидев столько голых мужчин, — посмеивается Енджун, пытаясь скрыть смех, просто вспоминая историю, рассказанную его другом. — Во-первых, это не то, что произошло. Во-вторых, Кай должен прекратить распространять ложь. — Мысленно Бомгю оскорбляет мальчика всеми возможными оскорблениями. — В любом случае, этот парень появился из ниоткуда, пытаясь украсть ожерелье, и никого, казалось, не волновало, что он это делает. Так что я, как человек, который следует законам, — Енджун хихикает, Бомгю решает игнорировать его, хмурясь. — Подошел к нему и попросил вернуть ожерелье на витрину. — И что произошло? — Спрашивает Енджун, похоже, действительно сосредоточенный на рассказе. — Он начал говорить какие-то странные вещи, например, как ты меня видишь? А потом он продолжал вести себя так, словно был Богом из греческой мифологии, говоря об Аиде и горе Олимп. — Точно так же, как вы с Каем делали раньше? — Енджун издевается. — Пожалуйста, давай не будем вспоминать эту часть моего прошлого, — призывает Бомгю, на мгновение закрывая глаза. Это то, что входит в обширный список вещей, которые его друзья никогда не позволят ему забыть. — Короче говоря, он очень хороший гипнотизер, и ему это сошло с рук. Когда Кай увидел, что я бегу один, я на самом деле бежал за парнем, но коридор выглядел так, как будто он был полон людей, и я не мог выбраться оттуда. Енджун молчит несколько секунд, просто качая головой в знак согласия. — Знаешь, я слышал, что есть гипнотизеры, которые могут даже создавать почти настоящие иллюзии. На небольшую долю времени Бомгю почти одурачен словами Енджуна, пока не смотрит ему в лицо и не видит, что его губы сжаты в попытке сдержать смех. Бомгю закатывает глаза, конечно, Енджун, самый скептичный парень, которого он знает, не собирался верить его словам. Он уже должен был ожидать такой реакции, но он не может не чувствовать укол грусти от того, что его друг ему не верит. — Ты издеваешься надо мной, — замечает Бомгю, морщась. — Конечно, — говорит Енджун, наконец позволяя смеху сорваться с его губ. Громкий смех, который почти эхом отдается в пустой кафетерии, снова привлекая внимание Ерим. Бомгю пожимает плечами, девушка закатывает глаза и продолжает читать свой журнал. Енджун продолжает смеяться в одиночестве, звук постепенно становится слабым и усталым. Он вытирает слезу в уголке глаза, прежде чем вернуться к теме разговора. — Бомгю, даже Гудини не смог бы сделать что-то подобное. — Гудини был фокусником, а не гипнотизером, — комментирует Бомгю, все еще раздраженный. Енджун закатывает глаза. — А разве это не одно и то же? — Ты попросил меня рассказать тебе только для того, чтобы посмеяться надо мной? — Бомгю фыркает, теребя подставку для соломки на стойке. — Я уже слышал эту версию от Кая, но услышать ее от тебя в пять раз смешнее, — говорит Енджун с игривой улыбкой на губах. — Я не могу поверить, что ты действительно думал, что этот парень гипнотизер. — Хен, ты уже допил свой молочный коктейль, тебе нужно что-нибудь еще? — Говорит Бомгю, делая слышимым свое раздражение. В устах любого другого это прозвучало бы так же грубо, как плевок кому-то в лицо, Бомгю редко так разговаривает с кем-то, кто не известен минимально. Если дело доходит до Енджуна, то для них двоих это обычное дело — так разговаривать. — Я проведу ночь здесь с тобой, — отвечает Енджун, пожимая плечами. — Если Ерим сможет сделать мне еще, я буду рад. Енджун размахивает пластиковым стаканчиком в направлении, где находится девушка, как будто он тореадор, вызывающий животное. Бомгю качает головой, поднимает чашку и выбрасывает ее в мусорное ведро, игнорируя жалобу Енджуна. Он собирается сказать, что сегодня не будет ничего наливать, когда слышит звук включенного автомата для приготовления молочных коктейлей. Ерим, которая, вероятно, уже довольно долго подслушивала разговор, стоит возле одного из автоматов с чашкой, наполненной мятным шоколадным мороженым, в руках. Бомгю не может удержаться от гримасы, удивляясь, как девушка могла так легко сдаться Енджуну. — Почему ты остаешься здесь на ночь? — Спрашивает Бомгю, поворачиваясь к Енджуну и говоря немного громче. На губах Енджуна появляется раздражающая улыбка. — Субин хочет, чтобы я отвез тебя домой, он прислал сообщение, в котором говорится, что он сегодня ночует у Чанмин-хена. Подозрение Бомгю наконец получил свой ответ. Субин действительно косвенно присматривает за ним, заботится о нем, как о беспомощном ребенке, который даже не может перейти улицу, если его никто не держит за руку. В первую неделю он присутствовал в его жизни больше, чем обычно, сопровождая Бомгю, куда бы тот ни пошел, независимо от времени, он даже опаздывал на занятия, потому что решил привести Бомгю на работу. Бомгю так часто видел лицо Субина на той неделе, что даже видел его чрезмерно заботливым в своих снах. Сначала он подумал, что просто преувеличивает. И Бомгю не будет врать, гораздо лучше ездить на машине, чем зависеть от общественного транспорта. Поездка приветствуется, а внимания он получил еще больше. Бомгю — нуждающийся человек, подайте на него в суд за то, что ему нравится немного внимания. В течение следующей недели его недоверие только возросло. Когда Субин не смог сопровождать его, он попросил своих друзей забрать Бомгю и отвезти его туда, куда он хотел пойти. Джуен появился в универе по пути домой на два дня подряд, и как бы ни была приятна поездка, поскольку он слишком устал, сидеть в машине с Джуеном в тишине всю дорогу было не так уж приятно. Енджун обязательно появлялся утром в квартире, чтобы каждый день отвозить Бомгю на работу, всегда одетый так, как будто собирался появиться на SFW. Бомгю чувствует себя так, словно ему только что исполнилось десять, и родители повсюду возят его с собой. То, что раньше было желанным вниманием и развлечениями, теперь начинает становиться немного удушающим. Бомгю не понимает, почему Субин продолжает это делать, почему он продолжает скрывать свои истинные намерения. — Почему Субин-хен делает это? — Прямолинейно спрашивает Бомгю. — Что? — Говорит Енджун с притворным замешательством, сопровождаемым приподнятыми бровями. Енджун всегда был ужасен в притворстве, Бомгю даже не нужно многого, чтобы увидеть фальшивую реакцию, отпечатавшуюся на его лице. — Во-первых, ты ужасный актер, ты знаешь это? — Бомгю указывает на это. — Во-вторых, Субин-хен обращается со мной как с ребенком, таскает меня повсюду и выглядит как чрезмерно заботливый отец. Серьезно, он даже попросил Чанмин-хена забрать меня из универа в прошлую пятницу и держать меня за руку, пока мы шли на парковку. Енджун вздыхает. — Он беспокоится, Гю. — По поводу чего? — Бомгю не может не раздражаться из-за этого. Беспокойство — это не повод для того, чтобы с ним обращались почти как с ребенком внутри пузыря. Он почти ждет того дня, когда Субин уйдет из квартиры пораньше и оставит его взаперти на целый день вдали от всего "опасного". — Ты появился дома почти в два часа ночи, весь грязный, как будто ты только что вышел из уличной драки, весь в порезах и синяках, и неизвестный мужчина нес твое потерявшее сознание тело. Ты ожидал, что Субину будет все равно? — Говорит Енджун, защищая своего друга зубами и ногтями, как он всегда это делает. — Тот самый Субин, который начал плакать на той вечеринке, где Эрик подрался с случайным парнем. Бомгю вздыхает, слегка проводя пальцами по двум пластырям, которые в данный момент украшают его щеку. Ерим ставит стакан с мятно-шоколадным молочным коктейлем на стойку и возвращается в угол, где обычно стоит, не обменявшись с ними ни единым словом. Бомгю следит за движениями девушки, на столе лежат блокноты, там, где раньше был только один модный журнал. Кажется, она учится, и Бомгю только сейчас понимает, что он никогда не спрашивал, какой факультет девушки. Он качает головой, обращая свое внимание на Енджуна, который уже держит свой стакан в руках. — Послушай, я знаю, что иногда он очень заботливый человек и перегибает палку, но таков его путь. Он заботится о тебе, даже слишком сильно, если хочешь знать мое мнение, — говорит Енджун, глядя на цветную соломинку, окунутую в зеленоватую жидкость. — Я никогда не видел его таким взволнованным, когда он рассказал мне о той ночи, когда ты вернулся домой. Он сказал, что даже собирался подраться с парнем, который отвез тебя туда. — Он собирался ударить парня? — Говорит Бомгю, его глаза расширяются от удивления. — Он сказал, что да, но я очень сомневаюсь, что Субин будет связываться с кем-либо, кто ходит в Кровавые Корни. И, кроме того, мы оба знаем, что... — Он не ходит в это место, — перебивает Бомгю, едва замечая слова, слетающие с его губ. Он не слишком уверен, знает ли ложный Бог вообще о баре. Енджун смотрит на него в замешательстве, на его лбу медленно образуется складка. — Я говорю о парне, который привез меня домой. Он не ходит в это место. — И как ты можешь быть так уверен? — Спрашивает Енджун, в уголках его губ появляется развратная улыбка. Прежде чем Бомгю успевает придумать совсем не правдивый и ни в малейшей степени не продуманный ответ, звук открывающейся двери привлекает внимание всех троих. Енджун притворяется обычным покупателем, немного отходя от прилавка, в то время как Ерим встает с того места, где она сидела, и возвращается на свое место возле автоматов. Бомгю выпрямляется, роняет подставку для соломы и смотрит в сторону двери, чуть не задыхаясь, когда видит человека, идущего к кассе. В отличие от двух других раз, когда их пути пересекались, Тэхен выглядит странно усталым. В желтоватом свете кафе его кожа выглядит по-другому, рыжие волосы матовые, а глубокие темные круги под карими глазами кажутся почти навязчивыми. Его одежда все еще черная, и его ботинки издают шум, когда он ступает по линолеуму. Бомгю все еще стоит на том же месте, охваченный благоговением, уставившись на человека, который, похоже, до сих пор не заметил его присутствия. — Чем я могу помочь? — Говорит Ерим, слегка отталкивая Бомгю в сторону и беря инициативу на себя. — Мне нужно что-то, что не даст мне уснуть, каким-то образом, — отвечает Тэхен, его глаза сосредоточены на одном из меню, лежащих на стойке. Бомгю делает небольшие шаги назад, тихо пытаясь уйти так, чтобы Тэхен не заметил, судя по его внешнему виду, вполне вероятно, что он не заметил бы, как Бомгю убегает от него, как животное, убегающее от своего хищника. Он оценивает, какова вероятность того, что Тэхен зашел в эту конкретную кофейню случайно, или этот человек намеренно переходит ему дорогу. Голос недоверия в его голове говорит Бомгю, что вполне возможно, что он преследует его в отместку за то, что Бомгю чуть не помешал его краже в тот день в музее. Как будто кто-то сказал ему посмотреть вверх в этот момент, Тэхен поднимает голову, и его глаза останавливаются прямо на фигуре Бомгю. Эти двое смотрят друг на друга, как два знакомых, случайно столкнувшихся на чьей—то свадьбе, точь-в-точь как персонажи романтических комедийных фильмов, которые Субин смотрит на своем аккаунте Netflix. — Опять ты? — Тэхен говорит, в его голосе смесь удивления и чего-то такого, чего Бомгю не может сказать, что это такое; может быть, раздражение, может быть, недоверие. — Вы двое знаете друг друга? — Спрашивает Ерим, слегка поворачивая лицо, чтобы посмотреть на Бомгю. — Нет, — быстро отвечает Бомгю. — Да, — говорит Тэхен в то же время, почти со вздохом поражения. — Хорошо... — Ерим растягивает слово, переводя взгляд с Бомгю на Тэхена, качая головой и поворачиваясь к своему коллеге. — Ты позаботишься об этом, Бомгю? Она не дожидается ответа, покидает стойку и возвращается на свое место возле автоматов, которые находятся чуть дальше по залу. Бомгю с сожалением подходит к стойке, уже жалея, что не убежал, когда у него был шанс. Краем глаза он видит, как Енджун притворяется, что возится со своим телефоном, чтобы все выглядело так, будто он дает им ложное уединение. — Что хотите заказать? — Говорит Бомгю со вздохом, говоря так же, как он обычно говорит с любым другим клиентом. В конце концов, Тэхен в данный момент просто еще один клиент. — Я буду честен с тобой, я никогда не ел ничего подобного за всю свою вечность, — говорит Тэхен, указывая на меню и жестикулируя пальцами, украшенными красными кольцами. — Что бы ты мне посоветовал? Енджун очень громко ахает, затем берет себя в руки, притворяясь, что что-то на его телефоне с выключенным экраном вызвало такую реакцию. Бомгю просто закатывает глаза, качая головой и игнорируя своего друга. Тэхен смотрит на него, но через несколько секунд его внимание возвращается к Бомгю, как будто кто-то назвал его имя. Вблизи Тэхен выглядит еще более изможденным, как нежить из фильма ужасов. — Вы можете заказать обычный кофе, эспрессо, если чувствуете себя смелым, — рекомендует Бомгю. Тэхен поднимает бровь. — И какой-нибудь из этих вариантов действительно не даст мне уснуть? — Я так полагаю? — Бомгю хмурится. Это звучит скорее как вопрос, чем как ответ, и это не остается незамеченным Тэхеном. — Ты, кажется, не слишком уверен в этом, — усмехается Тэхен с очаровательной улыбкой на губах. Он косвенно издевается над Бомгю, и на этот раз он не собирается так просто это оставить. Бомгю расплывается в почти злорадной улыбке, все еще глядя прямо на Тэхена. — Ерим, ты можешь приготовить напиток Джемина специально для нашего джентльмена? Ерим не решалась, но продержалась недолго, взяв стакан и начав готовить напиток. Она никогда не ставит под сомнение заказ, каким бы странным он ни был и поверьте, люди любят пить действительно странные напитки. Фирменное блюдо Джемина буквально входит в список самых абсурдных просьб, с которыми приходится обращаться сотрудникам кофейни. Мальчик — один из самых известных клиентов в округе из-за его необычного и почти взрывоопасного ежедневного заказа. Джемин берет "Американо" со льдом, без воды, и добавляет еще четыре порции эспрессо; по мнению Бомгю, это жидкая бомба. Как бы страшно это ни звучало, он пьет все это так, словно пробует свежий арбузный сок. Однажды Бомгю попытался выпить эту смесь, и в итоге его рвало в ванной почти пятнадцать минут. — Я удивлен видеть тебя здесь, — говорит Тэхен, когда единственным звуком во всей кофейне является звук работающей кофемашины. — Я бы сказал то же самое, но, может быть, я не так уж удивлен, — говорит Бомгю, последняя фраза звучит так тихо, что, возможно, только он ее услышал. — Ты чувствуешь себя лучше? — Что? — Говорит Бомгю, слегка расширяя глаза от удивления. — Я спросил, чувствуешь ли ты себя лучше, — Тэхен выглядит немного неуверенно, неопределенно указывая на пластырь на лице Бомгю. — Ты не очень хорошо выглядела в тот вечер. Сказать, что Бомгю выглядел не очень хорошо, — это слишком упрощенный способ описать реальность той ночи. Бомгю выглядел ужасно, любой, кто видел его в объятиях Тэхена, мог рискнуть подумать, что его довольно сильно избили в драке или что он был пьяным, которого кто-то унес. Второй раз за ночь Бомгю проводит пальцами по бинтам на щеке, вспоминая острое ощущение, когда существо пробежало ногтями по его коже. Дрожь пробегает у него по спине. Он провел эти две недели, избегая думать об этом, ему кажется, что весь его прогресс был выброшен на помойку. — Мне лучше, — говорит Бомгю, пожимая плечами. — Это хорошо. Я боялся, что твое хрупкое смертное тело не выдержит такого свидания, — говорит Тэхен тем же насмешливым тоном, который он всегда использует, окрашивая свой голос. Бомгю игнорирует хихиканье Енджуна, уже представляя, что его друг, должно быть, думает, что они вдвоем пошли на настоящее свидание, а не о том, что у Бомгю была прекрасная встреча с наполовину ястребиной женщиной, которая хотела его смерти из-за человека, которого он даже не знает. Бомгю подавляет желание ответить высокомерно, Тэхен все еще единственный человек, который спас его в такой момент, и он не был ни перед кем обязан. Бомгю все еще должен был поблагодарить его, как бы ни было досадно благодарить кого-то, кто только что посмеялся над ним. — Спасибо, что отвез меня домой, — говорит Бомгю, но это выходит шепотом, который никто, кроме него самого, не может понять. Тэхен хмурится. — Что ты сказал? — Я сказал, что ценю, что ты отвез меня домой, — повторяет Бомгю, немного более раздраженный, чем раньше. Тэхен опирается на стойку, на его губах появляется хвастливая улыбка. Бомгю видит все зубы Тэхена, такие белые, что любой дантист с удовольствием использовал бы его в качестве модели для своего офисного баннера. Бомгю хочется сорвать улыбку с лица Тэхена собственными ногтями, но он довольствуется тем, что закрывает глаза и делает глубокий вдох. — Тебе не нужно благодарить меня, — говорит Тэхен со смирением, которое заставляет недоверие Бомгю сказать, что это подделка. — Это было наименьшее, что я мог сделать после тех неудобств, которые причинил мой отец. По какой-то причине он чувствует себя странно неуютно из-за того, как Тэхен говорит. Он как будто читает Гомера, переписанного Джоном Грином, за исключением того, что Гомер — один из тех 16-летних подростков, которые говорят небрежно и в то же время культурно, цитируя вещи, которые ни один 16-летний подросток действительно не хочет знать. Бомгю не может не думать, что разговаривать с Тэхеном — все равно что разговаривать с Хейзел Грейс и Огастесом Уотерсом, но они — один человек, да, Бомгю прочитал "Виноваты звёзды", и ему не стыдно признаться, что ему понравилась книга. Неловкое молчание воцаряется после слов Тэхена, кажется, никто не знает, что именно делать. Енджун все еще притворяется, что возится со своим телефоном, который на этот раз включен, но он пялится на обои по меньшей мере две минуты. Ерим до сих пор находится возле автомата, но Бомгю уверена, что ее внимательные уши сосредоточены на том, что происходит на прилавке. Тэхен смотрит на что-то помимо Бомгю, в то время как Бомгю продолжает смотреть на него. Бомгю с удовольствием задал бы стоящему перед ним человеку несколько вопросов, в конце концов, их так много, что они лезут ему в голову. Как Тэхен всегда знает, где его найти? Как Тэхен узнал, где он живет? Что он сказал Субину, чтобы тот держал рот своего друга на замке? Субин никогда не упускает случая рассказать что-то, каким бы минимальным оно ни было. И главный вопрос: как долго еще они будут случайно сталкиваться друг с другом? — Как ты узнал, где я живу? — Спрашивает Бомгю, уставший от неловкого молчания и шума кофемашины. Неужели этот чертов кофе никогда не будет готов? — Ты поверишь мне, если я скажу, что это было чистое везение? — Тэхен отваживается, все еще выглядя нерешительным. — Ни в малейшей степени, — хихикает Бомгю. — Нет такой вещи, как везение. — Знаешь, твои постоянные попытки принизить Богов оскорбляют меня, — комментирует Тэхен, делая обиженное лицо. — Морос — второстепенный бог, но он все еще существует. — Чувак, ты когда-нибудь собираешься бросить все это дело? — Спрашивает Бомгю, пытаясь сдержать свой недоверчивый смех. Как, черт возьми, разговор между ними обоими всегда, кажется, возвращается к какой-то теме, связанной с Богами и мифологиями, в которые Бомгю ни капли не верит? Тэхен цокает языком. — Что я должен сделать, чтобы заставить тебя поверить, что я настоящий Бог? — Сделай меня неприлично богатым, — говорит Бомгю, пожимая плечами. — Таким образом, мне не придется убивать себя на этой работе. — Я не Бог удачи, Бомгю, — отвечает Тэхен серьезным тоном, как и выражение его лица. Бомгю собирается сделать еще один комментарий, но что-то в конце концов привлекает его внимание в словах Тэхена. — Ты назвал меня не смертным, — отмечает он, слегка удивленный. — Я сказал, что больше не буду называть тебя так, если ты назовешь мне свое имя, — говорит Тэхен как ни в чем не бывало. Прежде чем Бомгю успевает притвориться, что у него есть какой-либо ответ, появляется Ерим с напитком в руке, ставит его на стойку и бормочет "приятного аппетита" голосом, который звучит скучающе и удивленно одновременно. Бомгю наблюдает, как девушка останавливается у кофемашин вместо того, чтобы вернуться в свой угол, уставившись на Тэхена, как будто он статуя в музее. Временами Енджун, кажется, делает то же самое, искоса поглядывая на Тэхена. Как будто у Тэхена есть магнит на теле, притягивающий взгляды двух других людей в этом месте. — Разве ты не собираешься платить? — Спрашивает Бомгю, когда Тэхен встает с чашкой в руке, почти готовый развернуться и уйти. — О, конечно. Извини, — смущенно говорит Тэхен, засовывая руку в карман своей кожаной куртки и вытаскивая немного мелочи, кладя ее на стойку поверх меню. Монеты кривые, со странным рисунком, выглядят почти сделанными вручную ребенком. Бомгю узнает их почти сразу; это те же самые монеты, которые были в музейной экспозиции, где они впервые встретились. Название монет вертится у него на кончике языка, но он не может правильно его запомнить. Тэхен бросает десять старых монет на прилавок, его губы вытягиваются в тонкую линию, похожую на улыбку, он пристально смотрит на Бомгю. Енджун немного вытягивает шею с того места, где он находится, пытаясь получше рассмотреть монеты. Субину, вероятно, будет что послушать во время чаепития вдвоем, кодовое название времени, когда Енджун появляется в квартире, не позвонив в домофон, и заходит так, как будто он тоже там живет. Бомгю вздыхает. Неужели эта головная боль в виде парня с рыжими волосами и в кожаной куртке никогда не пройдет? — Чувак, мы это не берем, - говорит Бомгю, спокойно возвращая монеты их владельцу. Тэхен хмурится. — Вы не принимаете драхмы? — Даже Греция больше не примает их, — хихикает Бомгю. — У меня с собой нет ничего, кроме этого, — объясняет Тэхен, замешательство медленно исчезает с его лица, уступая место стыду. — У меня нет доступа к вашим деньгам. Бомгю, несомненно, пожалеет о словах, которые вот-вот сорвутся с его губ, но он все равно говорит слегка усталым тоном. — Этот вопрос за мой счет. Как форма возмездия. Тэхен выглядит удивленным, его брови приподняты. — Возмездие? — За то, что спас меня той ночью и все такое, — отвечает Бомгю, почесывая шею и испытывая странное чувство застенчивости. — Ах, тебе не нужно возвращать мне долг, — говорит Тэхен, и на его губах появляется лучезарная улыбка. Настолько сияющий, что у Бомгю чуть не перехватывает дыхание. — Знай, что я отплачу тебе за это, у тебя есть обещание Бога. Бомгю только качает головой и подает ему знак взять чертову чашку и хоть раз помолчать. Он уже думает о том, что Енджун будет много смеяться над ним из-за того, что Тэхен продолжает говорить. И кроме того, все эти разговоры о Богах действительно начинают путаться у него в голове, мало-помалу Бомгю, кажется, верит, что этот человек действительно тысячелетнее божество из Древней Греции. Невозможно, чтобы парень, даже любитель мифологии, способен знать так много или говорить с той же убежденностью, что и кто-то, кто жил в то время. Если Бомгю и Ерим думали, что это странно, что Джемин потягивает свой проклятый кофе с такой энергией, ничто не подготовило их к тому, чтобы испугаться Тэхена. Чашка среднего размера, точно такая, какую всегда заказывает Джемин; от темной жидкости у Бомгю сводит желудок при одном воспоминании о вкусе. Он отвел взгляд, когда Тэхен поднес чашку к губам, чтобы сделать первый глоток, который оказался единственным глотком.

***

— Тэхен, где созвездия, прославляющие Богов? — Нигде. — Каким образом? — Небеса — это владения Зевса, Бомгю. Он слишком эгоистичен, чтобы позволить им наполнить его царство бесполезными вещами. — И все же половина увековеченных вещей там, наверху, бесполезны. — В настоящее время они могут считаться таковыми, но в старые времена это был способ заставить кого-то или что-то тривиальное почувствовать себя особенным. — Если у Богов нет созвездий, то что у них есть? — Поклоняющиеся, святыни. У некоторых даже есть планеты в их честь. — Планеты? Те, что в галактике? — Именно. В Риме Богам в конце концов дали другие имена, не те, что в Греции. Некоторые прибыли с планет этой галактики. — У тебя тоже есть планета в твою честь? — Моей матери не существует в Риме, что автоматически сводит на нет мое существование для них. — И какие Боги там существуют? — Весь пантеон и бо́льшая часть Большой Двенадцати. Самой почитаемой является Афродита. Венера — это планета в ее честь. — Почему все так любят ее? — Поверь мне, технически невозможно не любить ее, Бомгю. Она Богиня любви, это ее роль — заставлять всех влюбляться. Либо с ней, либо с кем-то еще. В этом ее великая сила. — Ты когда-нибудь что-нибудь чувствовал к ней? — Мы, Боги, не следуем тем же путем, что и смертные, особенно когда дело касается чувств. Для нас есть только три вещи, которые нужно чувствовать: ненависть, любовь или желание. — И что Афродита заставляет тебя чувствовать? — Желание, каким бы оно ни было. Афродите нравится играть с чувствами богов; она знает, что нами легко манипулировать. На протяжении тысячелетий она устраивала драки на Олимпе, не делая ничего, кроме как взмахивая волосами. — Она действительно сделала все это? — Афродита — самая красивая женщина в Греции, если не в мире, то во вселенной. Все знали о ее божественной красоте, они создавали святилища в ее имя, умоляя богиню благословить их длительной любовью и красотой на божественном уровне. Хотя она была обожаемой и красивой, ее характер всегда был отвратительным. — Я не помню, чтобы в книгах об этом говорилось. Разве она не была самой милой, самой чуткой женщиной на всем Олимпе? — Ты действительно думаешь, что писатели будут говорить мерзкие вещи о Богине, которая должна была выдавать образ совершенства? Афродита всегда обладала даром одурманивать умы мужчин, заставляя их делать для нее невообразимые вещи, только для того, чтобы их сердца разбивались на куски у ног Богини. — Ты говоришь так, как будто сам прошел через это. — Лично я никогда не проходил через это; но я преследовал многие души в Подземном мире, которые пострадали в попытке завоевать сердце Богини любви и красоты. Все они с треском провалились; у них с самого начала не было ни единого шанса. Афродите нравилось играть с хрупкими людьми, потому что это было единственное, что развлекало ее, когда Ареса не было дома. — Арес? Разве она не была замужем за другого Бога? — Да, Бомгю. Богиня любви застряла с Гефестом, брак, который абсолютно ничего для нее не значил. Помнишь, я говорил, что Боги не заботятся ни о чем, кроме самих себя? — Да, я помню. — Афродита верно живет этими высказываниями. Ее брак с Гефестом был всего лишь удобством, способом удержать Бога на Олимпе, как того хотела его мать Гера. Афродита всегда смотрела только на Ареса, но они никогда не могли быть вместе. — Разве они не брат и сестра? — Как ты мог заметить, понятие братьев и сестер среди Большой Двенадцати не воспринимается очень серьезно. — Я предпочитаю не думать, что инцест - обычное дело на горе Олимп. Если Афродита так сильно любила Ареса, почему они не остались вместе? Это не значит, что семейные узы помешают им двоим быть вместе. — И этого не произошло, но Арес не из тех Богов, которые остаются и проявляют чувства. Давай просто скажем, что отношения с Афродитой были немного более плотскими, чем эмоциональными, и так было всегда. Арес был выкован из ненависти Зевса, внутри него не было места ничему, кроме гнева, ненависти, презрения. — Что с ними случилось? — У них был общий ребенок, но число полубогов, разбросанных по всему миру, неисчислимо. Эрос, истинный Бог любви и эротики, тот, кого вы называете Купидоном. Зачат от ненависти Ареса вместе с любовью, которую Афродита лелеяла в своем сердце. Он херувим, который заставляет людей влюбляться в стрелу. — Я в это не верю. В Купидона, я имею в виду. — Ты ни во что не веришь. И все же ты всегда слушаешь все, что я говорю, когда мы здесь. — Что я могу поделать? Может быть, мне нравится слушать твои истории. Может быть, мне просто нравится слушать твой голос. — Мне продолжать говорить, любовь моя? — На всю вечность, если таково твое желание. — Арес скончался несколько сотен лет назад, так много ненависти в конечном итоге привело к тому, что он превратился в неконтролируемого зверя, готового уничтожить мир, который Зевс так усердно контролировал. Афродита годами скорбела о его смерти, все это время среди живых не было любви, только печаль. Единственное, что, казалось, подбадривало ее, — это игра с чувствами смертных. — Неужели всем Богам нравится использовать нас как игрушки? — Это заставляет их чувствовать себя могущественными, заставляет их помнить, что ваша жизнь ничтожна по сравнению с бессмертием, которое мы несем. Эрос и по сей день повинуется желаниям своей матери, стреляя стрелами в людей и заставляя их влюбляться в людей, о которых они и не подозревали, что их чувства расцветут. А потом Афродита заставляет их ненавидеть друг друга, убирает стрелы и наблюдает, как люди уничтожают друг друга из-за ненависти. — Это звучит так, как будто кто-то ожесточился после потери своей любви. — Любовь вызывает такую реакцию у Богов, особенно у Богини, чье сердце было разбито. — Тэхен, ты веришь, что Афродита играла с тобой той ночью? — Наверное, ей всегда нравилось играть со мной и Макарией. Всякий раз, когда мы отправлялись на Олимп в день солнцестояния, она говорила, что считает невозможным, чтобы Боги Подземного мира никогда не влюблялись или не хотели чего-то так сильно. — Ты хотел это сделать? — Бомгю, Афродита только направляет Богов на тот путь, который она хочет. У нее нет возможности контролировать ваш выбор, она не заставляет вас действовать так, как она хочет, чтобы вы действовали. Если ты хочешь что-то сделать, это исключительно твой выбор. — Ты сожалеешь об этом, Тэхен? — Ни на секунду, мой дорогой.

***

В отличие от того, что думают многие люди, Бомгю из тех людей, которые любят вечеринки. Неважно, будет ли это небольшая встреча с друзьями или одна из грандиозных вечеринок, которые устраивает Чанхи; вы обязательно столкнетесь с Бомгю на одном из этих мест. Он любит чрезмерно пить, не подвергаясь критике, проводить время в компании с друзьями и незнакомцами, имена которых он не может вспомнить, слушать песни, текста которых он не знает, но продолжать петь во всю глотку. И больше всего ему нравится общаться с людьми, которых он даже не хочет знать по имени, которые ничего не добавят в его жизнь. Слухи о том, что парень из инженерного корпуса собирается устроить небольшую вечеринку, начали распространяться в четверг, оббегая весь кампус, как человек, распространяющий листовки. То, что должно было стать небольшой вечеринкой, превратилось в огромный дом, полный людей из разных социальных кругов, громко разговаривающих под странную электронную музыку, играющую из динамиков. Бомгю уже несколько недель нуждался в подобной вечеринке, нуждался в способе забыть обо всем, что происходило, и снять напряжение рутины. И нет ничего лучше, чем сделать это, напившись вместе с людьми, которых он не знает, в доме совершенно незнакомого человека. К сожалению, один глоток дешевого пива, которое он достал из холодильника, и все настроение Бомгю, кажется, пошатнулось, он даже видит крошечные осколки, когда смотрит на пол. Вечеринка больше не кажется такой интересной, как он думал — в данном случае, час назад, когда он прибыл в сопровождении Субина и Чанмина, которые даже не потрудились ничего сказать, прежде чем исчезнуть в середине переполненного зала. Бомгю в данный момент сидит на диване, зажатый между мускулистым парнем, разговаривающим с другим парнем, и парой, нагло целующейся. Пиво в его руке уже теплое, и нехватка места начинает его раздражать. Поднявшись одним прыжком, он покидает комнату, бродя по большому открытому дому. Импровизированный танцпол в гостиной переполнен людьми, раскачивающимися под песню, от которой у Бомгю начинает болеть голова. Он видит Ерим в углу, разговаривающую со светловолосой девушкой, когда они вдвоем покачиваются, медленно, по сравнению с остальными. Енджун танцует рядом с Джуен, эти двое, кажется, слишком сосредоточены друг на друге, чтобы заботиться о том, сколько людей вокруг них. Бомгю заходит на кухню, направляясь к двери, ведущей на открытый балкон. Дело не в том, что ему нужен воздух или ему жарко, но он чувствует, что ему нужно выйти на улицу. Он замечает Кая вместе с несколькими его друзьями, один из которых переворачивает целую стеклянную бутылку, пока остальные празднуют. Они, кажется, слишком увлечены, чтобы заметить Бомгю, идущего к балкону. Все его друзья, кажется, хорошо проводят время, как и ожидалось от такой вечеринки, как и ожидалось, что Бомгю тоже будет хорошо проводить время. Его постепенно начинает раздражать, что он единственный, кому не весело, что он единственный технически одинокий на этой вечеринке. Ему следовало бы найти кого-нибудь, с кем можно было бы пообщаться, но он даже не в настроении заводить с кем-либо разговор. Балкон сегодня вечером используется как место, где никотиновые наркоманы не мешают другим — Бомгю уверен, что наркоманы, употребляющие марихуану, забились в одну из комнат, и Сану, вероятно, вместе с ними. Там пять человек с сигаретами в руках, они тихо разговаривают и смеются. Музыка здесь не такая громкая, просто фоновый звук, похожий на саундтрек к какому-нибудь фильму. Бомгю подходит к металлическим перилам, приподнимает локти и смотрит в ночное небо. Во второй раз он видит небо, странно полное звезд, крошечных серебряных точек, сияющих в кромешной ночи. Прохладный воздух раннего утра заставляет его волосы слегка колыхаться, что немного улучшает его настроение. Пиво в его руке все еще теплое, и он все еще не получает удовольствия, но, по крайней мере, он чувствует немного большее облегчение по сравнению с тем, когда его давили на кожаном диване. Как будто слово "кожа" — это способ вызвать этого человека, Бомгю замечает, что на балконе есть еще один человек, которого он не заметил, когда пришел. Бомгю видит его, немного вдалеке, смотрящим на звезды так же, как и он; одетый в черное с головы до ног, рыжие волосы колышутся, как оперение стрелы после выстрела. Его уши выглядят еще больше проколотыми, Бомгю быстро замечает две новые серебряные точки, украшающие его спираль. Тэхен, тот самый человек, который, кажется, преследует его даже во сне — но это тема, которую Бомгю не хочет комментировать, а тем более думать об этом. — Ты! — Кричит Бомгю, подходя к мужчине и кладя свободную руку ему на плечо. Тэхен медленно оборачивается, выглядя удивленным, как и тогда, когда они впервые встретились в кафе, большие карие глаза слегка расширены. Он не выглядит таким усталым, как раньше, но его волосы все еще тусклые. Тэхен напоминает актера в рекламе шампуня против перхоти. Бомгю тут же убирает руку с чужого плеча, чувствуя себя так, словно получил удар током. Тэхен следит взглядом за движением руки Бомгю, уставившись на его плечо, где несколько секунд назад была его рука. Бомгю чувствует себя странно, но он не может объяснить почему. — Бомгю, — признает его Тэхен, на его губах появляется косая улыбка. — Я начинаю думать, что ты следишь за мной. — Слежу за тобой? — Бомгю усмехается, слегка качая головой. — Это я должен был это сказать! Ты тот, кто всегда появляется в тех местах, где я нахожусь. — Признаю, что видеть тебя сегодня вечером — это сюрприз, — говорит Тэхен, прислоняясь к металлическим перилам. — Что ты здесь делаешь? — Спрашивает Бомгю, подражая позе Тэхена, стоя рядом с ним бок о бок. — Это ведь вечеринка, верно? Бомгю хмурится. — Ну конечно. — А что еще я мог бы делать на вечеринке? — Тэхен издевается с самодовольной улыбкой на губах, глядя прямо на мужчину рядом с ним. Бомгю никогда не хотел выплеснуть горячее пиво кому-то в лицо так сильно, как ему хочется в этот момент. Тэхен шутит на его счет, как будто они достаточно близки, чтобы он мог это сделать, как будто они нечто иное, чем незнакомцы, которые пересекаются, незнакомцы, которые, кажется, следуют друг за другом, на самом деле. Бомгю фыркает, чуть не вдавливая красный пластиковый стаканчик, часть желтоватой жидкости переливается и проливается на пол. Бомгю делает глубокий вдох, он может выдержать несколько минут разговора, не пролив пиво на рыжие волосы Тэхена. Кроме того, он должен был ожидать, что он пошутит с ним, у Тэхена, похоже, есть фетиш на то, чтобы злить Бомгю всеми возможными способами. — Что Бог делает на вечеринке в колледже? — Бомгю возражает, произнося слово "Бог" с большей иронией, чем обычно. Если Тэхен хочет поиздеваться над ним, тогда двое могут сыграть в эту неожиданную игру. Тэхен пожимает плечами. — Боги любят вечеринки, независимо от того, какого они вида. — Я и не думал, что ты любитель вечеринок, — комментирует Бомгю, размахивая бокалом. — А, я нет, — отвечает Тэхен, глядя на небо. — Но у меня есть старый друг, которому было бы приятно побыть здесь. Он всегда любил вечеринки, особенно такие грязные, как эта. Старина Дионис прекрасно провел бы здесь вечер. Бомгю не мог не заметить, что его тон такой же, как у того, кто говорит о старом друге, кто-то делится счастливыми воспоминаниями, кто-то испытывает момент ностальгии. Он должен был признать одну вещь: несмотря на то, что Тэхен был сумасшедшим помешанным на греческой мифологии и, казалось, жил ради своего персонажа, то, как он говорит о Богах, звучит странно интересно. Может быть, это было из-за одиночества, или из-за небольшого глотка пива, который Бомгю сделал ранее, или из-за того, что ночь была тихой, даже несмотря на музыку, играющую в доме. Но в ту ночь Бомгю решил, что хочет больше слышать, как Тэхен говорит о любой ерунде, о которой он хотел поговорить. — Только не говори мне, что ты знаешь Диониса, — говорит Бомгю, бросая наживку Тэхену. — Как я мог его не знать? — Тэхен отвечает немедленно, поворачиваясь к Бомгю. Его глаза, кажется, светятся в свете с балкона так же сильно, как звезды на небе. — Он всегда был очень дружелюбным человеком, с которым приятно было общаться. Эмоционально неустойчивый человек, когда выпивает, но он всегда старался приглашать всех на свои вечеринки. Даже такого, как я. — Такого как ты? — Спрашивает Бомгю, сбитый с толку. — Младшего Бога, — отвечает Тэхен, теребя одно из колец, украшающих его пальцы. Бомгю смотрит на чужие руки, испытывая необычное желание подержать их, возможно, он действительно слишком одинок, чтобы думать о чем-то подобном с мужчиной рядом с ним. — Олимп — это не то место, где нам очень рады. — Как оно могло не быть этим местом? Я думал, там живут все боги. — Десять богов живут там, это верно. Они населяют гору Олимп, потому что это место принадлежит им по закону. Второстепенные боги, как я и моя сестра, — создания этого мира. Нам нигде не место, даже если мы там живем. — В его тоне есть что-то мрачное, меланхоличное. Его глаза затуманиваются, когда он смотрит вперед, вспоминая то, чего давно не делал. — Подожди, разве было не двенадцать Богов? — Бомгю меняет тему, надеясь, что Тэхен вернется к тому настроению, в котором он был раньше. Как бы ни было неприятно, когда его дразнит мужчина рядом с ним, это все же лучше, чем видеть его таким. Так далеко, хотя он так близко. — Аид и Посейдон не живут на Олимпе. Они часть греческого пантеона, но у них есть свои собственные царства, в которых нужно жить, которые нужно защищать, — объясняет Тэхен, шевеля бровями, когда снова смотрит на Бомгю. — Конечно, у Посейдона есть собственные покои на Олимпе, место, где он может принимать прекрасных дам без ведома Амфитриты, но моря остаются его единственным домом. "А Гадес?" Бомгю ловит себя на том, что хочет узнать больше, ему любопытно услышать, как Тэхен объясняет ему то, чего он никогда не хотел знать. Он притворяется, что не ищет объяснений этому желанию услышать, как Тэхен говорит о богах, которых не существует. — У Гадеса никогда ничего не было на Олимпе, Подземный Мир был его единственным царством с самого начала. Он не может оставаться нигде в мире, кроме своего царства, его сущность не может так долго отсутствовать. Его тело начинает слабеть и слабеть, он становится слабым до такой степени, что почти умирает. — Я думал, Боги бессмертны, — говорит Бомгю, хмурясь. Он никогда ничего не слышал о том, чтобы Боги умирали так легко, как сейчас, в фильмах героям всегда приходилось очень тяжело, чтобы их убить. Тэхен вздыхает. — У всех нас есть слабости, Бомгю. Даже у Богов, бессмертие не избавляет их от этого. — И в чем твоя слабость, Тэхен? — Спрашивает Бомгю, глядя прямо в глаза перед собой. Впервые после их трех встреч Бомгю останавливается, чтобы рассмотреть деталь, настолько заметную, что почти смешно, что он не видел ее раньше. Тэхен великолепен в том смысле, что заставил бы любого сказать, что он действительно греческий Бог, что технически комично, учитывая, что Тэхен говорит, что он один из них с тех пор, как они впервые увидели друг друга. У Тэхена кожа, которая, кажется, светится на свету, большие глаза, удлиненный нос и красноватые губы; он великолепен, даже несмотря на тусклые волосы, избыток черного, кожи в одежде и черный лак на ногтях. Бомгю не может не смотреть на него, восхищаясь тем, на что раньше его глаза не обращали внимания. Бомгю пришел на эту вечеринку только с одной мыслью: поцеловать кого-то, кто ничего не значит в его жизни. На данный момент он хочет поцеловать только одного человека на всей этой вечеринке. Парень, который буквально стоит перед ним, с задумчивым выражением лица и глазами, которые, кажется, приглашают Бомгю подойти ближе, чтобы узнать, о чем его разум так много думает. Он так увлечен обменом взглядами с Тэхеном, что не замечает, что его окликают больше трех раз. Позже Бомгю скажет, что он не слышал, как его назвали по имени из-за приглушенной музыки на вечеринке и разговоров других людей поблизости; не потому, что он был слишком занят, взвешивая все за и против поцелуя Тэхена на том балконе перед пятью людьми и с возможностью одного из его друзья видят. Он замечает кого-то ближе, только когда замечает, что Тэхен поворачивает голову, кто-то хватает Бомгю за плечо, пугая его и заставляя пролить все пиво из стакана на рубашку. — Чувак, как это неуклюже с твоей стороны, — говорит человек, цокая языком. Бомгю не нужно слышать голос дважды, чтобы узнать человека. Чанмин стоит немного рядом с ним, его рубашка на нескольких пуговицах расстегнута, а рыжеватые волосы растрепаны, Бомгю может заметить красные пятна на плечах и шее парня своего друга, который технически тоже его друг, но они еще не настолько близки. Чанмин — точная копия человека, который целовался с кем-то другим с тех пор, как пришел на вечеринку, и, к счастью, он все еще выглядит очень трезвым. Бомгю мысленно благодарит его за это, одному Богу известно, как тяжело иметь дело с Субином, балующим своего похмельного парня. — Ты его напугал, чего еще ты ожидал? — Говорит Субин, слегка отталкивая Чанмина в сторону и осматривая своего друга. Рубашка Бомгю вся мокрая, похоже, все пиво в стакане намерено намочить ткань. Субин качает головой, глядя на своего друга, снимает фланелевую рубашку и передает ее Бомгю. Она будет слишком большой и, вероятно, будет пахнуть приторными духами Чанмина, но не похоже, что Бомгю может жаловаться. Он берет рубашку своей сухой рукой, бормочет "спасибо" и поворачивается, чтобы хмуро посмотреть на Чанмина. — В свою защиту могу сказать, что я его звал. Пять раз, просто чтобы ты знал, — защищается Чанмин, глядя на Субина. — Но он был слишком занят, почти пускал слюни на этого парня. — Он указывает головой в сторону Тэхена, который, кажется, смотрит на всю эту сцену, не зная, что делать или говорить. Бомгю хотел спрыгнуть с этого балкона без раздумий, оказаться в больнице было бы удобнее, чем смотреть на лицо Тэхена после того, как услышал, что сказал Чанмин. Достаточно нелепо, что он думал о поцелуе с Тэхеном несколько минут назад — на самом деле, нелепо, что он думал о чем-то другом, кроме игнорирования его существования. Но ничто не сравнится со стыдом и унижением от осознания того, что его желание было так заметно на его лице. Чанмин — от природы проницательный человек, он замечает все, даже если это мелочь; а еще он из тех людей, которые не умеют держать язык за зубами и стараются говорить об этом громко и ясно. Чанмин заметил бы, что Бомгю влюблен в кого-то, не требуя особых усилий. — Я не думаю, что знаю тебя, — говорит Чанмин, прищурив глаза на Тэхена. — Но я знаю, — говорит Субин, прежде чем Тэхен успевает что-либо ответить. Его спокойное выражение лица сменяется недоверием, выражением, которое Бомгю редко видел на лице своего друга. Субин поворачивается к Тэхену, скрещивая руки на груди. — Ты тот парень, который привел Бомгю домой той ночью. Бомгю немедленно смотрит на Тэхена, видя улыбку в уголках губ мужчины. С этого ракурса он может видеть каждую черточку лица Тэхена, рельефного и сильного, мраморную статую, вырезанную самыми талантливыми руками в мире. Бомгю сглатывает, чувствуя, как внутри него что-то горит. Тэхен протягивает руку Субину, как будто он представляет себя генеральному директору компании. — Как грубо с моей стороны не представиться в тот вечер. Меня зовут — — Тэхен! — Бомгю быстро перебивает, беря руку, которую протягивает Тэхен. Если Субин узнает, что Бомгю пускает слюни по парню, который представляется именем его персонажа RPG, он никогда не оставит его в покое. — Тэхен? — Спрашивает Субин, приподняв одну бровь. Тэхен косится на Бомгю и на его руку, держащую его собственную. Бомгю отпустил его, чувствуя себя так, словно только что обжегся. — Это мое имя. — Тэхен, это Субин и Чанмин. Мой сосед по квартире и его парень, — объясняет Бомгю, указывая на пару, которая смотрит на Бога со смесью замешательства, подозрения и шока. Похоже, это основная реакция, которую Тэхен вызывает везде, куда бы он ни пошел. — С каких это пор меня понизили до соседа по квартире? — Обиженно говорит Субин, поворачиваясь к Бомгю и чмокая его в губы. — По крайней мере, тебя не просто представили как чьего-то парня, — парирует Чанмин, звуча не менее оскорбленно. Бомгю закатывает глаза. — Вы, ребята, собираетесь стоять здесь и ныть, или вы собираетесь сказать, зачем пришли сюда? Я уверен, что то, чем ты занимался раньше, было гораздо интереснее, чем приехать сюда. Бомгю с самодовольной улыбкой указывает на отметины на шее Чанмина, заставляя Субина покраснеть и смутиться. Чанмин, кажется, не возражает, но он кашляет, чтобы продемонстрировать, что этот вопрос не стоит комментировать. Бомгю привык иметь дело с проявлениями привязанности и любви этих двоих, а также с результатом этих проявлений. Нет ничего нового в том, чтобы видеть одного из двоих с отметинами на шее, и Бомгю любит пользоваться этими моментами, чтобы подразнить их обоих. По крайней мере, смена темы помешала им еще несколько минут смотреть друг на друга в неловком молчании. — Мы с Субином идем в тот магазин вафель, который открыт 24 часа в сутки, — раздраженно говорит Чанмин. — Мы хотели спросить, не хочешь ли ты пойти с нами. — Кто за рулем? — Спрашивает Бомгю. — Я, очевидно, — отвечает Чанмин, обнимая Субина за плечи. — Ты же знаешь, что Суб представляет опасность для общества, когда он за рулем. Звук смеха Бомгю и Чанмина наполняет маленький пузырь, состоящий из четырех человек, Субин смотрит на них с раздражением, характерно надув губы, когда он смотрит на своего парня. Все в их дружеском кругу знают, что Субин — худший водитель, который когда-либо сдавал экзамен по вождению, его неуклюжесть, кажется, становится в пять раз больше, когда он за рулем. По сей день Бомгю задается вопросом, как он получил свои водительские права с первой попытки. Если есть какой-то способ избежать того, чтобы сажать Субина за руль, каждый должен выбрать эту альтернативу. Чанмин, являющийся водителем на ночь, приносит Бомгю немного больше облегчения. По крайней мере, он не будет рисковать на заднем сиденье. — Эй, это неправда, — раздраженно говорит Субин. — На самом деле, это правда, — говорит Бомгю среди смеха. Чанмин обнимает своего парня, пытаясь утешить его под смех. — По крайней мере, у меня есть водительские права, в отличие от тебя, — парирует Субин, отворачиваясь, когда Чанмин пытается приблизиться, притворяясь, что раздражен своим парнем. — Я уже сказал, что мне не нужны права, если общественный транспорт продолжает существовать, — Бомгю показывает ему язык. — Ты идешь или нет, Гю? — Говорит Чанмин, потираясь головой о грудь Субина, как кот. Бомгю испытывает искушение принять приглашение. Бесплатные вафли в то время, когда в заведении не будет никого, кроме них, кажутся слишком вкусными, чтобы от них отказываться. И даже если ему приходится мириться с тем, что двое его друзей флиртуют и ведут себя как приторно-сладкая парочка, он все равно испытывает искушение согласиться. Кроме того, вечеринка не была интересной с тех пор, как он приехал, и она будет оставаться такой же всю ночь напролет. Бомгю видит, что Тэхен все еще стоит рядом с ним, уставившись на пару, которая, кажется, уже снова приклеилась друг к другу. Бомгю не знает, о чем думает Тэхен, когда он видит Субина и Чанмина, разговаривающих слишком близко друг к другу, но это напоминает ему, что еще несколько минут назад его развлекал весь этот божественный разговор. Несмотря на то, что бесплатные вафли — это интересно, остаться на вечеринке с Тэхеном сегодня вечером кажется гораздо интереснее. — Я бы пошел с вами, ребята, но я не могу оставить своего друга здесь одного, — говорит Бомгю, неловко обнимая Тэхена за плечи и притягивая его немного ближе, чтобы показать близость, которой у них нет, и что если бы Чанмин не был так занят, глядя на Субина, он бы обратите внимание сразу же. Субин хмурится. — Он твой друг? — Конечно, — улыбается Бомгю, так натянуто, что даже больно смотреть. —Как еще он мог узнать, где я живу? — Подожди, у тебя есть друзья за пределами нашего круга? — Спрашивает Чанмин, указывая пальцем на Бомгю. Бомгю закатывает глаза. — Я вполне способен завести друзей без необходимости иметь связь с вами двумя, понимаешь? — У меня есть свои сомнения на этот счет, — говорит Чанмин тоном, который должен быть шепотом, но заканчивается слишком громко. — Я буквально привел Кая в наш круг, — оправдывается Бомгю, звуча искренне оскорбленным. — И это было не самое лучшее дополнение в мире, — уточняет Чанмин, двигаясь взад-вперед, опираясь на пятки, явно желая уйти. Субин легонько подталкивает своего парня локтем, заставляя его заткнуться. — Бомгю, я думал, ты— — Не слишком ли долго вы, ребята, уходите? — Бомгю прерывает, прежде чем Субин успевает заполнить весь балкон своими чрезмерно защитными монологами. Он не хочет, чтобы Тэхену пришлось выслушивать очередную речь о том, как важно всегда писать сообщения, чтобы сообщить, где он находится. — Хен, разве ты не видишь, что Чанмин-хену не терпится съесть вафли и поговорить о том, какая у тебя мягкая задница, как блин? Субин морщится, глядя на Бомгю, на его щеках появляется легкий румянец. — Как ты собираешься уезжать? — Спрашивает он, прежде чем Чанмин начинает подталкивать его к двери. — Я уеду с Енджун-хеном, — отвечает Бомгю, подавая знак двоим уйти. — Енджун не в том состоянии, чтобы вести машину! — Говорит Субин, пытаясь повернуть шею назад, когда Чанмин тянет его за собой. — Суб, он найдет способ вернуться домой. Ты должен прекратить все это беспокойство, — говорит Чанмин, как будто он ругает ребенка. Бомгю вздыхает, убирает руку с плеча Тэхена и проводит рукой, которая не липкая от пива, по волосам. Тэхен все еще стоит на том же месте, глядя на дверь, через которую только что прошла пара, и на этот раз действительно похож на статую. Бомгю пользуется возможностью, чтобы снова взглянуть на него, и в его сознании зарождается любопытство. Субин все еще выглядел странно подозрительным, когда увидел Тэхена, и это заставляет Бомгю задуматься, что сказал Бог, чтобы заставить Субина не рассказывать о том, что произошло в квартире. Бомгю удивлен, что он не испытывает никакого сожаления от мысли остаться, получить какие-то ответы. Бомгю не совсем уверен, в какой момент он перешел от стояния рядом с Тэхеном на балконе к сидению взаперти с ним в одной из ванных комнат в доме, но он благодарен за то, что стоит перед раковиной и моет свою липкую руку — даже если он открыл три разные двери и вошел, так ведут себя пары в моменты, слишком интимные, по его мнению. Бомгю видит Тэхена в отражении зеркала, облокотившегося на край ванны, слишком большой и роскошной для простой ванной. Он почти забывает, что находится в доме богатого человека, а не в крошечной ванной своей квартиры. Он вытирает руки пушистым белым полотенцем и запирает дверь ванной, идет к унитазу и садится на крышку, не обращая внимания на то, как неудобно его влажная рубашка касается живота. Несмотря на то, что Тэхен, похоже, не возражает против наготы, судя по тому, как он был не против увидеть голых людей несколько минут назад, когда искал ванную, Бомгю не хочет быть перед ним без рубашки. Тэхен все еще незнакомец, а Бомгю все еще недостаточно пьян, чтобы ему было все равно. — У тебя забавные друзья, — говорит Тэхен, покачивая ногой в приглушенном ритме играющей музыки. — Субин был бы рад это услышать, так как он ни капельки не смешной, — бормочет Бомгю, чувствуя себя немного неловко из-за того, что технически он наедине с Тэхеном, из-за того, что другой пристально наблюдает за ним. На самом деле, "неудобно" - неподходящее слово, но разум Бомгю не может придумать ничего другого. — Я имел ввиду твоего другого друга, — говорит Тэхен, чертова улыбка в уголках его губ искушает Бомгю каждую секунду. — Чанмина? Тэхен кивает. — Кажется, они хорошо ладят. Смертную любовь всегда так интересно наблюдать. — И вот мы возвращаемся к разговору о Богах, — стонет Бомгю, упираясь локтями в бедра. — Знаешь, мне кажется, я начинаю по-настоящему верить, что ты можешь быть Богом. Тэхен, кажется, ошеломлен, но это длится недолго. Это просто искра в его взгляде, искра, которую, если бы Бомгю не был так сосредоточен на лице другого, он бы пропустил. — Что заставило тебя поверить в это на этот раз? — Субин никогда не говорил мне, что ты отвез меня домой той ночью, ты знаешь? — Тэхен качает головой, очевидно, он не знал. Но растерянный взгляд заставляет Бомгю понять, что он не понял связи между тем, что Субин ничего не сказал, и тем, что его, наконец, считают богом в глазах Бомгю. — Субин никогда не лжет, о чем бы ни шла речь, — добавляет он, закрывая лицо одной рукой. Тэхен слегка сдвигается. — Он казался довольно подозрительным. — Это нормально с его стороны. С тобой это кажется немного более серьезным, но в этом нет ничего слишком серьезного. Субин не всегда такой, — объясняет Бомгю. — И в чем причина всего этого недоверия к нему? — Спрашивает Тэхен, приподнимая одну бровь. — Кроме того факта, что ты провернул трюк, убедив его солгать? — Бомгю имитирует реакцию собеседника, тоже приподнимая одну из своих бровей. — В свою защиту, я только что сказал ему, что тебе было бы удобно не знать, что я отвез тебя домой, — отвечает Тэхен, пожимая плечами. — Как я мог не знать? Тэхен, я бы точно вспомнил, что разговаривал с тобой до того, как потерял сознание. — Я подумал, что у тебя потеря памяти из-за травмирующего события. Я читал, что это довольно часто случается с людьми, — объясняет Тэхен, заставляя Бомгю изумиться. Бог рассказывает ему о потере памяти, вызванной травмой, во время вечеринки, в то время как Чарли XCX играет по дому. Это то, что Бомгю никогда не предполагал, что это произойдет в его жизни, с тех пор, как появился Тэхен, в его жизни происходит несколько вещей, которые Бомгю никогда раньше не представлял. — Кроме того, он думает, что синяки на моем лице были твоей виной, — продолжает Бомгю, меняя тему. — Он прав, — говорит Тэхен, его голос звучит осторожно, робко, с оттенком вины, которую Бомгю не может понять. Бомгю усмехается. — Если я правильно помню, женщина-ястреб напала на меня в том переулке. Если только у тебя где-нибудь не спрятана пара острых когтей, — поддразнивает он, надеясь, что страдальческое выражение Тэхена исчезнет с его лица. — Здесь нет когтей, у меня относительно человеческое тело, — говорит Тэхен, поднимая руки, чтобы показать отсутствие когтей. — Это хорошо, я не хочу объяснять другим, что я знаю мутанта, — шутливо продолжает Бомгю, слабый смешок срывается с губ Тэхена. — Что вообще было нужно этой твари? — Селено - одна из гарпий, которые живут в королевстве моего отца и работают исключительно на него, — говорит Тэхен, его лицо слегка мрачнеет. — Он послал ее за тобой, чтобы узнать, знаешь ли ты о моем местонахождении. Как он решил, что мы знакомы, я понятия не имею. — Твой отец кажется очень приятным человеком, — шутит Бомгю. — Если бы не я, ты бы не пострадал, — говорит Тэхен, игнорируя слова Бомгю. — Ты не тот, кого нужно винить, — качает головой Бомгю. — Я разозлюсь, если ты продолжишь говорить, что ты причина травм. Тэхен медленно идет к нему, делая короткие шаги по гранитному полу, пока его ботинки не останавливаются рядом с тем местом, где сидит Бомгю. В желтоватом свете и роскошной обстановке Тэхен выглядит точно так же, как в фильмах, где Бог только что покинул небеса и прибыл на Землю. И снова он чувствует это странное желание поцеловать его, как будто это единственное, что ему нужно в данный момент. Может быть, это было из-за небольшого количества пива, которое он выпил ранее, напряженной атмосферы, месяцев нужды, кричащих в его голове, того, как Тэхен кажется еще более неземным, если смотреть под этим углом; в тот момент, когда руки Тэхена обхватывают его лицо, слегка приподнимая его, Бомгю почти тает от прикосновения. — Порезы, кажется, немного зажили, — говорит Тэхен, глядя на его лицо, его большой палец проводит по двум прямым линиям на правой щеке Бомгю. Порезы были не такими глубокими, как подумал Бомгю, когда почувствовал, как когти гарпии впились в его кожу. В первый день его щека слегка распухла, острая боль беспокоила его каждый раз, когда он говорил или жевал. Субин был немного безжалостен, очищая порезы, так как месть за Бомгю так сильно беспокоила его. Пластырь оставался на его лице в течение нескольких недель, пока порезы не зажили. Теперь от них осталось не более двух белых полос, почти исчезающих на его коже. Тэхен отслеживает их, как будто он видит идеально, как будто чувство вины заставляет его видеть идеально. Тэхен продолжает держать лицо Бомгю, хотя его большой палец больше не проводит по порезам. Прикосновение ледяное на его горячей коже, обжигает так, что Бомгю хочется закрыть глаза и насладиться ощущением. В его сознании желание поцеловать Тэхена обжигает так же сильно, как и его прикосновения, заставляя тело Бомгю закипать от дискомфорта. — Тэхен, — зовет Бомгю, его глаза закрываются. — Ты не сказал мне, зачем пришел сюда. — Ты все равно не поверишь мне, если я тебе скажу, — говорит Тэхен, убирая руки от лица Бомгю. Бомгю был уверен, что им двигала исключительно его потребность, когда он открыл глаза и без колебаний взял руки Тэхена, положив их обратно на свое лицо. Тэхен выглядит удивленным, уставившись на него, Бомгю продолжает смотреть на него без всякого стыда. Он слишком далек от согласованности, чтобы испытывать стыд за то, что хочет, чтобы Тэхен прикоснулся к нему. У него будет достаточно времени, чтобы почувствовать стыд позже, сейчас в его мозгу для этого нет места. — Скажи мне, даже если я в это не поверю, — говорит Бомгю. Он хочет услышать любую мифологическую чушь, которую Тэхен будет использовать в качестве оправдания того, что он здесь; он хочет услышать голос Тэхена, объясняющий ему, почему он здесь, даже если это не для того, чтобы увидеть его. Тэхен нерешительно прикусывает нижнюю губу. Это делает его симпатичным в глазах Бомгю. — Я не знаю, что привело меня на эту вечеринку. — Ты знал, что я был здесь? — Спрашивает Бомгю, его глаза ни на секунду не отрываются от лица Тэхена. — Нет, — искренне отвечает Тэхен. — Но у меня было чувство, что в конце концов я столкнусь с тобой. — Что ты имеешь ввиду? — Я шел по улице, искал... — Тэхен останавливается, нерешительно поднимая глаза. Он сглатывает, поворачиваясь лицом к Бомгю. — что-то, я что-то искал. Я проходил перед этим домом, и что-то подсказало мне зайти внутрь, выйти на балкон, даже если я понятия не имел зачем. Вот как ты нашел меня. Тебя там не было, когда я приехал, но я чувствовал, что в конце концов наткнусь на тебя, в какой-то момент. — И как ты думаешь, что привело тебя сюда? — Бомгю продолжает спрашивать, ему даже все равно, куда пойдет разговор. Если разговор об этом будет держать Тэхена рядом, будет держать руки Тэхена на своем лице, тогда Бомгю будет говорить даже о Гомере. Тэхен, кажется, задумывается на несколько секунд. — Афродита, конечно. Бомгю чувствует, что смех готов сорваться с его губ, но сдерживается, чтобы лишь криво улыбнуться. Вероятно, это входит в список вещей, которые Бомгю никогда не мог себе представить, что такое может произойти в его жизни: быть запертым в ванной, желая поцеловать относительно привлекательного парня, который говорит, что Афродита привела его на эту вечеринку — не факт, что это было открытое место с бесплатной выпивкой и возможными свиданиями. Тэхен действительно собирается в конечном итоге втянуть его в неприятности. На самом деле, проблема в Тэхене. Бомгю поднимает бровь. — Афродита? — Ты и другие смертные не можете этого почувствовать, но этот дом наполнен ее запахом, — говорит Тэхен, сморщив нос для пущей выразительности. — Красные розы, такие сладкие, что приторные. Это одна из причин, по которой я презираю визиты на Олимп во время равноденствий. Этот запах повсюду, это доказательство того, что она здесь. Бомгю находит очаровательным то, как Тэхен странно разговорчив сегодня вечером. Он ловит себя на мысли, что, может быть, не так уж плохо поговорить с Богом. Даже если кажется смешным говорить об Афродите, в то время как ему не терпится засунуть свой язык в рот Тэхена. — И ты попал сюда только для этого? Тэхен вздыхает. — Невозможно устоять перед этим ароматом, он слишком соблазнителен для Бога. Как будто тебе нужно следовать, чтобы добраться до человека, которого Афродита хочет, чтобы ты увидел. — Я думаю, что этот человек — я, — смеется Бомгю, слишком восторженный, чтобы заметить слова, слетающие с его губ. Может быть, он действительно пьян, пьян от присутствия Тэхена так близко, пьян от всей потребности, которую он может удовлетворить, пьян от простого прикосновения к его лицу. — Я не знаю, чего она хочет, — задумчиво говорит Тэхен. — Может быть, чтобы поиграть с кем-то, ей нравится делать это со смертными все время. Это одно из ее любимых занятий — играть с людьми и их чувствами. Бомгю было наплевать, что Афродита или любое другое несуществующее божество играет с его чувствами сегодня вечером. Пока у него есть шанс поцеловать Тэхена в этот момент, его мало волнует, используется ли он в качестве развлечения кем-то большим, чем он сам. Бомгю отпускает одну из рук Тэхена, берет его за подбородок, осторожно приближая его лицо ближе — как будто Тэхен и так недостаточно близко, но Бомгю хочет большего. Вблизи черты его лица кажутся еще красивее. Бомгю ошибался раньше, у Тэхена нет таких сильных черт, как у статуи. Черты его лица нежные, мягкие, неземные, такие же, как у реального человека. Тэхен - не ожившая мраморная статуя, он из плоти и крови. Бог из плоти и крови. — Бомгю? — Зовет Тэхен, сбитый с толку внезапным приближением. Бомгю чувствует, как его имя танцует в небольшом пространстве между их лицами, единственная музыкальная нота в почти лирическом голосе Тэхена. — Знаешь, мне наплевать, что или кто привел тебя сюда, — говорит Бомгю, обнимая лицо Тэхена руками. — Но я действительно сойду с ума, если не поцелую тебя сейчас. Даже когда Тэхен приближается, его руки остаются на лице Бомгю. На его лице нет удивления, по крайней мере, Бомгю не видит ничего, кроме понимания. — Ты хочешь поцеловать меня? — Спрашивает Тэхен, наклоняясь немного ближе, так близко, что ему нужно было лишь минимально пошевелиться, чтобы губы Бомгю оказались на его губах. Бомгю слегка кивает, слова не вертятся у него на кончике языка, и его голова ни о чем не может думать. — Если это твое желание, я возьму за правило его исполнить. Тэхен придвигается ближе, нежно касаясь губами губ Бомгю, без колебаний или неуверенности. Бомгю так долго мечтал об этом, что одного ощущения губ Тэхена на своих достаточно, чтобы вздох вырвался из его горла, заставляя Тэхена на мгновение отстраниться, удивленный реакцией другого. Бомгю тянет его назад, прежде чем Тэхен успевает полностью отстраниться, склеивая их губы. На этот раз это не деликатно, однако прикосновение Тэхена к его лицу продолжает передавать это чувство. Бомгю не хочет нежного поцелуя, полного привязанности и чувств, которые ни один из них не испытывает друг к другу; он хочет чего-то жесткого, чего-то мимолетного, чего-то, что напомнило бы ему, что они все еще совершенно незнакомы. Целовать Тэхена странно приятно, это чувство Бомгю на какое-то время забыл. Руки Тэхена перемещаются от его лица к задней части шеи Бомгю, его пальцы нежно касаются кожи; абсурдный контраст с тем, как руки Бомгю держат его за талию, хватка настолько крепкая, что, вероятно, способна оставить следы на его коже. Тэхен, кажется, не возражает, слишком занят, следуя навязанному ему ритму. Если есть что-то, что нравится Бомгю, когда дело доходит до поцелуев, так это ощущение контроля, заставляющее другого человека таять в его объятиях. Он никогда не оказывался по другую сторону баррикад, редко случались случаи, когда кто-то действительно брал ситуацию под свой контроль, превращал его в просителя прикосновений. Впервые Бомгю ощущает вкус своего собственного яда, поданного прямо с губ Тэхена. Тэхен позволяет ему взять управление на себя на некоторое время, чего, казалось, так сильно хотел Бомгю. Когда они отстраняются друг от друга, Бомгю задыхается, как человек, который пробежал много миль без движения, ища, на что бы опереться в данный момент. Поддержка приходит в виде рук Тэхена, тянущих его вверх, заставляющих его встать и направляемых к стене рядом с дверью. Тэхен не тратил времени на слова, приклеиваясь губами к губам Бомгю, так сильно, что это заставило его застонать, когда он почувствовал тело другого рядом со своим собственным. Бомгю должен был бы поблагодарить Афродиту и все эти ароматные розы позже, это определенно лучший поцелуй, который у него когда-либо был за всю его двадцатилетнюю жизнь. Экстаза слишком мало, чтобы объяснить, что чувствует Бомгю. Если бы его тело могло говорить само за себя, оно бы кричало о пяти разных ощущениях одновременно, почти сгорая от того факта, что он наконец-то получает столько внимания, сколько хочет. Как бы ему ни нравилось контролировать ситуацию, он понимает, что ему также нравится не контролировать ситуацию, но только тогда, когда речь идет о человеке, стоящем перед ним. Ему нравится, как Тэхен сжимает его так сильно, что боль становится приятной, нравится горьковато-сладкий вкус на губах другого, нравится запах горящего лемонграсса, который, кажется, наполняет ванную. В частности, Бомгю нравится слегка приоткрывать глаза во время поцелуя и видеть, что Тэхен тоже закрывает глаза, наслаждаясь моментом так же сильно, как и он. Все тело Бомгю горит, влажная рубашка начинает слишком сильно беспокоить его, чтобы он больше не думал об этом. Желание снять ее настолько велико, что он даже забыл, что не хочет быть голым перед Тэхеном; и в то же время он не хочет прерывать поцелуй, чтобы снять одежду, довольствуясь тем, что продолжает в том же духе. Поцелуй слишком хорош, чтобы заканчиваться из-за чего-то, на что Бомгю вполне может не обратить внимания и в глубине души он боится, что Тэхен больше не будет целовать его, если они остановятся. Бомгю понятия не имеет, сколько времени прошло с тех пор, как они вошли в ванную, может быть, минуты, может быть, даже час. Его дыхание тяжелое, грудь вздымается, как будто он находится под водой, заставляя его тело задерживать дыхание. Поцелуи уже не такие пылкие, как раньше, спокойный, томный ритм. Бомгю убирает волосы ближе к затылку Тэхена, все его вздохи поглощаются ртом Тэхена. Если другой знает о реакции, которую он вызывает у Бомгю, он, похоже, не так сильно заботится о том, чтобы дразнить его. Что-то вибрирует в кармане куртки Тэхена, но он занят тем, что кусает нижнюю губу Бомгю, чтобы немедленно обратить внимание на то, что мешает их моменту. Даже Бомгю не замечает вибрации устройства, настолько взволнованный, что его мысли уносили его далеко оттуда. Тэхен начинает слегка отодвигаться, когда предмет снова вибрирует, заставляя голову Бомгю автоматически двигаться вперед, снова ища его губы. Бомгю бормочет хором "нет", когда замечает, что Тэхен уже слишком далеко, на его вкус. Бомгю чувствует себя жалким, и, возможно, стыд за то, что он так унизил себя, позже съест его заживо, но его разум, затуманенный волнением, сейчас ни капельки не волнует. Открыв глаза, он замечает, что Тэхен действительно дальше, чем он думал. В его руке светится устройство, отбрасывающее беловатый свет на его ангельское лицо. Он выглядит удивленным, когда смотрит на предмет, откладывает устройство и почти лихорадочно проводит руками по волосам. Он смотрит в сторону Бомгю, как будто на мгновение забыл о присутствии другого. Бомгю остается прислоненным к стене, задыхающийся и визуально напряженный с того момента, как они делились друг с другом, прежде чем его прервали. Если Тэхен и видел эрекцию Бомгю, он, кажется, не комментирует это, выглядя слишком потерянным, когда смотрит ему в глаза. — Мне нужно идти, — говорит Тэхен, его голос звучит гораздо более уверенно, чем ожидал Бомгю. На самом деле, Тэхен звучит очень сдержанно, как будто он не проводил время, целуясь с парнем в туалете на какой-то вечеринке. Бомгю почти уверен, что он не так настроен. — Ты серьезно? — Недоверчиво говорит Бомгю, его голос звучит пискляво и наполовину провалился. Достаточно унизительно говорить и вести себя таким образом перед Тэхеном, но знание того, что он уходит до того, как что-то действительно произойдет, заставляет Бомгю чувствовать смущение, эквивалентное хождению голышом по людному бульвару. — Моя сестра поблизости, мне нужно срочно ее увидеть, — объясняет Тэхен, имея, по крайней мере, приличие, чтобы выглядеть извиняющимся. Бомгю издает смешок. — Чувак, ты, должно быть, шутишь. Тэхен подходит к двери, его рука останавливается на дверной ручке. — Я свяжусь с тобой позже. — Тэхен, у тебя даже нет моего номера, — говорит Бомгю, все еще ошеломленный тем фактом, что Тэхен действительно собирается уходить, как будто он увидел привидение в той ванной. — Ты знаешь, что мы встретимся снова, так что это не имеет значения, — говорит Тэхен, бросая последний взгляд на Бомгю, прежде чем отпереть дверь. — Мы еще встретимся, Бомгю. А пока, до свидания. Тэхен открывает дверь и выходит, как будто он никогда и не заходил в эту ванную с самого начала. Нечего и говорить, что лучший сеанс поцелуев в жизни Бомгю произошел там за несколько минут до этого. Бомгю с силой стаскивает с себя пропитанную пивом рубашку, в отчаянии бросая ее на пол и бормоча всевозможные ругательства - он надеется, что божественные силы Тэхена смогут уловить ругательства, которые Бомгю адресует ему. Он благодарен, что снаружи все еще играет громкая музыка, потому что крик разочарования, вырывающийся из его горла, слишком унизителен для любого, кто его слушает. Если план Тэхена состоял в том, чтобы довести Бомгю до крайности расстроенным, он успешно и безупречно добился этого.