Тепло

Когда Субин открывает дверь, возясь с ключами и пытаясь параллельно не уронить пакеты с продуктами, его встречают две пары жëлтых глаз с вертикальными зрачками, блестящих в темноте квартиры. И он бы, наверное, испугался, если бы не привык видеть их каждый раз по приходу домой. — Привет, ребята, — Чхве щëлкает переключателем и коты чуть щурятся от резкого света: один раздражëнно дëргает хвостом и разворачивается, убегая вглубь дома, а другой подбегает к Субину и крутится возле ног, сладко мявкая. — Нин-нин, подожди я разгружусь хоть! — смеëтся он, закрывая дверь локтëм. Вскоре пакеты в его руках заменяются гордым Нин-нином, трущимся о его шею и подбородок пушистой мордочкой; Субин поглаживает его спину кончиками пальцев и проходит на кухню, зажигая свет. Тэ-тэ лежит на столе так, будто спал там уже весь день, — Чхве мягко улыбается, и, опустив Нина на пол, переносит Тэ на стул, чтобы тот мог как обычно посмотреть за процессом готовки. Тот всë также делает вид, что спит мëртвым сном. Субин лепит равиоли, нарезает овощи крупными кусочками и отваривает их в курином бульоне, пока Нин-нин играется с хвостом Тэ-тэ, который следит за каждым движением человека, практически не моргая. Он разливает суп по глубоким чашкам и удивлëнно оглядывается на котов: — Вы не будете есть? Нин восторженно подпрыгивает, случайно ударяется о стул над головой, обиженно гудит и тут же оборачивается человеком, подбегая к Субину. — Больно-о, — плаксиво тянет, прижимаясь к Чхве и оборачивая пушистый хвост вокруг его лодыжки, тут же завороженно впериваясь взглядом в еду, жадно принюхиваясь. — Боже, можно подумать, тебя неделю не кормили, — улыбается Субин, — ты не забыл, что должен одеться сначала? Кай пищит, отпрыгивая, будто ошпаренный, молниеносно убегая в спальню. Тэ фырчит то ли от смеха, то ли от недовольства, и трусит вслед за ним. К тому времени как Чхве накрывает на стол, Хюнинкай, уже забывший всë как золотая рыбка, прибегает обратно, таща на буксире безразличного Тэхëна, плюхается на своë место, хватаясь за палочки. Тэ же спокойно садится рядом; он выглядит странно потускневшим. — Не обедали? — спрашивает Субин, глядя на Нина, едва ли успевающего жевать, наливает стакан воды и придвигает ближе к парню. — Кай снова проспал весь день, — Тэхëн пожимает плечами, подцепляя морковь. — Он слишком увлекается, играя в животное, скоро уже совсем различий не... — тут Субин засовывает ему в рот равиоли, мило улыбаясь. Хюнинкай с любопытством переводит взгляд с одного на другого, склонив голову набок. Но в итоге еда оказывается важнее: он снова возвращается к содержимому своей тарелки. Тэ-тэ глупо хлопает глазами и едва краснеет, осознавая, что его покормили с чужих рук. — Нин может играть сколько захочет, — Чхве назидательно наставляет на него палочки, — в пределах разумного, конечно. И ты тоже, Тэ. — Не используй эти глупые прозвища, — Тэхëн делает невозмутимое лицо, но румяные щëки выдают с потрохами, а уши прижимаются к голове, — мы уже давно не котята. — Ну, для родителей их дети всегда остаются маленькими, не так ли? — Но ты же не наш папа, — Кай уже приканчивает свою порцию и пьëт воду маленькими глотками. — Да, он мама, — вдруг хихикает Тэ, прикрывая улыбку запястьем. Нин выплëвывает воду от резкого смеха, разбрызгивая прямо на Тэхëна, прижимает ладонь ко рту и с дельфиньими криками сползает на пол. Субин с Тэхëном ошарашенно смотрят друг на друга, пока сами не взрываются хохотом. В наказание (от Тэ, конечно) Хюнинкай остаëтся мыть посуду. Чхве, пытающегося помочь ребëнку, чтобы тот не побил половину кухонного серванта, утаскивает также Тэхëн. — Субин-хëн, Хюка не маленький уже, хватит ему потворствовать, — тяжело говорит Тэ-тэ, тяня его за руку, будто мул – телегу. — Я не ему потворствую, а своему желанию сэкономить денег на посуде! — вздыхает тот, всë-таки сдаваясь. — Эй! — кричит Кай, оставленный позади. — Я всë слышу вообще-то! — Да, прости, мы будем обсуждать тебя тише! — кричат в ответ почти синхронно и дают друг другу пять. Тэхëн лениво растягивается на диване, потягиваясь и зевая, обнажая небольшие клыки. На него сверху падает Субин, получая сдавленное мяуканье в ответ, и сдвигает Тэ к краю, чтобы поместиться аккурат между его спиной и диваном. — Кресло это кто, интересно, — ворчит кот, нашаривая пульт на полу. — Я бы тоже хотел узнать, — прижимает его к себе Чхве, чтобы не упал, и сонно прикрывает глаза. Тэхëн показывает язык, хотя Су и не может этого видеть, и включает очередную документалку про животных. Вскоре Нин перевешивается через спинку дивана и любопытно глядит на них, дëргая чëрными ушками, шепчет: — Уснул? Тэ согласно мычит, неотрывно следя за косяком рыб на экране глазами с суженными зрачками. И тогда Кай чуть тише обычного бежит к Тэхëну, садясь перед ним на пол и откидывая голову назад, подставляясь под лëгкие поглаживания изящных рук. Мурчание наполняет комнату. — Тэ-тэ! — громко шепчет он. — Ты хочешь съесть еë? Или еë? — с горящими глазами Хюнинкай последовательно указывает пальцем то на одну, то на другую рыбу. — Мы же можем попросить Бин-бина еë поймать?! — Единственный, кого я хочу съесть – это ты, — мацает его за уши Тэхëн, добиваясь тихих стонов. — Никто их не поймает, дурачок, Субин-хëн совсем не умеет плавать! Что уж говорить про ловлю рыбы, — чуть огорчëнно отсутствием перспектив поесть вкусно выглядящей рыбки из телевизора говорит он. Кай понимающе кивает; его щëки уж совсем пунцовеют: — Тэ-тэ, прекрати-и, — он опять срывается на стон и дует губы. — Ты сегодня меня не слушаешься, так почему я должен слушаться тебя? — мурлычет Тэхëн, занятый своими любимыми вещами: лежанием и просмотром Дискавери. — Тэхëн, — хрипло выдыхает ему в макушку Субин, и тот вздрагивает, как воришка, пойманный на горячем, — не шумите, — и отцепляет его руки от ушей Нина, держа их одной своей. — А как же я буду каналы переключать?! — восклицает Тэ, лишь для вида пытаясь вытащить пойманные ладони. — А раньше надо было думать. — Тогда я тоже, я тоже! — вскакивает Хюнинкай и плюхается сверху. В итоге, на диване начинается возня и скручивается клубок визжащих и пищащих тел в шутливой борьбе, в результате которой они грохаются на голый паркет. Тэхëн всë ещë по привычке держит шею Субина в захвате, пока не отвлекается на пение кита с экрана. Нин оказывается придавлен остальными сверху, но всë равно находит силы громко смеяться. Тэ на него шикает не глядя, завороженный картинкой в телевизоре. Чхве оказывается зажат в этом кошачьем бутерброде и хотел бы вздохнуть, да чисто физически не может. — Ой, Тэ, ты же сейчас Бин-бина задушишь, — хихикает Кай, но благоразумным шëпотом. Тэхëн удивлëнно смотрит на Субина и испуганно дëргается, случайно сжимая руку только сильнее, едва ли не делая слова Хюки пророческими. Когда всех уже окончательно смаривает сон, Хюнинкай первый оказывается в кровати, заваленной с его стороны игрушками. Игнорируя их, он тянет ручки к Тэхëну, строя жалобные глазки, и тот с лëгкой улыбкой ложиться в его объятия, расслабленно выдыхая. Субин, глядя на них, беззвучно смеëтся с мягкости Тэ, которая проявляется только в такие моменты. И садится за стол, зевая во весь рот: ему ещë предстоит доделать работу, которую он взял на дом. Под тихое мурлыканье Чхве и сам едва не отключается за компьютером, но всë-таки находит в себе силы закончить проект и доползти до кровати, только чтобы назавтра не выслушивать лекции о правильном образе жизни от обоих котов. Матрас продавливается под Субиновым весом. Тэхëн и Нин-нин почти синхронно приоткрывают блестящие флуоресцентным жëлтым глаза, и Субин ложится по другую сторону от Тэ, нежно гладя его по волосам. Хюнинкай что-то сонно бормочет, причмокивая губами, и тянется к руке своего человека, сжимая их пальцы, а Тэхëн прижимает к себе и трëтся холодным носом о шею Бина, грея тëплым выдыхаемым воздухом. — Необязательно было меня ждать, — едва слышно шепчет Субин, уже прикрывая уставшие покрасневшие глаза. — Ты всë равно слишком шумный, — в полусне бормочет Тэхëн и его дыхание вскоре выравнивается, а трепещущие ресницы окончательно замирают.