Тепло

Он запрыгнул на самый шкаф, весь скуксившись и скрутившись клубочком. Тэхëн просто устал, наверное? Или, может быть, так влияет то, что он всë время находится в замкнутом помещении? Ему хочется убедить себя в этом, но привычное логическое мышление пресекает это на корню. Он знает, что просто завидует. Точнее ревнует. Тэхëн чувствует себя лишним. Несмотря на то, что Кай его брат, а Субин его человек, Тэ хочется порой просто связать их и не подпускать друг к другу. Глядя на то как легко они проявляют любовь друг к другу, голову заполняет рой жужжащих мыслей: «Ты не заслуживаешь». «Слишком скрытный». «Слишком лживый». «Ты только всë портишь». Это отвратительное чувство: он знает, что виноват, но всë равно не способен вырвать это из себя. Неужели оно так сильно въелось под кожу? Тэхëн вздрагивает, когда отдалённо слышит жалобные крики Хюнинкая в кошачьем облике, но лишь сильнее забивается в угол. Он не хочет быть найденным, уж точно не сейчас.

♡♡♡

Нин-нин тут же кидается к Субину, стоит тому переступить порог дома, — на нëм совсем нет лица, движения дëрганные, тревога засела в глубине покрасневших глаз. И Чхве тут же перехватывает это настроение, но не успевает спросить, как Кай уже выпускает пулемëтной очередью: — Тэ-тэ плохо, всë из-за меня, он теперь умирает в одиночестве, а я даже не могу его найти, Бин-бин! Субин изумлëнно распахивает глаза; пакеты падают на пол. Они обыскивают каждый уголок, даже несмотря на то, что оба знают, — Тэхëна не найти, пока он сам этого не захочет. Кай вечно боится, что тот убежит, когда почувствует свою смерть, прямо как мама, и слëзы неконтролируемо текут из его глаз, словно вода из сломанного крана. В конце концов, Су ловит бегающего из стороны в сторону Хюнинкая, прижимая к себе и укачивая, тихо напевая какую-то смутно знакомую мелодию. — Всë хорошо, скоро он вернëтся, ты же знаешь Тэ-тэ: опять убежал на чердак или ещë куда-нибудь. Всë обязательно будет хорошо.

♡♡♡

Тэхëн пробирается в приоткрытое окно уже заполночь, и тут же натыкается на пронизывающий взгляд Субина, едва не падая с подоконника. Он прижимает уши, отводя глаза. Он действительно отвратителен. Однако Су лишь облегчëнно улыбается: — Спасибо, что вернулся. Мы скучали. Тэхëн и правда падает с подоконника. В процессе меняет облик и недоверчиво смотрит на Чхве. — Ты что, не злишься? — Субин качает головой. — А Кай? — Главное, что теперь ты дома, — Бин улыбается, но теперь Тэ видит, что в глазах совсем нет улыбки: лишь тоска. И этого хватает, чтобы его тщательно сдерживаемые слëзы неконтролируемо наполнили глаза, а губы жалобно искривились в ломанную линию. Он прикрывает свой рот, чтобы не издать ни звука, и будто пытается уменьшиться, садясь на колени и горблясь, опускает голову. Субин испуганно охает, тут же опускаясь к нему, растерянно замирает с поднятыми руками, не решаясь прикоснуться. Но в итоге всë-таки еле уловимо гладит по волосам, аккуратно приподнимает Тэхëново лицо, встречаясь с ним взглядом. — Хочешь молока? — неожиданно. — Н-но его же нельзя, — гнусаво сипит Тэ, пытаясь не икать. — Сегодня можно. Завëрнутый в плед Тэхëн загипнотизированно смотрит на вскипевшее молоко в кастрюле; его глаза опухли, а нос покраснел. Чхве переливает жидкость в стакан и ставит перед Тэ, который сосредоточенно дует на него, пока не пробует кончиком языка и счастливо жмурится, делая маленькие глотки. Субин садится напротив, подперев щëку кулаком, в его глазах будто разливается янтарный мëд, блестящий в искусственном свете кухонной лампы. Он чувствует себя родителем, чей ребëнок переживает бунтарский период, и издаëт смешок. Тэхëн, прикончивший целый стакан, удивлëнно округляет и так круглые глаза. — Просто ты так забавно выглядишь, — отвечает Су на незаданный вопрос, — как маленький гномик из песни, знаешь? У Тэ-тэ мигом зажигается лицо, и он прячет его, смущëнно закрывая краями пледа. — Ты, — Субин чуть мешкает, но всë-таки продолжает, — хочешь поговорить о сегодняшнем? Тэхëн замирает, однако медленно опускает ткань, настороженно глядя на Бина: тот всë так же спокойно и по-доброму смотрит в ответ, и Тэ кусает губы, опуская ресницы. — Я знаю, что я поступил плохо, — едва ли не шëпотом произносит. Су открывает рот, чтобы возразить, но в итоге закрывает, видя, что это далеко не всë, что он хочет сказать. — И я... мне нужно было побыть одному, потому что я боялся сорваться на Кая, — крупные капли слëз снова легко стекают по и так розовой коже, но Тэхëн не обращает внимания. — Я... я такой ужасный, хëн? — он поднимает свои глаза, в которых разливается и дрожит жидкое золото. У Субина сужаются зрачки, и сердце судорожно сжимается в тисках, — он сам едва не плачет, но садится перед Тэ на колени, и прислоняет их лбы, оставляя ладонь на затылке Тэ-тэ: — Это неправда. Тэхëн, злиться – это нормально. Хотеть быть одному – это тоже нормально. Ты всë ещë хороший старший братик для Нин-нина, и котëночная плюша для меня. И мы будем тебя любить вне зависимости от того, что ты сделаешь, даже если это будет и правда что-то плохое. Но сейчас единственное, что ты сделал не так – это не предупредил Хюку, что уйдëшь. Вот и всë. Тэхëн жмурится, чувствуя привычные поглаживания по голове, и инстинктивно тянется за рукой, трясь о неë ушками; громкое мурчание выходит из глубины горла. Он приоткрывает щëлочки глаз: — На самом деле я не хочу быть один, — снова краснеет и вдруг опускается на колени Субина, прижимаясь всем телом через тонкую ткань, — хочу быть с вами, — слова легко выходят из приоткрытых губ. Возможно, потому, что он так много думал об этом? Ответ уже давно был в его голове? — Хочу больше проводить времени, хочу не быть лишним, хочу не убегать, — Тэ сцепляет дрожащие пальцы за спиной человека, укладывая подбородок на плечо. Субин на автомате обнимает его в ответ, и тут же словно ошпаривается от бледной голой кожи спины, заливается краской чуть ли не до самых плеч, и, найдя компромисс, обнимает за шею, гладя макушку. В конце концов, это его ребëнок. Не в первый раз и не в последний такое происходит. — Тогда я рад, — Су впервые за день легко улыбается, щуря медовые глаза, — я очень счастлив, благодаря моему Тэ-тэ, — Тэхëн только ближе притирается к нему, громко мурча.