Danse Macabre

«И прежде чем я осознал это, мои ноги вели меня дальше и дальше. Я судорожно пытался спасти себя, не зная, что бреду все глубже в бездну. Ниже и ниже, пока не оказался проклят в этом месте до скончания времен. Это место, этот дом… Хельга с сожалением говорила о мальчике, но я знал наверняка: дитя было проклято. Не имеющее личной оболочки — бездонная дыра, жадная до всего, что можно было получить. У него не было своей личности, и оно брало чужие; у него не было семьи, и оно стремилось получить любовь извне.» Сахароза отрывается от прочтения, хотя ее глаза продолжают жадно скользить по строчкам, пытаясь урвать как можно больше информации. Боковым зрением она замечает, как что-то меняется, едва заметное, малое движение, что поначалу она даже не может понять, что ее отвлекло. Она с удивлением отмечает, что ее тело ноет от долгого сидения в неудобной позе. Периферийно ее мысли бродят к разговору с Итером. Анализируя собственные чувства, обвинения Итера не были совсем беспочвенными — она просто не поверила ему. Но почему? Она и сама замечает, что Альбедо стал вести себя по иному. То есть все эти жесты, милые взгляды, их атмосфера — все ложь? Нет, она не верит в это. У нее наконец появился шанс быть любимой в ответ. Что господин Альбедо наконец заметил ее в ответ- Она не хочет верить в это. «Человек способен меняться в зависимости от стрессовой ситуации. С нами многое произошло в последнее время, это нормально: меняться и пересматривать собственные убеждения». Это же нормально вести себя дружелюбнее с друзьями в стрессовой ситуации, верно? Ее руки рассеянно листают книги, что принесли Альбедо и Итер, когда Люмин резко вскакивает с кровати. — Итер! Люмин тяжело дышит, ее глаза бегают по пространству лазарета, пытаясь отыскать что-то, пока длинные пальцы с силой сжимают одеяло. Сахароза мгновенно откладывает книгу в сторону, порывисто обнимая подругу. — Люмин! Боже, ты в порядке? — Ч-что? Люмин выглядит все еще не в себе, не понимая, что происходит. И даже так, одно ее присутствие заставляет что-то внутри Сахарозы успокоиться. Она выглядела так испуганно тогда в лесу и так долго не просыпалась, что Сахароза успела надумать себе много лишнего. Она даже не осознавала, что находиться в кругу одних парней так напрягает ее, пока не увидела подругу. – Сахароза? Это… ты? — Конечно, я. Я так рада, что ты здесь. Ей нужно несколько мгновений, чтоб обработать информацию, а следом ее руки также крепко обнимают подругу в ответ. В ее глазах мелькает осознание. — Где мы? Что вообще с вами произошло? Где остальные? Шквал вопросов атакует Сахарозу, заставляя ее сжаться и неуверенно улыбнуться, садясь обратно на стул лазарета. Тон Люмин встревоженный, нервный, что невольно передается и ей. — Мы в безопасности. Когда мы ехали к кемпингу, машина сломалась, и мы нашли этот дом, а потом, когда попытались сбежать, просто ходили кругами, пока… то существо… То мерзкое существо, что внушало лишь ужас, одновременно мелькает перед мысленным взглядом двоих подруг. Люмин резко кивает. В ее глазах горит решительной огонь, она на мгновение кривится. — Да, да я поняла, о чем ты. — По спинам девушек невольно пробегают мерзкие мурашки. Вот уж они не ожидали встретить в местных лесах монстров. Существо откровенно пугало своим мрачным видом, так еще и его откровенная опасность. — Как вы вообще смогли так долго выживать в этом месте? Золотые глаза Люмин тревожно блестят, пока ее брови хмурятся, словно она пытается найти недостающий кусочек пазла в сложную мозаику, но не это то, что напрягает Сахарозу. Та выглядит иначе. Ее взгляд сильно отличается от беспечной улыбки в аэропорте Нью-Йорка, пока она махала им рукой, желая удачной поездки. Сахароза в ответ тоже хмурится, тревожно сцепляя руки. Ее пальцы выводят узоры на теплой ткани свитера в попытках успокоиться, пока лучи солнце освещают ее опущенный взгляд. — Долго? Нет, мы же только вчера с тобой виделись. Это был, конечно, долгий день, но как ты так быстро нас- Люмин прерывает ее нервную речь, обхватывая ее плечи. Ее глаза собраны и напряжены, заставляя кровь Сахарозы похолодеть от тревожного предчувствия. Ее тон серьезен, не оставляя шуткам места. — Сахароза, послушай меня внимательно. Вы пропали месяц назад.

***

«Ах, если я неправильно поняла его намерения», – цитирует Итер фразу какой-то девочки из седзе манги, потому что он тайно читает и любит их, — «то что же мне тогда делать?» Неизвестная хрень натянула на себя лицо Альбедо, выучила его мелкие привычки, но не сумела стать его идентичной копией: грация линий; плавность движений; изящество и острие клинка; пронзительный взгляд; двойное дно в словах; опасное чувство пропасти — след Альбедо, его незабываемый почерк. Его не подделать при всем желании. К счастью, он правильно интерпретирует его намерения. — Ах, — вздыхает тяжело некто с лицом не-Альбедо, — и как ты догадался? — Ты не особо шифровался, ну и я умненький. — «Слишком много различий, чтоб это было простым совпадением», ухмыляется Итер. Однако он не собирается делиться своими наблюдениями с этой фальшивкой. Он не в чертовой Данганронпе. — И что ты собирался сделать? Убить нас? Давай, думает Итер зло, покрасней, стеснительно улыбнись, и я сверну тебе шею. — Именно, – ни секунды не сомневаясь, бросает двойник. — Остальные догадаются, что что-то не так. — Не переживай, я сумею доказать, что тебя просто утащила тварь в лесу. не-Альбедо вызывал противоречивые эмоции — это предостерегающие мурашки по коже, шепчущие об опасности. Это знакомое чувство головокружительной пропасти. Итер знает, как выглядит бездна. И бездна сейчас смотрит на него глазами двойника Честно говоря, Итер признает, что это была глупая идея. Возможно, самая глупая идея в его жизни. И это говорит человек, который как-то на спор решил посоревноваться с Венти, кто больше выпьет («все знают, что Венти невозможно перепить», — родительским строгим тоном звучит в его голове голос Сяо). Типа, все настолько плохо. Какая-то часть его надеялась, что на самом деле он ошибается; что Альбедо снисходительно улыбнется, как каждый раз делает, когда сомневается, что айкью собеседника выше однозначной цифры, но слишком вежлив, чтоб сказать это вслух; привычным жестом элегантно приподнимает бровь и скажет: «Итер, прошу тебя, иди поспи. Длительное недосыпание приводит к когнитивным нарушениям». Но сейчас, когда Итер размышляет об этом, он даже не предупредил своих друзей, а у него в руках только тупой нож с кухни, которым он даже никогда не пользовался. Он “хорошо режет людей”, по словам Люмин, когда они вместе готовят, потому что он вечно блять умудряется поранить собственные руки, чистя картошку и разрезая морковь, и вот теперь этот человек собирается бороться против нечеловеческого создания. Ну, блять. Возможно, ему недостает компаньона. Маленького такого, карманного, размером с консервную банку, чтоб не мешался, и отговаривал Итера от его спонтанных решений. Пока он обо всем этом думает, не-Альбедо бросается на него. «Дерьмо!» — все, что успевает подумать его мозг, до того, как сыграют чистые инстинкты. Он выставляет спрятанный за пазухой в это время нож (потому что он все же не настолько идиот), что позволяет ему вовремя отразить удар лезвием от Альбедо. Только тот использует нормальный, хороший кинжал, а не коллекцию из спизженного с кухни ножа и припятанного в ботинке швейцарского ножа. Отражает удар, перекатываясь на несколько шагов в сторону. «Ах ты мелкий ублюдок», — бьет набатом в голове. Испуган, но в меньшей степени, чем должен был быть при битве с паранормальной дрянью. Существо (Итер отказывается даже мысленно называть его Альбедо), молча бросается в атаку вновь. Ни грамма сомнений, ни капли жалости, сразу видно, что делает это не впервой. В отличие от Итера, которому приходится уйти в глухую оборону, отбиваясь. Уличные драки и рядом не стояли с подобным опытом, однако и он все же играет роль. Итер никогда не думал, что будет благодарен тем мудакам на первом курсе, с которыми он дрался. Отбивается по возможности от ударов, а по большей части уклоняется от них. Успевает подобрать момент, чтоб полоснуть по чужому плечу, проводя четкую линию. Замирают оба. У мужской версии Мистик оказывается очень даже не красная кровь, заставляя испуганно вздохнуть. Ихор — не кровь — плещется из его раны, стекая на пол дома большими каплями. Момент триумфа наполняет тело Итера. Ему хочется обезумевши смеяться, и радостная улыбка уже вот-вот готова расцвести на его лице. Однако двойник восстанавливается за секунды так, будто это какая-то мелочь. Как будто это в порядке вещей. Как будто он гребаное хтоническое существо, наделенное бессмертием. Хотя почему будто? — Ну, — выдыхает Итер, — блять. Бросается в атаку вновь, но только что получить смачный удар ногой по корпусу. Прям в солнечной сплетение. Сила удара откидывает его на несколько шагов назад, заставив вывалиться из узкого коридора в соседний зал и врезаться спиной в тумбочку, опрокидывая предметы и падая на пол. Боль такая, что хочется выблевать внутренности. Задыхается, но из упрямости спрашивает: — Где Альбедо? Существо почти обиженно нахмурилось и бросило: — Мертв. В университете говорили: «Итер? А, да, славный, спокойный парень, но больно скрытный»; «Мы встречались на фестивале, он дружелюбный, но… вокруг него всегда словно какая-то стена»; «Он не часто пускает людей в свой ближний круг, но если уж сделает это, то сделает все ради них». Итер вспомнил, почему так опрометчиво бросился выяснять правду, не размениваясь на мелочи. Ярость забурлила вновь в его крови при таком простом слове. В голове мгновенно пронеслись все их совместные воспоминания: от нудных уроков в библиотеке, до песчаного берега Чикаго и: «Береги себя, пожалуйста», — тихим тоном. Итер молча берет ближайший стул швыряя в противника и следом бросается на него вновь. Драка больше напоминает возню, чем красивые драки из катсцен в игре, но что поделать. Ярость затмевает глаза, мешая принимать взвешенные решения. В пылу битвы Итер этого не понимает, но рука сжимает нож привычного, так, словно делала это сотни раз до этого. И либо у него гениальный талант, но скорость, с которой он усваивает и сокращает разницу в мастерстве между ними стремительно растет с каждой секундой… либо у него гениальный талант. Тут особо нет возможности для размышлений Кажется, двойник тоже это замечает. Дергается, нервничает, пытаясь быстрее прикончить Итера. Быстрее наносит атаки, яростнее пытается задеть ударами, злится. Итер, в противовес, ощущает такую бездонное умиротворение и ощущение правильности, что хочется перекрыть себе кислород. Отслеживает каждое действие, высчитывает каждую траекторию. Вылавливает момент с силой отбрасывает его клинок своим, после чего тоже откидывает собственный нож в сторону и бросается телом, опрокидывая того на пол. Нависает сверху, взмахивая над его шеей чужим клинком, да так и застывает. Осознание, что он может убить, невидимым куполом сознания останавливает его. Некто с лицом Альбедо, словно видя его сомнения, подливает масло в огонь. — Ну давай. Выполни наконец свое обещание. Улыбка умиротворена и безмятежна, словно его не страшит смерть. Более того, словно умереть от рук Итера звучит привлекательно. — Что..? — что-то мелькает на задворках, что-то чудовищно важное и забытое. — Что ты знаешь? Его решения привели в эту точку. Он… убьет это существо? Взгляд Сахарозы, недоверчивый мелькает в его мыслях, заставляя его на мгновение дрогнуть. Был ли он так прав в своих мыслях? Действительно ли… «Не заставляй меня делать это», – фантомно звучит в его голове. — Я-я не могу, – звучит надрывным шепотом, и это именно то, что он имеет в виду. Руки не слушаются, словно что-то мешает ему, пальцы одеревенели от долгого мороза, его конечности… Но что пугает Итера намного сильнее — страха нет. Словно бы он десятки раз делал это прежде — убивал людей. Двойник, видя его, понимающе ухмыляется, заставляя Итера нахмурится, сглатывая неприятную слюну. Его злость возвращается обратно. «Мертв», – вновь звучит на краю сознания рефреном. «Я прикончу тебя своими руками», — без доли сомнений думает Итер. Он смотрит на двойника еще раз. Матовое стекло вместо глаз; злое сияние; мутная вода, принявшая самые отвратительные формы и застывшая, подобно льду. Его рука сильнее стискивает нож, перебарывая себя. Но этих моментов сомнений оказывается всем, что нужно двойнику, чтоб перевернуть ход их битвы.

***

Люмин выходит на улицу немного проветриться. Сбивчивые объяснения Сахарозы, которую ей пришлось оставить в комнате, до сих пор эхом звучат в ее ушах. На улице небо постепенно клонится к закату, лаская последними лучами ее кожу. Ее руки немного дрожат, но она не обращает на это внимания. Черт возьми. Странные существа, проклятый особняк на холме, и драматичные временные промежутки, что не объяснишь никакой физикой. Хотя, возможно, Альбедо постарался бы. Она дает мысленно ставит пометку увидеться с ним позже, а сама шагает ближе к стоящей недалеко беседке, аккурат рядом с границей белого полупрозрачного купола. Под ней уже кто-то стоит. — Ты проснулась, — Сяо констатирует факт, даже не обернувшись. — Ага. Вы без меня неплохо повеселились здесь. Она становится рядом с ним, тревожно глядя вдаль. Ни она, ни Сяо не произносят больше ни слова. Нарочито шутить в лицо напряженным ситуациям, у них с Итером в крови. Говорить ни о чем не хочется, отчего игнорирует пронзительный взгляд янтарных глаз, но и сам Сяо явственно не горит желание разговаривать. Конечно, это Итер мог разговорить его, добровольно говоря больше двух предложений. С остальными же тот словно впадал в стазис, из-за чего приходилось клещами из него вытаскивать слова. Ее золото глаз внимательно осматривают его с ног до головы, отмечая изменения за то время, что они не виделись. Он выглядит странно, словно призрака увидел. Стоит, смотрит трагично вдаль. Сяо напоминает раненное животное. Злое, дикое и не ожидающее от жизни ничего хорошего. Его хочется добить и спасти одновременно. Под его острым взглядом всегда немного неуютно даже ей. В компании всегда с разными людьми строятся разные взаимоотношения, даже если вы общаетесь долгое время. Их взаимоотношения построена на уважении больше, чем с кем-либо иным, и пусть кому-то они покажутся немного странными, обоих это более, чем устраивает. Они похожи больше, чем оба готовы признать, и это в равной степени сближает и отдаляет их одновременно. Порой ты не тот человек, чтоб помогать другому. Порой поддержка – это молчание вместе. Рука на плече, сжимающая в ободряющей жесте. Легкий кивок головы. Благодарного оттенка благодарности во взгляде и кивка в ответ более чем достаточно. Возможно, у Итера есть типаж, периферийно думает Люмин. — Как ты думаешь, что происходит здесь? Ее голос хриплый и дрожащий. Пальцы впиваются в ладонь, сжимаясь в твердый кулак. «Соберись», — мысленно приказывает, не давая себе спуску. — Не знаю. Но это место опасно. Ты уже слышала, что здесь происходило? — Спасибо, кэп. Да, Сахароза рассказала мне. Где Итер? — Скорее всего с Альбедо. Он в последнее время не отлипает от него. Скрещивает руки на груди, задумчиво барабаня пальцами по плечу. Ей все еще страшно: обычная девушка из Сиэтла, что окунули с головой в неизвестное место, полное опасностей. Но быть дамой в беде, ожидающей спасения, никогда ей не нравилось. Думай, Люмин, что вам поможет? Тоже смотрит на хвойных лес, закатные лучи солнца, пробивающиеся сквозь его ветви. Тихо. — Кое-что не дает мне покоя. Этот дом, защитный купол, еда, медикаменты. Очевидный жест помощи нам. — Она заговаривает, не столько ожидая помощи, сколько просто делясь мыслями. — У тебя не бывает странных снов? Слишком реальных и очевидных, чтоб быть просто сном? Идет ва-банк, зная, что Сяо может запросто посмотреть на нее, как на идиотку, но в таком месте, как это, лучше раскрыть все карты, чем потом горевать о сокрытом. Откровение оставляет неприятное чувство открытости перед чужим взором, но желваки на скулах Сяо и его резкий вздох сказали ей больше нужного. — Ты имеешь в виду..? — Кто-то специально привел именно нас сюда. Для чего-то большего, чем полакомиться молодыми студентами.

***

Двойник пользуется мгновениями слабости, меняя их местами и полностью переворачивая исход событий. Бьет по лицу и изворачивается так, что теперь Итер лежит на полу. Его голова едва успевает увернуться от ножа, что полосует кожу. Скула саднит от удара, а по щеке течет быстро струя крови. В голове звенит, но у него нет времени купаться в жалости к себе. Двойник еще раз замахивается ножом, и в этот раз…. В этот раз Итер уверен, что это конец. Что, он правда умрет вот так? Здесь? Так глупо. Он пообещал с Люмин съездить к океану. Он клялся прислать курсовую мистеру Стивенсону на следующей неделе. Он хотел выучить стихи Шекспира. Он полгода думал сходить в ту уютную кофейню за углом. Он хотел жить. Зажатые руки не могли не оттолкнуть, ни сбросить. Ему оставалось лишь безучастно наблюдать, но даже в последние мгновения жизни он отказывался закрывать глаза, смело смотря своей смерти в глаза. Говорят, перед смертью мелькает вся твоя жизнь, но в случае Итера он лишь вспомнил лицо своей сестры, с которой он только воссоединился. Если он умрет, кто защитит ее? Кто рассмешит ее, когда она вновь слишком закопается в своих проблемах? Они были вместе всю жизнь. Кто будет стоять с ней рука об руку? «Итер» — раздался хриплый голос на подкорке сознания. Смешно. Почему он вдруг вспомнил голос Сяо? — «Ты дал обещание. Клятву. Не смей умирать. Нет, ни за что, я не позволю, с того света тебя достану, если понадобится. Смерть не посмеет разделить нас, ты слышишь меня?» Лезвие отбрасывает блик в закатных лучах, и у Итера вновь возникает чувство дежа-вю. Слова Сяо вновь зажигают его стремление жить. Это когда-то уже было, думает он. Почему-то все мысли об этом, а не с каждым мгновением приближающейся смерти. Картинка накладывается одна на другую. Вечерний закат, его личный палач на него, смотрящий холодными глазами. Кровь. Пепел. Дым. Шум битвы. И злое желание отомстить, бурлящее во всем теле. Итер стискивает челюсть сильнее, пытаясь извернуться из чужой хватки. Лезвие клинка несется к его шее, отчего у Итера замирает дыхание. Светлая вспышка на краю зрения походит больше на спасительный свет в конце туннеля. Едва успевает выдохнуть, понимая, что смерть пронеслась так близко, но все же мимо, как фигура человека набрасывается на двойника, сбивая его с ног. Загнанное, злое дыхание, почти обезумевший взгляд под маской железного самоконтроля. У его спасителя трясутся руки, а волосы взлохмаченные так, что Итер никогда доселе не видел. Сосуды глаз полопались, и, кажется, он вот-вот упадет в обморок, но ничто это не имеет значения по сравнению с тем фактом, что он жив. Дышит, движется и, кажется, слетел с катушек, желая прикончить человека с его лицом. Итер подходит ближе к нему, хватая за руку, и следом взволнованно замечает. — Альбедо..? Его собственные ладони тоже дрожат, а глаза жадно отслеживают каждое действие, жест, взгляд, искренне надеясь, что это не очередной непонятный клон. Альбедо кивает устало, вставая на ноги и слегка улыбается Итеру, несмотря на то что явно истощен, а его синие глаза пристально наблюдают за двойником краем глаза. Взгляд смягчается при взгляде на друга. — Да, путешественник, это я. И внутренне Итер уже знал, что это правда. Двойник поднимается. У него вывернута голова под неестественным углом, но он все же движется. Лежит под Альбедо, пытаясь выбраться из его крепкой хватки, шипит проклятья под нос. — Как ты оказался жив? Из той комнаты никто не выбирался! Глаза Итера жадно наблюдают за двумя идентичными людьми друг напротив друга. Это мог бы быть мем с человеком пауком, если бы все не было так грустно. — Никто из этих людей не был мной. Это даже не хватаство, Альбедо произносит это так легко, словно констатирует факт. У них мало времени. Опытный взгляд Итера замечает нервную дрожь, веки, что вот-вот закроются, тремор в руках, общую бледность. Альбедо вот-вот грохнется в обморок, и тогда Итер не уверен, что ему также повезет во второй раз. Он подбирает с пола упавший клинок двойника и единым движением обезглавливает парня. Кровь хлыщет из раны, представляя собой неприятное зрелище, но парень в итоге наконец затихает. — Мы… справились? Шепчет Итер, пока Альбедо обессиленно слезает со своего двойника. — Верно. Он даже не может встать. На нем нет видимых ран, но его состояние больше похоже на высохший огурец, чем на здорового парня двадцати одного года. Мгновенно падает на пол, теряя сознание, благо, руки Итера успевают подхватить его, спасая от дополнительного сотрясения. Вздыхает, после чего Итер бросает взгляд на мертвое тело вновь. Это было так просто — лишить существа жизни. Одно малое движение, и вот он мертв. Даже после смерти его холодные глаза продолжали пялиться на Итера. Нужно отнести Альбедо в лазарет, рассказать ребятам про все произошедшее, однако он не знал, почему продолжал молча наблюдать за его трупом. На периферии возникла тупая боль. Словно кто-то невидимый давил на его череп — вначале слабо, но все сильне и сильнее. Это уже была. Та же сцена, те же персонажи, те же декорации. Его руки, окрашенные в крови. Мертвое тело Альбедо у его ног. Его потухшие глаза. Нет, нет, нет. Успокойся. Альбедо жив. Головная боль лишь продолжала расти, вызывая почти невыносимые боли. Сжав зубы, Итэр схватился за голову одной рукой. Слабеющие пальцы дрожащим прикосновением коснулись стены. Короткая вспышка, словно от замыкания электричества, и следом в глазах все темнеет. Последнее, что он чувствует – тупую боль в затылке. И мир меркнет во мраке.

***

Они идут обратно в дом в тишине. Не то чтобы это им мешает, наоборот, помогает немного прийти в себя и обдумать происходящее. К примеру, ебучий лес, из которого Сяо пришел убегать так, как он в жизни никогда не бегал. Игнорирует вопросительные взгляды Люмин, не желая делиться подробностями – у той и так достаточно собственных проблем. Да и как он может кому-либо сказать, что он там видел? Все было просто и запутанно одновременно. \ Там был мальчик. С тем же лицом, что и у Сяо Напротив него стоял он сам. Его руки гребут снег — откуда в апреле снег? — стараясь отыскать хотя бы тела. — Мои братья и сестры — фантомным эхом слышится вдалеке, когда его/чужие руки копаются в снегу, покрытым алым. В его рту стоит четкий привкус железа. Что он съел? Разве это не..? От одних лишь воспоминаний Сяо вновь тянет блевать. Фантомный привкус во рту преследует до сих пор. О чем говорить, что он чувствовал, когда увидел эту сцену перед ним? Ощущения смешались, будто во сне, когда наблюдаешь картину одновременно от третьего и от первого лица. Сяо многое бы отдал, чтоб оказаться сейчас у себя дома в Нью-Йорке, вместо того, чтоб разбираться со всей этой чертовщине. Легкие боли в груди причиняют боль, но и их он игнорирует. Ему не привыкать. Он справиться. Обязан. Должен. Он не может позволить сейчас себе слабость. Кто тогда позаботиться о друзьях? Руки автоматически открывает тяжелые деревянные двери дома, пока Люмин все также молча подходит к нему. Вот в чем плюс их взаимодействия: они никогда не нарушат невидимой черты, проведенной вторым. Заходят в дом, гулкие шаги эхом разносятся по мертвой тишине дома. Настолько тихо, что Сяо хмурится и выплывает из своих мыслей. — Слушай, это разве не..? Раздается справа обеспокоенный голос Люмин. Янтарные глаза рассеянно моргают, переводя взгляд в то место, что смотрела девушку. Западная часть коридора разрушена, видна чья-то кровь и странная голубая жидкость на полу. Очевидно происходила какая-то драка. Следы уводят вглубь одной из залов, и двое быстро следуют туда, переходя на легкий бег. Внутри застывает мерзкое предчувствие. Страх, тревога, легкий гнев. В голове мгновенно проносятся различные возможные варианты развития событий. Что-то произошло за то недолгое время, что он был снаружи? Как ? Когда? Неужели он не успел? Сяо и Люмин мгновенно заворачивают за угол, да так и застывают. Комната разрушена, словно была бойня. Опять кровь. Но не это то, что заставляет их замереть – на полу валяются два тела, сразу безошибочно узнаваемые: Итер и Альбедо. Переглядывается на мгновение с Люмин, после чего оба стремглав бросаются к телам. — Итер! Против воли вскрикивает, поначалу даже не узнавая свой голос, до того он был низкий и испуганный. Люмин лишь издает тихий вздох ужаса, что он успевает заметить лишь после. Неважно. Все неважно. Конечности мгновенно холодеют от ужаса, и, вот так противоречие, в крови бурлит знакомое желание мести. Неужели он вновь опоздал..? Кто посмел тронуть его? — набатом бьет в голове, отчего желание разрушить все вокруг бьется в сердце, подстегивая давно забытый гнев. Люмин сбоку от него, спокойно проверяет пульс и состояние Альбедо. Сяо всегда не понимал, но где-то завидовал ее умению сохранять поразительно стойкое хладнокровие в самых стрессовых ситуациях. В такие моменты лишь ее брат мог прочитать ее истинные эмоции. — Жив, просто истощен, — кратко резюмирует, после чего подходит к телу Итера. И лишь в этот момент Сяо коротко кивает, выдыхая, сжимая руки в кулаки и более трезвым взглядом окидывает тело перед ним. Грудная клетка движется в спокойном темпе, а на теле нет видимых повреждений. Итер в порядке, он жив. Это самое главное. Они расспросят их обо всем позже, когда те очнутся. — Отведем их в медпункт.

***

— И вот так мы прикончили его! Альбедо удивленно моргает, комментируя рассеянно. — Не совсем верно, труп существа для установления смерти не был… Но его мгновенно перебивает Сяо, до этого молчавший, но метающий глазами молнии так, что знаешь — жди беды. Внимательным взглядом Альбедо отмечает его сжавшиеся в кулаки руки — того и гляди, полезет вот-вот в драку. — Какого хрена? Черт возьми, Итер, о чем ты вообще думал, в одиночку решив подраться со странной сущностью?! Голос громкий и злой, что редко услышишь от его обычного тихого тона. В этот раз он точно зол, но волнует Альбедо не это. — Эй-эй, но все же закончилось хорошо! Сяо вновь открывает рот, но брата мгновенно выгораживает Люмин, добавляя веское: — Не ругай его сильно. Ты бы сделал на его месте также. Сяо раздраженно цыкает и отводит взгляд, не в силах как-то опровергнуть ее слова. В противовес их спокойному характеру, что он, что Итер готовы были сломя голову нестись навстречу опасности, если их близкому грозила опасность. Альбедо мгновенно отключается от их разговора. Слишком шумно, а он был слишком вымотан, несмотря на несколько часов сна в больничной палате. Он очнулся всего несколько мгновений спустя, когда Итер уже был в середине рассказа, что произошло. Голова раскалывалась от громких звуков. Прошло не так много времени, с тех пор, как он находился в кругу друзей и в то же время слишком много. Время – неумолимая колесница, беспощадно движущаяся вперед. Ее точное восприятие вечно утекает от взора Альбедо, заставляя его испытывать дискомфорт. Он устал, но не настолько, чтоб проигнорировать обеспокоенный взгляд Сахарозы. — Ты в порядке? Легкий налет вины в чужих зеленых глазах вынуждает его слегка улыбнуться, положив руку на чужое плечо и ободряюще сжать. — Я в порядке. Или по крайней мере буду. Сахароза еще раз открывает рот, но в этот момент рядом раздается строгий голос Люмин. Последней участнице в их маленьком клубе по работе с паранормальным, что не успел еще прийти в себя. — Так, а давайте теперь обо всем по порядку, — заговаривает Люмин, выглядя по-прежнему недоверчиво. Встает со стула лазарета, оглядывая всех собравшихся, вынося вердикт. — Мы в стремном доме, из которого не можем выбраться, а за барьером странные сущности. — Как оказалось, внутри барьера тоже есть дрянь. — ворчливо добавляет Сяо. Альбедо опытным взглядом замечает дернушуюся Сахарозу, в чьих глазах мелькнула тень вины. Та мгновенно опустила взгляд, комкая в руках блокнот. Интригующе. — Верно. И внутри у нас неизвестная хрень, способная принять облик любого. Что, если она не одна? — Нет, в таком случае, у нас было бы больше двойников, чем один. И напал на меня только он один. Люмин кивает, принимая довод, после чего раздраженно сжимает пальцами переносицу, угрюмым тоном бормоча: — Что это вообще такое? Руки комкают блокнот сильнее, прежде чем глаза Сахароза загораются, и она порывисто встает с места, запинаясь от догадки, мелькнувшей в голове. — В дневнике! Тот, который нашел Итер! Там был описание, похожее на… — Ее руки дрожат, лихорадочными движениями она раскрывает сумку, что всегда таскала с собой через плечо. Ее пальцы вытаскивают на свет потрепанную записную книжку, которая она быстро листает, прежде чем остановиться на описании. — Вот! «…Если кто-либо оказался в столь же бедственном положении, что и был я когда-то, услышь тайну, рассказанную мне одной женщиной: с самого детства мальчик мог касаться серебра. Этот дом защищал и его, однако все же у него была слабость. Лишь оно способно нанести ему вред.» — Тогда все в порядке. Нож, который ты забрал из кухни, как раз был из серебра. — Сяо оторвался от чтения первым, облегченно выдыхая, после чего посмотрел на Итера, прищурившись. — Ты, чертов везунчик. — Да, это я. Итер улыбается беззаботно, смотря в сторону. — Хм, тогда, одной проблемой меньше. Безопасность всегда была приоритетом для Сяо. — Ты так и не рассказал, что произошло с тобой, Альбедо. Голос Люмин осторожен. О, не беспокойся, хочется сказать Альбедо. Но перед глазами мелькают воспоминания, что он не хотел вспоминать и противный ком в горле вновь мешает дышать. — Я потерял сознание на балконе, а очнулся я уже в ритуальном зале. Обычный алхимический круг, призванный забирать жизненные силы, до тех пор, пока их владелец не умрет. Оно показывало мне печальные события. — Его тон голоса спокойный и отстраненный, словно он рассказывает историю далекого знакомого, и события нисколько не затронули его. Он благополучно умалчивает «Я не человек, чтоб на меня подействовало подобное». —Благо, я знаю, как его разрушить, испортив его формулу. Моя создательница, мой учитель Рейндоттир… Она научила меня справляться с подобным. Он не замечает странные взгляды, что бросают на него друзья. Его взгляд подернуты пеленой воспоминаний, и он отстраненно витает в собственных мыслях. Блаженный, как могут быть лишь святые или умалишенные. Четверо обеспокоенно переглядываются, ведя молчаливый разговор. — Альбедо, — осторожно произносит Люмин, кладя руку на его плечо, — твои родители в Англии, и ты приехал к нам по обмену. И твоя мама- ее зовут Шарлотта. — Ах да, – Альбедо ободряюще улыбается уголками губ, но улыбка не касается его глаз, насквозь фальшивая. – верно. Не обращайте внимания. На чем я там остановился? У Сахарозы в глазах появляются слезы, что вот-вот польются по щекам. Она не знает, что случилось с другом, но тот выглядит так, что спросить не хватает духу. Альбедо выглядит старцем, запертым в молодом теле. Обычно так выглядят вернувшиеся с войны или что-то подобное. Порывисто встает, обнимая его за шею, а следом к ней присоединяются и другие в их кружке. Чьи-то руки перебирают его волосы, кто-то крепко обнимает за талию, кто-то кладет руку обнадеживающе на плечо, кто-то потирает спину. Никто из них не слепой, и каждый пытается подбодрить так, как может. — Эй вы чего, – смеется Альбедо. Его рука плавно касается щеки. — Я… плачу? Больше он не произносит ни слова. Смесь удивления и горького смирения мелькает на его лице, пока какое-то время они сидят вот так. Теплота объятий заставляет поверить в безопасность, пока Итер не возмущается. — Ритуальный зал. Что за хрень? Алхимики? — Ты еще можешь удивляться после всех произошедшего здесь? Тон Сяо ироничен. — Да. Ладно, хорошо, справедливо. Но как ты разрушил этот круг? — Я изучал этот язык ранее. И натыкался на различные книги в своих исследованиях. Не ожидал, что это пригодится мне здесь. Для восстановления его возможностей, нужно восстановить цепь формулы, до тех пор, все в порядке, комната теперь безопасна. Но по вашим словам, мне теперь любопытен помимо зала — барьер. Надо установить принцип его работы… И, пока Альбедо бормочет себе под нос план действий, у оставшийся четверки в головах пронеслась мысль неозвученная, но четкая и единая: «Чертов гений». Сяо кивает, соглашаясь с его мыслями и встает со стула лазарета, где они все собрались. Разговор, очевидно, подходил к концу, и сам Альбедо ощущал, насколько он устал. Невольно поднялись с места и Сахароза с Итером. — Уже поздно. Мы не полезем в туда, когда темно. Сходим утром. — А до тех пор отдыхай. Добавляет Люмин тем тоном, когда у нее включается родительский режим, заставляя Альбедо слегка рассмеяться. Та всегда была слишком добра, похожая на строгую мамочку, своеобразно проявляющая заботу. Но когда она встает с места и смотрит на брата, ее взгляд странно напряженный. — Итер, — ее голос спокоен, но тверд, — нам надо поговорить.