Израненные души

      И вот они все стоят на площади деревни Добби, застыв в напряжённом ожидании. Нависло серое предгрозовое небо, а плотные тёмные облака, гонимые порывистым ветром, то и дело скрывали лучи солнца.       Хао нахмурился. Их всех собрали здесь. Для чего? Он обвел взглядом пеструю толпу. Тут все. И те, кто смог пройти первый этап, и даже… Его взгляд остановился на северных шаманах… и даже те, кто выбыл из турнира, проиграв в битве на арене.       Хао прикрыл глаза, внимательно прислушиваясь к мыслями людей и духов вокруг. Никто не понимал, что происходит. Равномерный недоуменный гул голосов. Ему не особо нравились… Нет, он терпеть не мог бессмысленные столпотворения и многочисленные сборища людей. От неизбежной суматохи голосов и мыслей участников, затмевались его собственные мысли, которые к тому же еще и перемешивались между собой. Например, это были мысли и голос одного человека или разных? Слова произнесены в слух или в мыслях?       — Хао-сама? — робко начала Опачо. Девочка тоже напряжённо вслушивалась в происходящее, тщетно пытаясь понять причину их сбора.       Шаман ободряюще улыбнулся, покачал головой и задумчиво посмотрел на свой оракул, скрытый под широкой перчаткой. То сообщение о всеобщем сборе на площади…       За спиной невозмутимо стоял Лакист, заметно нервничали Ханагуми, здоровяк Билл переминался с ноги на ногу, заставляя влажную землю подрагивать под его весом, а нетерпеливый Пейот то и дело поглядывал то на свой оракул, то на часы на площади.       За ними стояли все остальные последователи. Он слышал их мысли, их переполняло любопытство, но они не решались спросить у него для чего они здесь. Оно и к лучшему, потому что и сам Хао не знал.       Взгляд Хао выхватил из толпы Йо с друзьями, скользнул мимо Х-судей и остановился на патчах. Судьи тоже были здесь — они растерянно озирались по сторонам и перешёптывались, поглядывая на свои оракулы. Некоторые из них даже не удосужились убрать свои привычные переносные лотки с варёной кукурузой, резными талисманами и деревянными сувенирами, которыми славилась деревня Добби.       В стороне, за колонной, стояла Кари с друзьями. Девушка перехватила его взгляд и вопросительно наклонила голову.       Прошло уже больше пятнадцати минут с назначенного времени, толпа начала роптать.       Как вдруг…       Хао показалось, что его уши заложило. В голову хлынул какой-то новый, чужеродный поток мыслей, от которого заломило виски.       Крики духов — мощные, оглушающие. Шаман поморщился, в ушах зазвенело.       — Х-ха… с-а… — пролепетала Опачо и, схватившись руками за голову, осела на землю.       — Опачо? — Хао присел рядом с девочкой и аккуратно коснулся пальцами её лба.       — Хозяин? — вопросительно произнёс Лакист. Остальные в недоумении озирались по сторонам. В толпе началась паника: некоторые шаманы морщились и потирали виски, несколько человек, подобно Опачо, упали на землю, кого-то тошнило.       Беснующийся поток чужих мыслей нарастал. Хао напряжённо вглядывался в толпу, выискивая глазами Кари. Девушка стояла там же, но сильно побледнев дрожащей рукой опиралась о колонну.       — Лакист, — наконец тихо произнёс он. — Уведи Опачо отсюда. Уходи так далеко, пока ей не станет лучше. И… остальных тоже забери.       Малышка стонала и тихо плакала от боли, тесно прижавшись головой к его пончо. Лакист без лишних вопросов кивнул и, с трудом оторвав отчаянно сопротивляющуюся девочку, подхватил её подмышку и стремительно направился прочь. Остальные неохотно последовали за ним. Хао провожал их взглядом, пока они не покинули площадь.       Начался хаос, большинство шаманов не понимали, что происходит и недоуменно озирались и толкались, а некоторые пытались оказать упавшим хоть какую-то помощь. Площадь наполнилась криками. Патчи безуспешно пытались пробиться через толпу и суетящихся духов.       Внезапно боль в висках усилилась многократно. Голова закружилась от хаотичного потока мыслей, который смешивался с гулом толпы. Крики. Шёпот. Смех. Вой. Снова крики. Словно расстроенный орган в голове, звуки грохотали на разные лады, отвлекая, раздражая, мешая сосредоточиться.       Хао глубоко вздохнул и еще раз внимательно осмотрел толпу. Йо со своей обузой, называемой друзьями, пытался помочь встать шаману поблизости. Кари, всё такая же бледная, отчаянно цеплялась за колонну. Х-судьи с железной банкой стояли в стороне, сохраняя молчание — они не вмешивались, но и не были зачинщиками этого безумия.       Шаманам, которым стало плохо можно было пересчитать по пальцам. Они либо могут слышать мысли других, либо у них есть к этому предрасположенность. Неужели кто-то пытается таким образом сломить его? Только полный глупец не знает о его способности читать мысли других. Хотя нет… вряд ли. Возможно, цель — выявить подобных ему? Но зачем?       Запомнив каждого из тех, кто упал или схватился за голову, Хао снова поискал взглядом Кари. Она наконец, отпустив злополучную колонну, спотыкаясь, шла прочь, почти скрывшись за вывеской входа в парк «Добби». Её друзья, не заметив её ухода, суетились вокруг потерявшего сознание дедули-шамана, который выбыл из турнира в последнем поединке.       Хао последовал за ней.       Шум толпы заметно стих, как только он вступил на затенённую древними массивными деревьями аллею. Однако беспорядочные мысли и крики продолжали создавать хаос в его сознании, раздражая и причиняя такую же сильную боль       Дорожка мощенная серым бумажником петляла и извивалась. Еще поворот, и еще один. Под ногами хлюпало, в лёгкие проникал сырой лесной воздух, пропитанный запахами влажного мха и грибов. Вряд ли бы Кари стала сворачивать куда-то в глубь леса. Даже если и попыталась, то ноги мгновенно бы затянуло в грязь, в лучшем случае, по щиколотки.       Хао продолжал идти, внимательно прислушиваясь к окружающим звукам и интуитивно выбирая правильный путь на развилках — что было непросто из-за непрекращающихся стенаний и воя в его голове.       «Рядом», — промелькнуло в мыслях.              Впереди, перекрыв узкую тропу, стояли два шамана в черных кимоно. Их лица и волосы были скрыты железной маской с прорезью для глаз наподобие рыцарского доспеха или, скорее, водолазного костюма.       — Потеряли её? — глухо произнёс один из них, обращаясь к напарнику.       — Далеко не уйдёт, — ответил второй.       — А те, на площади?       — Остальные ими займутся.       Хао сделал шаг вперёд.       — Кого-то ищете? — с невинной улыбкой спросил он. Шаманы от неожиданности вздрогнули и резко обернулись на звук его голоса, приготовившись к нападению. Их доспехи озарились ровным зелёным сиянием. Сознание Хао пронзила новая острая волна боли. Вот чёрт…       — Как жаль, что сейчас у меня нет времени на вас, — как всегда скрывая свою слабость за насмешкой, произнёс он. — Это ведь ваших рук дело?       Шаманы промолчали. Они стояли напряжённо, настороженно глядя на него. Теперь нападать они явно не торопились — узнали его, поняли, с кем имеют дело. Значит, их целью был кто-то другой… или другие. Странно, но Хао не мог уловить их мысли. Возможно, из-за этих шлемов?       Очередная хаотичная, бессмысленная волна боли скрутила виски, едва не заставив его скривиться. Хао с тревогой взглянул на исчезающую вдали парковую дорожку. Нужно как можно скорее найти её.       — Проваливайте, — резко бросил шаман.       Он найдёт их позже. Тем более, что это всего лишь пешки чьих-то планов. И… у него было ощущение, что это не люди. Возможно, духи? Шлемы надёжно скрывали их истинную сущность.       Хао прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Он вновь попытался уловить замаскированные мысли преградивших ему путь шаманов, отделить их от того хаоса, что бушевал в его сознании. Но всё было тщетно. Шаман с раздражением посмотрел на исчезающую вдали тропинку. Пока он будет разбираться с этими пугалами, Кари может уйти далеко, и неизвестно, как долго она еще продержится.       Техника используемая этими шаманами была ему знакома еще с первой жизни. Уже тогда она считалась запретной. Но несмотря на это, к нему ее все же применили… что в общем-то во многом и поспособствовало его первой гибели. Так что даже если он сейчас поймает этих пешек, то лишь потеряет драгоценное время, ведь источник всего этого хаоса находится где-то в другом месте.       Опачо в безопасности, Кари он найдёт. А что до остальных… тех, кто остался на площади… Хао не был знаком ни с одним из них лично. Поэтому их судьба его мало заботила. Прежде чем что-либо предпринять, он сначала понаблюдает за тем, как будут развиваться события.

***

      Больно. Громко. Бесконечные крики духов заполняли сознание. Они говорили, шептали, кричали — весь спектр эмоций от гнева и обиды до эйфории и радости слился в единый оглушающий поток. Боль разрывала голову. Карри сильнее сжала руками виски и попыталась крепче зажмуриться. Перед глазами замелькали разноцветные искры, потекли слезы.       — Пожалуйста… хватит… замолчите! — прошептала она, тщетно пытаясь своим голосом перекрыть этот адский хор.       Голоса и стенания были настолько оглушительными и многочисленными, что невозможно было разобрать ни слова. Сознание то затуманивалось, то вновь резко прояснялось, встречая новую волну звуков. Крики, гнев, обида, ярость, смех — всё смешалось в безумном калейдоскопе. Поток чужих бессвязных мыслей, словно вихрь, проносился по сознанию. К горлу подступила тошнота. Вот-вот стошнит. Она старалась не думать, пыталась защититься… Не получается. Карри в отчаянии застонала. Голова готова была взорваться.       — Не сопротивляйся. — мягко сказал чей-то голос, в отличие от бессвязно кричащих других, четко и размеренно, прозвучавший в ее голове.       Кари судорожно вдохнула и открыла слезящиеся глаза. Хао сидел на корточках рядом с ней, опустив одно колено на землю. Она же без сил сидела на земле возле скамейки не в силах пошевелиться. Даже не смогла дойти… Ноги и одежда были испачканы влажной после дождя землёй. Свет раздражал, усиливая и так нестерпимую головную боль. Кари крепче сжала ладони на висках. В этот момент она была готова на всё, лишь бы этот кошмар прекратился. Хотелось умереть.       Она вновь посмотрела в глаза шамана напротив. Янтарные, теплые. Такие… спокойные. На секунду ей стало легче. Вот он здесь, рядом. Ему это тоже должно было причинять боль. Почему он так спокоен? Из глаз снова полились слезы. Когда же это закончится?!       Хао продолжал выжидательно смотреть на девушку. Наконец Кари, поддавшись ему, отпустила едва сдерживаемый новый поток мыслей и застонала. Сознание захлестнула волна, затем еще одна. Она стала частью этого хаоса. Еще и еще. В глазах двоилось. Хотелось кричать, плакать, биться головой об землю, лишь бы заглушить этот хор… Горло сдавил железный обруч, стало трудно дышать.       Кари сделала глубокий судорожный вдох, затем ещё один, и закашлялась. Его глаза… Она вновь и вновь фокусировала взгляд на Хао, ища защиты и спасения. В голове по-прежнему царил хаос, но теперь чужие мысли не задерживались. Они проходили сквозь неё. Боль осталась, но стало легче. Голоса больше не оседали внутри — проносились мимо, причиняя боль, но не калеча.       — Вот так. — одобрительно сказал Хао. Он был рядом с ней, его присутствие успокаивало. Он знал, что делать. Она была не одна.       Поднялся сильный ветер, вот-вот должна была начаться гроза. Сорвавшиеся с деревьев листья и поднятые в воздух небольшие щепки и ветки со свистом проносились мимо, одежда и длинные волосы шаманов развивались. Карри как могла сосредоточилась на стихии, на своем дыхании, на присутствии Хао рядом. Понемногу девушка начала успокаиваться, ей удалось взять под контроль своё сознание.       — Ммм… — Хао прищурившись посмотрел на небо, затем перевёл взгляд на Кари и на секунду задумался. Девушка тоже это почувствовала. Они хотят усилить сигнал, усилить эту боль. Чего они хотят этим добиться? Кого поймать? Хао? Но вот он здесь, сидит расслабленно, словно происходящее его совсем не касается. А её сознание вот-вот расплавится, разорвётся на тысячу осколков! Она с отчаянием посмотрела на него.       Наконец, шаман улыбнулся и протянул ей раскрытую ладонь. Кари непонимающе уставилась на нее, но уже через мгновение, словно утопающая, хватающаяся за последнюю соломинку, протянула ему дрожащую руку. Он крепко сжал ее запястье. Их взгляды встретились — его спокойный и сильный взгляд встретился с её испуганным и беззащитным.       Мир вокруг начал меняться. Голова закружилась, всё вокруг затрепетало и покрылось рябью. Голоса, так нестерпимо кричавшие в голове, стали тише, а затем и вовсе затихли. Она всё ещё слышала их стенания и крики, но теперь они доносились откуда-то издалека.       Ее душа связалась с его. Его мысли — это ее мысли, ее мысли — это его. Она чувствовала его, а он ее. Она чувствовала его духа Огня, его стихийных духов, связанных с ним шикигами… Его, струящуюся мощным потоком силу, — стоило только протянуть руку и вот-вот она бы ее коснулась. Тысячелетние воспоминания проносились мимо. При желании она могла заглянуть в каждое из них. Его воспоминания — ее воспоминания. Его душа — ее душа. Ни с чем не сравнимое чувство. Вот, значит, что испытывают духи, объединяя свои души с шаманами.       Где-то снаружи тело сотрясла новая волна боли, но это больше не имело значения. Она наслаждалась ощущением лёгкости. Его сила, струящаяся по ее венам, переполняла ее. Единение между душами. Ставшие одним целым. Одно дыхание, один пульс, одно биение сердца. Волна благодарности и облегчения затопила Кари, отдаваясь в душе шамана, а затем вновь эхом возвращаясь к ней.       Хао, в свою очередь, неторопливо и с интересом перебирал ее воспоминания. Кари не сопротивлялась. Если он хочет открыть их в обмен на помощь — пожалуйста. Она давно приняла своё прошлое, а он и так всегда видел её насквозь.       — Вот как… — Хао слегка улыбнулся и задумчиво прикрыл глаза, продолжая крепко сжимать руку девушки. Он давно узнал, что за духа она скрывает. Он давно понял, почему она держится особняком от остальных. Почему предпочитает общество своих спутников его компании. Однако…

***

      Сначала Хао растерялся. На секунду ему показалось, что он окунулся в свои собственные воспоминания. Кроваво алый закат с примесью охры на горизонте. В голове, словно эхо далёких голосов, звучали знакомые мысли тех, кто прятался за его спиной: «Исчадие ада», «Воплощённое зло», «Тварь, которую необходимо истребить»… Но…       Он не помнил, что это за место.       — Так вы просите о помощи? — прозвучал неожиданно спокойный голос.       Хао удивленно повернулся на голос. Рядом с ним стояла Карри в церемониальной одежде. Её фигура утопала в многослойных алых одеждах, которые плавными складками ниспадали на деревянный пол. Тело от макушки до кончиков пальцев украшали изысканные украшения.       Она отрешенно смотрела вдаль. В ее глазах отражался закат.       — Д-да, Кари-сама, — проблеял один из мужчин, с глухим стуком припадая лбом к полу.       «Гнилая сучка. Отродье» — мелькнуло в его мыслях. Карри медленно повернулась к нему.       — Вот как, — произнесла она, внимательно изучая дрожащих от страха и ненависти просителей. Обычных деревенщин. Затем вновь отвернулась, снова обратив взгляд к закату.              Хао был уверен: она выполнит их просьбу. И ещё он знал наверняка — она читает их мысли, каждое грязное помысел, каждую затаённую ненависть.

***

      — Карри, смотри, смотри! — восторженный голосок маленькой девочки разорвал пелену, открывая новую главу воспоминаний. — Они идут!       Вот они стоят на площади, толпа людей вокруг волнуется и кричит, взывая к людям в белоснежных длинных одеяниях, неторопливо идущих по улице, разрезая толпу на две части. Несколько мужчин и женщин в церемониальных одеждах, притягивающих все взгляды, внимательно осматривали собравшихся, задерживая взгляд на отдельных взрослых и детях.       Кари, на вид совсем малышка 6-7 лет, стояла со своими друзьями, радостно улыбаясь и нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Воспоминания, которые извлекал Хао, были хаотичными и непоследовательными.       — Они выберут меня! Эй, смотрите! — воскликнул взъерошенный мальчишка рядом с ними. — Я вижу их духов!       Хао перевел взгляд на шаманов. Над каждым из них плыл дух-защитник. «Джины» — подумал он.       Толпа гудела. Родители поднимали детей на руки, кричали, стараясь привлечь внимание шаманов. Но те продолжали свой путь, и первые из них уже приблизились к месту, где стояли Кари и её друзья. Мальчишка снова закричал, привлекая внимание, и толпа подхватила его крики.       Вот уже совсем рядом. Белоснежные одеяния, скрывающие доспехи и украшенные золотыми орнаментами, покачивались в такт шагам. Взгляд ближайшего к ним шамана скользнул по толпе и на мгновение остановился. Это был мужчина в длинной накидке, ниспадающей до земли, с золотым обручем на капюшоне. На поясе у него висела сабля, за спиной — копьё. Лица не было видно из-за шёлкового платка, лишь суровые, оценивающие глаза.       Шаман замер, его пристальный взгляд был направлен исключительно на Карри, словно кричащий рядом мальчишка просто перестал для него существовать. Девочка, затаив дыхание, не могла отвести глаз от величественного духа-хранителя, парящего за спиной шамана.       Мощный мускулистый торс, отливающая синевой кожа, за спиной — массивная сабля, точная копия оружия своего хозяина, на голове тюрбан, скрепленный павлиньим пером. . У него не было зрачков, его глаза сияли чистым белым светом. И самое странное — этот дух-хранитель… тоже смотрел на нее       Мальчишка рядом замер, разинув рот от изумления. Мужчина неторопливо поднял руку, в которой блеснула какая-то священная реликвия, но его внезапно окликнули:       — Преемник выбран. Возвращаемся.       Толпа замерла, подавшись вперёд в попытке разглядеть избранника великого духа-защитника, хранителя их народа. Им оказалась девочка, на вид даже младше Карри. Её семья буквально светилась от счастья, а со всех сторон сыпались поздравления с плохо скрытой завистью: «Защитник выбран!», «Спаситель!». Сама избранница беззаботно смеялась. Вечером в честь нее устроят большой пир.       Мальчик рядом с Карри обиженно засопел.

***

      И вновь Хао оказался на той же площади, стоя рядом с маленькой Кари и её друзьями.       Всё вокруг дышало той же атмосферой, что и в прошлом воспоминании: кричащая толпа, родители, изо всех сил старающиеся поднять своих детей повыше, и шаманы в белоснежных одеяниях, которые, словно острый нож сквозь масло, прорезали людской поток.       — Хаа-а, так и знал, что та девчонка не справится с таким сильным духом! — хвастливо сказал мальчик. Карри весело закивала, а девочка рядом с ней запрыгала от радости.       Хао отыскал взглядом семью прошлой избранницы. На их лицах больше не было и тени улыбки — они стояли в стороне, молча наблюдая за приближающейся процессией.       — В этот раз они идут гораздо быстрее! — весело воскликнула девочка. — И, кажется, прямо к нам!       Шаман в белом с духом-стражем действительно уверенно двигались в их сторону.             Мальчуган гордо расправил плечи и шагнул ему навстречу, но мужчина вновь не обратил на него никакого внимания. Остановившись напротив Карри, он вгляделся в её лицо. Девочка, покраснев, отступила назад.       Она не была уверена, тот ли это шаман, который в прошлый раз проходил так близко от них — она могла видеть лишь его глаза. Но его дух… тот самый, с павлиньим пером на тюрбане.       Мужчина и его страж молча смотрели на ребёнка. Толпа вокруг заволновалась, люди начали напирать, толкать друг друга, пытаясь разглядеть происходящее. Наконец, мальчуган не выдержал: — Эй… — начал он, но осекся, когда синекожий дух-страж повернул голову в его сторону. Крики стихли, толпа замерла.       Шаман в белых одеяниях продолжал пристально смотреть на Карри, не отрывая от неё взгляда ни на секунду. Вскоре к нему присоединились несколько других шаманов.       — Она? — спросил один из них. Первый молча кивнул.       — Во славу Великой Богини и Бога, да возрадуйся же, дитя! Ты избрана великим духом-защитником для защиты своего народа. Твоя семья будет вознаграждена. Пади ниц и прими свой дар! — торжественно произнёс один из подошедших шаманов.       Завистливые взгляды толпы, неуверенные поздравления, тяжёлый вздох девочки рядом с Карри и недовольное сопение мальчугана заполнили пространство вокруг.

***

      Одиноко, как же одиноко. Обречена быть одна. Наедине только со своими мыслями. Она избранница. Она защитница СВОЕГО народа. Она одна. Ни с кем нельзя говорить — ни с простыми людьми, ни с шаманами, ни со стражами, ни с прочими слугами. Потому что она Избранная. Ей дано право общаться только со своим духом-хранителем. Говорить с душами предков, заключёнными в нем, но… он молчит. Они молчат. И будут молчать. Когда же она в последний раз слышала человеческий голос? Когда говорила с кем-то? Память подводит её. Кажется, ещё до той роковой церемонии. Время тянется бесконечно долго, тишина оглушает.

***

      Полутёмная тесная комната, наполненная тёплыми предзакатными лучами. Кари, понурив голову, сидела на коленях перед пожилой женщиной.       — Мой сын. Мой мальчик погиб, защищая наш народ. Его забрал Великий дух, правда? — с надеждой в голосе спросила женщина. — Он здесь? Он видит меня?       — Я не… — неуверенно начала маленькая Кари.       Женщина резко обернулась, вглядываясь за спину девочки, словно пытаясь разглядеть знакомый силуэт. Но там никого не было. И быть не могло.       — Я… — Кари снова замолчала и опустила глаза, не в силах продолжать.       Бесполезно было что-то говорить. Дух ее сына не появится. Даже если его и правда поглотил «Великий дух» — он не появится. Великий дух… «Он не такой, каким его все представляют», — обречённо подумала Карри.       Девочка подняла взгляд на женщину, потерявшую единственного сына. Сердце сжалось от боли — она чувствовала её горе, но не могла помочь. Её дух — никакой не великий хранитель, а могущественный северный демон, безвозвратно поглотивший душу её сына… Разве такие слова хочет услышать мать?       — Мой сын… — слёзы покатились по щекам женщины.       — О-он здесь! — не выдержав, прошептала Карри дрожащим голосом.       — Здесь? Мой мальчик? — прошептала женщина, прижимая к груди морщинистые руки, украшенные множеством золотых колец, сверкающих в последних лучах солнца.       Карри закрыла глаза. Её щёки пылали — она ненавидела лгать. Собравшись с силами, девочка продолжила:       — Он не страдает… Он нашёл покой, — заикаясь, прошептала избранница. — Он любит вас. Говорит, что… что…       Женщина разрыдалась.       Последующая ложь давалась куда легче предыдущей.

***

      Дух, поглощающий другие души. Или правильнее сказать демон, возведенный в ранг божества? Подобно драгоценной шкатулке, что с каждой новой безделушкой становится всё ценнее, он становится все могущественнее с каждой поглощённой душой.        Стражи Ларца усердно исполняют свой долг, подкармливая демона как душами павших соплеменников, так и духами нечисти, что терроризирует их земли. И с каждой жертвой мощь этого существа лишь возрастает, делая его всё более могущественным.

***

      Карри, сжавшись в комочек, в одиночестве сидит на кровати в роскошной, но пустой комнате. Полная темнота, ни единого лучика света. Она заточена здесь, словно пленница, в своей же обители. Она не чувствует даже присутствие своего духа-хранителя. Потому что его проводник — свет.

***

      Дух весело кружится в радостном танце вокруг Карри, упиваясь предзакатными лучами солнца. Она может видеть его очертания, но они нечеткие, постоянно меняются, во многом напоминая северное сияние, только золотое. Искрится, переливается, меняет форму. Становясь то больше, то меньше. То пропадает, то неожиданно появляется вновь. На фоне этого танца мелькают призрачные тени — поглощённые им души. Их пустые оболочки. Пока еще не забытые телесные формы, будто участники жуткого хоровода. Поглощённые души, потерявшие свое Я. Их сила поглощена и больше не принадлежит им. Их способности потеряны для них на всегда. Их больше нет.       

***

      — Пожалуйста, поговорите со мной! — в голос рыдала девочка, заливаясь слезами. — Хоть кто-нибудь, умоляю!       Тишина сводила с ума. Ее крик разбивался о каменные своды храма, эхом отскакивая от стен, многократно усиливаясь. Оглушая. Одна, но не одна. Окружена людьми, но заперта в клетке собственных мыслей. Ужас и отчаяние сковали сердце, тело била крупная дрожь. Она устала. Ей надоело. Она наигралась. Больше не хотела быть Избранной. Хотела домой. К семье. К друзьям.       Карри продолжала кричать, плакать, подбегала то к одному шаману в белых одеяниях, то к другому. Но стражи, привыкшие к истерикам Избранных, лишь равнодушно наблюдали за её страданиями.       Споткнувшись о собственные одежды, девочка рухнула на холодный каменный пол и разразилась громким плачем. Слуги бросились к ней, но она, переходя в истерику, колотила руками по полу, оставляя на коже ссадины, не подпуская никого близко.       — Избранная имеет право общаться только с Великим духом Севера, — наконец, произнёс один из стражей безразличным тоном, утомлённый её криками. Его слова эхом разнеслись по залу, резко прерывая её рыдания.       Кари замерла, не веря своим ушам. Живая речь… обращённая к ней! Впервые за долгое время кто-то заговорил с ней.       Мгновенно вскочив и отталкивая протянутые к ней руки слуг, она бросилась к говорившему — единственному, кто удостоил её ответом. Но едва она приблизилась, мужчина схватился за саблю, угрожающе выдвигая лезвие. За его спиной материализовался джин.       Малышка в страхе отпрянула назад и вновь упала, запутавшись в одеждах. Сердце готово было вырваться из груди.       — Но я его не слышу! Ничего не слышу! — в отчаянии выкрикнула она. — Он не говорит со мной!

***

      — Ребята! — Карри, сияя от радости, подбежала к детям — ее друзьям, которые сидели на подушках с угрюмыми лицами.       — Привет. — вяло ответила девочка. Вихрастый мальчик промолчал, нервно сжимая пальцы.       — Вы… — Кари, переполненная счастьем, хотела их обнять, но, заметив стоящего рядом стража, взяла себя в руки. Это были те редкие моменты, когда её не держали в темноте, не оставляли в одиночестве. День за днём она медитировала и общалась только со своим духом, а в реальности оставалась наедине со своими мыслями. Это сводило с ума.       С нежностью посмотрев на ребят, Кари сделала ещё несколько шагов к ним. Ей разрешили встретиться с друзьями! Как долго она этого ждала, как долго умоляла об этом! Как же она истосковалась по живому общению!       «Ей просто повезло», «Скоро она умрёт, тогда выберут меня»…       Кари резко остановилась, её глаза удивлённо расширились…              «Недостойна», «Почему именно она?», «Ненавижу её», «Её дух её же и поглотит, как и всех остальных»…       Радостная улыбка медленно сползла с лица избранницы. Она слышала их мысли и в то же время чувствовала их страх. Они боялись ее. ЕЕ друзья боялись ее.       В уголках глаз появились слёзы. Не говоря ни слова, она повернулась и пошла прочь.       — Кари?.. — озадаченно окликнула её подруга. Мальчик продолжал хранить молчание.

***

      Очевидно, какой-то из поглощенных в свое время духов или демонов мог читать чужие мысли, резкий поток которых периодически накатывал на Кари волнами, заполняя чужими голосами весь разум девочки: то она не слышала ровным счетом ничего, то вдруг могла различить даже самые отдаленные и слабые мысли духов листьев и капель дождя. Это сводило с ума. Этот дар, нет, скорее проклятие, то исчезал без следа, то неожиданно появлялся вновь… подобно своенравному северному сиянию. Контролировать эту способность она не могла.

***

      Крайне редко Карри покидала ненавистные стены храма. В сопровождении многочисленной стражи и их духов она величественно восседала в роскошной повозке, украшенной золотыми птицами и запряжённой яками. Эти выезды были необходимы, чтобы её народ, который она «оберегала» и «защищала», мог выразить избраннице своё почтение. Явить себя миру. Чтобы ЕЕ народ, который она оберегала и защищала, мог отдать дань уважения избраннице.       Но Карри ненавидела эти моменты. Толпа бесновалась и кричала, взывая к ней с благодарностями и мольбами о помощи. Однако она слышала их истинные мысли — те самые, что прятались за сладкими словами. Их голоса терзали её разум, словно острые клинки: «Долго не протянет», «Как и все предыдущие, сойдёт с ума», «Демон», «Её нужно уничтожить», «Отродье», «Скорей бы она сдохла — тогда, может, выберут кого-то из нашей семьи».       Их мысли были насквозь пропитаны злостью и ненавистью. Двуличные. И лишь дети искренне восхищались процессией. Единственные, кто еще не преследовал выгоду, не был подавлен злостью и алчностью. Они просто хотели быть особенными.       Карри равнодушно смотрела на возбуждённую толпу из-под опущенных ресниц. Лишь на миг её взгляд остановился на двух мальчиках, которые забрались на бочки и тянули к ней свои руки. Сердце сжалось от боли. Не в силах больше выносить это зрелище, она закрыла глаза.

***

      Она научилась слышать голос природы. Биение жизни. Новые способности позволяли читать мысли других, в том числе и духов. Дни на пролет она вслушивалась в шелест листьев, недовольное шуршание гравия под ногами. Эти души… тоже были духами, но как и ее хранитель, они не могли ей ответить. Словно немой зритель, она не могла поговорить с ними. Ее не существовало даже для них.       Хао прикрыл глаза. Как же ему это было знакомо. Его дух — дух Огня был предан ему, но… он никогда не слышал ни его мыслей, ни его голоса. Он был просто духом стихии.

***

      Иногда в поисках сна и защиты в храм забредали слабые духи, проходящие как и люди путь паломника. В храме они искали убежища от демонов снаружи, но находили его… внутри. Как и обычные люди, духи тоже боялись ее.

***

      Дух-хранитель не доставлял ей особых проблем, он был послушен. Через какое-то время Кари научилась отделять от него еще не до конца поглощенные, но уже навечно связанные с ним (а теперь и с ней) молчаливые души. Потерявшие свое Я.       Среди них, в том числе, был могучий белый медведь в серебряной броне, священная душа волка, несколько джинов-стражников — вероятно, поглощённых во время бунтов предыдущих избранников.       Ее дух-хранитель поглотил их всех. Они давно забыли свое я, забыли кто они, сохранив лишь пустую внешнюю оболочку, а также хрупкую нить к умениям, которые девушка старательно, стараясь не повредить, извлекала из водоворота света, по крупицам восстанавливая… словно собирая пазл. Она изначально стала обладательницей большой силы, но теперь росли и ее умения.

***

      Она стояла на берегу небольшого озера со всех сторон окруженная стражами в белых развивающихся одеяниях. Уже не девочка, а юная девушка, она сохраняла абсолютное спокойствие, в то время как шаманы с явным недоверием и опаской следили за каждым её движением, готовые при первой же опасности обратить свои клинки… против нее. Карри лишь грустно улыбнулась. Ничего нового.       Закрыв глаза, она просто наслаждалась легким нежным ветерком, пахнущим тиной, и теплыми лучам солнца, щекотавшими лицо, которые так редко касались её лица. Стараясь продлить эти мгновения свободы, она не торопилась приступать к своим обязанностям… к тому, ради чего ее под усиленным конвоем привели сюда.       Приоткрыв глаза, она окинула взглядом собравшихся вокруг озера людей. Ее народ. Народ, который она «защищала».       В озере завелся злобный дух от которого должна была избавиться Избранница. Хранительница великого Духа-защитника. Это была её работа, её судьба — и редкий шанс за долгое время покинуть ненавистные стены храма.       Злобный демон уже давно жил в этом озере, утаскивал рыбаков на дно, отбирал рыбу, загрязнял воду, ломал лодки. Но она знала, что самым опасным демоном считают как раз таки ее. ЕЕ народ не питал к ней любви. ЕЕ боялись. ЕЙ пользовались. Для них она была всего лишь опасным оружием для их защиты.       По зеркальной глади озера пошла рябь, вода забурлила, покрывшись толстым слоем пены. Охранявшие девушку шаманы не шелохнулись, все так же продолжая пристально следить за ней. Кари с досадой посмотрела в центр водоёма. Вот и закончился её краткий миг свободы. С печальной улыбкой она опустила голову.       Она не чувствовала страх. Не боялась столкнуться один на один с демоном. Лишь горечь… горечь того, что скоро ей снова придется вернуться в темноту. Под замок. Несмотря ни на все, она соблюдала ИХ глупые правила и традиции… обрекая себя, осознанно подчинялась ИМ. Благодаря ЕЙ — ее семья не бедствовала, а ЕЕ народ был в безопасности. Несмотря на всю их ненависть, она продолжала помогать и защищать. Она ненавидела ИХ. ИХ ВСЕХ.       За пределы храма Карри выезжала лишь в сопровождении плотного кольца стражников, и случалось это только в дни особо важных праздников. Из своей роскошной повозки она видела лишь бурлящую толпу и слышала гул узких улиц. Плотно обступив повозку, окруженную стражниками, ее народ чествовал ее заслуги, боготворя в слух и проклиная в мыслях.       Изредка, не покидая храма, её под строгим надзором приводили в небольшую церемониальную комнату. Там она оставалась наедине с просителями — обычно богатыми людьми, ищущими спасения для себя или своих близких.       Раз за разом ей приходилось сочинять убедительную ложь для безутешных богатых родственников погибших или пропавших в без вести. Она научилась врать. Уверенно смотреть им в глаза и говорить то, что они так хотели услышать. Порой к ней обращались за помощью и в решении насущных проблем: засуха, неурожай, падеж скота или злой дух, поселившийся в доме.       Но даже в такие моменты, так открыто ища ее защиты, в их мыслях мелькала злоба и зависть. А также страх. Она с улыбкой на лице слушала их льстивые мольбы о помощи, зная как в глубине души они ее боятся, презирают и ненавидят.       Порой её приводили к месту погребения прославленного воина или знатной особы. Церемония была призвана соединить душу умершего с Великим духом, сделать её частью его сущности, чтобы он мог вечно оберегать покой своего народа. Наивные. От этих слабых душ было мало толку, к тому же они теряли шанс на перерождение. Стражи-шаманы прекрасно об этом знали.       Ещё реже Кари вывозили к обиталищу злобных духов и демонов. Это делалось для показательной демонстрации её силы и преданности — она должна была уничтожить нечисть на глазах у толпы. Чаще всего эти демоны были довольно слабы, и стерегущие девушку стражи, могли бы справиться с ними в одиночку. Но… жажда наживы жителей, на чьи деньги был построен и содержался храм — её золотая клетка — требовала подобных зрелищных представлений. Всё это были лишь красивые декорации.       И всё же Кари находила радость в этих редких моментах. Наконец-то она видела не кричащую толпу, покосившиеся домики и серые стены храма, а удивительной красоты природу вокруг. Бескрайние снежные горы, горные реки и озера, древние могучие леса. Наслаждалась ветром и ласковыми лучами солнца.       Она продержалась значительно дольше своих предшественниц. Не сошла с ума, как все они. Не была убита стражами за непокорность. По крайней мере, пока… Кари отчётливо слышала их мысли: их недоверие, их отвращение. Демон должен поглотить другого демона — отвратительно, не так ли?       Напоследок вдохнув свежий горный воздух, Кари протянула открытую ладонь в сторону центра озера и едва слышно прошептала: «Давай покончим с этим». Ее дух послушно устремился вперед.

***

      Чем старше она становилась, тем больше ненависти и злобы копилось в ее душе. Она ненавидела стражей, державших её в золотой клетке под неусыпным надзором. Ненавидела свой народ, который она защищала, но который в ответ лишь боялся и презирал её. Они завидовали её силе, внезапно разбогатевшей семье, тому, что вынуждены приносить дары и преклоняться перед этим «демоном» — простой девчонкой, которой якобы повезло.       Она была зла на весь мир, но продолжала играть по ИХ правилам. Она ненавидела ИХ. Они ее раздражали. А постоянное одиночество сводило с ума. Лишь наедине со своими мыслями… наедине с ИХ осуждающими ее мыслями.       Хао чувствовал такое знакомое гнетущее душу чувство. Стонущая душа, требующая толику свободы, понимания, но лишь разбивавающаяся о стену непонимания и отвращения.       Ее по-прежнему ненавидели в мыслях, при этом воспевая сладкие речи в лицо. Они боялись ее. По их мнению, ее душа была полна демонов, что она давно сгнила. Что ее нельзя спасти. Шепча друг другу на ухо, они пересказывали слухи о её способностях, о том, как она, подобно предыдущим избранным, прорвётся сквозь охрану и доберётся до них…       О, как же они были правы.

***

      Кари была в бешенстве. Ей было уже 17. Девять долгих лет минуло с того дня, как она стала Избранной — девять бесконечных лет одиночества.       Люди, приходившие к ней за помощью раздражали ее, но еще больше она ненавидела свою вечную свиту — стражей-шаманов. Она слышала их мысли, их голоса в ее голове, постоянно осуждавшие ее. Ей было не сбежать от них. Она навечно была заточена в этой золотой темнице. А теперь…       Гнев и ярость, накопившаяся в душе, вырвались на свободу. Она стала тем самым демоном, которым её считали все эти годы.       — Убей их всех! — злобно сказала Кари, закрыв глаза. Их клинки блеснули.       Она была сильнее их. Сильнее всех их духов вместе взятых, но она никогда не оборачивала свою силу против них! Какие неблагодарные! Она ненавидела их. Сами того не замечая они вырастили превосходящего их по силе соперника, добровольно сидевшего в ИХ клетке, играющего по ИХ правилам лишь из чувства долга.       Народ устал от Избранного, который посмел продержаться так долго. Ее пытались убить — она защищалась. Одним за одним ее дух поглощал их джинов, а также и их самих — души стражей…       Сабли великих джинов вызывали молнии, огненные вихри, ураган, вновь и вновь разрушая всё на своём пути. Храм превращался в руины, которые потом предстояло отстроить заново — для нового Избранного… Или же для нее? Наивные.       Небо разверзлось, привлекая и пробуждая своей силой горных демонов, веками спавших в горных вершинах. Это была схватка не на жизнь, а на смерть. Такую битву не видели уже много столетий.       Грохот сражения доносился даже до небольшого города у подножия храма. Простые люди, оглушённые мощными раскатами и ослеплённые разноцветными вспышками, в панике выбегали из своих домов, собираясь на площади... Крича, ликуя! Они так и знали! Знали, что так и будет! Очередной избранный потерял рассудок! Не справился с возложенными на него обязанностями! Целых девять лет ждали и ненавидели. И вот наконец! Скоро будет новый хранитель! Чью-то семью осыпят золотом!       Толпа зевак на улицах все увеличивалась, а кто поумней, прятались в подвалах и на чердаках, боясь не пережить эту ночь. Боялись… что она их найдет. Придет за ними. Но пришла за ними не она… Разбуженные, безумно голодные после многовекового сна, демоны спустились с горных вершин.       

***

      Никого не осталось. Она осталась одна. В звенящей тишине. Здание было разрушено, ненавистные стены повалены. Золотая клетка сломана. Она могла идти куда пожелала. Сквозь проломленную крышу виднелось зарево наступающего рассвета. До нее больше не доносились ИХ отвратительные мысли. Теперь их души навсегда стали частью её, частью её могущества.       В сладком предвкушении, девушка не спеша направилась к выходу. Отворив устоявшие высокие кованные двери, в храм хлынул влажный ночной воздух. Карри охватило невероятное чувство свободы, эйфории. Небольшой город у подножия храма ярко сиял. Жители не спали. Она направилась прямо туда. Ей не терпелось посмотреть на ИХ лица.

***

      Шаг, еще шаг. Карри продвигалась по главной улице к центральной площади. Холодок ужаса волной за волной пробегал по спине. Казалось, что их битва не пощадила и город.       Всюду царил хаос: осколки выбитых окон, раздробленный кирпич, обрывки одежды, ошметки тел. Дома были разрушены и обуглены, некоторые ещё продолжали гореть. Торговые лавки вдоль улицы были раздавлены вместе с оставленным на ночь товаром.       Еще несколько шагов. Люди оборачиваются ей в след. Она выиграла. Их мир разрушен.       И вот главная площадь. Башня с кованным колоколом повалена, центральный фонтан разбит, из него во все стороны растекались мутные ручейки, окрашенные в багровый цвет.       …Сердце Карри сжалось от ужаса. На мощенной булыжниками площади рядами лежали сотни истерзанных тел. Целые семьи. Взрослые. Дети. Выжившие родственники и друзья погибших, выглядевшие не лучше, жалко скуля и плача бросались им на грудь.       Не чувствуя земли под ногами, Кари медленно приблизилась к этому ковру из тел, бережно извлечённых выжившими из-под обломков рухнувших зданий.       Она не хотела всего этого! Не хотела! Сердце обливалось кровью, она ненавидела… СЕБЯ. Что она наделала? Как ей теперь жить с таким грузом? А как теперь жить им?..       В слезах она посмотрела на людей, боязливо косящихся на неё. Она выиграла. Вырвалась из клетки, победила, но какой ценой? Душа разрывалась на части. Хотелось кричать, вернуться в прошлое. Они не должны были страдать из-за нее. Ее мир был разрушен. В этом мире, она была должна пожертвовать собой, а они продолжать жить, пусть и ненавидя ее. Осуждая до самого конца.       Карри застыла, не в силах пошевелиться. Жители — её народ — молча смотрели на неё. Впервые за долгое время она не слышала их мыслей. Её фуреку почти иссякло.       Горные демоны, насытившись, вернулись обратно в горы.