Израненные души

      Вокруг него суетились измождённые лекари. Сильные руки шаманов крепко удерживали его тело.       Время словно остановилось, превратившись в бесконечную череду мучительных мгновений. Боль накатывала сокрушительными волнами, разрывая плоть на части, выжигая разум дотла. Некогда ясные мысли превращались в хаотичный калейдоскоп видений, где реальность смешивалась с кошмарами. Тело содрогалось от каждого нового приступа, разум отчаянно пытался найти хоть малейшую лазейку, но находил лишь новые грани боли.       Из горла вырывались хриплые стоны — сил на крик не осталось. Жарко. Душно. Тяжело дышать. Воздух казался раскалённым свинцом, проникающим в лёгкие. Пот струился по вискам и спине. Била лихорадка.       Мысли окружающих — грязные, липкие, чужеродные — проникали в его разум, словно ядовитые щупальца. Слишком громкие. Слишком сумбурные. Их слишком много. Реальные звуки оглушали: скрип половиц, вой ветра, позвякивание склянок и скальпелей, звук рвущихся бинтов. Даже тихий шёпот целителей, едва слышно переговаривающихся между собой, казался оглушительным грохотом. Он хотел, чтобы они все замолчали. Заткнулись. Исчезли!       Новая пульсирующая вспышка боли пронеслась по телу, пронзила правую руку и плечо. Плоть горит как в огне. От страшной боли кружится голова, тошнота подкатывает к горлу.       «Хватит!» — выкрикнул он. Точнее, ему показалось, что он выкрикнул, но слова прозвучали лишь в его голове. Хао инстинктивно попытался отстраниться, но крепкие руки шаманов лишь сильнее прижали его к разгоряченному и мокрому от крови и пота футону.       Он больше не мог это терпеть! Он не мог выбраться из этой клетки. Он был еще жив. Что-то поддерживало в нем жизнь.       Сознание начало уплывать, милосердно обещая забвение, но безжалостные руки вновь вернули его в этот ад. Он должен был оставаться в сознании. Должен был терпеть. Должен был… жить.              Последние мгновения, запечатлевшиеся в памяти Хао перед падением — внезапная ослепительная вспышка и вот уже вокруг него взметнулся сияющий купол, источающий потоки чистой энергии… за долю секунды закрывший его от неминуемой гибели. Смертельный удар обрушился с сокрушительной силой. Купол содрогнулся, но выдержал. А после… на нем начали появляться одна за другой глубокие трещины. Одна, вторая, третья… Они с тихим шорохом расползались по барьеру, и вскоре тот, не выдержав, лопнул, разлетевшись на тысячи острых осколков. Осколков… по инерции направившихся прямо к нему.       Что это было? Великий дух пытался защитить его? Почему именно в этот раз? В этой жизни? Острые фрагменты энергии, несущие в себе осколки разорванной души… Чьей? Великого Духа?       Хао был истощён. Он уже смирился с неизбежным концом — логичным завершением своей третьей жизни. Все силы были отданы на защиту Великого Духа, и сопротивляться разрушающемуся барьеру он был не в силах.       Осколки, словно град, обрушились на него. Они кромсали плоть, выжигали разум, рвали в клочья сознание. Крупные фрагменты дробили кости, разрывали мышцы, оставляя глубокие кровоточащие раны. Мельчайшие проникли в лёгкие, с кровью разносились по телу.       Он упал с высоты на холодную землю. На грани небытия, в шаге от смерти, он чудом уцелел. Стиснув зубы от боли, подпитываемый какой-то внутренней энергией, он растворился в воздухе за миг до очередной волны рушащегося барьера.       Упав в быструю горную реку, ударился об острые подводные камни. Сердце сжалось от резкого обжигающего холода, дыхание перехватило. Хао потерял связь со своими стихийными духами… Верным духом Огня, его шикигами. Они не могли защитить его. Не слышали его. Он взывал к ним. Отчаянно борясь с водным потоком, захлебываясь, то и дело погружаясь под воду.       Осколки попавшие в тело жгли, кровь хлестала из открытых ран, окрашивая воду вокруг в алый цвет. Бушующий поток вертел, сносил то на глубину, то на царапающую прибрежную гальку, тут же утягивая назад, не давая возможности выбраться.       Наконец, собрав оставшиеся у него, а также невесть откуда взявшиеся силы — он вновь переместился. Что-то поддерживало его. Помогало выжить.       И… вот он в пустыне — на пути к деревне Добби. Такой знакомый путь. Он с трудом сделал шаг… и еще один. Дорога, знакомая до боли, теперь казалась бесконечной.       С его промокшей одежды и спутанных волос стекали струйки воды, смешанные с кровью. Они падали на раскалённый песок, но не оставляли после себя даже намека на влагу, лишь яркие алые пятна, резко выделяющиеся на золотистом песке.       Перед глазами расплывалась красная пелена. Но… он выжил! В этот раз выжил. В очередной раз, пытаясь защитить Великого Духа. Как и прежде, ему удалось сорвать выборы короля Шаманов… Никто не в праве обладать ИМ, преследуя свои грязные и мелкие цели. Никто, включая самого Хао.       В их глазах проще было быть пугающим демоном. Пусть участники его боятся! Пусть знают, кто он такой. Что только ОН достоин быть Королем. Да, он король! Превосходящий силой многих, если не всех живущих ныне шаманов.       Могущественный соперник, не знающий слабости. Некоторые из участников ожидаемо отселялись еще до начала Турнира, просто испугавшись его силы. Пусть все думают, что он хочет стать Королем, пусть думают, что он хочет их уничтожить! Пусть объединяются против него! А он будет наблюдать за ними. За всеми! Но никому не позволит прикоснуться к Великому Духу!       Чудом выжив в этот раз… Хао отчаянно боролся за жизнь. Правда… Шаман через силу улыбнулся, посмотрев на становящуюся красной от его крови землю. «Недолго мне осталось», — промелькнула мысль. Наконец, потеряв сознание, он безвольно рухнул на раскалённый песок.       Что-то пожертвовало собой, чтобы защитить его, поддержать в нем жизнь до ЕЕ прихода. Лекари пришедшие на смену тому, что защищало его от неминуемой гибели все это время, боролись за него. Раз разом вытягивая осколки из его тела. Мучительно больно.       Его фуреку… жалкие крупицы. Хао не в силах был исцелить собственные раны — вся собранная энергия уходила на поддержание связи между душой и телом. Ничего не оставалось, кроме как довериться целителям, что день ото дня не отходили от его ложа.       Хао резко открыл глаза, издав тихий стон, и попытался отстраниться. Шаманы извлекали мельчайшие осколки. Они работали методично: то рассекали плоть острыми ножами, то использовали духов, которые, словно магниты, тянули их к зияющим ранам по всему телу вдоль сосудов и нервов.       Мелкие осколки, как стая испуганных рыб, собирались в единый острый сгусток который, проходя через тело, словно тысяча лезвий, царапал внутренности изнутри, рвал ткани, вызывая невыносимую боль.       Хао попытался отпрянуть от истязающих его рук шаманов, но он был слишком слаб, чтобы даже совладать с собственным телом, а тем более не в силах остановить чужие. Поврежденные ткани тут же залечивались лекарями, но… боль. Невообразимая боль. Сознание готово было разорваться на части.       Время потеряло смысл. Казалось, не осталось ни единого участка тела, который не был бы вскрыт и исцелён заново. Любое движение или прикосновение, да даже простое дыхание, превращалось в пытку, а сознание балансировало на грани безумия.       Целители изредка давали короткие передышки, но они не приносили облегчения. Повреждённые органы пульсировали тупой болью, застрявшие осколки мешали дышать.       В голове стоял раздражающий, непрекращающийся гул чужих мыслей, но он не всегда мог уловить их смысл. Сознание, затуманенное болью, воспринимало лишь собственные страдания.       Новая волна агонии прокатилась по телу, и с губ Хао сорвался очередной тихий, полный отчаяния стон.       Нежные прохладные руки коснулись его лица — Кари. Он резко вздохнул: она была рядом. Его сознание обратилось к ней, пытаясь отвлечься. Он не должен был потерять себя — это был бы конец.       Кари сидела рядом, бережно перебирая пряди волос и прикладывая холодное полотенце к пылающей коже.              В очередной раз она предлагала ему объединить их души, как когда-то он научил ее в деревне Добби. Дать ему краткий, но такой желанный миг передышки.       Но доверие… Оно давалось ему с трудом. Всю жизнь он был один, противостоял целому миру.              Он глубоко вздохнул. Осколки изнутри царапали легкие…. Во рту все явственнее стал ощущаться привкус металла.       Эта девчонка. Среди всех она была единственной, кому он мог доверить больше, чем остальным. Его пытались спасти… ОНА пыталась его спасти. Без нее вряд ли кто осмелился помочь ему.       Сквозь туман боли прорвались чужие мысли — голоса, которые он наконец смог разобрать. Они не понимали, почему он ещё жив. Хао сжал зубы. Чувства обострились до предела.       — Этот крупный… сейчас нужно вытащить. — вдруг раздался голос уже не в мыслях, а наяву, ударивший по ушами и вискам. Хао судорожно вздохнул.       Он понимал, что предстоит пережить, но выбора не было — шаманы не давали ему умереть. Боль терзала изнутри и снаружи, а его держали, не позволяя пошевелиться.       Шаманы крепче обхватили его. С губ сорвался стон. И снова прохладные пальцы, начали нежно перебирать его волосы, пытаясь отвлечь, подарить хотя бы мгновение передышки.       — Хао… — ее нежный ласковый голос.       Он сдался, открыл свою душу. Перестал бороться. Больше нечего было терять. Он пустил ее в свое сознание, дав ей полный контроль.       Кари словно погружалось в лабиринт его воспоминаний. Бушующий водоворот эмоций захлестнул её: яростная злость, безысходное отчаяние, испепеляющий гнев и горькая обида.       Реальность и внутренний мир слились в единое целое, превратившись в адскую симфонию. Каждая рана на его теле становилась порталом в прошлое, открывая новые страницы его трагической жизни. Тысячелетние мучения в аду, гибель матери, предательства, слияние с демоном — всё это стремительно проносилось перед внутренним взором. Ненависть смертных и шаманов, их нескончаемые попытки уничтожить его… И те моменты, когда эти попытки увенчались успехом — болезненные, невыносимые.       Сквозь этот хаос проступали эпизоды защиты Великого Духа, попыток сорвать турнир. Буря эмоций, копившаяся веками, наконец нашла выход. И в этот момент тяжесть немного отступила. Он перестал быть одиноким пленником собственных мыслей. Он не был один. Он был с ней.       В её присутствии боль словно теряла свою остроту, страдания делились пополам. Они были вместе в этом океане мучений.       Её пальцы продолжали мягко скользить по его лицу.       Однако их духовная связь не могла длиться вечно. С каждой секундой разорвать ее становилось всё труднее. Все же, ни она, ни он не были пока бесплотными духами — их души требовали возвращения в реальность.       Но она все же дала ему передышку, пусть и короткую.              Целители закончили… на сегодня. Впереди была бесконечно длинная ночь. В лёгких полыхало пламя, тело сотрясала дрожь, озноб накатывал волнами. Боль и видения обрушивались сокрушительными валами.       Он силился что-то сказать, закричать. Но был слишком слаб, чтобы издать хотя бы один осмысленный звук… слаб, чтобы осознать эти так хотевшие вырваться слова.       «Матамун!» — мысленно прокричал он, и этот крик, словно острый клинок, пронзил сознание Кари. Но с его губ сорвался лишь хриплый стон. На миг ему показалось, что он что-то почувствовал… Матамун? Эта мысль стала последней перед тем, как тьма поглотила его, словно волна, накрывающая тонущего.       Карри тяжело вздохнула и перевела взгляд на приоткрытые ставни, где мелькнула едва заметная тень. Она провела с Хао почти всю ночь. Первые лучи рассвета окрасили небо, предвещая скорое появление целителей.

***

      — Защити их, — прозвучал в сознании тихий, но настойчивый шёпот.       Хао рывком распахнул глаза, вырвавшись из пут тревожного сна. Глубокая ночь окутывала комнату тёмным плащом.       Она…       здесь.       С трудом, преодолевая слабость, он медленно повернул голову в сторону девушки.       Она была здесь — тихо дремала, прислонившаяся к стене. Это простое осознание наполнило его душу странным спокойствием. Он не один. Его не оставили. Она рядом, несмотря ни на что.       Усталость вновь взяла верх, и его глаза медленно закрылись. Сознание медленно погружалось в пучину сна, где хотя бы на время можно было забыть обо всём.

***

      Хао пытается встать, но он еще слишком слаб. Он едва в состоянии двигаться. Ему вновь подвластно свое сознание, но не тело. Движения даются с трудом, каждое усилие отзывается болью.       Целители сделали всё, что могли — или точнее… всё, что было в их силах. Они извлекли большую часть осколков, но мельчайшие частицы навсегда остались в его теле, став неотъемлемой частью его сущности. Теперь это навсегда — неотделимая часть его самого, неизгладимый след пережитого.

***

      Состояние улучшается. Мысли становятся яснее, он снова слышит шёпот природы, голоса окружающих уже не так оглушают. Способность к концентрации возвращается, мир вокруг обретает чёткость и ясность.

***

      Он ненавидел это место. Ему не хотелось здесь оставаться: с НЕЙ, лекарями, шаманами и духами, которые видели его слабым, корчащимся от боли, молящим о пощаде. Не добили его… а помогли, выходили… вернули к жизни вопреки его воли.       С каждым днём у горного храма, ставшего его тюрьмой, собиралось всё больше шаманов. Весть о его невероятном спасении — о том, как он выжил в священной купели Короля Духов — разлетелась по всему миру, вызывая благоговейный ужас и трепет.       Он знал, что его последователи тоже здесь. Все до единого… включая Йо со своей компанией и этого низкорослого Морти. Все они обосновались вокруг: в многочисленных пустых комнатах храма или в самодельных жилищах и походных палатках, возведённых наспех. Защищали… его? Хао? Эта мысль казалась ему абсурдной, почти оскорбительной.       Кари не пускала никого из них во внутренне святилище, но он читал об этом в чужих мыслях. И ещё он знал, что храм раз за разом подвергался нападениям оставшихся в живых Х-судей.       Удивительным образом мир шаманов вновь раскололся на две части. Раньше просто был ОН и весь мир против него. Теперь же… часть этого мира встала на его сторону. Испугались? Трепещут из-за того, что ему в этот раз хватило сил выжить?.. Или, быть может, они ждут, когда он придёт за ними? Эти мысли вызывали у него тошнотворное отвращение. Пребывание в храме становилось всё более невыносимым. Каждый вдох здесь казался отравленным, каждая минута превращалась в пытку. Он не желал оставаться в этом месте ни секунды.

***

      Хао ступил на продуваемую всеми ветрами каменную площадь перед храмом. Ослабшее тело мгновенно пробрал пронизывающий холод, но шаман лишь с упоением вдохнул сырой морозный воздух.       Глубокая ночь. Ветер завывал, вздымая с замёрзшей земли вихри из мелких льдинок и снега. Все обитатели храма давно должны были крепко спать, укутавшись в тёплые одеяла. А если кто-то и бодрствовал в этот час, то…       Хао окинул внимательным взглядом окрестности. Ни единого огонька, ни малейшего отблеска костра не пробивалось сквозь снежную пелену. Значит, никто не сможет его заметить. Идеальное время для побега.       Хотя он всё ещё был слишком слаб, чтобы полноценно призвать духа Огня, сил на телепортацию вполне хватало. Главное — убраться подальше отсюда. Плотно прижав к себе свёрнутый футон, шаман собрался с мыслями и привычно разорвал пространство, открывая портал к свободе.       Хао резко пошатнулся и рухнул в глубокий снег. Ему… не хватило сил переместиться дальше. Силы покинули его — телепортация оказалась слишком тяжёлой. По мышцам разливались волны усталости. А что еще хуже… снова пробуждалась та нестерпимая боль от все еще находящихся в теле осколков.       Чертыхаясь, Хао попытался встать, но лишь потерпел неудачу — ноги увязли в рыхлом снегу. К горлу подкатила тошнота, металлический привкус крови наполнил рот.       Яростный ветер бил прямо в лицо. Каждый вздох давался с трудом, а боль накатывала волнами, словно прибой, готовый поглотить его целиком.       Вокруг — лишь белая пелена. Видимость — не дальше вытянутой руки. Клубы пара вырывались изо рта, волосы трепетали на ветру. Острые кристаллики льда, поднятые вихрем, безжалостно жалили обнажённую кожу.       За шиворот и в тяжелые ботинки набился снег. Пытаясь согреться, Хао лишь смог на краткий миг растопить попавшие под одежду кусочки льда, однако добился лишь того, что ткань мгновенно промокла и тут же заледенела, превращая одежду в ледяной панцирь. Крупная дрожь сотрясала тело, зубы выбивали барабанную дробь. Он был совершенно обессилен.       Не получалось призвать духа Огня, не получалось согреть себя. Связь с реальностью ускользала. Вновь терял связь с миром вокруг.       Он не понимал, где находится, как далеко сумел переместиться, куда идти дальше… Впрочем, последнее не имело значения — идти он всё равно не мог. Силы покинули его окончательно.       Снег налипал на ресницы и длинные волосы. Белая пелена застилала глаза. Ещё немного, и метель засыпет его целиком.       Из последних сил, он вновь попытался подняться. Тело не слушалось, он рухнул обратно в сугроб. Сознание меркло, словно догорающая свеча.       «Погибнуть так нелепо, после всего, что пережил…» — с горькой усмешкой подумал он.       Пелена перед глазами стремительно сменялась чернотой, звук озлобленно гудящего ветра ускользал, становясь все тише, глуше. Невыносимо хотелось спать. Он уже не ощущал ни холода, ни собственного тела.       — Идиот! — резкий голос прорвался сквозь пелену.       Кто-то схватил его за воротник и с яростью встряхнул. Голова дёрнулась в сторону, и Хао с трудом приоткрыл тяжёлые веки. Перед ним стояла Кари.       — Ты хоть о других подумай! Сколько времени и сил на тебя потрачено! — её голос дрожал от гнева.       Метель продолжала кружиться вокруг них, заглушая ее взволнованный голос.

***

      Тело обожгло, словно его поместили в кипяток. Хао рефлекторно распахнул глаза и, не найдя опоры под ногами, начал барахтаться в воде. Наконец, ухватившись за выступающий из стены камень, он кое-как выпрямился, пытаясь сохранить равновесие. Резко вынырнув из болезненной полудремы, Хао недоуменно озирался. Его бесцеремонно швырнули в знакомый ему термальный источник неподалёку от проклятого храма.       Голова кружилась, перед глазами двоилось, но сквозь эту пелену он разглядел Кари — она спрыгнула в воду следом за ним, не снимая одежды.       Шаман непонимающе уставился на неё. Зачем она это сделала? Он ведь мог утонуть! Промокшая одежда тянула вниз, и он то и дело погружался с головой, не в силах удержаться на поверхности.       Девушка стояла в воде, скрестив руки на груди, и гневно смотрела на него, не предпринимая ни малейшей попытки помочь. А что еще хуже… она молчала. Впервые Хао стало не по себе от ее взгляда.       Не выдержав, он задрал голову, но тут же встретился с другим взглядом — пронзительно-голубым, полным негодования. Дух-волк Карри возвышался над ним на краю источника, раздражённо помахивая хвостом. Хао тяжело вздохнул — знакомое покалывание в груди напомнило о том, что его снова спасли.       Тёплый воздух, насыщенный паром, окутывал пространство вокруг, размывая очертания предметов в туманной дымке.       Хао склонил голову, погружая озябший кончик носа в тёплую воду, по-прежнему цепляясь рукой за спасительный каменный выступ.       Тело быстро привыкло к обволакивающему приятному теплу, задеревеневшие мышцы начали расслабляться и противно покалывать. Резкое пробуждение сменилось абсолютным умиротворением, а едва вернувшиеся силы вновь предательски покидали его. Глаза сами собой медленно закрывались, сознание окутывала туманная пелена.       В этот момент его рука соскользнула с камня, и он едва не ушёл с головой под воду, если бы не подоспевшая Кари. Она вовремя придержала его за плечи, не давая утонуть. Хао обмяк, прильнув к ней, прижимаясь лбом к её плечу, ощущая знакомое тепло её присутствия. Так близко… такие знакомые чувства.       Не осознавая своих действий, он машинально обхватил её за талию, прижав к себе с неожиданной силой.       Кари залилась румянцем и попыталась отстраниться, но продолжала крепко удерживать его, не давая уйти под воду. Её сердце колотилось как сумасшедшее.       Хао вновь был без сознания.