Курортный роман с сюрпризом

*Четвертый месяц*

Новый год. Как обычно, в одиночестве. Физическом одиночестве — так-то внутри был маленький ребенок. Симона отмечает с Алиской, да и не знает она, что Настя собирается в одиночестве отмечать этот Новый год. Друзей особых у девушки нет, а на рабочем корпоративе делать нечего — все равно позволить себе выпить не может. Тимур в компании близких знакомых и своей мафии, собственно, где сейчас и Натан. Черт, да что же ей так за него голова болит? Она не просила ничего, не просила побыть с ней. Так чего же сейчас ей ревностно за каждую мелочь? Нельзя так, живот начинает болеть при едином воспоминании о том, что она видела в соцсетях. Все хором глаголят, что «Рэпер Натан, не будучи связанным узами отношений, позволяет себе искать разных девушек на одну ночь». Хотелось закричать вслух и разбить телефон, сказать, что у него ребенок есть. А вот насчет «уз отношений» поспорить не могла. Просто тихо сидела в углу и не возникала. Хоть не плакалось уже. Сил каких-то внутренних не было. Кажется, это состояние даже хуже. Лучше бы ревела, чем вот так вот пусто сидела, с полупустой коробкой от мороженого на своей кровати и пустым взглядом. Дома было тихо. Канун Нового года вообще не чувствовался праздником. Не хотелось шума. Это как раз и было необычным — скорее всего, сидела бы сейчас на работе и вообще о празднике вспомнила, когда под окнами небоскреба закричали бы люди и засверкали бы петарды. Свернувшись калачиком на кровати, она взяла в руки мобильный. Фотография была не очень старая, Натан просто сфотографировал, когда обнимал ее и целовал в шею. По месту, куда он целовал, в реальной жизни, сейчас, пробежались мурашки. Половина двенадцатого. Сидеть нечего, делать нечего. Включив торшер вместо общего осветления, она отставила на тумбу остатки мороженого в баночке, и улеглась поудобнее. Даже подушка пахла Натаном. Не одеколоном, именно его телом. Может, это не она по нему скучает, а маленький? Девушка касается живота, немного поглаживая по нему. Да, точно. Это не она по Натану скучает, а просто малыш его хочет видеть. Он по нему соскучился. Ну, это понятно. Папа у него не потерялся ведь, наоборот, помогает как может. И время проводит. Ей и жаловаться нечего. Мужик другой, наверное, сказал бы «сама разбирайся», а он мало того, что помогает, так еще и очень даже ждет и радуется. Да, по хорошему она еще «спасибо» должна за это все сказать. Едва Насте удалось всю жизнь в голове успокоить, как прозвонил дверной звонок. Довольно настойчиво. Вздохнув, блондинка встает с кровати, заворачиваясь в пледик, подаренный этим самым папой. Увидев в глазок Натана, она искренне удивилась. — Пр… Привет. Я решил, что хочу Новон. Нон. Новогоднюю ночь с семьей провести. — он оперся на косяк, немного пошатываясь. — Ты пьяный, что ли? — Насте становится смешно. Он был ровно в кондиции безобидного пьянства. Когда он сейчас сядет, и будет рассказывать байки о своей жизни. — Настюш, да выпил немножко… — пальцами он и правда показал чуть-чуть, но на лице было написано, сколько именно. — Совсем чу. Немножко. — Я вижу. Пошли в дом. Несмотря на то, что он довольно ровно зашел в квартиру и разделся. Живот начинал побаливать от сильно сдерживаемого смеха. Она резко выдыхает, а губы все равно растягиваются в улыбке. Он заваливается на стульчик и замечает этот резкий выдох. — Малышка, плохо? — Миров потягивает руки к животу и начинает гладить. Затем притягивает, утыкаясь лицом в живот. — Мелкий, не делай маме больно. Батя запретил. Ты же любишь нас с мамой, верно? Ну вот. — Натан, пошли спать. Я устала. — сейчас единственный способ утихомирить рэпера и уложить его спать, это манипулировать собой и своим состоянием. — Конечно, вы устали. Пошли. Господи, лишь бы не начинало штормить, ну. А то от запаха алкоголя может и случиться. Девушка осторожно принюхивается к воздуху рядом с Натаном, но вроде бы пока ничего. Нет, вроде все хорошо. Он, не касаясь вообще ничего, прилично прошел в спальню и стал ждать возвращения Насти. Усмехнувшись еще раз, девушка стала расстегивать пуговицы на его рубашке, чтобы раздеть и уложить спать. — А тебе можно разве? Ребенку же вроде… — брюнет кивает на живот. — Мы спать ложимся, глупый. — у нее получалось все хуже и хуже. Ляжет, тогда посмеется. — Тогда мы завтра с тобой. — на лице появляется подобие чуть плотоядной улыбки (насколько возможно при пьянстве). Наконец, через несколько минут возни они уже оба улеглись. Натан быстро повернулся к ней, сильно обнимая, но боли не причиняя. Мужчина бормочет что-то ей в шею, носом утыкаясь туда и вдыхая запах ее волос. Было так хорошо, ему так к ней хотелось. Настя такая мягкая, приятная. Ладошки такие теплые. Она гладила по его рукам, переплетала их пальцы. Натан почти сам уже спал, но чувствовал ее прикосновения. — Я так скучал по тебе. Мне когда Тимур говорит за Алису, и прямо гордость прет, что у меня тоже скоро будет малый. Не важно кто. Насть, у нас с тобой будет малый. — сухие губы коснулись нежной женской щеки. — Ты у меня такая умница. Молодец, что мне сказала. — Я тоже рада. И рада, что ты рад. Давай с тобой спать, хороший мой. — шепчет в ответ блондинка, поглаживая его по едва виднеющейся колючей щетине. — Малышка моя. Обожаю тебя, хорошая моя. — вот теперь все, заснул. Тихонечко сопит Насте на ухо и сильно-сильно обнимает.

***

На следующее утро Натан проснулся от легкого сушняка, по сравнению со всеми прошлыми, и прохлады впереди себя. Сначала минут пятнадцать врубал, где он, и, раздуплившись, понял, то таки приперся вчера к Насти. Рубашки нет, джинсы нет. Одни трусы. Черт, он ее хоть не тронул? Черт. Хотя, запах завтрака из кухни его немного подуспокоил. Очень осторожно встав, мужчина, почесывая то самое очень часто упоминаемое пузо, вместе с девяткой на шее. Настя сидела на диванчике, ковыряясь в телефоне и завтракая. Ну, как завтракая. Так как с беременностью она стала есть почти все, что видела, на столе сейчас была большая чашка какао, совсем небольшая баночка икры, маринованные огурцы, яичница и печенье. Он усмехается, едва видит ее приветливую улыбку и светящиеся глаза. — С Новым годом. Проходи, будешь завтракать. — будущая мама аккуратно встает, и проходит к плите. — Что хочешь? — С Новым годом. Малышка, я больно не сделал вчера? Не тронул тебя? — мужчина нежно обнимает, лицом утыкаясь ей в волосы. — Завтракать я буду рассолом. — Ты такой смешной, оказывается, когда пьяный. — Настя рассмеялась, вытаскивая вторую банку из холодильника. — Ты ходил, обнимал меня, живот трогал, с малым болтал. Рассказывал, как скучал по нам и как малого любишь. У меня живот от смеха болел, я едва успокоилась. На табуретке в коридоре сел, а я вот сдерживалась от смеха и выдохнула резковато. А ты решил покомандовать, и сказал, что, цитирую, «батя запрещает маме делать больно». Теперь понимаешь, какая у меня истерика полночи от смеха была? — Черт, опозорился. — Натан смеется, забыв и о сушняке, и о больной голове. — Ну хоть ты посмеялась. Главное, что я тебя не трогал. — Ты трогал, но приятно. Мне было хорошо. Ты так обнимал. Совсем по-домашнему. — Тогда хорошо. Я доволен. Миров поворачивает ее за талию (или что осталось из-за беременности), и целует в лоб. Целовать по-настоящему не хотелось, из-за похмелья, из-за привкуса алкоголя. Настя это понимает и улыбается, больше поворачиваясь полубоком, чтобы обнять нормально, без пуза. Такое ощущение, что девушка была дома-дома. Она как под защитой, долгой и верной. Со стороны это очень даже смахивает на счастливую семью. — Насть, ты об имени думала? — Натан хрипло шепчет. — Мне сложно было подобрать к отчеству. Но с фамилией очень много имен идет. Для девочки мне нравится Аня, Анечка. Анюта. А вот с мальчиком я не определилась. В голову идет Иван, как Иван Натанович из «Интернов». — Нет. С Анюткой я согласен, но не Иван, нет. — ему мурашки прошлись по телу. Вздыхая, Миров прижимается лицом к Настиной щеке. — Как тебе имя Дамир? Красивое имя. — Мне нравится. — блондинка запнулась, словно раздумывая, но быстро расслабилась. — Необычное очень. А что оно значит? — Разные версии есть. Основатель мира, дающий спокойствие. Настойчивый. Когда я был маленький, мне именно об этих рассказывали, но там еще целая куча. Можем почитать попозже. Мне нравится оно, как-то в голове засело. Если тебе понравится, можем так и назвать. — Мирова зажегся этим именем и девушка это видела. Имя и правда было красивое, будто царское и против него ничего не имела вообще. — Мне нравится. Я не против совсем. Будет красиво. Господи, мне рожать скоро. Только сейчас дошло. — девушка глубоко вздыхает. — Мне прямо страшно стало. — Все будет хорошо. Хочешь, я с тобой в родпалату пойду? — Упаси Боже. Ты у меня будешь и тунеядцем, и козлом, и всем чем хочешь. Просто под руку попадешь. Не хочу. В роддоме я хочу тебя видеть, хоть каждый день ко мне приходи. Но не на роды. Я сама справлюсь, спасибо. Не родишь ведь за меня. — Как скажешь. — мужчина тянется к банке с тем самым рассолом, в желании оправиться немножко быстрее. — Но я у тебя в роддоме буду. Конечно. — И Натан… — Ммм? — Я хочу Тимуру рассказать потом. Когда рожу. Я хочу, чтобы он крестным папой был. Тебе, мне кажется, это даже в плюс. Но это как ты решишь и как тебе будет не во вред. Это заставило артиста задуматься. С одной стороны, это хорошо, но с другой. реакция его пока непонятна. Натан себе представить не может, как отреагирует Тимати, но и не боится его как-то. У самого есть ребенок, сам знает, что это такое. Он поймет, что это такое и что такое любовь для ребенка. Ну, и естественно поймет, что Натан хочет своего ребенка и будет его воспитывать и любить. Разве что Тимур побесится по поводу того, кто именно мама его малыша. — Я поговорю с ним сам. Потом, если захочешь, объяснишься с ним сама. Я не против, но я с ним сначала разберусь один. Не хочу тебя подвергать нервам, если что не так. Скажу только, что я с тобой буду в любом случае. Это мой ребенок, я хочу воспитывать. У нас с тобой будет все хорошо. А еще лучше будет, когда нас будет трое в жизни уже, на руках у нас с тобой. Мы, мы, мы. Ему постоянно хотелось это повторять. Они как и правда семья. Небольшая, пока что, совсем, но семья. И построили Натан с Настей эту семью немного иначе, чем нормальные люди. Сначала сделали ребенка, а потом уже только стали строить отношения и узнавать друг друга получше. Ну да, странно. Но хотя бы по-человечески поступили оба. — Я уже родить хочу. — А не рано, Насть? — Ну рано. Но уже хочу бусинку на руках. Прямо хочу-хочу-хочу.

*Шестой месяц*

Сегодня нужно было съездить к Тимати, именно там сейчас его мама вместе с его дочкой-малышкой. Алиску хочется увидеть, и с Симоной поболтать. Разузнав, что они сейчас все вместе в офисе папы, вместе с его двумя коллегами, Настя направилась именно туда. Удобно оделась для округления своего животика и посмотрелась в зеркало. Вернее не так, не очень видно. Животик уже вполне показывал, что пузожитель имеется, но так как она была девушкой с формами, то можно было сказать, что просто потолстела. Хотя, можно было сказать что она беременна. На студии мафии ждал приятный сюрприз. Малышка Лиска подбежала сразу и стала обнимать за ноги, с порога не давая отступить. Анастасия уже не могла поднять малышку, но с удовольствием присела и стала обниматься с ребеночком. Взяв девочку за руку и параллельно что-то ей рассказывая, она вернула внучку бабушке. — Привет, моя золотая. Как ты? Что ты? Я тебя столько не видела. — Симона со всей искренностью обнимала блондинку, и на секунду замерла, почувствовав, что в физиологии девушки что-то не так. — Ты беременна. — Симона, я слова вставить не успела, ты мне уже диагноз поставила! — блондинка смеется, положив ладошку на живот. — Да, шестой месяц. — У тебя. малыс! — Алиса подбегает и восторженно кладет ладошки на животик девушки. Настя обнимает девочку и позволяет ей это делать с большой охотой. — Симона! Малыс! — Привет, мальчики. — Анастасии наконец выдался шанс поздороваться с двумя рэперами, Леваном и Натаном. Увидев последнего, она улыбается чуть мягче и отводит взгляд от мужчины. — Да, Алиска. У меня малыш там. — Так, а мне Тимур ничего не сказал… Вот.! — женщина возмущается, а Натан почти воздухом давится от непризнания. — Это не Тимура ребенок. Это от другого мужчины. — Настя присаживается рядом с бабушкой Алисы. — Я все понимаю, но я за Тимура замуж не пойду, сколько раз он бы не просил. Не люблю я его так, как хочет этого он. Любовью не шутят, чтобы я сегодня расписывалась и была Юнусовой недельку, а потом развелась. Я так не хочу. Я хочу раз и на всю жизнь. — Ну, а папа ребенка-то знает, что ты ему ребенка родишь? — не нравилось Симоне это все. Настя позвонила бы и рассказала сразу, если было бы что-то такое. Это не похоже на нее. — Знает. Рад. — Свадьба когда? — Нет свадьбы. — вот теперь подкосило Симону Яковлевну. Ее зло взяло. Как так-то? — Не поняла сейчас. — Такая ситуация у нас. Я вам позже расскажу. Но папа о малыше знает, его любит и хочет, мне помогает очень сильно. И заботится о нем. Через меня, конечно, но заботится. Каждый день почти приезжает, а если не приезжает то звонит и узнает, как малыш. — Алиса, снова заслышав знакомое слово, стала гладить знакомую по животу. Настя снова смеется и якобы отвлекается на ребенка. — Как малыш, но не как ты. — тихо изрекает Симона, понимая все горечи своей почти дочери. Девушка и слышит, и не обращает внимания, все еще продолжает играться. — Я поняла. Любая нормальная девушка влюбится в мужчину, который дает ей любовь, ласку и заботу. Особенно в ваше молодое время, когда пойди попробуй такого найти. Симона, не хотите ко мне с малой в гости зайти? У меня как раз сладкого навалом. Хочешь, Лиска? Будем Симону просить? — блондинка резко меняет тему разговора, прижимая малышку в ответных объятиях. — Симо-о-она! Поехали к Насте в гости! Позааалста… — девочка с рук Насти тянется к бабушке. — Поехали. Настя на машине? — женщина видит полные слез глаза беременной девушки и решает согласиться на это. — Настя на машине. Правда, детского креселка нет, и поэтому Лиска едет у Симоны на коленях. — блондинка чмокает ребенка и ставит его на пол, на ноги. — Пошли? — Посли. Симона-а-а-а! — Пока, ребят. — Анастасия натыкается на почти паникующий взгляд того самого папы, который вот-вот сорвется с места, но девушка успевает покачать головой, чтобы он остался на месте. Женщины с ребенком выходят из звукозаписывающей студии, так и не повидав Тимура. — Который из них? — тихо спрашивает женщина, обнимая Настю за талию. — Который по твою сторону сидел, напротив нас. Без кепки который. — шепотом отвечает блондинка, вытаскивая ключи из сумки и позволяя двум слезкам капнуть на морщинистые руки женщины. — Не реви. Думай о ребенке. Тебе нужно выносить. Дома расскажешь, как ты таких два подарка получила. Не знаю насчет мужика, но маленький — точно подарок. Слова бабушки отрезвили Настю и она встряхнулась, хотя бы прекратив плакать. Третий месяц — сейчас еще заржет вслух, потом снова занервничает и пойдет кушать мороженое. То самое, шоколадное. Дома у Алисы по режиму почти сразу начинался дневной сон, так что Настя успела малышке запарить маленькую чашечку молока и положить девочку подремать в своей же спальне, плотно закрыв дверь. Когда она засыпала, решила напоследок чмокнуть ее в живот, решив, что малыша видит в последний раз. — Рассказывай мне. Как, откуда, и что мы делаем сейчас? — под тихие вопросы Симоны, девушка наливает обеим горячего чаю. — Я рассталась с Антоном, уехала на две недели на отдых в Испанию. Он мне позвонил, я разругалась и заплакала. В лифте, мужчина какой-то видит, что я плачу, утирает слезы и просит не плакать. Смеется, что я такая красивая и хорошая, лью слезы по придурку. Разошлись и я ушла на набережную. Он приходит с вином, мы выпили. Я мерзну, он меня крепко обнимает, позволяет прижаться к нему. Хорошо так, тепло было. Потом, нам ударило в голову и мы переспали. Это и был раз, от которого я забеременела. Таблетка не помогла. Мы разъехались, и потом я узнаю, что беременна. Врач точно ставит срок зачатия и это он. Я долго думала, и просила у Бога знака какого-то, идти к нему и встречаться, или нет. Он сам ко мне случайно приходит и я решаю рассказать. Говорю, что мне ничего не надо, но аборт я делать не буду. Просто хочу знать, как он будет относиться к ребенку и что мне о папе рассказывать. Он рад, улыбается, смеется. И с тех пор каждый день почти приезжает, помогает мне, старается все делать. — Настя теребит свои волосы, улыбаясь теплым воспоминаниям со всех этих четырех месяцев, что Натан знает о своем будущем малыше. Каждое касание, каждый поцелуй на немного виднеющемся животике. Он любил этого маленького человечка уже сейчас. — И что ж ты ревешь, если он так заботится? — женщина подсаживается ближе, позволяя девушке положить голову себе на плечо, и долго гладит ее по голове. — Влюбилась, Настюш. Влюбилась. Потому что он ребенка целует, а не тебя. И от того тебе больно. И поэтому плачешь, так? — Иногда прямо накричать на тебя хочется за то, что ты так хорошо меня знаешь. — она шмыгает носом и утирает соленые капли с лица. — Я не тебя знаю, а жизнь. Повторяю, любая нормальная женщина будет любить мужчину, который заботится и проявляет ласку к ней. — Симона переплетает ее пальцы со своими. Хотелось, чтобы камень с груди девочки ушел вообще, хотя бы на время пока она носит ребенка. — Поговорить с ним не вариант? — Как ты себе это представляешь? Я не требую свадьбы с самого начала, ничего не хочу, а тут заявляю, что влюбилась в наши с ним разговоры и время. И насчет свадьбы: Тимур ставил своим сотрудникам условие, что они либо приходят женатые, либо два года после заключения контракта не женятся. Не говори Тимуру ни о чем, пожалуйста. Просто будет плохо именно нашему папе, а этого я хочу в самую последнюю очередь. Мы поговорим с папой и тогда будем решать. — Настя успокоилась совсем-совсем, и теперь только пила чай. Нельзя, правильно, нельзя плакать, если она хочет малыша сохранить. — Нормально. Тебе тоже не пятьдесят пять, чтобы ты просто терпела. Тебе двадцати пяти нет, ты молодая красивая девушка. Терпеть рано. Надо жить как сердце подсказывает. Я своим сыновьям это всегда говорила и тебе говорю. Вы еще все молодые. — тут ей в голову приходит мысль, как ей кажется, способна повеселить девочку. — Может, Тимуру позвонить, чтобы он приехал? Хочешь? — Почему ты так пытаешься меня выдать замуж за своего сына? — Анастасия улыбается. — Потому что я тебя в семью хочу. — фыркает женщина. — Ты для меня мама и всегда ею была. У меня было две мамы, бабушка и ты. Одна со мной тут, вторая оттуда за моим будущим малышом смотрит. — Да. С этим я согласна. Ой ты, дочка моя непутевая. — это вызывает у блондинки смешок. — Да. Непутевая. — Конечно. Кто ж так влюбляется? На этом милом моменте пришлепала Алиса. Девочке больше спать не хотелось. Она с удовольствием уселась на колени Насте и стала изучать выпуклость живота. Малышка всегда так ко всем беременным относилась; для нее это было каким-то чудом. Пока девочка изучала это все, женщины перевели тему на более благоприятную, пока у Симоны не зазвонил мобильный. — Да, сынок, привет. Мы у Насти нашей, недалеко здесь. Ага, хорошо. Ждем, давай. — она откладывает айфон обратно. — Тимур нас заберет. Ты не против, надеюсь? — Нет, конечно. Алиска, папа приедет скоро. — Анастасия целует девочку в лобик. — Папа едет? — Да! Тимур ехал не очень долго и в течении минут пятнадцати он уже был на пороге квартиры девушки. Промолчал на выпуклый живот, но лишь легко улыбнулся. — Спасибо. Просто спасибо. — шепчет блондинка, крепко обнимая Симону. — Не за что. Будет нужна помощь с маленьким, ты звони. Или просто плохо, ты тоже звони. Сама понимаешь. — женщина улыбается и чмокает Настю в щеку. — До встречи, Насть. — Тимати аккуратно придерживает за талию и тоже оставляет поцелуй на ее щеке. — До встречи, Тим.