Курортный роман с сюрпризом

*Восьмой месяц*

Громко выдохнув, Настя гладит своего малыша и тащится в спальню, заворачиваться в одеяло и искать удобную позу чтобы отдохнуть. Живот начинал ограничивать движения и как она могла спать или лежать хотя бы. Более-менее скрутившись в калачик, девушка выудила телефон. Желание написать СМС Натану застопорилось на заставке телефона. Их совместная фотография. Вместе, уже тут, в Москве. У него дома. Вздыхая, разблокировывает и строчит сообщение: Если я задремлю, то ключи у тебя есть. На случай если ты хотел приезжать. Ответа не последовало, поэтому она улеглась еще удобнее и постаралась заснуть. Получилась очень тяжело, мысли лезли и лезли, а особенно осознание правильности слов Симоны. Она и правда полюбила этого мужчину за его отношение к ней; за такое, чего еще ни с кем не имела. За банальное его желание находиться рядом. Услышала открытую дверь и тихие шаги мужчины в коридоре. Шелест пакетов или какой- то обертки. Решив пока не отвечать, Настя делает вид, что и правда задремала. Слышит, как Натан присаживается на корточки рядом с диваном и кладет ладонь на щеку ей. — Плакала, малышка моя… Только за это и ненавижу твою беременность, за твои слезы. Не надо плакать. Нельзя тебе. Тебе во вред, девочка моя хорошая. Проснешься, мы с тобой будем чем-то заниматься, что-то делать. — Натан шепчет с такой любовью и нежностью, что ей едва удается сдержать свои эмоции и не позволить слезам выкатиться из-под прикрытых ресниц. — Любимая моя девочка. Сама еще ребенок, куда же тебе рожать своего. Она не может. Не сдерживает. Перепугавшись, Миров легонечко трясет ее за плечи, чтобы разбудить. Настя хлопает ресничками, чтобы сделать вид, что только проснулась. — Ты чего, малышка? Плачешь во сне. Просыпайся, красавица. Что снилось? — он легко ей улыбается, чмокая в соленые губы. — Что ты не приходил. — шепотом отвечает Настя, кончиками пальцев касаясь его лица. — Ерунда снилась тебе. Как я могу к тебе не приезжать? Всегда буду. Ты же моя, правильно? Как ты себя чувствуешь? — брюнет встает с пола и садится рядом с Настей на кровать, поглаживая животик. — Хорошо. Наш малыш меня немного загонял сегодня. Ему на месте не сидится, шевелится. Через месяц уже точно узнаем, кто будет. — жутко хотелось сказать «кто у нас будет», но совесть не позволила. Не хотелось делать себе только больнее. — Это замечательно. Будем знать, а то к кому готовиться мы понятия не имеем. — он с нежностью просеивал ее мягкие волосы сквозь пальцы. — Мне с тобой поговорить бы, малышка. — Ммм? — Это правда? Что Симона сказала? Ты меня любишь? Ей захотелось спрятаться. Девушка отдергивает голову от приятных сильных рук и закручивается в рулончик из одеяла. Она обняла живот и спрятала припухшее от слез лицо в подушки, дабы не вызвать новый приступ слез, когда Натан захочет посмотреть в глаза. А он захочет. — Ну, чего ты от меня прячешься, Насть? Хуже нашего малыша, решившего нам сюрприз сделать. Если ты из-за меня плачешь, то я отнюдь не в такую пользу тебе, как хотелось бы. Ты только не рыдай по мне, пожалуйста. — мужские руки мягко елозили по спине, стараясь успокоить блондинку. — Малышка, нам нужно поговорить. Вылезай из убежища. — Не по тебе плачу. — обиженным детским голоском искренне врала она, присаживаясь рядом с ним. — По мне, я же вижу, Настюш. Любишь меня, как говорила Симоне? — вместо откапывать ее в завалах одеял и подушек, Натан приоткрыл это все дело и залез туда сам, почти сталкиваясь лицом к лицу с ней. Тихий угук. — А как ты думаешь, я тебя люблю? — Ты не меня любишь. Ты нашего ребенка любишь. Ты ведь хочешь малыша не меньше меня, соответственно, выбора у тебя мало было. Ты меня любишь в том смысле, что у тебя нет ко мне неприязни человеческой. Мы ведь с тобой абсолютно нормально общаемся. О своем о чем-то, помимо малыша. — шепчет ему прямо в губы. Интимность момента изводит обоих, но беременность многого не позволяет. — Я это понимаю. Мне двадцать три года, у меня у самой ребенок. Я понимаю, что ты мне ничего не должен. Но иногда не могу. Скучаю по тебе, хочу тебя. Иногда становится совсем отвратительно, когда смотрю на твои с кем-то еще фотографии. Раздражает, злит. Но потом приходит мысль, что ты мне не должен абсолютно ничего. И я успокаиваюсь. А потом от этой мысли становится хуже. И так по кругу. И мне так обидно, что я тебя полюбила. Симона права, я просто полюбила человека, который давал мне самой то, в чем я нуждалась. Опеку, ласку, заботу. Пусть половину времени меня тошнило от приготовленных им завтраков, но это поправимо. — мужчина виновато усмехается. Ее рука перебирает короткие волосы на затылке и гладит. — А еще, поняла, что я готова этому человеку еще сотню детей родить, лишь бы он продолжал делать, что делает со мной. — Позволь мне самому решить, кому я что должен. — Натан решил прервать ее тираду. Настя заметно подустала от всего сказанного. Признание ей далось невероятно тяжко. — Сейчас я должен не позволять женщине, которую люблю я, и которая любит меня, плакать и дать ей все, чтобы она чувствовала себя хорошо. Моя работа такая, я не могу не проводить время в компании женщин, а особенно, когда все думают, что я один. Я не хочу заставлять тебя ревновать, просто так выходит. Я не делаю тебе на зло. Сначала, я тоже думал, что ничего не должен тебе. А потом с каждым днем все больше понимал, что люблю свою Черную Лису. — она смеется кличке, данной еще при самом первом дне знакомства. — Не просто потому, что она становится маленьким колобком из-за нашего с ней ребенка, но и просто потому, что она капризничает мне, жмется при каждом случае и ждет меня дома. Я не могу к ней не приезжать и меня стала мучить совесть за каждый пропущенный вечер где-то на мероприятиях или в туре. Моя Лисичка родит мне маленького Лисеныша. И отнюдь не потому, что ее стошнило как минимум большей частью всех завтраков, что я готовил. — Ну извини за это. Я не специально. — она пунцовеет и скидывает одеяло прочь. Дышать там уже было совсем нечем. Они так и не поменяли положение, лежа почти губы в губы с Натаном. -Это не ты, это малыш плевался папиными кулинарными способностями. Теперь уверена, что ты мне нужна и жизнь без тебя потом я себе не представляю? — блондинка покорно кивает и прикрывает глаза. — Иди сюда. Стараясь не зацепить ни в коем случае живот, мужчина целует девушку так, как давно уже не делал. Сам виноват в ее слезах. Какой нормальный мужик, если он ее любит, будет целовать ее раз в неделю или обнимать раз в полторы? Теперь за все ответит, все будет делать. — Ну как, потерпишь мои ужасные способности в готовке еды или закажем что-то? — брюнет усмехается, отпуская вишневые губы девушки. Она прикусывает губу, виновато глядя на него. — Понял, заказываем. — Прости. Я устала от тошноты. Мне токсикоза хватило. — Анастасия смеется. Искренне, легко. Давно так не смеялась. — Не бойся мне ничего говорить. — он резко переводит тему, глядя ей прямо в глаза. — Я не буду больно делать. Но ты должна проговаривать вслух. Я, конечно, Черный Лис, но до черного мага мне далековато. — Я люблю тебя. Доволен? — покривлялась блондинка, заливаясь искренним смехом и притягиваю мужчину к себе за шею. — Доволен. Только я тебя сильнее люблю. Оба выбрались из кровати, и стали правда заказывать еду. Натан принес такое излюбленное за время беременности девушкой сладкое — мороженое. Много есть нельзя было, потолстеет, поэтому она баночку съедала не за два дня, а за неделю. — Ой… — внезапно девушка останавливается, опираясь на косяк двери. — Что случилось, Насть? Плохо? — мужчина быстро подлетает, поддерживая ее за руку. — Все хорошо. Он. Он толкается. Потрогай. Сюда, вот сюда руку. — блондинка ловит его ладонь и прикладывает к животу, ровно там, где малыш делает уже четвертый пиночек. Она смеется, положив руку поверх мужской, и смотрит радостными глазами на папу. — Да, мое золото. Мама с папой, да. Любят тебя сильно-сильно. И ждут тебя. Взгляд очумелого папаши был на вес золота. Была бы в состоянии, сфотографировала бы и распечатала бы сотню копий. Он просто приоткрыл рот и стоял тихо-тихо, словно ожидая еще чего-то. — Я и не знал, что так бывает. Не, ну я слышал, но… — Он когда пинался первые разы, ты был с Тимуром в Эстонии, кажется. — быстро прерывает его слова девушка, поглаживая свое пузико. — Он понял, что мама с папой разобрались во всем. Натан придвигается еще ближе, мягко целуя свою девочку. Она охотно отвечала, пропускала в свой рот. Он нарочно цеплял ее язык, заставлял стонать вслух. Да, как в ту первую ночь. С сюрпризом ночь, как оказалось через полтора месяца.

***

Натан: Я поговорил с ним. Он абсолютно спокойно среагировал, даже рад за нас с тобой был. Спрашивал только, как ты. Настя: Хорошо. Я попрошу его приехать сейчас, мы тоже поговорим. Будешь вечером приезжать к нам? Мы соскучились по тебе. Натан: Буду, конечно. Я по вам тоже дико. Мне нельзя к вам в декрет? Часов в восемь буду дома. Привезти что-нибудь? Настя: Себя. Я люблю тебя. Натан: Я тебя больше, малышка. Девушка сама себе удивляется. Она еще способна на такую эмоцию, как скучать. Это, естественно, был сарказм, ведь единственное, что она чувствовала, это то, как сильно скучает по Натану и его присутствию. Влюбиться в него, просто как маленькая. Счастье одно — он любит ее точно так же в ответ. Тимур сказал, что в течении получаса уже приедет. И правда, приехал. Девушка медленно, почти в буквальном смысле слова, покатилась колобком к двери. На пороге стоял тот самый брутальный владелец Черной Мафии, с прилично округлившимися от неожиданности глазами. Ну да, Настя-то с пузом уже ого-го. Через недельку на сохранение. — Мне показалось, что тебе будет приятно. — рэпер передает подруге букет цветов, когда-то ее любимых роз. Он искренне надеялся, что и сейчас тоже, а то с беременностью, как ему известно от Шишковой, вкусы сильно меняются. — Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? — Спасибо большое, проходи. Да, все хорошо. Насколько возможно на таком сроке. — она улыбается. Тимур скидывает куртку и вешает на крючок. — Проходи, чаю попьем, поговорим. Он понимал, что ей тяжело и осторожно поддерживал под руку. Блондинка смущенно улыбается, но ничего не говорит вслух. Уже в комнате она ставит их в вазу, а ее подхватывает уже Тимур, ибо она была тяжелой и хрустальной. Певец молчал. Как-то он не ждал. Казалось ему, что Настя должна была рассказать сама, тем более, что ему папа ребенка отнюдь не чужой человек. Работает с ним уже далеко не первый год. Девушка сидела напротив него и просто смотрела, пытаясь выудить хоть какие-то эмоции. — Тимур, я бы сказала. Если бы это не пошло во вред Натану. Он мне говорил, что ты либо приходишь в лейбл уже женатым, либо год-два после контракта не заводишь отношения. Я просто не хотела навредить человеку, которого сильно люблю, да еще и папе моего маленького. Он мне сам стал родным за эти восемь месяцев. — блондинка стала греть о чашку с напитком руки. — Сам же знаешь, что ты мой единственный нормальный друг. У меня только разве Симона и твоя Лиска. Все. — Мама знает? Ну, о ребенке и о Натане? — тихо спрашивает Тимур. Насте стало больно за него; ему кажется, что его все предали. — Знает. Она случайно узнала, не спрашивала. Просто как-то увидела как мы с ним разговариваем, а ты же Симону знаешь… Сама все поняла. И сказала мне. А ребенка она просто увидела, я с животом уже была. И все. — блондинка поглаживает пузо, показывая уже большого малыша. — Откуда вы друг друга знаете? Давно вместе? — у рэпера не получалось говорить громче, голос просто хрип. — Я на Ибице с ним познакомилась. Мы переспали, я оставила записку, без ничего, без телефона. Он ничего не знал, кроме имени. Даже фамилии не знал. Потом я приехала, узнала, что беременна. Ему хотела не говорить, но ты тут его сам послал ко мне. Я рассказала, он офонарел, конечно, но захотел ребенка, захотел воспитывать, захотел помогать. Замуж не хотела, я от него денег не хотела, ничего. И аборт я бы не сделала. Просто хотела знать, хочет ли он малыша. Ну, он приезжает каждый день, помогает всем, что попрошу. Я и влюбилась. И он, тоже. Мы просто стали близкими очень. — она вздыхает, все еще держась за живот. — Хорошо ты отдохнуть съездила. — засмеялся Тимати. Впервые проявил какую-то эмоцию, и то хорошо. — Так вы, получается, сами по себе, вместе совсем недавно? — Да. Я на конце восьмого, а чуть меньше месяца назад мы с Натаном, наконец, сложили два плюс два. Идиота два. — фыркает Настя, расслабляясь, и, наконец, выпивая чая. — Вы чего сразу не рассказали? Ты думаешь, если бы я знал, что это ты, я бы ему хоть слово сказал? Даже если бы не ты, все равно, девушка ведь беременна. У меня у самого дочка, я бы и не заикнулся об аборте или еще чем-то. — мужчина глубоко вздыхает. — И то, даже если тихо бы расписались, я бы тоже ничего не сказал. — Тимур, ты принципиальный. Я тоже этого боялась. Меньше всего я хочу навредить Натану. Это мой мужчина, папа моего малыша. Моя семья, по сути. Теперь ты знаешь, но я хотела тебе рассказать не только потому, что ты мой друг, но еще и по другой причине. — он вопросительно смотрит на девушку. — Тимур, я хочу тебя попросить побыть крестным нашего малыша. Или малышки. Я не знаю. Просто ты человек, которому я могу доверить своего ребенка если что безоговорочно. — Ну, такого я от тебя конечно, не ждал. — теперь девушка поперхнулась. — Что? — Слово в слово такое сказал мне Натан о моей беременности. — А, пардон. Тем не менее. Спасибо за приглашение, и если вы так хотите, то я, конечно, соглашусь. Уже имена есть какие-то в голове? — это польстило рэперу. Он не для этого приходил, но ее желание полило бальзам на душу. — Натан попросил назвать Дамиром мальчика, если будет. Мне понравилось. А девочку — Анечка. Кто будет, посмотрим. — блондинка пожимает плечами. — Хм, молодец мужик. Красивое имя, старое очень, и царское. Натан хорошее имя взял. И для девочки хорошее. Анна. — певец кивает и пьет из чашки. Замечая тормознутую реакцию подруги, он поправляется. — Нет, серьезно. Красивые имена. Осталось подождать кто именно родится. — Нет, ты словно что-то об этом имени знаешь. Неспроста так смеешься. — она хмурится. — Это имя, которым он горит всю свою жизнь. Хотел так, сильно. Его самого отец так хотел назвать, но мать почему-то отказалась. Уперлась и все. Он это имя обожает. Не знаю почему. Подробностей остальных вообще не знаю. Просто я рад за Натана, что у него супруга такая. Тем более, что я сто лет вас обоих знаю. — разговор прервал звонок в дверь. — О, вот и легок на помине. — Перед тем, как я поползу открывать, уточню, что я не супруга. — Это пока… — пробормотал себе под нос Тимур, как только Настя ушла в коридор. Натан сразу стал обнимать и целовать девушку, обрадовавшийся, что разговор с Тимуром закончился очень даже неплохо. Анастасия отвечала, пока не увидела на пороге своего гостя и не постучала Натана по плечу, попросив отпустить. — Ладно, что ж ты, Насть. Я погнал на студию еще, работать буду. Вам всего хорошего, с тобой завтра увидимся. Вам если помощь нужна, или еще что-то, то вы говорите. Все-таки, я крестный, как-никак. — Тимур улыбается, подавая руку Мирову. — Да че ты встал, руку давай! — Спасибо, братан. — Натан соглашается, обнимая друга за плечи и пропуская его вперед, к вешалке. — Рад, что ты согласился. — Ну а как я мог не согласиться? Она мне младшей сестрой всю жизнь была. Ты, тоже придурок, свой ведь. — Да все, вали. Дай мне с семьей побыть. Посмеявшись, мужчины разошлись: Тимур ушел, а Натан вернулся к поцелуям со своей девушкой. Ей самой было так тепло на душе, так хорошо. Он с таким рвением целует и обнимает, что Настя сейчас расплывется. — Наш зайчик уже скоро совсем будет с нами. — шепчет блондинка, обвивая шею любимого руками. Неудобно, живот, но так хотелось! — Тебе через недельку с чем-то в больницу ложиться. Дома так пусто будет. У тебя в роддоме буду ночевать. — таким же шепотом отвечает брюнет, поглаживая ее по щеке. Она смеется. — Я серьезно. — Все будет хорошо. Мы родимся здоровенькими, приедем обратно к папе. И все будем счастливы. И папа без нас пару неделек выдержит. — Не обещаю.  

* Лапино *

Натан приехал на УЗИ, первое, с тех пор, как Настю уже положили на сохранение. Нет-нет, все было хорошо, но рожать готовились довольно активно. Причем рожать готовила вся мафия, но не Настя. Ей было хорошо. Такое ощущение, что рожать не она будет, а Матвей с Тимуром. — Рожать как будете, Анастасия Игоревна, с мужем или одна? — спрашивает улыбчивый врач, намазывая гель на аппарат. — Увольте, одна. А то станет у меня и козлом, и третьим, пятым и десятым. Причем не специально, потому что папа нас холит и лелеет. — смеется сама и ухватывается за руку Натана, чтобы улечься поудобнее. — Ну что, плод лежит хорошо, все правильно. Ручки, ножки, пальчики, все видно. Пол вы уже знаете, или сказать? — Малый от нас прятался на седьмом месяце, и мы решили до родов подождать. — Миров вмешался первым, загоревшись вопросом и не позволив блондинке и пять копеек вставить. — Ну, молодой человек, в вашей речи со словом «малый» вы не ошиблись. У вас мальчик. Красивый, пухлый мальчик. Но у вас таз широкий, нормальный, должны роды пройти очень даже неплохо. Вы здоровая мамочка, рожать нам совсем скоро. Тонус у матки немного повышен. Хорошо, что вы уже здесь. На всякий случай. — мужчина положил полотенца на беременный живот, поворачиваясь к родителям и улыбаясь еще шире. — Ваше состояние мне понравилось, на ваш срок и ваш вид. Животик хороший, малыш хорошо лежит. Готовьтесь рожать на днях. — Как на днях? Мне поставили срок рожать через две недели только. — Настя села на кушетке и в панике посмотрела на Мирова. — Ну, тот, кто вам это ставил, неуч. Можете это от меня сказать. А с родильной я переговорю и вас подготовят тут же, как у вас начнутся малейшие схватки. Просто сейчас ходить аккуратно, вон, муж у вас мужчина крепкий, поможет. — врач наблюдает за тем, как осторожно встает пациентка, с удовольствием принимая помощь любимого. — Вот. Так что помаленьку, понемножку. Вы мамочка у нас понимающая, не курите, не пьете. Предрасположений к чему-то нехорошему нет. Немного терпения и скоро увидите сына на руках. — Спасибо большое. Мужчина вернул девушку в палату, но ложиться она не хотела; так, присела рядом с Натаном, переплетая их пальцы и положив голову ему на плечо. Певец целует ее в лоб, обнимая. — Я тут интересовался… Мы когда малого будем в ЗАГСе регистрировать на свидетельство о рождении, нас там могут сразу с тобой расписать. Выйдешь за меня замуж, Настюш? — он вытаскивает из кармана коробочку с колечком. — Пойду, хороший мой. Пойду, конечно. — ее ладошка мягко гладит по затылку, притягивая к своему лицу. Блондинка мягко целует, совсем не так, как в начале их отношений. Теперь по-настоящему, любя, именно от себя любя, а не от ребенка. Она его любит. — Натан. — Да? — он счастливо улыбается, натягивая колечко на пальчик девушке. — Ты как думал, жить будем у меня, или у тебя? — У меня, но с небольшим сюрпризом. Увидишь все, когда поедем домой. Мне кажется, тебе понравится. — Если это придумал ты, тогда понравится. По-любому понравится. Да, едва Настю положили в больницу, Натан быстро собрал «консилиум» с парнями и женой Левана, и они быстро помогли обустроить этот самый сюрприз. Конечно, сейчас еще все было сыроватенько, но он был в процессе обустраивания. Мужики помогли и лично приложились к кое-каким вещам, чтобы порадовать будущую супругу своего друга после родов. — Я подожду. Но увидеть хочется побыстрее. Мы быстро-быстро справимся с нашим маленьким Дамиром. Наш маленький зайчик. — прошептала девушка, погладив животик. — Вы можете медленно, только чтобы здоровые выбрались. Оба. — Все будет хорошо. Ощущение, что рожаешь ты, а не я. Папа, успокаиваемся. — Папа как удав. Они оба смеются, снова целуясь. Внутри разгоралось желание, но блондинка прекрасно понимала, что сейчас ничего нельзя, особенно за считанные дни, если не часы, до родов. Она настолько соскучилась по близости с любимым человеком, что выть хотелось. — Не целуй так, как в отпуске. Я сдерживаю себя со всех сил последние месяцы, настолько сильно хочу тебя. — тихо порыкивает мужчина, отрываясь от губ Насти. — Ты так каждое утро целовала, и сама помнишь, чем это «каждое утро» кончалось. Мне очень хочется, поверь, солнышко. — Я уже дождаться не могу. У самой внутри все переворачивается. Настолько хочу тебя рядом. Мне отпуск наш с тобой снится, ей-Богу. — девушка смущенно улыбается, а потом корчится. — Не знаю, кто меня изнутри больше хватает: наш сын, или желание к тебе. — Оба могут. — мужчина гордо улыбается. Обе вещи ведь от него происходят. Ха-ха. — Тебе ехать надо, Натан. Время сколько. У вас запись. Чтобы ты успел и по трассе не гнал, как сумасшедший. Давай. На выход. — Анастасия кивает на дверь для мужчине, не в состоянии пихнуть брюнета или хотя бы подтолкнуть. — Хорошо, я поехал. Звони, я приеду еще. Скажешь, если что-то нужно. И если что, тут же звони в любое время. Я люблю тебя. — певец чмокает любимую в губы, вставая с кровати. — Ну, ты мне такую больницу нашел, что я могу себе на первом этаже сделать укладку и маникюр, чтобы не дай Бог малыш меня страшную не увидел. — блондинка кривляется, закатывая глаза. — И я тебя сильно-сильно. — Не ерничай, если бы Тимур не сказал, что Алиска тут родилась, то ты тоже рожала бы не тут. А так, то сходи и развейся. Деньги нужны или еще есть? — спрашивает Миров на полном серьезе. — Мне не нужно, Натан! Я еще, слава Богу, совсем ума не лишилась. — фыркает блондинка. — А вот после родов… Там ты меня дома целый прекрасный день не увидишь. Я пойду в салон красоты. Вот тогда уже своей невестой полюбуешься. — К тому времени уже супругой. — Я в ЗАГС страшная не пойду. — А с чего ты решила, что ты некрасивая? Я тебя крашеную один раз в жизни видел: когда ты сказала, что беременна. Так что я тебя такую хочу. — Ты-то может и хочешь, а на люди я так не пойду. Тебе нужно ехать, опоздаешь, Натан!

***

— Алло? — Здравствуйте, я беспокою вас по поводу вашей супруги. Анастасию Игоревну перевели уже в родильную палату. У нее схватки довольно сильные и частые и врачи думают, что она в течении двух-трех часов уже родит ребеночка. — Спасибо, я понял, сейчас приеду. Попридержав мобильный ухом, мужчина накинул куртку на плечи и побежал вниз по лестнице, параллельно печатая СМС-ку Тимуру. Получив от него ответ и что он понял, что Натана можно до конца дня не ждать на работе, Миров поехал тут же в Лапино. Ей осталось совсем немножко отмучиться, чуть-чуть. А потом отдыхать. Лишь бы не болело прямо так сильно. Чтобы его девочка смогла перетерпеть. И как можно быстрее, но чтобы ущерба не нанести. Сам себе засмеялся; он хочет все и сразу, но так не бывает. Не было слышно и звука от ее палаты. Вообще. Ноль. Только участившееся дыхание и периодические вздохи. А еще строгий-строгий запрет ему заходить туда, переданный врачом-акушером. Мужчина себе места найти не мог в коридоре, но очень скоро прибыла так называемая поддержка — остальная мафия. Правда, поддержкой это мало назовешь, ведь теперь вместо одного носящегося по коридору мужика, было пятеро, и Кристина. Больше всего Натана выводила тишина из родпалаты, кроме голосов врачей. Настю не должны были кесарить, вообще. Тогда почему она не говорит? — Слушай, сядь и успокойся. — Кристине осталось всего ничего до того, как терпение лопнет и она залепит пощечину чужому мужу. Натан сел, все-таки. — У каждой женщины все по- своему. Одна орет не своим голосом, а вторая зубы сцепит и будет молчать. Вот Настя молчунья. Если что-то будет не так, не дай Бог, тебе скажут. Твоя же жена, ну. С ней и с малым все будет хорошо. Хотя бы потому, что ты не тусишь сейчас где-то, а сидишь тут, и просто в голове вместо нее рожаешь. Я тебя знаю. — Не могу я так, чего она молчит-то? — тихо почти рычит Натан. От него уже все мамочки стали шарахаться. — Успокойся. Она сильная. Я бы орала уже, наверное. А она меня моложе. Просто радуйся, что она у тебя сильная и терпеливая. Кристина тоже права; паниковать без повода нельзя. Да и незачем. Только себя выведет, и всех вокруг. Он встал и опять стал наматывать круги по коридору. По подсчетам Крис, ходил он вот так вот часа три. Они вот все сидели тут уже часа три и пугали беременных своими черными нарядами. Девушка могла поклясться, что видела, как они крестятся. Ну да, они приперлись в таких костюмчиках, не промилуй Господи. — Так, значит. — едва из палаты Насти вышла врач и сняла маску, как на нее налетела стая нервных коршунов. — Все хорошо. У нас все хорошо, мы еще пока не родили. Через час- полтора у вашей супруги только потуги начнутся. — Вы кесарево сечение делаете, что ли? Я от нее за несколько часов и слова не услышал. — Натан растолкал друзей и вышел вперед. — Молодой человек, говорю же, потуги начнутся! Какое кесарево сечение? Она молодая девушка. А жена ваша молчит постоянно. Ничего не говорит и говорить не хочет, она у вас молодец. Схватки у нее очень сильные, я по приборам вижу. Скоро услышите своего сына. — и снова исчезла к Насте. Мирову полегчало, но не настолько. Пока он не увидит жену и сына, он себя хорошо чувствовать не будет. — Так, погодите. Она мне запретила быть на родах, а пока она не рожает. Натан не выдержал и залетел к Насте. Первым делом его выгоняли за неимением стерильной одежды, но потом уже просто плюнули и дали пройти к девушке. Ему сердце чуть не разорвалось, когда он увидел любимую на боку, с капельнице в руке. Медсестра осторожно гладила ее по голове, забирая волосы со лба. — Молодой человек, выйдите! — зафырчала на него та самая медсестра. Он от нее отмахнулся и присел на корточки по сторону ее лица. — Девочка моя маленькая. — зашептал мужчина, погладив ее по щеке. Блондинка подается, но не отвечает. — Говорить не хочешь, малышка? — она дергается, но мужчина осторожно придерживает ее на месте. — Понял, хочешь, но не можешь. Тихонечко. Мне врач сказала, что все у тебя хорошо, Настюш. Ты умничка. Немножко еще совсем, совсем. Потерпи. Скоро будем все вместе. — Анастасии удается выдавить слабую улыбку. — Ты молодец. Я люблю тебя. И жду тебя в коридоре, чтобы ты не переживала, что я здесь. А так, то там еще Тимур, Леван, Кристина, Мот. Все точно так же ждут тебя. Думай о себе, хорошо? Я знаю, что болит. Чуть-чуть, девочка, совсем чуть-чуть. Целуя жену, мужчина встает и пятится назад, оставляя свою жену снова одну. Черт, во второй раз он пойдет вместе с ней. Как бы не рычала и не возмущалась. Если она после такого хочет еще раз рожать, блин. Не прошло и получаса, как первыми послышались указания врача и акушер-гинеколога, присутствующих там. Натан стал у самой двери и просто слушал эти все приказы. Слова «Тужься» звучали чаще, чем ее сорванное и к черту сбитое дыхание. Но все равно, не издала и звука. — Подбородочек к груди, молодец-молодец-молодец… Вот так, все. Все, хорошая наша. Отдыхай, отдыхай. — и крик ребеночка. Казалось, весь Black Star дружно с ней выдохнул. Миров просто молча смотрит на компанию друзей и расслабленно улыбается. Он за этот крик в последние восемь часов был готов душу отдать куда там надо. Мужики стали по очереди подходить и пожимать ему руку. Тимур не просто пожал, но и помог подняться на ноги. — Поздравляю, папаша. — смеется начальник, похлопывая казаха по плечу. — Поздравляю, крестный папаша. — нервно хохочет Натан, отвечая. — Где отец-то? — из палаты выглядывает акушер с конвертиком в руках. Миров тут же подлетает и смотрит на маленькое, свернувшееся калачиком в пеленках, существо. — Держите вашего сыночка. Жена ваша богатыря родила, четыре сто, пятьдесят восемь сантиметров. Хотя, глядя на вас, понимаю, откуда такой слоненок для такой тоненькой девочки. — Спасибо. Привет, малой. Ну что, маму помучил, и хватит, правда? — Натан целует сына в лобик, а тот в ответ только куксится. — Ой, какой хорошенький… Прелесть какая маленькая, тьфу-тьфу-тьфу. — Кристина тут же стала сюсюкать с мальчиком; была бы ее воля, затискала бы. — Мужик, на отца похож. Нос твой. — комментировали парни отовсюду. — Мальчику нужна мама обратно, поэтому прошу прощения. Вы сможете увидеть свою супругу где-то через часик в ее палате. — акушер попросила жестом малыша назад, и папа, чуть замешкавшись, отдал. — А как себя мама чувствует? — поинтересовался брюнет. — Мамочка хорошо, устала. Родила, и стала с нами разговаривать. — хохотнула та в ответ, начиная покачивать новорожденного. — Сказала, что в палате отойдет. С физической стороны с ней все хорошо, только вот ей чуть-чуть осталось, и порвала бы себе все. Малыш крупный родился, даже для ее довольно вместительного таза. Врач зайдет к вам в палату и подробности расскажет. Ребенка забрали, а у Натана отлегло. Все, малый здоровый и в безопасности, Настька свое уже сделала, теперь отдыхает. Не удивится, если через этот самый час она уже будет скакать по палате просто из-за того, что ей дали малого на руки снова. Господи, все, родила. Настя молодчинка, совсем молодчинка. Вся товарищеская группа мафии медленно побрела в сторону общих палат. Еще был час, а волноваться уже было нечего. Вдруг, Натан быстро сказал Тимуру, что сейчас вернется и вылетел куда-то. — Ну, догадался наконец… — вздыхает Кристина, усмехаясь. А то на нервах, хоть бы с цветами к жене приехал, что ли. Мысли девушки оказались верны. Как хорошо, что ближайший торговый центр тут пять минут на машине. Сказать, что он быстро ехал, ничего не сказать. И точно так же быстро выбирал цветы для Насти. Девочки-продавщицы еще подсказали шарики купить голубенькие. А вот пока они заворачивали ему цветы, на глаза попался медведь. Ну да, ночевать с ней ведь он в палате не может. Этот… Вроде по параметрам очень даже похож на самого Натана, а на этом можно еще удобнее улечься, ему не болит нигде и не дышит он. Его еще можно жмякать. Подойдет вполне. Как угорали мужики в больнице, не передать. Чешет такой грозный рэпер по коридору, с плюшевым медведем, букетом цветов и шариками, еще и голубыми. Ржали на пол больницы, пока врачи и медсестры не зашипели. Золотые, блин, люди. Хоть бы помогли. — Так, а где… — врач стала искать глазами в толпе друзей уже знакомого ей отца ребенка. Затем посмотрела туда, куда смотрели все и тоже стала себе смеяться. — Понятно. Толпа, заходим. Только тихо, малыш спит. Натан был прав. Настя уже не то, что не лежала, а успела переодеться, умыться, и изменить прическу. Девушка стояла у окна и качала пацана на руках. Мальчик и правда лежал с прикрытыми глазками, пусть на спящего он мало был похож. Видно, только наелся. Увидев всю свою любимую компанию на пороге, она осторожно помахала ладошкой в их сторону, приглашая в комнату. Увидев своего любимого, блондинка едва сдержала смех. Губы все равно разрывало от усмешки. Натан поспешно плюхает подарки на ее кровать и подходит. — Моя девочка. Как я тебя люблю, хорошая моя. Умница. — его руки обняли за талию и поднялись вверх, лаская по дороге каждый попадавшийся участок кожи. — Измучилась вся. — Нет, уже хорошо. Прости, что я не разговаривала. Просто понимала, что кричать не хочу, а больно было слишком сильно. Шепотом не получалось. Уже все хорошо, я уже нормально. Ходить даже уже не очень больно, терпимо. А лежать не могу, скучно. И малыш далеко. Вот, солнышко, папа наш уже с нами. Мы все вместе, зайчик мамин. — девушка улыбается и целует маленький комочек тепла у себя на руках. — Иди к папе чуть-чуть. — Не, ну правда на тебя похож. — Горозия хлопает друга по плечу. — Мужик будет. Смотри, пару часов отроду, а уже кулаки сжал. Молодец, будет бойцом. — Будет, конечно. Будет. У нас папа такой, что дай Бог. — Настя чмокает Натана, обнимая его за торс, но стараясь и не терять особого равновесия. Живот все равно ведь болел сильно, родила три часа назад только. — Папа у нас самый лучший. — Здравствуйте, молодые люди. Анастасия Игоревна, а чего не лежим? Уже так все хорошо? Мы что, родили неделю назад уже? — в палату зашел Настин лечащий врач. — Нет, не неделю назад, но прилив сил невероятный. Мне бегать хочется. Живота нет, я на животе попытаюсь спать сегодня. — девушка прочищает горло от непривычного громкого шепота. — А так, то хорошо. Малый поел, вон, с папой обнимается. — Чувствуете себя как, мамочка? — продолжал врач. — Как на состояние после шестичасовых схваток, вообще отлично. Желание поспать на животе только усиливается, пусть и болит. А еще домой хочу. — едва улыбнулась Настя, поглядывая на счастливого мужа. — Побыстрее, желательно. — Так, если болит живот, то попрошу обратно лечь, а не прыгать стрекозой по палате. Пусть даже от радости. — закатив глаза и отпустив Натана, блондинка поползла к удобной кровати. Цветы положились на тумбочку, а мишка — рядом с ней на кроватке. — Вот так. Выписку будем ждать послезавтра, если ваше состояние не изменится. Малыш здоровенький, по всем параметрам. Богатырь, правда, но увидев вашего мужа, понимаю, откуда это. — Вы человек шестой, кто говорит мне это. — Анастасия пытается положить руки на живот, но они падают, за неимением этого самого беременного живота. — Насчет мужа. Можно мне моего малыша обратно? Он там был сыт, напоен, укутан, я всегда знала, где он. — Обратно именно Дамира не обещаю, но вот второго, это запросто. — брюнет подмигивает супруге, осторожно положив сына в люльку. — А вот тут вы потерпите, папаша. Вашей супруге, и это при наличии отличных родов, пусть и болезненных, вторым ребеночком заниматься нельзя недельки две точно, если не месяц. Точнее перед выпиской скажу, после того, как Анастасию Игоревну окончательно осмотрю. — Ничего, после полугода терпения, я еще две недельки потерплю. — фыркнул певец, и под смех друзей, играющихся с ребенком, сел к жене на кровать. — Вы мне ее домой отдайте. А там я сам разберусь, что мне с моей супругой делать. — Отдам, себе уж не оставлю. — хмыкает врач. — Ладно, я вас пока оставлю. Если будет хуже или будут спазмы, кнопочка у вас под рукой. Всего доброго. — Спасибо. — Мальчики, вы можете меня с Кристиной на секунду оставить? — попросила Настя, посмотрев не своих гостей. — Мне по-девичьи надо с ней поболтать. А то мне при всех рэперах неудобно. — Хорошо. — Леван, ребенка либо папе, либо на место! Горозия закатил глаза, отдавая новорожденного в руки выходящему из палаты отцу. Девушки остались наедине. Немного перепугавшись, Кристина подсела к знакомой, приобняв за плечи. — Крис, нужна твоя помощь. — Конечно, в чем проблема? — У меня вот. — блондинка вздохнула и потянулась за листочком из своей прикроватной тумбочки. — Короче, у меня моя гордая двоечка с половиной превратилась в почти пятерку. И у меня белья нет нормального. Я все заказала, его надо просто забрать и мне отдать. А еще ко мне домой зайти и кое-что мне сложить. Просто не ждала я так рано родить. Моего мужа посылать гиблое дело, у меня слишком много вещей. — певица пробежалась глазами по списку. Совсем ничего сложного, просто надо поехать и сделать. — Сделаешь? — Да, пожалуйста. Конечно. Когда тебе надо, ты мне скажи, и все. Мы можем вот сейчас даже поехать, Натан мне покажет, где у тебя что, и я вот то что уже твое привезу через пару часов. Магазин завтра откроется и я завтра тебе остальное привезу. — по ее лицу, Кристина видела, что это далеко не все. — Говори до конца, Насть. — Мне не с кем совсем пойти посмотреть платье новое. Мы с Натаном хотели расписаться когда будем подавать на свидетельство о рождении Дамира. Я не хочу прям пышно- праздничное, третье-пятое. Мне просто нужно какое-то по размеру и белое. Все. Тем более, сейчас теплеет. — Настя обняла плюшевого подаренного мишку. — И в ЗАГС со мной тоже сходить надо. — Все сделаем, ты за собой смотри. С Натаном только поболтай, а то он тебе хотел большую свадьбу. Вещи твои я привезу сейчас, когда Натан от тебя домой поедет. Договорились? — Спасибо, Крис. — Да не за что. Теперь я хоть не единственная девушка в мафии. Ты теперь тоже часть семьи.