Под колпаком ведьмы

      Когда он спокойно ответил на моё сообщение, я удивлённо вытаращилась на экран телефона, повторно читая полученное про себя, чтобы убедиться в том, что разум не играл злую шутку. Кажется, мужчина, сидевший передо мной, покосился на меня, но, быстро потеряв интерес, вернулся к наблюдению пейзажа за окном.       Да ладно.       Он даже был не против?       Я почти выбежала на своей станции, чтобы поскорее добраться до дома, упасть за компьютер и подключиться к их звонку. После этого меня поприветствовали все собравшиеся, и разговор продолжился. Мы вместе обсуждали возможную игру, рассказывая предысторию оригинала единственному человеку в компании, который с тем был не знаком. Мы шутили о том, как будут взаимодействовать наши персонажи. Мы смеялись.       Мы спокойно попрощались.       Я не верила в произошедшее, а потому тупо смотрела на экран сначала компьютера, а затем телефона.       Я думала, в момент, как только я подключусь, он мгновенно свинтит. Как тогда.       Я думала, ему не хотелось бы быть гейм мастером там, где я буду игроком.       Я накручивала себя?       …       …       …Макароны во втором ящике справа от плиты. В одной пачке мало, лучше смешать с другой. В новой кастрюле приходится набирать воды в два раза больше, чем обычно и, соответственно, солить больше. А у меня с этим и в той были проблемы. Средний огонь. Подождать, пока закипит.       Я смотрела на воду, забыв оставить музыку на фоне для своих размышлений. Анализа всего, что произошло за последний… год? Да. Год с небольшим.       Он избегал общения.       Буквально исчезал с созвонов со скоростью звука, как только в общем канале появлялась я. В общих беседах он не отвечал на мои сообщения, а ведь я развивала поднятые им же темы.       Он не хотел даже такого общения.       Поэтому я держалась подальше.       Поэтому я не лезла ни в один разговор, ни в один звонок, где видела его.       Молчала, даже если мне было, что сказать.       Я накручивала себя?       Проверить воду в чайнике. Набрать её из-под крана, поставить на плиту. Включить конфорку с третьей попытки — как же не хватало ремонта.       Мне всегда было любопытно, как он отнёсся к произошедшему. Он не сказал ничего тогда. Он промолчал и согласился со мной. Но он наверняка был раздражён. За месяц молчания, за то, что повлекло его. Даже если он не увидел в этом того, что увидела я. Он был зол. Должен был быть.       Я ошибалась?       Вода закипела. Засыпать макароны, забыть про всё на ближайшие несколько минут. Я же посолила, да?       Думаю, это неправильно. Мне до сих пор интересно узнать, что же он думал о произошедшем. Мне до сих пор интересно, ненавидел ли он меня. Ненавидит ли. Я верила в это и искала это в его поступках. Пыталась понять, продолжал ли он следить за моими работами и обращал ли внимание на мои сообщения касательно его обновлений. И, тем не менее, я всегда боялась спросить. Я слушала, когда кто-то начинал говорить про него, я внимательно читала сообщения — его, про него. Я складывала паззлы, узнавая, как шла его жизнь, никогда не углубляясь в детали. Потому что это редкая возможность — у меня есть друзья, и они всё ещё общаются с другим моим другом, с которым я больше… не дружу.       Наверное, я отвратительна.       Выключить плиту. Придумать, как вытащить часть кастрюли с ситом — и макаронами, — слить воду, а потом вернуть лапшу в саму кастрюлю уже без дополнительной составляющей. На это ушла добрая минута, потому что какой-нибудь простой способ решения задачи я почему-то не находила. Выключить чайник и почти приготовиться есть, вспомнив про то, что дома нет кетчупа или чего-то подобного.       Надо сходить в магазин…       Это было нечестно с моей стороны? Я не просила этого, но он всегда очень во многом готов был помочь. Я не просила, но, возможно, если бы я всё-таки думала о том, чтобы не тащить проблемы на своём горбу, он протянул бы мне руку. Быть может, он бы не отвернулся. Но я хотела справиться сама. Зачем? Уже не помню. Предположу, что мне было страшно показаться слабой.       Я не просила «помощи», но я всегда очень о многом говорила. Часто о том, о чём не могла поговорить с теми, кто был «рядом». Потому что, даже если он был моим другом, было ощущение… далёкое. Как будто бы он был «чужим».       Это точно было неправильно, вести себя так.       Моя «вежливость», «страх», «неуверенность» были во главе. Наша дружба всегда была на грани, но я боялась это признавать до конца. Я боялась потерять друга. До тех мыслей. Было ли так лучше, было ли так хуже, уже неважно. Было тяжело. Не столько от отсутствия того же общения, сколько от собственных попыток увидеть то, чего не было.       Но я не жалею о сделанном.       В тишине квартиры я услышала смех, полный раздражения. Я закрыла дверь в свою комнату, не заглядывая туда. Кошка, слава всему святому, решила, что кресло в комнате родителей — перспектива получше, а потому даже не посягала на проникновение в моё обиталище и царивший там бардак. Погладив её, я пошла обуваться. Ключей на тумбе не было, пришлось покопаться в ящике, пока я не нашла связку с брелком в виде трёхцветного кота.       Я не ненавижу то, что нуждалась в тебе.       Надеюсь, в другой жизни мы станем друзьями.