Под колпаком ведьмы

      Нужно было открыть дверь, но ключ попросту не попадал в замок. Руки дрожали. Пальцы не слушались. Дома наверняка кто-то есть, но я не хотела звонить. Только не сейчас. Только не сейчас. Не хочу говорить. Не хочу врать.       Попадание. Быстро провернув ключ, я пересекла порог, тут же закрывая дверь за собой. Кошка выбежала взглянуть на пришедшего, но, обнаружив там всего лишь меня, мгновенно потеряла интерес и сбежала в комнату к маме.       Я наспех стянула с себя куртку, закрываясь в комнате — ну, прикрывая вход. Кошка, всё же, может захотеть зайти и открыть дверь. Вот и дом. Никого нет.       Я выдохнула сквозь стиснутые зубы и опустилась на корточки, пряча лицо в ладонях. Сквозь пальцы смотря на носки.       Как она могла сказать такое?       Как она могла?       Почему?       Что я сделала не так?       Чем я это заслужила?       Это лишь моя вина, да?       Но в чём я виновата?       Что я сделала не так?       Почему она это сказала?       Она даже не дрогнула.       Я всегда слушала её, какой бы бред она ни говорила.       Но она не хотела слушать меня. Она не хотела.       Она не хотела.       Зачем я вообще тогда…       Я вижу босые ноги. Она осторожно приблизилась, протягивая мне руку. Я это видела. Я чувствую, как перекосило моё лицо, когда я вскочила, отталкивая её. Как внутри кипело.       — Рада, что оказалась права?       — Что…       — Свали.       Она удивлённо вытаращилась на меня. Покачала головой, повела плечом. Так, словно действительно не понимала, о чём я. Но я помнила. Она смеялась. Я старалась не фокусироваться на ней. Отвернуться. Не смотреть. Не реагировать. Не привлекать внимание.       Опускаясь на диван, заворачиваясь в плед, я с сожалением думала о том, какого труда мне стоило выйти из этого состояния. Шарик в её руках отсюда казался угрожающе тёмным. Чудо, что всё ещё не треснул по новой. Но ей и правда было невыгодно доводить дело до такого. Не сейчас. Возможно, это действительно было лишь моё воображение. Вероятно, я накручивала себя.       И её слова были не такими.       Но это было неважно. В конце концов, это не было главной «проблемой».       — Ты ведь сама сказала, что не хочешь об этом говорить.       Она так и не ушла, да? Я устало прикрыла глаза, делая вид, что я ничего не слышала, пусть на самом деле и принялась за обдумывание данной мыслишки.       Верно. Я сказала это. И её первая реакция была очевидна. Возможно, она хотела успокоить меня тем, что никто не собирался допытываться до того, что у меня произошло. Возможно.       Но почему тогда её слова прозвучали так? В голосе точно не было заботы, беспокойства. Это было произнесено резко, как констатация факта. Это было больно.       Это было обидно.       Чем я это заслужила?       У меня никогда не спрашивали, хочу ли я знать про весь бардак в её жизни. Меня не спрашивали. Мне не давали выбора. Я могла только оказаться введённой в курс дела либо стать активной участницей требовавшейся моральной поддержки. Иногда дать реальный совет для действий.       Это нечестно.       Да. Именно это и раздражало. Меня снова использовали как тряпку для своих переливающихся эмоций, но когда моих чувств стало слишком много, я оказалась должна попросту держать всё в себе.       — Они хотели помочь.       Или же просто хотели создать комфортные условия для своей жизни.       Нет. Надо успокоиться. Это бесполезно. Глупо. Что случилось, то случилось.       Я этого не забуду.       Наверное, это то ещё лицемерие с моей стороны.