Под колпаком ведьмы

      Я с ужасом выключила видео, стараясь не вслушиваться в то, как радостно мама вещала о том, какой милой я была в то время. Как она радовалась моим выступлениям в садике, какой бред я временами говорила. Все эти истории, конечно, были весёлыми, но словно бы совсем про другого человека.       Не про меня.       Та девочка была жизнерадостной, весёлой и задорной. Общительной. Та девочка была любопытной умницей, старательно впитывавшей все знания, за которые могла ухватиться. Та девочка была чудесной.       Но дело не в этом. Видео, где я радостно прыгаю по дороге вниз, как мы всей семьёй спускались к морю. Моя совершенная оптимистичность… обжигала. Больно было наблюдать за тем, как сильно я верила в светлое будущее — как я, в общем-то, не задумывалась о таковом, позволяя себе жить моментом. Сейчас разум был совершенно не на месте. Сейчас постоянное беспокойство о том, что я должна быстрее перестать быть такой помехой, правило в голове.       Внутри что-то сдавило от этого.       Но, когда я поделилась тем, как я видела себя в детстве — как ту ещё занозу, если честно, — родители опешили. По их мнению, им приходилось уговаривать меня на некоторые банальные вещи, которых у меня не было, вроде той же покупки игрушек. Это не могло быть правдой. Иначе зачем было бы им упоминать тогда, как тяжело было во время детства сестры с этим? Настолько, что она даже заикнуться о трате денег не смела, просила лишь посмотреть? Зачем им говорить про то, что я избалованный ребёнок? У меня превосходная семья, я не могу обвинять их ни в каком дурном обращении с собой или пренебрежении, но всё же…       Это просто не могло быть правдой. Они точно врали.       Я нашла свои старые рисунки и порвала их. На клочки. Избавилась в такой панике, как будто это нечто прокажённое. Что-то, что принесло бы только беды. Простые детские каракули. Мама не придавала этому особого значения, но тот холодный ужас, который сдавил мою глотку, когда мы нашли эти работы, мне не описать. И дело было не в технике, нет.       Позже я обнаружила блокноты, из которых спешно повыдирала листы, выкидывая написанные тексты так, чтобы их уж точно никто не заметил. Как будто бы кому-то это могло быть интересно, но почему-то я до дрожи боялась того, что кто-то это увидит. Что кто-то прочтёт это.       Но я не знала, что конкретно так меня пугало.       Не знала.       Не знала, вплоть до того момента, как двоюродная сестра, с которой я не общалась десять лет, отправила мне заявку в друзья. Она так и не написала мне никаких сообщений, приветствий, ничего. Просто нашла меня и обозначила это. Зачем, почему — без понятия. Мы не общались. У нас не было ни единой темы для разговора.       В принципе, со многими родственниками у меня так и было.       Но этого было достаточно, чтобы я сложила все те доказательства, которых, на самом деле, у меня было в достатке. Тех, что я просто спрятала в дальний ящик, вместе с позабытыми вещичками из прошлого.       Сложила образ той маленькой «солнечной» девочки, которой боялась до ужаса.       Маленького, хилого ребёнка, которого обижали сверстники, а потому она запиралась в книжках и историях о мире, никак с ней не связанном. Наивного ребёнка, который просто не понимал, что ему нужно, а потому ничего и не просил, довольствуясь вещами сестры, компанией её самой и её друзей. Глупого ребёнка, который надеялся, что за заслуги в учёбе и покладистость ему будут уделять больше времени. Несчастного ребёнка, который так отчаянно искал друзей среди сверстников, что пришёл к простому и кошмарному решению этой проблемы.       — Готова признать это вслух?       Она лежала рядом, закинув на меня свои босые ноги. Сказала бы, что она пыталась согреться, вот только девушка в принципе не могла стать… теплее. Я посмотрела на неё обречённо, ведь ответ на этот вопрос давно сидел на закромах моего сознания. Просто страшно было признаваться в этом. Неясно, как подобрать слова, чтобы объяснить такую простую для меня вещь так, чтобы реакция у тех, кто это услышал, не включала в себя попытки отправить меня в психдиспансер.       Она только довольно оскалилась, прикрывая глаза.       — Не беспокойся. Создавать вселенные — вполне себе неплохое занятие, с таким-то воображением. И то, что ты сломала нас всех, вовсе не означает, что ты сама стала монстром.       В это трудно было поверить.