Под колпаком ведьмы

      Вода в ванне медленно прибывала, обжигая мне кожу, но я едва ли шевелилась. Сверлила взглядом кран напротив, пусть мысли были где-то ещё. Прижала колени к груди, обнимая ноги. Температура не была подходящей, но я никак не могла изменить своего местоположения, облегчить свою участь. Сейчас это не было важно.       Как он мог из раза в раз повторять это?       Он действительно не догонял?       Ему было безразлично?       Бесило.       Бесило.       Бесило.       Как же бесило.       Та часть кожи, что касалась воды, покраснела. Неважно. Нестрашно. Другое нужно было разобрать по частям. Вырезать, вытащить, рассмотреть. Каждый раз повторялось одно и то же. Каждый раз, когда что-то шло вразрез с его мировосприятием, идеями, он хотел радикально избавиться от этого. Неважно, что или кто это был.       — Он эмоциональный. Совсем как ты.       Она усмехнулась. Села на край ванны, проводя ладонью по воде. Учитывая разницу температур, она бы точно обожглась, но для неё это не играло роли. Я поёжилась, царапая колени.       И нет, она была неправа. Конечно, он всегда действовал на эмоциях. Я тоже. Но я ни за что не позволяла себе переходить эту черту. Я могла злиться, я могла ненавидеть, я могла оскорблять. Но не более этого.       Я не позволила бы себе посягнуть на чужую жизнь даже мысленно.       — Ты сама сказала. Людей раздражают либо совсем непохожие на них люди, либо такие же, как они.       Это лишь одна сторона монеты.       — Лицемеришь.       Нет.       — Тогда что же тебя так раздражает в этом?       Я замерла. Зависла, продолжая смотреть на прибывающую воду. Та лишь слегка добралась до талии. Что меня так раздражало? Это было не моё дело. Чужое мнение, чужая жизнь. Если бы меня начали так перевоспитывать, вообще-то, я бы тоже выбесилась. Но что-то было не так. Что-то, что копалось в глубине, ворошилось, вертелось. Изворачивалось. Мутило.       — Давай. Ты знаешь ответ.       Я поджала губы, стараясь дышать ровно. Слова всё не шли из головы, и от этого зудело всё тело. Я сжала уши, пытаясь забыть то, о чём он всё это время болтал, но они всё повторялись и повторялись. Бесило. Как же бесило. Больно. Больно. Почему же он не мог просто заткнуться и перестать говорить это?       — Вот именно.       Нужно было просто перетерпеть. Просто переждать. Успокоиться. Промолчать. Но босая девушка схватила меня за волосы у виска и потянула к себе. Я вдохнула, чувствуя, как от боли у меня онемели пальцы и сбилось дыхание. Тишина. Ни звука. Не могу и пискнуть. Больно. Больно, чтоб его. Хватит. Хватит, пожалуйста…       Если бы меня с самого начала не было, стало бы легче?       Это всё равно, что сдаться. Я знала это. Знала прекрасно. Но эти мысли всё вертелись, крутились, возвращались, сновали, пульсировали.       Если бы меня не было.       Если бы меня вдруг не стало.       В глобальной перспективе, вряд ли это повлияло бы на что-то. Смерть муравья не влияла на вращение планет вокруг звёзд. В региональной, тоже мало что изменилось бы. Показатель смертности вырос бы на единицу, но сама система не прекратила бы работать. Локально… возможно, кто-то бы расстроился. Те люди, которые знали меня. Возможно, им было бы хоть немного, но тяжело. Может быть, они бы погрустили.       Но рано или поздно они бы продолжили жить.       Вот так «привлекать внимание» — сущий идиотизм.       Вот так сдаваться — бессмысленно.       Но эти мысли не уходили.       Они возвращались, оборачивались, раскручивались, запутывали, возникали, мешались.       Если люди имели право желать кому-то смерти…       Если люди имели право обрывать чью-то жизнь, будь то другой человек из плоти и крови, зверь, насекомое или персонаж на бумаге или экране…       Если мы всё равно умрём…       …почему я должна продолжать искать причины, чтобы не сдаваться и жить?       Я опустила лицо к самой воде, хватаясь за волосы и рыдая. Она сидела рядом, слушая, как я изо всех сил старалась заглушить свой голос, чтобы никто за пределами маленькой комнатушки не узнал, что здесь происходило. Ещё пара минут, и вода перелилась бы. Переполнила ванну.       Шарик в её руках всё заполнялся серым и синим цветом, никак не смешиваясь до конца. Местами он едва не шёл трещинами, но почти тут же восстанавливался. Девушка вздохнула.       — Ты обещала, что если это повторится в третий раз, ты покончишь с этим.       Да. Я дала это эгоистичное и жестокое обещание самой себе и ей в тот момент, когда едва не сломалась. Надежда на то, что он начнёт побольше думать о своих действиях и их последствиях, не оправдалась. Поздно было цепляться за эту дружбу и спасать её всего лишь своими руками.       Пока я не сдалась, нужно было выбросить всё это из головы.