Под колпаком ведьмы

      Она схватила меня за руку и заставила сесть на кровати. Прошло два часа с того момента, как я проснулась, но у меня не было сил возвращаться. Снова заниматься всем тем, что я оставила ночью с мыслью «утро вечера мудренее». Сколько вещей мне нужно было сделать за сегодня? Домашка по… три, четыре, пять… семи предметам, сценарий на праздник, хотелось порисовать, ещё недавно вышла новая серия того сериала, я никак не могла дочитать книгу, посмотреть фильм…       Если бы я осталась в кровати, не пришлось бы барахтаться и бороться. Если бы я так и продолжила лежать, возможно, от меня бы отстали. Кто знал, вероятно, никому на самом деле не было бы дела до всего того, что я пыталась совершить.       Босая девушка шипела. Она схватила меня за руку и потянула с кровати, вынуждая свесить ноги, а затем и вовсе подняться. Я не то чтобы сопротивлялась, просто у неё были слишком слабые руки, а я была слишком тяжёлой. Но, в конце концов, после того, как я поднялась, она потащила меня дальше. В ванну. Всучила в руки зубные щётку и пасту, выжидающе прожигая взглядом. Так надоело, но она вряд ли отстала бы, если бы я вернулась обратно в кровать.       Кошка наблюдала за всем этим из коридора, и я невольно начала улыбаться — притворяясь, что всё хорошо. Бесполезное действие. Животные чувствуют эмоции, даже если ты их не показываешь. Но даже им может быть наплевать.       Задачи по умыванию были решены, и я хотела вернуться к своему привычному делу — зависанию в прострации, но девушка не сдавалась. Схватив меня под руку, она повела меня на кухню, останавливаясь перед холодильником и открывая дверцу, чтобы я нашла то, что хотела съесть на завтрак. Я осторожно закрыла дверь, припоминая жалобы мамы на то, что та то и дело самопроизвольно открывалась, если её захлопнуть. Девушка снова открыла её. Я прикрыла дверь через несколько секунд, опасаясь того, какой шум поднимет техника, если слишком долго держать дверь открытой. Она снова потянула дверцу, и я сдалась, доставая молоко, масло и лук. Кусок в горло не лез, но если бы я так и продолжила попытки уйти в комнату, она бы не отстала от меня.       Горло покалывало, поэтому, чтобы не заболеть, нужно было принять меры.       Отрезать кусочек масла и добавить в кружку молока. Последнее подогреть в микроволновке, сначала тридцать секунд, затем перемешать и отправить ещё секунд на двадцать, чтобы температура у него была тёплой. Почистить луковицу — с горем пополам, потому что каждый раз это заканчивалось реками слёз из-за того, насколько я была чувствительной и неумелой. Оторвать несколько слоёв и затем нарезать хлеб. Странный, ненормальный, импровизированный завтрак готов.       Она покосилась на меня с жутчайшим недоверием, но я уже приступила к еде. И покончила с ней довольно скоро, после чего вернулась в комнату и скрылась под пледом.       Выбираться и бороться, барахтаться, сопротивляться не хотелось. Не верилось, что когда-то удалось бы выбраться из этой дыры. Сейчас она, конечно, могла стянуть с меня одеяло и заставить выйти на улицу. Швырнуть какой-нибудь папкой. Кисточкой. Блокнотом. Ручкой.       Что-то опустилось на кровать за моей спиной, и я сжалась, ожидая расправы.       — Всё получится. Нужно просто… постараться. Не сдаваться. Найти силы изменить это всё.       Бесполезно. Сколько ни пытайся, всё равно всё уже не изменить. Было поздно. И уже ничего не будет также легко и просто, как было раньше. Да и могу ли я, по совести, вести себя так, как раньше, после всего, что случилось? После того, как всё поменялось? Извратилось?..       Стеклянный шарик в её руках всё ещё не был собран до конца. Крупного осколка не хватало. Цвета, на секунду возникавшие, почти тут же были задушены тёмно-серым, близким к чёрному. Но она не сдавалась и продолжала вынуждать меня бороться.