Такой себе последователь

      Одними из самых красивых мест во всём «Пицца-Плексе» являлись комнаты главных маскотов. Они были выполнены в цветах их жителей, красочно и миловидно. Каждая комнатка являлась не только местом силы ботов, но и их уголком тщеславия: на полках расставлены их игрушечные версии, по углам лежат письменные принадлежности с их лицом, а также туалетный столик, располагавшийся возле двери, для поддержания своего имиджа явно намекал на то, какой красавец или красавица тут живет и чью внешность стоит оберегать.       Но Глену они не нравились. Раньше наблюдать за тем, как роботы существуют внутри комплекса, как в своем доме, приносило ему удовольствие: мальчик, казалось бы, лицезрел то, что не мог увидеть ни один другой человек – личную жизнь его любимцев. Но теперь это казалось натуральным издевательством со стороны администрации.       Каждый день в «Пицца-Плекс» приходило множество разных людей, и все они рано или поздно приходили в зал славы, чтобы рассмотреть диковинки старых заведений, старинные постеры и запчасти бывших аниматроников, найденных в завалах предыдущей пиццерии. И в этом же зале славы находились комнаты роботов. Ежедневно кто-то сквозь огромные прозрачные стены следил за Фредди и остальными, таращил свои глаза и подзывал к себе друзей, чтобы вместе взглянуть на Фазбера, мирно сидящего на своем диване. Глен понимал, что никто не видит его, но это внимание, это не покидавшее его чувство чужого взгляда нервировали мальчика и выводили его из себя. «Я как будто в зоопарке, но по другую сторону ограды!» - так описывал свои чувства блондин, смотря на новых посетителей зала славы. Фредди нечасто бывал в своей комнате, он в большинстве своем бессмысленно бродил по комплексу, приветствуя новых посетителей и фотографируясь с ними на память. Глену приходилось ходить за ним, потому что в ином случае его бы потащила невидимая сила и, скорее всего, опрокинула бы на пол.       В какой-то момент парню надоело это пристальное внимание к его «соседу», и он решил зашторить окна, заменявшие им стену. Недовольств и слез было много, люди жаловались на это, но к просьбам открыть окна Глен оставался глух. Пускай он и не мог заставить Фредди выполнять его команды и приказывать делать что-то, медведь будто и сам не желал возвращаться к своей обычной жизни, потому оставлял комнату в конфиденциальности. Это придало блондину сил, и он решил наконец собраться с мыслями, притащив чистый листок бумаги и ручку (призраку довольно трудно управляться с физическими вещами, но Глен как-то умудрился своровать их у охраны).       - Я не понимаю кое-чего, - рассуждал мальчик, стукая то кончиком, то крышкой ручки по столу и обращаясь к Фредди. – Ни Монти, ни Рокси, ни Чика, ни ты ничего нам не сказали с тех пор, как мы объявились в «Пицца-Плексе», однако Бонни свободно излагает свои мысли и чувства, он смотрит на вас, будто вы зомби, и понимает намеки, даже если они очень тонкие. Другими словами, он единственный, кто ведет себя более-менее адекватно с нами. Почему же вы молчите?       Фазбер ничего не ответил, как и ожидалось. Он сверлил взглядом стену и молча сидел на софе, не двигаясь, будто остолбеневший.       - Совсем как истукан, - рыкнул Глен. – Ладно, хорошо, давай разбираться по порядку: Монти видит и чувствует Дерека, но не говорит с ним (максимум хохочет над чем-то); Рокси не видит Мег, перенимает её эмоции и временами говорит то же, что и она, но лишь иногда свои мысли, что весьма странно для такой самовлюбленной персоны; Чика не видит, но чувствует Ребекку, она выполняет всё, что как-то связано с эмоциями и желаниями Бекки (другими словами, она перенимает желания Ребекки и делает их своими); Бонни свободно изъясняется и никак не связан с душой Люси, хоть и оберегает её и явно закреплен за ней. Про тебя и про Солнце с Луной сказать трудно, ведь я плохо знаю и тебя, и воспитателей. (Потому что ты не хочешь сходить в «Детсад» ни под каким предлогом! – прошипел мальчик.) Почему так?              «Это называется «контроль над телом». Любая душа может контролировать тело, к которому привязана. Но насколько сильно – зависит от силы самой души…»              - «Контроль над телом», значит? – хмыкнул мальчик. – То есть, мы подавляем вас? Интересно, интересно… Но можно ли как-то ослабить наше влияние? Можно ли вернуть тебе прежний вид? Я не смогу вынести твоего пустого взгляда, ты выглядишь так тоскливо, что у меня аж сердце разрывается на части… Значит ли это, что я сильно тебя подавляю? Трудно понять. У Дерека и Мег это выходит чуть ли не на интуитивном уровне, они идеально контактируют с Монти и Рокси, девочки слишком слабы, чтобы подчинить себе Бонни и Чику, но что насчёт меня? А что насчёт Затмения?..              «Я – их соединение, но не их чип личности. Я не контролирую их походы, действия, я лишь существую здесь для того, чтобы оберегать души, которые никто не видит и не слышит. То есть, ваши».              - Затмение – это не робот и не видение, он что-то среднее между ними. Он называет себя соединением роботов, которые ему противны. Затмение просит нас держаться от них подальше, но при этом принимает именно их форму. Значит ли это, что он с ними повязан? Может ли быть такое, что Затмение – такой же призрак, как и мы? – мальчик фыркнул. – Ну да, «призрак», о чем я говорю! Я не могу поднимать вещи в воздух и контролировать технику силой мысли! И если бы он был привязан к воспитателям, он бы не смог отойти от них так же, как и я от тебя. Но он точно не физический объект, он не может ходить так свободно, при этом не появляясь на камерах. Тогда кто же он такой? Почему он отказывается говорить об этом с нами, если обещал помогать!? Какая-то нелепица! – Глен выкинул ручку, развалился на софе рядом с Фредди и жалобно простонал: - Эх, Фредди. Если бы ты только знал хоть что-то про тот день! Хотя бы причину, почему мы оказались здесь!..       - 24 марта 2021 года состоялась вечеринка в честь дня рождения. Именинник – Дерек Фриман. Количество гостей: 4 человека. Все без вести пропали. Принято решение замять данный инцидент и не выносить его на люди, - отчеканил без запинки Фазбер. Глен округлил глаза, его челюсть бессильно повисла, тело обмякло, и он развалился на диване, обхватив голову руками.       - Так ты мог говорить всё это время?! – воскликнул от досады и злобы блондин. – Почему ты решил только сейчас со мной поболтать! Да и… Постой, 24 марта?! Но ведь сейчас почти июнь! Как мы могли не заметить, что прошло 2 месяца! И что значит «замять инцидент»!? Администрация хочет сказать, что это не стоит выносить на публику!? Что не стоит предупреждать людей об опасности, про которую никто не знает!?       Медведь ничего не ответил. Глен всплеснул руками, вскочил на ноги и стал ходить из стороны в сторону, размышляя над услышанным.       - Как можно быть такими… бесчувственными!? Как можно делать вид, что ничего не произошло! У Дерека отняли его день, его время! Его счастье, в конце концов! Да, мы детдомовцы, за нас никто не будет переживать, но неужели ни у администрации, ни у работников нет ни малейшего сочувствия к нам?.. Мы же не мусор, который взяли и выкинули… Мы обычные дети, которые хотели жить… - он закрыл лицо руками, пустив слезу от грусти и досады. Глен всеми силами пытался успокоить себя, но давящее чувство несправедливости и неправильности происходящего одолевали его. Мальчик не хотел понимать, почему злая судьба выбрала именно его и его друзей в качестве жертв безумного маньяка, но желал знать, что делать дальше. Тяжелая металлическая рука опустилась на его голову и медленно растрепала прилизанные волосы. Глен приобнял Фредди, спустившегося с дивана к мальцу, и благодарно прошептал: - Спасибо… Ты понимаешь мои эмоции? Я имею ввиду, ты видишь меня или просто чувствуешь?..       Фазбер пожал плечами, выпрямившись во весь рост и подняв мальчика за руки.       - Ты стал более живым… Интересно. Связано ли это как-то с моим моральным упадком? – Глен вытер слезы с глаз, осмотрел свою руку и увидел светло-белые разводы в складках кисти. – Белые? Но слезы не бывают белыми! Что это за жидкость?       Фредди вновь пожал плечами. Вдруг он подпрыгнул на месте, будто испугавшийся кот, в страхе оглянулся по сторонам, а после трусливо схватился за живот, внутри которого кто-то или что-то стучало. Глен схватил медведя за руку, успокаивающе погладил его и приготовился атаковать нечто, появившееся в животе друга. Фазбер открыл отсек живота, мальчик заглянул вовнутрь и увидел белую коробку с синим бантиком.       - Он серьезно? Он думает, что я поведусь на это второй раз? – усмехнулся от глупости Затмения Глен. Фредди вытащил подарок и самостоятельно начал вскрывать коробку. – Эй! Не делай этого, Фредди! Там наверняка бомба! – но бот не слушал его. Фазбер отбросил крышку, но ничего не произошло. Тогда медведь наклонился к Глену, чтобы он смог взглянуть на внутренности, и протянул ему коробку. Мальчик недоверчиво взял в руки подарок и, еле уговорив себя, заглянул внутрь. На дне коробки лежали странные, неаккуратные и очень старые рисунки. На них были изображены каракули, в силуэтах которых Глен видел некоторых старых аниматроников, таких, как Бонни, Фокси, Чику, Фредди, Марионетку и Фредбера. Сначала он не мог понять посыл этих обыкновенных детских рисунков, которые он и сам рисовал давным-давно, но потом до Глена дошло: это были рисунки тех детей, что пропали в предыдущих пиццериях. Он не мог знать этого наверняка, но он чувствовал каждой фиброй своей души, что от них веяло мертвой энергетикой. – Откуда они у тебя, Фредди? – Фазбер покачал головой. – Ох, что же это всё значит? Это сделало Затмение? Но зачем? Он бы смог мне и лично всё сказать (без этой давки на моё сердце)… Кто-то ещё дает мне подсказки? Но что это значит?       Фредди вдруг тыкнул острым когтем в рисунок со старым Фредди Фазбером, которого ещё называли классическим, а после на себя, совсем как маленький ребенок. Глен усмехнулся.       - Да, это твоя старая версия… Эти дети когда-то смогли освободиться, верно? Значит и мы сможем. Да! Я уверен, кто бы мне это не послал, он хотел, чтобы я верил в себя и в возможность найти упокоение! Всё, что мне для этого нужно, - это выполнить все свои земные желания, я полагаю. И первым в моем списке будет «найти убийцу»! – важно заявил блондин. Фазбер кротко похлопал в ладоши, отчего мальчик почувствовал себя намного лучше. – С такой поддержкой в твоем лице я точно со всем разберусь! Отправляемся в «Детский Сад»! (Пожалуйста, хотя бы сейчас послушай меня! – взмолился мальчик.)       Фазбер повернулся к выходу и на всех порах, словно лучшая версия Феррари, понесся в сторону «Детского сада», топая, как слон. Глен не успел ухватиться за его туловище, его будто обхватили за ноги невидимые нити и потащили вслед за Фредди. Мальчик проехал немалое расстояние, содрав себе призрачный слой кожи на спине, прежде, чем Фазбер решил сбавить скорость и подобрать призрака. Фредди стыдливо взглянул куда-то мимо парня, в темный угол зала славы, а после, как ни в чем не бывало, побежал на задание.       - Ты думаешь, мы правильно сделали, что подтолкнули его к действиям? – спрашивал Марионетку Голден. – Не ты ли хотела, чтобы Эйдану никто не мешал?       - Эйдан должен понять, что его «идеальный план» не настолько хорош, чтобы просчитать абсолютно все переменные, - объясняла Марио. – Да и к тому же Глен мне нравится. Он чем-то похож на Габриэля.       - Да, такой же въедливый и серьезный, - закатил глаза Голди.       - Эйдану нужен противник в комплексе, кто-то, кто сможет держать его в максимальном напряжении и страхе. Пока наш мальчик думает, что у него всё схвачено и что все дети глупые, он не подумает о том, что ему угрожает опасность, что он – не Бог, кем он себя считает, и что рано или поздно придется отвечать за свои действия, - добавила она.       - Так зачем мы вообще ему помогаем? Почему не можем выбрать Глена в качестве нашего «последователя»? Зачем нам этот самовлюбленный, надменный и эгоистичный ребенок? – не понимал Голден. – От Глена явно будет больше прока.       - У меня две цели: помочь детям и преподать Афтону урок, - поясняла Марионетка. – Эйдан нуждается в чей-то поддержке не меньше остальных, но из-за своего характера он никогда не признает, что ему нужна чья-то помощь и забота. А Афтон… Он должен наконец понять, что неважно кто встанет против него – послушный ребенок, как мы с тобой, или же такой же преступник, как и он, - его настигнет кара за содеянное.       - Так вот в чем всё дело. Ты просто выбрала Эйдана, чтобы столкнуть лицом к лицу две одинаковые стороны медали? – дошло до него. – Но ведь с Майклом этот трюк не прошел: он всегда был похож на отца, но это не заставило последнего задуматься над «неизбежной карой».       - Майкл – другой случай. Майкл никогда не убивал никого, - добавила она, заметив, как он закатил глаза. – Это был несчастный случай, о котором он сожалел. Эйдан убил детей без зазрения совести, он такой же, как и Афтон. В этом всё дело. И нет, я не «выбирала» Эйдана, как ты сказал. Это судьба его выбрала, а я лишь плыву по её течению.       - То есть, одного убийцу мы собираемся карать, а второго – короновать? – вопросил Голден. – Тебе не кажется, что мы с тобой лицемерим?       - Наказание будет у каждого из них, этого не избежать. Но Эйдан поплатиться раньше.       - Откуда ты знаешь? – поинтересовался Голди.       - Его тело уже не выдерживает. Я боюсь, что скоро его обман как нас, так и остальных раскроется. И если он ничего не предпримет, то… - глаза тени сузились, превратились в малюсенькие белые точки, а во рту заклацали острые резцы, - …он познает цену своих ужасающих действий.              Затмение отключился от камер и безжизненно застыл. Внутри него вскипал не только процессор, но и сердце, спрятанное под проводами. Он не понимал, что ему чувствовать. Тревогу? Панику? Гнев? Ненависть к этим двум обманщикам? Слияние присел на пол, облокотился о стену игродрома и прикусил свои пальцы, чтобы не закричать от ярости.       - Ну, что? Нашел тех, кого искал? – поинтересовался Солнце, сползший к нему с горки. Скоро начинался тихий час, потому Солнышко носился из одного угла в другой, разыскивая детей и приготавливая их ко сну. Воспитатель подошел поближе к Затмению и только заметил, как его браслет загорелся ало-красным, переходящим в черный, цветом. – Ты разозлился? Но что случилось? Секунду назад ты ещё был в порядке! Что-то не так? Ты не нашел их?       - Разве я просил тебя лезть в мои дела? – огрызнулся Затмение, поднявшись на ноги. Он всучил испугавшемуся воспитателю его Фаз-часы и заторопился на выход.       - Стой! Куда ты! Что случилось!? – не понимал Солнышко.       - Отвянь от меня, козлина! Видеть тебя не хочу и твой проклятый «Детский Сад»! – гаркнуло Слияние, громко хлопнув дверью, да так, что некоторые дети от испуга разревелись.       Солнце охнул, потер лоб и бросился успокаивать детей, говоря, что это был обычный сквозняк и ничего более. «А я говорил, что он ни капельки не изменился», - напечатал ему Луна. «Его что-то очень сильно расстроило! До этого же всё было в порядке, он просто сидел и наблюдал за мной!» - оправдывал его Солнышко, печатая смс в ответ. «У него перепады в настроении случаются чаще, чем секунды сменяют друг друга. Стоит уже смириться с тем, что он лицемерный овощ», - отвечал ему Луна. «Не хочется верить в это. Всему должна быть причина, не так ли?» - рассуждал Солнце. «И она есть: он маниакальный психопат, которому доставляют удовольствие чужие смерти и страдания. Следи за своим состоянием повнимательнее, мало ли что он придумает, чтобы завладеть нашим телом», - Солнышко согласно кивнул и продолжил свою работу, уже подготавливая себя к пересменке.              - Затмение, вот ты где! – обрадовалась Марионетка. – Мы тебя искали по всему «Пицца-Плексу»!       - Мы же договаривались встретиться в «Детсаде» во время тихого часа, - бурчал Голден. – Почему ты прячешься в Театре? Эти детские игры совсем нас не забавляют.       - Вам не нравится? Ох, извините, пожалуйста! – отвечал им с сарказмом Затмение. – Вам радостно только тогда, когда вы играете в свою игру, верно? Когда вы на коне.       - Что ты имеешь ввиду? – недопонимала Марио.       - Хватит притворяться идиотами! – воскликнуло Слияние. – Я прекрасно осведомлен о том, что вы вдвоем меня обманываете! Играете роль «белых и пушистых добрячков», которые помогают мне спасти свою душу, когда на самом деле вы меня используете ради мести вашему же убийце!       - Откуда ты… Это вовсе не так, Эйдан! – поспешила объясниться Марионетка.       - Я слышал ваш диалог. Вы сами меня научили подключаться к электронике, так что это только ваш провал. Я бы и не узнал никогда, что мои «учителя» на самом деле те ещё уроды, которые решили с моей помощью поправить ваши собственные дела! Использовать меня как пушечное мясо! – Затмение хотел ударить Марио, но его руку вовремя перехватил Голди, откинув от неё подальше.       - Эйдан, мы…       - Не надо, Марио, - остановил её Голден. – Нам нужно поговорить наедине, как мужчина с мужчиной.       - Но…       - Прошу тебя, покинь закулисье, если не хочешь, чтобы я на него кинулся с кулаками. Подожди меня снаружи, - Марионетка вздохнула, виноватым взглядом оглядела Слияние и пропала, будто её здесь и не было.       - Мудрый выбор, - хихикнул Затмение. – От неё никогда нельзя было добиться истины и искренности. Ты-то мне врать не будешь, не так ли?       - Ты можешь думать о нас всё, что хочешь, но Марионетка бы не стала тебе ни врать, ни искать выгоду в чем-либо. Она слишком наивна и милосердна, потому и не может тебя поставить в угол и правильно наказать, - защищал её Голден. – Но я не такой. Я могу тебе сказать всё, что думаю, и без всякого пафоса.       - О, это ты собираешься высказываться!? – он криво улыбнулся и нервно усмехнулся. – Ты издеваешься? Это ты хочешь мне сказать, что я был нечестен с вами, не так ли? Хочешь выставить меня последней сволочью?       - А разве ты ей не являешься? Эйдан, открой глаза, ты заманил детей в подсобное помещение, заставил другого убить их, чтобы отомстить за то, что они не сделали! – начал Голди. – Ты обманул доверие своих бывших друзей, ты издевался над ними, насмехался и ни во что не ставил! Ты считаешь их натуральными кретинами, которые ни на что не способны без тебя!       - Они заслужили смерти за своё безразличие и коварство! Они делали вид, что они такие крутые и всемогущие, но, как только они столкнулись с фактом, что это не так, они тут же посыпались! «Затмение, а что нам делать!? Затмение, как мы будем без тебя!? Затмение, а что с нашим другом! Он не просыпается!» Каждый день я слышал одно и то же, они требовали от меня объяснений, так не разу и не спросив: «А, может, я сделал что-то не так? Может, у меня есть что-то, за что я должен попросить прощение?» - опровергало его Слияние. – Но нет! Они все идеалы! Они ни в чем невиновны! А я в чем был виновен!? Почему я должен чувствовать себя отвратительно из-за смертей таких же убийц!?       - Ты должен чувствовать себя отвратительно хотя бы из-за того, что ты из человека превратился вот в это! – Голден ткнул его в грудь. – В монстра из самых страшных ночных кошмаров! Когда мы тебя нашли с Марионеткой ты был маленьким и сломленным. Мы решили тебе помочь, потому что не могли вынести вида ещё одной жертвы этой твари. Но кем ты стал!? Ты стал таким же, как и твой убийца!       - Так почему ты всё ещё здесь? Почему вы оба терпите меня, если вы всё знаете и про мои убийства, и про мои отношения с этими детьми!? – вопрошал Затмение. – Чего вы добиваетесь?!       - Да потому что она верит в тебя, тупица! – ответил ему на повышенных тонах Голден. – Она всё ещё пытается верить, что в тебе есть хоть капля той гуманности и сострадания, которая была раньше! Я и сам не понимаю, откуда в ней столько уверенности и веры, но она пытается! Она старается тебя обучить тому, чему невозможно обучить ни одну душу просто потому, что это не что-то обыденное! Это дар, который дается откуда-то свыше! Ни одна душа, кроме её, не могла создавать подарки! Никто, кроме меня, не мог создавать кошмары и менять внутренний мир человека, но ты смог! Ты либо уникальный человек, либо очень хороший подражатель! И весь свой талант, всё свое мастерство мы тратим не на защиту «Пицца-Плекса», а на тебя! Потому что она верит в тебя.       - А ты нет, я так понимаю? - глухо спросил Затмение.       - Я? Я не мог простить человека, что технически не был виновником смерти другого человека. А ты убийца, и ты это сам прекрасно знаешь, - Голди отошел от него, встав рядом с отключенным эндоскелетом, и осмотрел худощавую фигуру с ног до головы. – Знаешь, я понимаю, почему ты любишь театр. Здесь каждый может надеть ту маску, которую он желает. Ты также делаешь. Ты примеряешь образ тех, кого ты считаешь убийцами, и думаешь, что раз ты выглядишь, как они, то ты можешь делать, что и они. Но Луна и Солнце не виноваты в твоей смерти. Тебе незачем злиться на них.       Затмение хмыкнул, проигнорировав последние слова. Он приблизился к Голдену и пренебрежительно выгнул бровь:       - Я хочу знать, в чем твоя здесь роль. Ты же хочешь что-то показать Марионетке, не так ли? Ты бы не таскался с ней по всему комплексу, если бы ты здесь был просто ради того, чтобы наблюдать за мной или за её работой.       - Хочешь знать правду? Хорошо, я скажу, - Голди сложил руки на груди и спокойно произнес: - Я жду момента, когда она сможет признать, что была неправа. Я не хочу расстраивать Марио, но ей нужно понять, что такие, как вы, не меняетесь. Вы не сможете стать героями, вас никогда и ничто не оправдает. Вы уже переступили черту, вы умерли не только снаружи, но и внутри. Прогнили до последней косточки. И после того, как она это поймет, я заберу тебя в твой персональный ад, где ты будешь коптиться до скончания времен. Уж поверь, я сделаю это время самым незабываемым в твоей жизни.       Слияние сделало несколько шагов назад. Ему показалось, что заместо привычной фигуры медведя перед ним стоял высокий силуэт демона. Затмение от страха потерял дар речи.       - В… Ад?.. – в панике округлил он глаза.       - Да. Там самое место таким, как ты, - добавил Голден, сверкнув белыми глазами-точками.       - Ты… Ты… Псих! – воскликнул он, набравшись смелости. – Ты просто поехавший! Ты и Марионетка ни капельки не отличаетесь от своего «главного врага»! Вы выставляете себя героями, но по факту вы просто долбанутые на голову тени, от которых не только пользы, но и желания помогать не получить! Ты!.. – его лицо потрескалось, Затмение прикрыл себя руками и выкрикнул напоследок: - Ты ничего не знаешь обо мне! Ты ничего не понимаешь! Да пошли вы все к черту!       Голди тяжело выдохнул, прошептал: «Пока, Эйдан», и пропал с поля зрения. Затмение лишь немного не успел ударить пропадающую тень, он попал рукой по эндоскелету и уронил его на пол, отломав тому руку. Ему было всё равно на то, какой урон он на нес и что сделал, Затмение хотел просто успокоить свои нервы и остановить боль, расползающуюся по его лицу. Он присел на пол закулисья и громко задышал, восстанавливая сердцебиение.              «Кажется, все спят, - облегченно вздохнул Луна. Он взглянул на свой браслет, окрасившийся в голубой, и напряженно выдохнул: - Кажется, у него что-то происходит». Вдруг до его аудио-сенсоров донесся едва уловимый стук. Ночной воспитатель взглянул на дверь «Детсада» и увидел горящие белым глаза Фредди, а после и всю фигуру медведя целиком. «А он что тут делает?» - удивился Луна.       Воспитатель с помощью троса беззвучно подлетел к воротам «Детского Сада», приоткрыл их и прошмыгнул, пока дети не видели. Луна косо взглянул на Фредди, одиноко стоявшего возле ворот, тот миловидно улыбнулся и помахал ему ладошкой, чем ещё сильнее напряг ночного надзирателя.       - Фредди, ты что тут делаешь? Ты же должен быть в основной части комплекса, - то ли удивился, то ли отчитал его Луна.       Фредди взглянул на Глена и указал на свой рот, намекнув, что он готов служить способом связи его и Луны. Мальчик благодарно кивнул, прокашлялся и начал:       - Когда я скажу, ты должен…       - Когда я скажу, ты должен, - повторил за ним Фазбер.       - Нет! Не сейчас! – остановил его Глен, но Фредди всё равно повторил за ним. Мальчик вздохнул (Фредди с ним же) и начал: - Как мне лучше обращаться к нему? Луна или Воспитатель?..       - Можешь звать меня как угодно, - пожал плечами Луна. – Я так понимаю, что Фредди сегодня не один?       - Так ты знаешь о том, что здесь есть мы? – поинтересовался мальчик.       - Конечно я знаю, - усмехнулся тихо воспитатель. – С тех пор, как произошел «инцидент», все наши коллеги стали вести себя так, будто они видят кого-то, кого не видим мы. Да и Затмение излишне стал «веселым». Никто из вас прежде не говорили с нами, почему вдруг решились?       - Ну, я не знаю, насколько давно тут остальные, я проснулся дня три-четыре назад, - признался мальчик. – Меня зовут Глен. Глен Андерсон.       - Тише, - шикнул ему Луна, взглянув на мирно спящих детей. – Разбудишь же.       - Это не я контролирую громкость голоса, это Фредди! – объяснялся блондин. – Он не хочет говорить шепотом.       - Так заставь его. Вы же все только и делаете, что подчиняете нас своей власти, - пренебрежительно фыркнул воспитатель. – Или силенок не хватает?       - Я не хочу подчинять его! Он же личность! - воскликнул Глен, тут же себя заткнув. Он продолжил шепотом, пусть громкость голоса Фазбера нисколько не изменилась. – Он же мой друг.       Луна изумленно раскрыл глаза. Казалось, что такое высказывание сильно тронуло его, но в хорошем смысле или плохом, Глен не понимал. Воспитатель снова взглянул на детей, постучал пальцем по двери и поманил за собой Фредди, последовав куда-то за территорию «Детсада». Фазбер поплелся за ним, тяжело топая, и сколько бы мальчик не просил его ходить тише, Фредди не слушал или же не мог стать тише.       Воспитатель привел их к себе в комнату, где горели ярко-желтые лампы. Комната Солнца и Луны не отличалась от остальных, только лишь беспорядком и сломанными роботами, которых никто не собирался убрать, а Глен и не желал спрашивать про их предназначение. В одно мгновение на месте ночного надзирателя появился дневной воспитатель. Солнышко сильно нервничал, но пытался не подавать вида. Он предложил им присесть на диван, и Фредди развалился на нем, чуть не продавив того до пола.       - Извиняюсь за беспорядок, мы не можем ничего убрать из-за того-кого-лучше-не-называть, - Солнце нервно хихикнул и сел на пол, напротив Фазбера. – Ну-у-у-с, чем можем быть полезны?       - Вы не выглядите опасными, - прошептал Глен.       - К-конечно мы не опасны! – воскликнул Солнце. – Мы же воспитатели! Наша работа – это приносить радость детям и их родителям! Мы бы не стали причинять кому-либо вред!       - Но почему-то Затмение назвал вас опасными. Не знаете почему? – поинтересовался он.       - Он… Он недолюбливает нас, - нервничал Солнышко. – Он считает нас надоедливыми и говорит, что мы плохо справляемся со своей работой.       - Тогда почему он постоянно находится здесь? Почему просто не уйдет от вас, если вы ему не нравитесь? – не понимал Глен.       - Как говорит Луни, ему нравится нас мучать. Ему нравится напоминать нам про то, что мы обычные роботы, которые не имеют своей воли, - объяснял Солнце. Он указал на пробковую доску, висящую на стене, где были прикреплены десятки детских рисунков, подаренных воспитателям благодарными посетителями. – Но нас это не сильно волнует. Он может думать о нас, что угодно, лишь бы работе не мешал. А ради наших маленьких друзей мы готовы потерпеть любые издевательства со стороны Затмения.       - Это мило, - улыбнулся мальчик. Он встрепенулся и вернулся к разговору: - Мучать вас?.. Но почему он делает это? Кто он вообще такой? – расспрашивал его Глен.       - Если честно, то мы и сами мало что знаем о нем, - признался воспитатель. – Он просто объявился однажды в нашем «Детском Саду». Первые несколько месяцев он просто наблюдал за нашей работой, сверлил взглядом из-за угла и наблюдал из тени, но ничего не делал. Единственная причина, по которой мы относились к нему без страха, - это то, что мы роботы, у нас не бывает кошмаров и снов. Мы попросту не можем испугаться сверхъестественного.       - Просто следил и всё? – удивился блондин.       - Ну, несколько раз пропадала партия наших с Луни игрушек, которых находили спустя неделю сожженными в кухонных печах, - добавил Солнце. – Но мы не уверены, что это был он.       - Да он же люто вас ненавидит. Не поверю в то, что это простое раздражение! – серьезно нахмурил брови мальчик. – Но за что? Что вы ему сделали? И, да, ты сказал «первые несколько месяцев». Сколько конкретно он торчит здесь?       - Мы не знаем, что сделали ему, - пожал плечами Солнышко. – Мы... Мы даже никогда не знали про его существование!.. А по времени – около года с чем-то. Мы не уверены, что видели его с самого первого дня его существования, но приблизительно такой срок.       - Почти два года он здесь… Но открытие произошло намного раньше, - размышлял мальчик. – Интересно, интересно… - вдруг он воскликнул: - У вас же около «Детсада» проводятся празднования именин! Вы наверняка знаете, что произошло 24 марта 2021 года! Вы видели, кто нас убил?       Солнце замялся. Глен заслышал, как быстро закрутился его внутренний вентилятор, охлаждающий провода. Блондин прищурился, как делал он всегда, когда пытался считать что-то с лица своего собеседника. В данный момент прочесть эмоции с маски было труднее, но Глен не сдавался, надеясь выцепить важную для него информацию.       - Нет, к сожалению, - наконец ответил воспитатель.       - Ты врешь, я не верю тебе, - отчеканил сразу мальчик. – Ты же задумался над этим, значит тебе есть что сказать!       - Клянусь, я не знаю! – оправдывался Солнце. – Я не человек, я робот! Я ищу информацию в базе данных, и сейчас она закрыта! Без базы данных я не могу ничего тебе сказать про тот день! Извини меня, пожалуйста! Прости, прости, прости!       Глен вздохнул, поднялся с дивана и скомандовал: «Мы уходим».       - Неужели это всё, что тебе было нужно от меня? – удивился Солнышко, чувствуя себя разбитым и ужасно виноватым перед мальчиком.       - Я не обижаюсь, не беспокойся, - ответил ему блондин. – Я беспокоюсь о детях, оставленных без присмотра. Не хотелось бы мне, чтобы и они стали новыми жертвами неизвестного маньяка. Спасибо за помощь, Солнце и Луна, и удачной работы.       - Спасибо, и тебе удачи, Глен, - Солнышко улыбнулся им напоследок.        После того, как дверь захлопнулась, он подошел к дивану, взял подушку и со всей силы закричал в неё. «Я, может, чего-то не понял, но почему ты не сказал, что их убил Затмение?» - поинтересовался Луна. «Я не мог! Эта информация будто испарилась у меня из головы! - отвечал ему Солнце по Фаз-часам – Я чувствую себя ужасно!» «Я бы тоже чувствовал себя ужасно, если бы я соврал жертве насильственной смерти», - снисходительно сказал Луна. «Не добивай меня!» - Солнышко вновь забрался головой в подушку и закричал, что есть мочи. «Видно, Затмение постарался», - дошло до Луны. Солнце взглянул на свой браслет, горевший красным, и попытался снять его с руки, но каждый раз его запястье болезненно вскипало и шипело, словно к нему прикладывали раскаленный металл. От этого Солнышко сильнее бился в истериках и страдальчески стонал. Луна понял: они в ловушке.       Солнцу потребовалось около десяти минут, чтобы успокоиться и отдать контроль над телом ночному воспитателю. «Ну держись у меня, Затмение. Я так просто своё тело не отдам», - поклялся Луна и продолжил свою слежку за детьми.              - Мастер, вы были правы. Марионетка и вправду сказала мне способ контроля над всем «Пицца-Плексом». Для этого достаточно связать нас с системами комплекса через определенный обряд, которому она меня обучила. Я помогу вам разделить вашу душу на части и помещу вас в каждого бота, что встретиться на пути. Ваши глаза и уши будут повсюду, и вы всегда будете знать, что происходит. От вас мне ничего не нужно, только лицезреть, как этот ТЦ сгорит заживо в своей желчи.       - Интересная сделка, мальчик мой, - хихикнул кролик. – И она совершенно меня устраивает. Я подготовлю тебе место в первом ряду, если ты сделаешь всё так, как обещал. Ванесса будет тебе помогать во всем. Только не разочаруй меня.       - Не бойтесь, - Затмение покрутил в своей руке черный, как смоль, подарок. Его глаза горели красным, а изо рта шел пар злости. Слияние погрузилось в безумную ненависть. - не разочарую.