Почеркушки

      Исса сидел над планом мощения и бездумно чиркал карандашом по бумаге. Заказчик попался на редкость капризный и вдобавок тупой, и Исса в сотый раз переделывал то генеральный план дизайн-проекта из-за увеличившихся размеров бани, то добавлял в план посадок плетистые розы, которые никак не вписывались в общую концепцию сада, но очень нравились хозяйке. То закладывал пруд для разведения рыбы, потому что таким хвастался сосед-дагестанец. Вот и сейчас клиенту загорелось сделать пошаговую дорожку из спилов. Объяснять, что выйдет деревенский стиль вместо задуманного классического, было бесполезно. Исса вычертил первый камень, и вдруг ему представилась Танечка — лёгкая, воздушная, в открытом сарафане с летящими юбками. Вот он подходит к ней сзади, сдвигает лямку с плеча, дует на шею, на светлые локоны, а ветер развевает её волосы и бросает ему в лицо. Он отворачивается, смеясь, смеётся и Танечка, а он наклоняется и прокладывает дорожку поцелуев от её изящной шейки по позвоночнику, как по пошаговой прыгает. Один обтянутый тонкой кожей позвонок, второй, третий… Танечка замирает, чутко вздрагивает. И пахнет от неё сладко, как от гвоздики-травянки.       Исса застонал с досады, грифель карандаша, с силой надавленный на бумагу, надломился. Он отодвинул план мощения и одним пальцем подтянул к себе кальку. Надо было исхитриться и вместить куда-то геопластику: на плоском, как доска, участке хозяевам срочно понадобились зелёные холмы. Дизайнер повертел кальку, так и эдак прикладывая её к генплану. Нарисованные округлые холмы на изображение решительно не помещались. Зато Исса вспомнил, как чудесно помещались холмики Танечкиных грудок в его ладонях, какой нежной, мягкой и трепетной ощущалась пластика её тела. В сердцах он откинул карандаш в сторону и закрыл ладонями лицо.       Нет, так нельзя! Этот чёртов проект его добьёт! Исса встал, спустился вниз, в кухню, попил воды, побрызгал себе на лицо и неохотно поднялся назад. Раз с мощением и геопластикой не пошло, посмотрим пока дендрологию. В очередной раз внезапно хозяйке горе-сада загорелось устроить цветник в духе «новой волны» («Ещё бы она понимала, о чём речь», — злобно подумал Исса), и в перечень травянистых посадок необходимо было включить кровохлёбку, дербенник и эхинацею розовую. Вот только как это всё разместить на фоне обширных, хозяйкой же вытребованных газонов, оставалось загадкой. Исса взял лекало и вывел на поле «зелёнки» плавную изогнутую линию. И тут же, словно по щелчку, перед ним возникли плавные линии изгибов Танечкиного тела, её аккуратно подстриженный («Как, сука, газон!» — взвыл про себя Исса) лобок с уже отросшими волосками. И снова повеяло на него смешанным ароматом гвоздики-травянки, и шиловидных флокс, и лилового шалфея. И так захотелось ему ощутить бёдрами выступающие Танечкины тазовые косточки, уложить её, послушную, приспособить к себе, как укладывал он камни и высаживал цветы на так любимом им альпинарии!       Исса пододвинул блокнот и стал по старинке, от руки, набрасывать эскиз только что пришедшей ему в голову альпийской горки.