EDO 2103: имакагами

персонажи: Ханзе, Отора ► Ханзе и Отора вместе проводят вечер. В какой-то момент они решаются это сделать. Скорее от скуки, чем необходимости. Начинается все с шутки: сидят вдвоем за журнальным столиком, Ханзе выпивает. Он не может сказать, что ему действительно нравится вкуса алкоголя (только если дорогого), или состояние легкого опьянения (быстро наскучивает), но определенная доза промилле в крови дает такое… неописуемо легкое состояние, в котором иногда думается лучше, особенно если это что-то не слишком-то разное. Вряд ли это влияет на него по-настоящему сильно, скорее на тело, а следом — на некоторую долю образа мышления. В общем, в тот вечер он слегка поддат ровно до того состояния, чтобы не было стыдно — это он тщательно контролирует, а рядом сидит Отора. Тупо смотрит на экран, на котором передают какой-то бессмысленный репортаж с места бойни очередной банды. Отору, если так подумать, Ханзе не видит пьяным никогда. Хнычущим, словно тупая сучка — да, пару раз, злым — о-о-о, сбивается со счету. Он словно сраный энергетический вампир, только наоборот: выплескивает весь негатив вокруг и никем не питается. Молчаливый, тронутый и абсолютно унылый. Если Отора когда-нибудь помрет и от его внутренностей останется что-то, хоть кусочек кишочка, Ханзе именно это и напишет на его урне с прахом. Потом замешает с молоком и выпьет… Ладно, это очень смешная шутка, но зная Отору — лучше даже его прах не трогать, больной же. Наверняка во всех смыслах! Ханзе предлагает это скорее издевки ради: наклоняется, кладет голову на плечо и заглядывает в глаза с таким видом, словно вот-вот что-то попросит. Потом жалобным тоном мяучит: — Слушай, так не честно, мы с тобой сколько общаемся, прямо Бонни и Клайд современности, а ни разу так и не переспали, хотя у тебя бабье тело. Непорядок, я считаю! Отора так резко опускает на него взгляд, что Ханзе чуть не давится. — Даже не думай. — Да ла-а-адно, будто это что-то настолько криминальное. Я ведь даже спрашиваю, а не распускаю ручонки! Для пущей убедительности он поднимает ладонь и протягивает ее прямо к груди Оторы и уже почти касается этого жалкого подобия настоящей женской сисечки из силикона и какого еще дерьма там его тело, как тут же отдергивает — потому что железная клешня Оторы смыкается в том месте, где было его запястье. Некоторое время они смотрят друг на друга, Ханзе откровенно издевается, но Отора выглядит серьезно. Даже не улыбается. Затем вздыхает и закатывает глаза с таким видом, будто это он делает одолжение, а не Ханзе тут весь из себя лучший друг. — Ты контролируешь свой стояк. В чем прикол такого соития? Убивает всю эротику. — Бля, всю эротику тут убивают только твои уточнения, сраная ты консервная банка, — Ханзе стонет и съезжает с плеча ниже, затем падает на колени к Оторе и жалобно смотрит тому в глаза, моргает, почти что искренняя грусть. Шмыгает носом, для солидности. — Да ладно тебе! Реально, по всем законам клише мы должны были уже раз сто перетрахаться в самых разных смешных позах, а ты тут устраиваешь. — Я не хочу с тобой ебаться. — Я тоже не хочу, но это ради поддержания командного духа! Видимо, он немного перебарщивает с алкоголем. Размышления еще четкие, но в обычном состоянии он бы такого не ляпнул… Да ладно, ляпнул бы, но не с Оторой, а то мало ли, как среагирует, он же тронутый, наглухо отбитый. Когда на чужом лице проскакивает искреннее удивление, Ханзе растягивает губы в довольной улыбке. — Ну так, сладенький? — Я бы выкинул тебя в окно, да не хочу его потом стеклить заново, — жалуется тот с таким видом, словно сейчас вот-вот передумает, и пока стеклопакет вместе с лучшим другом. — Зачем? Давай без виляний жопы, я знаю, ты в этом чемпион. — Э-э-э… Ради опыта? Просто развлечься? Я немного пьян? — Одно из трех? — Все одновременно, — подмигивает. Теперь Отора выглядит озадаченным, но затем опять надевает свою маску безразличности и холодной отстраненности, в общем, умело косплеит бревно. — Если ты не помнишь, то это тело… — Да-да, копия твоей сеструхи, непорочный храм, бла-бла-бла. А еще это консервная банка, в которой от нее ничего нет. Ну так че? Морозишься? Ханзе искренне уверен, что Отора пойдет на попятную. Это в его духе: не потому, что он вечный девственник с тягой к игре в мстителя, скорее из-за внешности сестры. У него же бзик на ней, а если они перепихнутся, и правда выйдет, что он трахнул ее. Ну, внешне. С другой стороны, чисто технически ничто в этом мире не будет отсылать на то, что на самом деле перепихнутся Хорин Аи и Номура Отора, и, типа, это такая клевая игра в обманочку (скорее обман очка), так что… Какая разница? Фактически никто из видимых участников процессом не насладится. Отора раздумывает. Барабанит пальцами по подлокотнику. Затем, открывает рот… Ну вот сейчас точно откажет. Унылая говняшка. — Ну тогда только в задницу. А вот тут Ханзе давится и смотрит на него с легким недоверием. Странное чувство неожиданности вынуждает его выдохнуть и потерять уверенность в лице, но Отора явно воспринимает это немного не так, потому что с типичной для него легкой занудностью поясняет: — У меня система отвода только одна. Эм-м-м… — Дырка одна, понял? — Отора выглядит искренне обескураженным подобной реакцией. Закатывает глаза. — Не могу поверить, что ты заставляешь меня это произносить. Твою ма-а-ать… Знаешь, знаешь что? Затем он произносит вещь, которую Ханзе не сумеет осознать еще около недели, потому что не такое ожидаешь услышать от Оторы. От самого унылого мстителя во всем Эдо! — Когда я только начинал думать над амплуа, я думал, что буду слегка загадочным и сексуальным убийцей, который то и дело говорит с легкими нотками эротической инсинуации, ну, знаешь, чтобы звучало пиздец таинственно и не вязалось с образом убийцы. Потом я поумнел немного, но вижу, что в разговоре с тобой надо бы к этому вернуться. Когда Ханзе пытается представить себе это, у него вылезает ошибка. Ни одно существо в мире, даже искин, не способно осознать подобное в полной мере. Потому что, смотрите-ка, Отора на самом деле на что-то способен! И даже думал о таком, забавном слегка? Вы хотите сказать, что у этого бревна не отмерло либидо? — Это скорее у тебя либидо умерло, во мне хотя бы минимальный процент мяса, своего. Ну так? Или зассал? Ханзе лупоглазо моргает. — Ну и ну! Типа, погоди, как твой учитель-извращуга? — Он еще удивляется, гляньте, — Отора нависает над ним, и что-то глубоко в душе замирает от восторга. Он не уверен, это его чувства, тела, или просто нахлынули старые воспоминания, как они с Тайтэном в пору молодости делали всякое любопытное. — Да. Прямо как Нумачи. И сейчас я устрою тебе сюрприз. Думаешь, только ты можешь иметь людей? Сцена идет как-то не так, как он планирует, но Ханзе немного пьян (уже потом он думает, что скорее это было любопытство и эффект неожиданности, нежели алкоголь) и решает, мол, ну почему бы и нет? Замирает в дурацкой позе, посмеиваясь, когда Отора наклоняется все ниже и ниже, и вздрагивает, когда их губы соприкасаются. Те на вкус как дешевая синтетика, оно и понятно, и, бога ради, он надеется, что этот полудурок хотя бы иногда чистит хром от всякой заразы. На ощупь чужой язык непозволительно твердый. Потом уже, позже, Ханзе думает — зря. Зря он решается на это предложение. Почти все время в постели лидирует он, когда как этот полудурок лежит снизу, как сраное стальное бревно, и почти не шевелится. Да уж, думается ему, надо было просить, чтобы тот явился в чужом теле, может, какой-нибудь красотки с улицы. С другой стороны, в этом нет такого шарма, как лизаться с его настоящим телом, потому что, да-да, комплексы про сестру. На поприще великих свершений такое маленькое господство над Оторой, который молится разве что этой мертвой Кагуре и Майтрее, это самое охрененное блюдо из всего доступного меню. Может, он извращенец? Куколд какой? — Это первый и последний раз, — неожиданно говорит Отора снизу, когда Ханзе обмякает и наваливается на него. — Вряд ли у нас получится еще. Опережая твою очевидную поддевку, да, из-за сестры тоже. Просто я решил попробовать в качестве эксперимента… А еще потому что ты не отстанешь, ты ж еблан. — Бля! Ты такой унылый. Это тебя заводит, да? Мне вот нравятся всякие пошлости или демонстрация твоего умения. Это заставляет того немного ожить. — Тебе это нравится? — А то ж. Такой талант, да у такого ебантяя!.. — сетует Ханзе и стучит пальцем по чужой грудной клетке. Отдает металлом. — Господи, мужик, честное слово. Найди себе новый хром, это не железка, а говно какое-то. Я сейчас тоже не то, чтобы в лучшем «домике», но я хотя бы могу поклясться, что я чист и свеж, как выжженные альпийские горки. — Это ты про Макото или свой сервак? — Ну а ты как думаешь? Главное — сохранить немного загадочности и добавить инсинуации, верно?