EDO 2103: имакагами

персонажи: Кагура ► Кагура решает избавиться от старого хрома Оторы. Хромовое тело Оторы — оригинальное — настолько изношено, что Кагура почти моментально делает вывод: надо это дерьмо выкидывать и менять на что-то нормальное. Брат не в том состоянии, чтобы шибко сопротивляться, да и вряд ли он будет против. В этой старой раздолбанной консервной банке нет ничего примечательного, а все программы Майтреи хранятся на деке, которую, вместе с незначительными остатками внутренних органов, переносят в новое; созданное по лекалам, но более современное, легкое и подвижное. Но старое тело остается. Развороченная консервная банка с его старым лицом. Когда Кагура смотрит на него — хром милостиво отдают обратно — то чувствует, как по спине ползет неприятный холодок. Полная копия его старого облика лежит прямо тут, так и не скажешь, что пустой доспех. Ни души, ничего — лишь хром и сталь. В этом облике Отора приносит ужас на улицы, становясь городской легендой. В этом облике он бесконечно скорбит по ушедшему и былому. Дикость. Но стоит признать — Майтрея, который воссоздает этот образ, копирует его достаточно точно. Даже мелкие изъяны, которые самому Кагуре тогда, в бытность еще настоящим живым человеком, хотелось устранить. И все — из воспоминаний. Поразительно. Отора вкладывает куда больше, чем нужно, в эту жалкую консервную банку. Он тщательно, по крупицам, воссоздает знакомый облик. Такая дотошность к деталям просто поразительна. Некоторые творцы любят говорить, что вкладывают часть души в свои творения, и, честно говоря, Кагуре кажется, будто в этот бесполезный кусок хрома тоже вложено слишком много. Словно он сейчас распахнет глаза и взглянет на него, и, затем, Отора и его тень пойдут разными путями. Но что есть душа? Есть ли она у таких, как Кагура? А у Хорин Аи? Это пустой доспех без призрака. Надо смириться. Отора проводит в этом стальном гробу почти треть жизни, не меняет лишь какие-то части. От него самого, оригинального, остается так незначительно мало, что парадокс Тесея расцветает во всей красе. Тот ли это Отора, которого избивает Нанами? Кагура, например, нет. Целиком меняется. Но у брата, от него прошлого, еще живого ребенка, остается так незначительно мало. Даже теряющий на заданиях и регулярно обновляющийся Миназуки сохраняет больше от себя старого, чем Отора. Кагура обходит стол с хромом кругом. Щурит глаза. Можно выкинуть эту мерзость. Несомненно, она уже за гранью починки, и какой-нибудь собиратель с городских свалок будет только рад найти такое сокровище; Майтрея не жадничает и делает его на совесть, для своего времени это очень хороший корпус. Мимика почти неотличимая от человеческой, мягкие ткани где требуется, кожа на ощупь тоже приятная, плюс внутренний подогрев. Честно говоря, по-хорошему Кагура мог просто обновить прошивку и заменить сломанные части, тело еще можно использовать ни год и ни два, но это — лишнее напоминание Оторе о былом. Пора обновиться. Отринуть прошлое. Взглянуть на мир свежим взглядом. Призрак доспеха всегда останется там, в виде духа времени, пережитых воспоминаний. Поэтому многие полные борги не хотят обновляться полностью, одну деталь, да оставляют. Сентиментальность во всей красе. Но Оторе нельзя возвращаться к прошлому. Кагура делает рисковую ставку и побеждает, но нельзя баловаться с такими вещами так долго. Слишком много крови пролито. Хорин Аи все еще опасна, потенциально она может дотянуться до брата, но Кагура уже рассчитывает следующий шаг. Он в последний раз бросает взгляд на корпус. Тот застает десять долгих лет городских кошмаров. Смерть Нумачи, кризис «Хорин». Сотни взломов и часы лежания в ледяной воде. Говорят, настолько любимые вещи обретают собственное сознание, становятся цукумогами. От этой стали несет смертью и гнилью, застоем. Кагура не хочет, чтобы эти ощущения преследовали брата и дальше. Он заслужил отдых. Отора будет существовать, жить новой жизнью… А призрак «Нопперабо», запертый в этом доспехе, наконец упокоится с миром. Неторопливо Кагура прикрывает глаза мертвому корпусу, и, затем, кивает Миназуки. Пора ставить точку в этой истории.