EDO 2103: имакагами

персонажи: Сакура, Юаса ► После всех событий Сакура приходит к Юасе за советом. Встречу с Юасой выбить… тяжелее, чем Сакура представляет. Он понятия не имеет, зачем это делает. Вероятно, очередное дебильное желание поиграть в праведного человека. Сатоши в шутку говорит, что для корпоративного хорька он слишком полагается на мораль, что, в общем-то, весьма правдивое замечание — Мориноске подтвердит, Сакуре следовало его убить, или, например, все же сбагрить подальше, но он не делает, потому что?.. Сложно сказать. Ему тяжело вот так просто прощаться с людьми, которые вносят хоть какой-то вклад в его жизнь. Мориноске пытается его убить, но вместе с этим они работают вместе достаточно долго, он представляет его Юасе, отчего жизнь Сакуры меняется в лучшую сторону; Юаса же — тот, кто и вытаскивает его со дна и представляет свету, в общем-то, весьма важная фигура. Поэтому даже после предательства он не может его убить, хотя бормочет под нос, что все это просто удобный повод сбагрить его «Йошиваре» и «Союзу», чтобы от них отстали, ведь виновник — вот он. Какие-то просьбы, вежливые слова, может, тонкие манипуляции людей позади него, теперь тщательно контролирующих его жизнь. Сакура не знает и не хочет. Он приезжает в место, которое теперь, явно, клетка его бывшего покровителя — неплохая квартира, стоит заметить — и некоторое время мнется у входа, гадая, зачем вообще сюда приперся. Это тупо и нелогично. Юаса над ним посмеется. Сакура бы сам над собой посмеялся, но раз он тут, то отступать уже не имеет смысла. Кто трусит в самый последний момент? Глубокий вздох. Затем, он открывает дверь. Честно говоря, все это просто пиздец неловко. Он сидит за низким столиком, поджав ноги и выпрямившись по струнке, словно это к нему прибыл важный человек, а Юаса сидит напротив с таким… взглядом, что ему становится почти ощутимо стыдно. Господи, ну и нахера он сюда вообще притащился, знал же, что тупая идея. Но надо же было. Если какая-то идея впивается в мозг, то все, пиши-пропало. Так что хватит скулить и возьми уже яйца в руки. Надо поговорить — говори. Взгляд у Юасы скользкий, прямо в душу. Кривая улыбка очков не добавляет. Он знает, что Сакура прибежал сюда как трусливая собака, потому что сделал довольно много. Знает и смеется, потому что сначала они продают его корпорации, а потом — «Союзу», о какой благосклонности тут может идти речь. Пары пальцев на руках у того не хватает, и Сакура старается не слишком смотреть на искалеченную руку, от одной мысли об этом по спине проходит неприятный холодок. Он шумно сглатывает. Молчание тянется, пока Юаса не фыркает, высокомерно: — Пришел сюда помолчать? — Я… Бля, если бы он знал, что этот разговор будет таким сложным, то ни за что бы сюда не приехал. Но вот, смотрите, сидит тут, действительно как послушная собачонка. Надо будет потом попросить Сатоши заехать ему по морде, сильно, так, чтобы все подобные мыслишки мигом выбило. А то придумал, смотрите. Разговоры!.. Дебилизм, честное слово. Сигарета между пальцев у Юасы тлеет, и он глубоко затягивается. Затем стряхивает пепел и цокает: — Раньше ты был болтливей. — Раньше много чего было иначе. — Что, не нравится? — фыркает он. — Купаться в благосклонности корпорации? — Вы много знаете. — Легко догадаться, — в голосе Юасы нескрываемая ирония. — Чтобы такой гигант индустрии начал так сильно за кого-то беспокоиться, что послал одного из лучших шиноби и бронированный ави? Сомневаюсь, что их так интересовали Сатоши или Акеми. Или твоя когтистая подружка, — когда он ухмыляется, то оставленные Хотару шрамы искажаются вместе с улыбкой. — Пусть и работала на них раньше. А вот ты?.. Я бы не удивился. Он отводит взгляд в сторону и смотрит в окно, устало, будто этот бессмысленный разговор уже его утомляет. Сакура отлично понимает его настроение, честно говоря, он бы с удовольствием тут же свалил, но это будет еще более идиотским жестом прямо сейчас, чем его поездка сюда и все телодвижения до. Поэтому некоторое время он молчит, рассматривая столик, и затем резко поднимает взгляд. Собирается с мыслями… — «Йошивара» следила за нами все это время. Вы знали? — Неудивительно, — хмурится Юаса, не отводя взгляда от окна. — Я подозревал нечто подобное. — Подозревали? — Мы украли их специалиста, а один из членов вашей команды — их цепная псина, — голос его так и сочится ядом. — Когда был совершен налет на склад, я задумывался, что это все связано. Но не слишком присмотрелся. Зря. Стоило догадаться, когда тебя не застрелили, а просто оставили послание. Ухо. Ну да. Рука Сакуры непроизвольно тянется к нему, но он одергивает себя и возвращает руку на место. Кусает губу. — Вы знаете, почему «Йошивара» это делала? — Много вариантов… Насолить «Накатоми». Ты авторизовался с их новомодной игрушкой. Для них это как огромный кусок пирога. Будь я кем-то из людей повыше, тоже, наверное, сделал бы на это ставку. Юаса рассуждает так спокойно, будто все это абсолютно нормально. Он даже не злится, хотя должен. Если бы не Сакура, то не было бы всего того унижения, но именно он уламывает Сатоши оставить ему жизнь, ведь… ну да, потому что он сентиментальный дурак. Чем больше он об этом думает, тем больше злится на себя. Но бессмысленно рассуждать о прошлом в таком ключе. Даже знай, к чему это приведет, Сакура поступил бы именно так. Потому что это правильно. Жизнь… ее надо ценить. Нельзя просто так убивать кого-то, когда в этом нет никакого смысла. Лучше перевербовать. Как Мориноске. Тот, конечно, его ненавидит, но Сакура уверен, что он больше не предпримет никаких идиотских выходок, потому что сейчас занимает тот самый бессмысленный пост заместителя, который когда-то предлагал самому Сакуре. Смешно даже думать, что тогда все было ради повышения. А сейчас… — «Йошивара» преследовала нас не из-за катаны. В него тут же впивается чужой взгляд. — Это просто приятный бонус. — И зачем ты мне это рассказываешь?.. Замечательный вопрос, на самом-то деле. Сакура шумно сглатывает и криво улыбается. — Понятия не имею. Может, мне хочется от Вас совета. Как раньше. С учетом, какое там сумасшедшее дерьмо происходит. — Ты пришел не к тому человеку за советом, — Юаса угрожающе щурит глаза. — С чего ты взял, что я стану тебе помогать после всего случившегося? — Ну, Вас хотели убить. А я не дал. Несколько раз, вообще-то. — Все унижение, что произошло после… Того не стоило. — Это глупость, — Сакура трясет головой. — Вы же сами говорили Мотизуки, что готовы откупиться. Да ладно, не надо только… — он медлит, чувствуя, что от былой вежливости не остается и следа, — заливать, что Вы хотите благородной смерти. Кто в здравом уме такого захочет? Если бы Вы так думали, то протянули бы мне сейчас предсмертную записку, пока сами стреляли бы себе в висок. Как делают самураи, все это. Но Вы не такой человек. Тяжелое молчание. — Допустим, — фыркает наконец Юаса. — Но с чего ты решил, что я стану помогать тебе своим мудрым советом после того, как ты отказался от моего предложения? Я делал ставку на тебя, а ты сговорился со сбродом. — Вы серьезно думаете, что если бы я дал убить остальных, мы бы выжили в той облаве? Видимо, вопрос бьет достаточно точно; Юаса не отвечает, но растягивает губы в кривой ухмылке и пожимает плечами, явно давая понять, что, конечно же, вряд ли. Еще бы. То, что Сакура выбирает правильный вариант в нужный момент — то, что их всех и спасает. Никто из близких ему людей не умирает, они даже спасают Ягью, хотя тот так и пытается отослать их и вынудить его бросить. Придурок. Еще один. Поэтому Сакура вздыхает, надсадно. — Вы много для меня сделали. Я благодарен. Вы сами знаете, что я не стал бы просто так… бросать Вас и предавать. Но в той ситуации Вы поставили меня перед выбором, на который я бы не дал удовлетворяющий Вас ответ. — Стоило догадаться после Мориноске… Юаса вновь затягивается и кривит рот. Откидывается назад, и вновь косится в окно. Некоторое время висит молчание. Сакуре нечего сказать. Он не уверен, что вообще стоило приходить с этим вопросом. Сейчас это кажется излишним, опасным. Вдруг это какой-то секрет? С другой стороны, с учетом, что сказал ему Окума, сомнительно, что завеса тайны продержится так уж и долго. Вся это новость про родство… Это восхитительно; правда. Окуме не плевать на него, Окума влиятельный человек. Это большее, о чем Сакура может просить. Но что-то в нем его чертовски сильно пугает, словно пожми он руку своему родному отцу окончательно — утратит последние крохи контроля над собственной жизнью, став послушным исполнителем чужой воли. Стоит ли идти на поводу? Или же нет? Ему не с кем посоветоваться об этом. Мать слишком подвержена эмоциям, отчим… нет, пожалуй. Сестра? Бессмысленно. Есть еще команда, конечно же, но Сакура знает, что они скажут. И он будет с этим согласен. Но столь лакомый кусочек попадается раз в жизни, да и не то, что он сможет сбросить хвост. Он закусывает губу и низким тоном рычит: — Скажите, Вы выбрали меня из-за того, что знали, к какой семье я принадлежу? — Ито? Я знал, но не поэтому. Взгляд Юасы вновь впивается в него. — Тогда почему? — Потому что ты хороший исполнитель. Немного себе на уме, но, — он фыркает почти добродушно, — что-то я не припомню, чтобы ты где-то сильно лажал. В тебе были задатки, которые я хотел своему преемнику, плюс ты отчаянно искал моего одобрения. По сравнению с Мориноске ты способен на решительные действия, как, например, с выбором во время облавы. Вот и все. Вот и все. — Это не то, зачем ты приехал. Не спрашивает — утверждает. Сакура медленно кивает. — И моя кровь здесь не играет роли. — Она была полезна в том смысле, что ты знал, как говорят в высших кругах. — Вы считаете, что она не играет роли, верно? Кровь. Юаса наклоняет голову набок, хмуро. — История знает множество людей знатной крови, которые были неспособны ни на какие решительные и мудрые действия. Твой геном определяет не так уж и много. Вспомни Хидэеши Тоетоми. Кровь не играла там ровно никакой роли. Значит, все это наследие Окумы… Может, стоит не так уж и прислушиваться. Ответ вынуждает Сакуру вяло улыбнуться. Он склоняет голову в коротком поклоне, затем поднимается и направляется к выходу. Всю дорогу затылок ощущает чужой тяжелый взгляд, пока, наконец, когда Сакура уже хватается за седзи, не раздается чужой голос, неожиданно резкий для столь равнодушно прошедшего разговора: — Так зачем «Йошивара» искала тебя? Ты им кто-то по крови? Быстро складывает два и два. Что и ожидалось от Юасы-сана. Помедлив, Сакура оборачивается. Некоторое время он смотрит на Юасу, пристально, и чувствует, будто чужой взгляд проникает ему под кожу. Он наверняка догадывается. Это довольно просто, после всех намеков. Но Юаса хорошо хранит секреты, если знает, что сейчас это не даст ему ничего — скорее больше головной боли. Поэтому, косясь в сторону, он поджимает губы и затем быстро, едва слышно, бросает на выдохе: — Когда я авторизовался в системе катаны, она показала мне три имени. Инами, Ито… Сглатывает. — И Окума. Юаса моментально хмурится, но разговор завершается — потому что Сакура закрывает дверь. Некоторое время он стоит за ней, размышляя, что делать дальше. Вся эта история — не то, чего он ожидает. Честно говоря, ему совершенно не улыбается играть по чужим правилам, но какая-то упорная мысль, что так будет верно — из-за крови — все равно заставляет его сомневаться. Сейчас же… у него есть шанс подумать еще раз. Хотя что-то упорно шепчет ему, что все это — бесполезно. Пока есть люди, которые хотят и могут заставить тебя сделать что-то, ты будешь послушно танцевать под их взором.