EDO 2103: имакагами

персонажи: Мими, Сакура ► Сакура подбрасывает Мими на машине. На улице льет как из ведра (к счастью, не кислотой), и, стоя на пороге выхода из метро, Мими уныло смотрит вверх. Отлично. Просто замечательно. Из всех дней, когда она таскает с собой зонт, именно этот, единственный, когда она оставляет его дома, оказывается самым мерзким и дождливым из всех. Лужи словно озера, и ладно уж там с кроссовками, замочит так замочит, но если она выйдет под эту стену воды, то промокнет вся и сама. А этого… хочется избежать. Впрочем, дождь не грозит закончиться сегодня вообще, прогнозы в Сети тоже не особо утешительные, так что, видимо… Но она решает постоять немного еще, косясь вверх и жалуясь при этом в личные сообщения жертве другого продолжительного разговора, которой становится Сакура. Тот, типично, над ней угорает. Говнюк. Сам-то небось сидит на своих очередных переработках в тепленьком уютненьком офисе, где сухонько. Совсем никакого уважения. Некоторое время они беззлобно переругиваются, потом Сакура отключается с многозначительным «у меня дела», и Мими остается наедине с дождем и лужами. До дома путь не близок, надо еще на автобусе, и она уныло размышляет, как будет торчать там, как мокрая мышь, пока остальные с цветными зонтиками будут стоять кругом, сухие. Она почти решается на этот ужасающий самоубийственный шаг — выйти под ливень — но не успевает даже носка кроссовка высунуть, как перед ней медленно тормозит дорогого вида сидан. Сначала Мими ступорится; потом думает — видимо, стояла тут слишком долго, вот и подумали всякое. Она уже собирается дать отворот незадачливому владельцу столь дорогой тачки, мол, никаких сексуальных инсинуаций, уж извините, но не успевает и слова вымолвить, как окно заднего сидения медленно опускается и оттуда показывается… Мими просто в тихом ужасе глядит на говноедскую ухмылку Сакуры. — Ты что, спер тачку? — ошалело интересуется она, и тот мгновенно морщится. — Я тут, значит, нарушаю свой маршрут, ради нее делаю крюк, а это первое, что она меня спрашивает. Поразительно. — Ты на задании. Точняк. — Это моя… — он медлит, затем поправляется: — Тачка с работы. Некоторое время они смотрят друг на друга. С трудом Мими припоминает, что его, кажется, повысили, и теперь он весь из себя Господин Важная Шишка, не то, что маленькие жалкие дизайнеры из агентства Куроямы. Ей почти обидно, но она не особо понимает, на кой ляд он сюда приезжает, что она довольно прямо ему и оглашает. На лице у Сакуры очередная агония, и он открывает дверь машины. — Залезай, блин. Ты мне так долго жаловалась, что я решил тебе помочь. — Оп-па, — искренне поражается Мими. — А ты у нас, значит, весь из себя благородный. — Я сейчас уеду. — Поняла, поняла. Мими ныряет внутрь, быстро, и дождь лишь чуть-чуть успевает ее намочить. Но это сущий пустяк, если бы она шла пешком. Внутри… прилично, хорошая машина; явно дорогая. Водитель — какой-то мутный тип в маске, Сакура кидает ему пару слов о том, куда ехать, и они трогаются с места. Переводит взгляд на нее. Сейчас он выглядит получше, чем после праздника, когда кожа у него была аж сероватого оттенка. Вот что с людьми работа делает, уныло размышляет Мими. Некоторое время они едут в тишине, не считая короткого «спасибо». Мими просто глазеет по сторонам. Оптика у Сакуры горит ярким голубым, вероятно, переписывается с кем-то, и, когда прекращает, она пихает его локтем в бок, намеренно больно. Они не встречаются уже… ну, пару месяцев, лишь переписываются, потому что оба огого какие занятые. В основном, правда, Сакура. Мими заглядывает ему в глаза. Ухмыляется. — Что, просто жалко стало? — Я мог помочь — и помог. Что-то не нравится? Они обмениваются острыми взглядами. — Как вообще дела? Обмениваются скучными подробностями из жизни. В агентстве ничего особо не происходит, но Мими рассказывает про пару забавных проектов, и как их босс опять рвет на себе волосы из-за очередного косого макета. Теперь вместо Сакуры к ним из «Санкье» ходят какие-то новички (и иногда Мориноске), и никаких обменов ругательствами не происходит. Где те старые добрые времена!.. У Сакуры же полный завал из-за покупки «Йошиварой». Он теперь крутой пацан, раз работает на такого гиганта, пусть и заочно. Почему-то после упоминания этого он как-то криво улыбается, словно это больная тема — хотя Мими готова палец на отсечение дать, что его боссы не меняются, это просто уже они сами отчитываются людям другим. — Если бы все было так просто. — Ты разве не рад? Повышению? — Мими вскидывает бровь. — Можешь теперь забраковывать любые мои проекты и посылать своего бывшего босса подальше. Ну да, обязанности, но ты и до этого пахал без продыху. — Не знаю… Иногда, добившись чего-то, начинаешь жалеть. Это какая-то недосказанная истина, крохотный секрет, который ей, наверное, не следует знать. Она быстро косится на водителя — слышит ли тот их разговор? — и затем вновь оборачивается к Сакуре. Он не выглядит задумчивым, скорее раздраженным, словно что-то его упорно донимает, чем он не мог поделиться вообще. И эта оброненная фраза — словно неоконченная строка, ведущая к чему-то большему. Но, рассуждает Мими, глупо донимать человека, если он не хочет говорить об этом сам. Поэтому она решает перевести тему на что-то более нейтральное, что точно вызовет у того куда более живой отклик. И замечает, намеренно излишне недовольно: — Ты задолжал мне за повышение, кстати. Они так и не сходили выпить. Сакура некоторое время смотрит в окно на проносящиеся виды, словно сомневается, отвечать или нет, но потом вполне искренне смотрит ей в глаза с видом, будто он прекрасно помнит, но это не его вина, да-да (Мими думается, что он врет): — Прости. Пока не могу. — Ты просто жадюга. — Мне пока нельзя алкоголь. Не буду же я смотреть, как ты одна надираешься. Это звучит уже интереснее. Она выразительно смотрит на него, намекая, что просто так он не отделается, и Сакура кривит лицо в унылом выражении, после чего явно неохотно произносит: — Врачи запретили, блин. — А я-то думала, ты типа бросил. — Умоляю, если я откажусь от алкашки хотя бы изредка, то свихнусь. — Прямо как сейчас, да? Сакура смеряет ее взглядом, но ему уже явно веселее, чем до этого. Он тяжело откидывается назад и некоторое время смотрит в окно, молча; когда созревает, то оборачивается с кислой миной и коротко поясняет, что случилось, без подробностей: что его подстрелили, по словам медика команды он чудом выжил, и потом его уже направили специалистам «Макаи-Мед», Мими слушает это скептически; ей уже не двадцать, чтобы она восхищалась каждой такой ситуацией на грани жизни, плюс Сакура должен ей выпивку — поэтому хмурится, когда он рассказывает, что сейчас с диетой немного проще, чем в первые дни. — Поработал бы из дома. — Будь я на старом месте — без проблем, но частые встречи с другими отделами особого выбора не оставляют. — Завязывал бы ты со своими пробежками по крышам с пистолетом. Серьезно. Когда она еще раз косится на водителя, Сакура спешно поясняет: — Он все знает. Был с нами, когда… — неопределенно хлопает себя по боку, и Мими сужает глаза. — Тогда тем более. Эй! — она окликает мужчину в маске. — Скажи ему! Водитель молчит. Жаль. Она была бы рада, пошути он и поддержи ее начинания. Конечно же Сакура не прекратит, посмотрите на него. На лице написано, что он дурачок. И это при том, что ему самому не нравится. Нет, ну не чудесное ли зрелище? По шее бы заехать, да он выше, кошмар сплошной. Поэтому Мими лишь вздыхает и устраивается в кресле поудобней. Судя по видам за окнами — они на пути к ее дому. Жаль. Она рассчитывает, что он пригласит ее если не выпить, то хотя бы перекусить чем-то. Видимо, и правда дела… Ах да, он же там возвращался в офис, пока она не сбила его с маршрута своими гнусными призывами к помощи. — Н-да. И как теперь тебя ловить? Скучаю по старому Сакуре, который добирался до дома на подземке и ел дешевую еду. — Если ты думаешь, что эта часть поменялась, то заблуждаешься, — ворчит Сакура. — Ого? И почему Большой Босс ездит на метро? — Потому что это дешево! — У тебя зарплаты уйма. — Ну-у-у… Что, не сильно больше? Да врет, небось. Он хмуро на нее смотрит и темнеет лицом лишь сильнее, получая ухмылку в ответ. Забавный какой. Когда приезжает, то чувствует себя повелителем всего мира, а сейчас вон, обиженный, как мышь на крупу. Но Мими ничего не говорит. Криво улыбается в ответ. Может, ждет чего-то. Сложно сказать. Они знакомы больше года, но… Лишь вздыхает, думая: ладно. Этот вопрос тоже останется подвешенным, как и самый первый, про работу. Некоторые люди слишком не любят принимать твердые решения, постоянно мечась из стороны в сторону. Сакура — из таких. Может, он и способен на убийство, но все равно позволяет своей натуре взять вверх, когда, например, оставляет бывшего босса при себе. Сложно ждать чуда от таких людей. Но, может, случится. В конце концов, получил же он свое дурацкое повышение. И продолжают же они писать друг другу каждый день. Да ладно, Сакура, ты не настолько тупица. Когда машина мягко тормозит у подъезда, Мими бросает на него еще один взгляд. Сакура смотрит в пол, скрестив руки. Пальцы то и дело барабанят по ткани. — Ну, вот и все? Он поднимает на нее рассеянный взгляд. — Ага. Да. — Звони, если что, — бросает она и щурит глаза. — Просто помни, что у тебя есть друзья за кругом твоей работы, которые вполне не против выслушать и помочь. Будешь держать все в себе — даже с алкашкой свихнешься. Или останешься одиноким отаку. А к этой грани ты ужасающе близок. Когда Сакура давится воздухом, явно от возмущения, краснеет, а на виске у него явно проступает вена, она победно ухмыляется. — Да пошла ты! — Чао, балбесина. Она выпрыгивает из машины раньше, чем слышит хоть какой-то внятный ответ, и из-под козырька наблюдает, как машина срывается с места. Ну, вот и славно. Может, хоть о чем-то задумается. Впрочем, его тяготы жизни для него невероятно далеки и неясны; Мими может лишь гадать, что на самом деле скрывается за этим коротким «если бы все было так просто». Поэтому она молча отворачивается. Захочет — расскажет сам. А пока что на этой строке точка не поставлена.