EDO 2103: имакагами

персонажи: Орихиме, Цукико ► После всего инцидента с боеголовкой в Окинаве проходит месяц, и Орихиме думает о том, что делать дальше. С взрыва боеголовки в новом районе проходит около… месяца. Да, целый сраный месяц. Ближайшие к нему районы пустеют, люди боятся радиации. Кто побогаче — сваливает, китайцы медленно захватывают рынок и потерявших владельцев заведения. Сяо Лю больше настроен на переговоры, тем более что теперь его люди тут сейчас в большинстве и вооружены получше хилых остатков «Кемпэйтай» или «Ишии-кай»; поэтому, когда Орихиме звонит ему и очень выразительно просит заключить перемирие с обещанием отдать весь бизнес Только-Ради-Бога-Больше-Без-Вшивания-Бомб тот милостиво соглашается и даже дает свою протекцию — то есть, группа «ЮйТу», как сущность, исчезает, но им двоим, ее реликтам, позволяют жить припеваючи. Видимо, передел рынка очень на руку Сяо Лю, а потому он настроен благосклонно. В остальном? Ничего особо не меняется. Окинава — дыра, как была, так и остается. Орихиме не слишком-то интересно копаться в грызне на правительственном уровне, поэтому о том, что происходит у Симадзу, она знает крайне опосредованно. Делу не помогает и то, что часть времени она спит, удолбанная всеми возможными обезболами — нет смысла злиться на Вайнай, потому что та продажная сучка, а еще на нее давит Сяо Лю, а потому ее услуги обходятся ей в несколько раз дешевле. Но им с сестрой вроде как даже выдают временную квартиру, чистенькую и поближе к китайцам. Кажется, все более-менее — она, наконец, сбагривает бесполезные активы тому, кто в них заинтересован, и на них с сестрой теперь никто не охотится. Вот он, хэппи энд. Так думает Орихиме. Она шарится по кухне и закусывает в зубы маковую палочку. Достает чайник, заваривает. Утренняя рутина намного спокойней, когда ничего не грозит — самое страшное уже случается, черт возьми, кто бы подумал, что у них тут так бахнет. К счастью, набежавшие эксперты в один голос твердят, что зона заражения крайне мала, и уже через три года там можно будет спокойно существовать — вот такие они, двигатели «Тацумури». Чище, чем старые атомные станции. Задумавшись, она невольно тянется к шраму на животе — тот уже подживает, но Вайнай обещает отрезать ей пальцы, если та будет трогать рану, и Орихиме уже достаточно знакома с ее методами, поэтому — верит. Части кишок она лишается навсегда, и впереди долгая и унылая диета. Одну из опустевших квартир занимают их новые подчиненные, братья Казама; точнее, один, молчаливый. Тоширо, Точиро, дай бог ей памяти, все еще валяется овощем у Вайнай, та прогнозирует медленное восстановление и столь же медленную выплату долга вторым братом, а потому тот хватается почти за всю возможную работу. Плюс, кажется, он очень сильно должен Томоэ. Они мало встречаются, с этим Исаму, но пересекаются. Кажется, сегодня он должен притащить ее заказ, поэтому стоит приготовиться и, например, не щеголять по дому в одном нижнем белье. Чайник щелкает и отвлекает Химе от разносторонних мыслей. Она наливает две кружки — с уродливыми котами, где только Сяо Лю такие берет. Выходит на балкон их новенькой квартиры с модными стеклянными стенами (кто знает, как их только не вышибает) и хмурится, видя сестру. Потому что то, что ей не нравится, происходит опять. Та уже месяц в своем странном состоянии; апатия, игнорирует вопросы, взгляд мрачный до жути, и сейчас она ровно так же смотрит вдаль, через залив. Там же видны медленно гниющие завалы небоскреба «Накатоми». Они, конечно, на приличном расстоянии, но дрожь все равно пробирает. Надо убираться. Кто знает, не коснулось ли их облучение. Орихиме опускается в кресло рядом. Протягивает кружку. — Смотреть на это поганое зрелище — только себя расстраивать, — замечает она. — Я слышала, они еще год не будут туда приближаться. Боятся радиации. Но Сяо Лю уверен, что в какой-то момент им надоест, и они тупо наберут каких-нибудь бродяг с улиц, которые за большие деньги даже в самое зараженное место полезут. — Вот, значит как. Сухо. Реакция сестры отличается от привычной. Она всегда беспокоится — такой уж у нее характер, об убитых и раненых, в начале массовой войны группировок, когда начинают помирать бойцы их группы, она вся на нервах: и очень тяжело переживает гибель каждого. Но сейчас? Никто точно не знает, сколько людей там померло. В соседних зданиях, в самом небоскребе, кто был рядом. Сотрудники новенькой станции. Орихиме плевать, честно говоря, у нее своих проблем вагон (каламбур не намеренный), но Цукико-то всегда с таким носится. А тут? Что-то нечисто. Она наклоняется вперед, подозрительно заглядывая сестре в глаза. — Что за реакция? Цукико резко опускает на нее взгляд. Глаза — страшные. — Что не так? — Цуки-тян, ты всегда носишься с каждым, как с писаной торбой. А тут? — Многое изменилось, — просто отвечает она и тяжело откидывается назад. Взгляд Цукико блуждает по далеким видам, где еще год (официально) не ступит нога человека. Орихиме невольно следит за направлением ее взора. Самой ей даже радостно, почти из мести — недостроенная башня, где ей приходится ночевать с бомбой в животе, разрушается. Прощай, поганое воспоминание. Неужели Цуки-тян настолько сильно переживает, что доходит до точки? Вполне может быть. Осторожно Орихиме ерзает, вытягивая руки вперед. Ну, к счастью, они даже выживают, хотя она была уверена, что сама конца не увидит. Марута знал про ее маленькие интрижки за спиной у всех и отыгрался. Мстительный говнюк. Как хорошо, посещает озлобленная мысль, что его убивают. Собаке собачья смерть. — Сегодня годовщина смерти папы, — сухо добавляет Цукико. Орихиме лишь вскидывает брови. — О, правда? Совсем вылетело из головы. — Если бы папа был все еще жив, все могло пойти иначе. Голос сестры — монотонный, она уверена в своем заявлении на все сто. Но Орихиме так не думает. Она любила отца, конечно — тот был хорошим человеком, добрым, но именно это вкупе с отсутствием деловой хватки его и губит. Если хочешь выжить в Окинаве, то надо действовать резко, быстро. Не бояться рисковать. Отец наследует бизнес от своего брата, и тот казался Химе куда более подходящим на такое место — жаль, правда, одна из перестрелок завершается для него фатально. В общем-то, тогда-то все и начинает катиться по наклонной. Как конец света, честное слово. В самое подходящее время. Чем-то эти отношения напоминают ей их отношения с Цукико. Но Орихиме выживает. Благодаря действиям группы, преследующей свои интересы, но, тем не менее. Она до сих пор удивляется, что те вообще тратят на нее свое время… Особенно тот, из «Ишии-кай», но, впрочем, какая разница? Ей плевать. Главное, что она жива. Если чужие капризы играют ей на руку, то почему бы и нет. Вытягивает ноги и зевает. — Все могло пойти иначе… — Какая разница? — перебивает Химе сестру. — Прошлое не исправить. Нет смысла париться. — Предлагаешь махнуть рукой? На все, что произошло? Они пересекаются взглядами. — Марута мертв, — замечает Орихиме. — Как и большая часть его шавок. Нечего тут разбирать. — Но бомбу достает не он. Да; Химе это известно. От Вайры — засранец успевает запустить свои руки в данные Ряккецу и слить им часть интересных фактов. Скорее всего придурки из центра именно поэтому здесь и шатаются, вынюхивают, все по горячим следам. Но им-то что с того, что бомбу достал кто-то другой? Отца убили люди Маруты; по его приказу ей вшивают бомбу в живот, и он же взрывает центр. Гоняться за кем-то другим — все равно, что наживать себе новых врагов. Они сейчас не в том положении, чтобы с кем-то враждовать. Но Цуки словно плевать. Она смотрит на нее бешеным взглядом, а затем, заикаясь, шипит: — Это все тот человек, Окамура. Это из-за него. — Общайся поменьше с Вайрой. Серьезно, какое тебе дело? — Если бы он не притащился сюда, то ничего бы этого не было! — взвизгивает она и резко ставит кружку на стол. — С тобой бы ничего не произошло! Почему тебе плевать?! Этот человек виноват в том, что ты мучилась, что ты чуть не умерла! Из-за него в центре происходит… это! Ты не понимаешь, — ее пальцы крепко вцепляются в подлокотник, а на лице проступает странная невиданная доселе эмоция, словно паника и отвращение, единые: — Я ничего не могла сделать. Я оказалась полностью бесполезной. Даже наш союз с госпожой Рен ничего не дал. Все это время все, что я думала — лучше бы тогда забрали меня, лучше бы ты осталась. Ты была бы полезней. Может, ты уговорила бы госпожу Рен сотрудничать с братьями вновь. Но я ничего не смогла. От меня проку, как от… — она беспомощно вскидывает руки. Затем хватает себя за волосы и прячет лицо в ладонях. Но Орихиме видит ее лицо сквозь пальцы, мрачное, и взгляд сестры устремлен на руины небоскреба «Накатоми». — Но я не могу все оставить просто так. Как я смогу себя простить? Я знаю, кто виноват. И куда дорожка тянется еще дальше, дальше… — Гоняться за людьми уровня Окамуры — все равно, что подписать себе смертельный приговор, — замечает Орихиме. — Мне плевать. Их и так сдают агенты. Хуже не будет. — Цуки, тебе шестнадцать. Мы даже школу не окончили. Хотя, — она криво ухмыляется, — в нынешних условиях всем плевать. Но это все равно тупо. Даже, блин, не думай. — Я найду его, найду и… — Цукико. Пощечина выходит громче, чем она того ожидает. Сестра прижимает ладонь к раскрасневшейся щеке, смотрит на нее в полном шоке, и Орихиме чувствует, как медленно кончается ее терпение. Потирая руку, она вскакивает с места и начинает ходить туда-сюда, то и дело поглядывая на Цукико. Затем, раздраженно произносит: — Ты нихера не сделаешь. Во-первых, у тебя нет ресурсов. И не надо про этих двух оболдуев, один из них до сих пор в коме. Во-вторых, ты убивала? Стреляла? — когда сестра разъяренно поджимает губы, Химе важно кивает: — То-то и оно. Ну ладно, допустим, каким-то образом вы втроем сговариваетесь и даже находите, где искать этого Окамуру. Что дальше? Вайра говорил, что это какой-то опасный человек. Он вас убьет. Тебя — в первую очередь. Это бессмысленно. Мы только что выбили себе билет в спокойную жизнь, и ты хочешь все это просрать. — Пока он продолжает там сидеть, страдают люди! Такие же, как и ты! — Это ничего не меняет. — Это многое меняет, — шипит Цукико. — И что ты хочешь сделать? Серьезно, убить его? Это глупо, Цуки… — Я хотя бы не буду сидеть на месте. Орихиме так и вылупляется на нее. — Поверить не могу, — признается она, — ты чокнулась. Марута в тебе тоже покопался, в мозгах? Что за настроения? — Но из-за этой беготни ты… — Не важно, — резко обрывает она сестру. — Я жива. Точка. — Дело не только в Окамуре… Ее цепочка мыслей далека от Орихиме. Цукико что-то знает, явно поболее, но откуда, да и зачем ей это? Это бессмысленно. У них было будущее впереди, черт возьми, они пережили эту резню, хотя каждая собака предсказывала, что они сдохнут. И что теперь? Цукико просто возьмет и просто так просрет этот шанс? Господи, как же тупо. Сама Орихиме знала, что сделает — навяжется в свиту к Сяо, попросит нанять их, потом, может, будет ездить по людям от его имени. Строить карьеру. Вайнай сказала, что о семье ей теперь можно и не мечтать, так что не было смысла терять время на хоть что-то, связанное с нормальной в общественном понимании жизнью. Плюс, она обладает тут какими-никакими контактами. Тот же Вайра. Если знать, как им управлять, из него получался отличный союзник — с целым выводком нетраннеров на поводке. Хотя, конечно, лучше будет свалить в Эдо и вообще не принимать участия во всей этой мути… Да кого она обманывает, это у нее в крови. А Сяо достаточно надежный человек, чтобы на него работать. А о чем думает Цукико? Нет, у нее точно в голове не все в порядке, если она размышляет о мести и прочей чуши. — И в чем? В чем еще дело, Цуки? — почти насмешливо спрашивает она. Господи, это так тупо. Весь этот разговор. Черт. У нее было такое отличное настроение с утра, а теперь приходится выслушивать все это. — В таких людях. Бровь меденно ползет вверх. — Каких? — тупо переспрашивает Химе. — Так сказала… Огияка-тян. В голове что-то колышется. Ну да, точно. Сюнтэн Огияка же помешанная. Сестра Эйсо и Комэя, двух убитых придурков. Идиотка, одним словом, мисс Горилла, которая ратует за справедливость и прочую чушь. И теперь она связалась с Цуки? Решила промыть ей мозги, что ли? — При чем тут Огияка? — Все это было лишь тренировкой для него. Тестовой площадкой. Окамура поступит так еще раз. Так сказала Огияка-тян. — Это глупо, — начинает сердится Химе уже всерьез. — В Эдо не дураки, Цуки. Никто не позволит такому повториться. Это просто… Нет. Корпорации бы позволили, будь им выгодно. В конце концов, это то, чем они и занимаются — дурят им головы великой справедливостью, как «Накатоми». Но Орихиме не видит смысла в том, чтобы лезть вместе с этим самой Цуки, это все бесконечно далеко от всех них тут. Ладно, черт с ним, с Окамурой. Тут хотя бы понятно, почему. Но идти так далеко? Плюс это чистой воды самоубийство. И не факт, что Огияка не врет. — … бессмысленно. Послушай, я все понимаю. Ты переволновалась. Я за тебя — тоже, — она разводит руки в стороны. — Но мы обе живы, я скоро долечусь, и мы сбагрили весь этот бесполезный бизнес Сяо. И, разумеется, Марута мертв. Не знаю, чего тут еще желать, кроме как свалить из этой дыры в город покрупнее. Некоторое время Цукико на нее не смотрит. Она явно поглощена своими мыслями, ну конечно. Ее риторика очень глупа. Нет смысла идти против Окамуры, во-первых, это дело людей из правительства, во-вторых, Вайра доносит до нее, что в ту ночь запускают два поезда — а еще рядом с путями находят два трупа, один из которых принадлежит хромированной шавке Маруты; и Вайра на все сто уверен, что в этом замешаны его же люди. Если они запускают сраный поезд, то идти против таких опасно. Проще выстрелить себе в висок. Просто Цуки переволновалась, убеждает она себя. Беспокоится из-за всего произошедшего. Вот и говорит глупости. Химе садится на корточки перед сестрой и берет ту за руку, заглядывает ей в глаза. Взгляд Цукико блуждает где-то в прострации, игнорируя ее. Но она слушает. Это точно. — Послушай, Цуки. Я знаю, ты любишь беспокоиться. И я рада, что ты меня не бросила и связалась с Казама. Но… С Окамурой разберутся. Серьезно. Плюнь на это все… Лично я собираюсь немного пожить в свое удовольствие и поработать на Сяо, потом. Забудь про все, что тут было. Мы выжили. Это главное. Не рискуй… понапрасну. В ответ ее сестра лишь медленно качает головой, не отвечая. Поджав губы, Химе поднимается. Некоторое время она занимается домашними делами, готовится; надо навестить Сяо и закончить разбирательство с документами. Предстоит много работы, и пусть уж всем бюрократическим адом занимаются его люди, а не она — секретарь ее отца сваливает еще до начала заварушки с бомбой. Когда она заканчивает с приготовлениями и направляется к выходу, Цукико все еще сидит у окна и смотрит в пустоту. Химе хмурится. Оборачивается, когда дверной звонок разрождается трелью; за порогом стоит Исаму с тем же мрачным выражением, что и всегда. Их взгляды резко пересекаются. — Вайнай разрешила тебе ходить? — А тебе — задавать глупые вопросы? — цокает Орихиме и протискивается в проход. — Она постоянно что-то запрещает, пошла к черту, старая ведьма. Ты принес? Когда ей показывают толстую пачку документов от Вайры (щепки слишком легко отследить), все, что тот выкачивает на Сяо, она улыбается. Ну, может, не лучшее начало партнерства, но ей нужно быть наготове. Она благодарно кивает ему за работу посыльным и затем бросает еще один подозрительный взгляд назад, на сестру. Низко, так, чтобы не было слышно, шепчет: — Она тебе что-нибудь говорила? Некоторое время Исаму медлит. — Связывалась с Сюнтен. С учетом, что из трех Сюнтенов в живых остается только одна, ярая фанатка «Накатоми», сложить два и два элементарно. Ну, еще бы. Окамура же их враг, верно? Что может быть лучше, чем добраться до него через кого-то настолько влиятельного. И с помощью Сюнтен. Орихиме хмурится. — Следи за ней. Что-то мне это не нравится. Когда Исаму коротко кивает, она отворачивается.