Хитрый лис

Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя, нельзя. Лиза повторяет про себя это слово, поднимаясь в лифте, осматривает собственные губы перед замызганным зеркалом, будто они могут начать светиться неоном, будто на них уже высечено позорное и грубое «изменщица». Предательница, слабачка, тряпка, дрянь. Матвеева искренне ненавидит себя в этот момент, но сильнее ненависти желание ещё хоть раз повторить сегодняшний вечер. Желательно без последующего осознания и жгучей злости к самой себе, но если это расплата за тепло — можно потерпеть. Лифт едет одновременно очень долго, давая утонуть в самокопании, и практически мгновенно, и вот Лиза уже стоит у входной двери в их с Лёшей квартиру. Ту самую квартиру, где было пережито столько всего — не хватит и целой книги, чтоб описать все испытанные чувства, не хватит и целой жизни, чтоб повторить все сказанные слова, среди которых часто слышалось «люблю». — Лиза, это ты? — голос Лёши приглушён шумом воды из душевой кабинки. — Я, — голос совсем сиплый, приходится откашляться, чтоб повторить. — Да, Лёш, я! Девушка распускает волосы и снимает кроссовки, стоя перед зеркалом в прихожей, смотрит в глаза своему отражению, а видит чужой виноватый взгляд. Арсений был так разбит, и эти осколки застревают и в её голубых глазах. Ай. — Прости меня, я зря нарычал на тебя, — Лёша тихо подходит со спины и обнимает, перехватывая поперёк живота. Лизе кажется, что она не может дышать. — Всё хорошо, ты же устал просто. Я пойду тоже приму душ, а потом сразу спать, ладно? Перебрала, кажется, — Матвеева врёт, но Лёша верит. Спокойно кивает и уходит в свою комнату — они давно спят раздельно. Поначалу это даже не казалось Лизе тревожным звоночком. Душ совсем не помогает смыть с себя тяжесть прошедшего дня: ни кипяток, ни прохладная вода. Лиза подставляет лицо под струи, зажмурившись, и хочет утихомирить глупое сердце. Оно отчаянно просит написать, позвонить, пойти в третий подъезд, извиниться или… попросить ещё немного, хотя бы секундочку того тепла. Арсений опережает: Арс, 01:44: Прости меня ещё раз, пожалуйста. Я не должен был этого делать, просто поддался порыву Матюша, 02:11: и ты прости. Остальные слова застревают колючим комком в горле, не срываются с языка, будто дают чувству подрасти немного.

***

Выходные Лиза проводит, лёжа в лужице слёз и утопая в огромном океане ненависти к себе, и к понедельнику окончательно теряет себя, заблудившись в сомнениях и страхе. Спасибо, что Лёша умотал на корпоративные шашлыки загород аж до вторника. Коридор офиса заполнен десятком звуков: где-то жужжит кофемашина, откуда-то доносятся щелчки клавиш, сотрудники расслабленно болтают по телефону или между друг другом, обсуждая прошедшие выходные. Матвеева тоже очень хочет выговориться, но до трясущихся поджилок боится осуждения. Макар всегда ратовал за семейные ценности, и он наверняка не поймёт порыва Лизы, а с остальными девушка не так уж и близка. В голову лезет мысль, что подошёл бы пресловутый случайный попутчик — хоть билеты на поезд бери. — Доброго утречка, — в кабинете пока только Серёжа, заспанный и немного взлохмаченный. — Ты чего? Проспал? — с улыбкой интересуется Лиза и подходит ближе, чтобы коротко чмокнуть друга в щёку. — Вырубился в метро, доехал аж до конечной, — хмыкает Матвиенко. — Когда сел обратно, опять уснул. Лиза не успевает ответить, потому что в помещение заходят Оксана с Арсением. Первый порыв Матвеевой — отвернуться, зажмуриться, чтоб не смотреть и не видеть, но она пялится во все глаза. — Всем приветики! — щебечет Окси, спешит за своей порцией утренних поцелуев — в обе щёчки. Арс отстраняется сразу, избегает взглядов Лизы, лишь хмуро пожимает руку Серёге и почти сразу же скрывается ото всех за мониторами. Рабочий день не задаётся. Лиза то и дело выныривает из-за своего компьютера, чтоб посмотреть на Арса. Атмосфера безнадёжно рушится, потому что их коллеги — не идиоты и в состоянии распознать напряжение, висящее в воздухе. В несколько раз чаще, чем обычно, Матвеева бегает курить, даже не приглашая Макара присоединиться. Тот звонит несколько раз, но каждый раз Лиза отмазывается как-то неубедительно и бессмысленно. — Лиз, — голос Арсения застаёт Лизу врасплох на кухоньке, где она пялится в окно и потягивает слишком горячий кофе. Солнце, вышедшее на минутку из-за тучи, слепит глаза, и это всё так непохоже на ночь с пятницы, будто её и не было вовсе никогда. Может, приснилось. Матвеева вздрагивает, но оборачивается и отставляет кофе в сторону. — М? — Я ещё раз хотел… — Извиниться? — хмыкает Лиза. Арс пристыженно кивает, пряча руки за спину — как школьник совсем. — Не надо. Я ведь этого хотела тоже. Настаёт очередь Матвеевой стыдливо опускать взгляд, но Попов не позволяет этого сделать — кладёт обе ладони на щёки девушке и заставляет взглянуть в глаза. — Шутишь? — Лиза молча мотает головой, не отрываясь от синего байкальского льда. Арсений снова целует, снова не раздумывая. Уже не так нерешительно, гораздо напористее, и у Матвеевой подкашиваются коленки. Девушка находит опору и запрыгивает на широкий подоконник, и Попов держит крепко, тянется вслед за ускользающей Матвеевой, не прерываясь ни на секунду, и упирается руками по обе стороны от неё. По всему телу вспыхивает и прокатывается волной жар, хочется ближе, теснее, крепче, глубже и слаще. Хочется Арсения всего — долго и грубо. Руки сами стекают с чужих плеч к ремню на брюках, Лиза рывком подтягивает Арса ближе к себе, вжимается всем телом, чтоб ни за что не расцепиться. Обхватывает ногой, распластавшись на подоконнике, и мелочно радуется утреннему решению надеть брюки вместо узкой юбки. Арсений, не ожидавший такой прыти, низко мычит в поцелуй, толкнувшись бёдрами, и от этого слепит яркой вспышкой возбуждения. — Господа, ну не на общей же кухне, — звучит голос Позова со стороны двери, когда мужчина припадает к шее Лизы горячечными, торопливыми поцелуями. Дима выглядит абсолютно безразличным к происходящему, проходит к холодильнику и достаёт бутылочку питьевого йогурта. — Имейте совесть, а потом уже друг друга. Дима уходит, оставляя после себя лёгкий флёр парфюма и ощущение неловкости, будто подростков впервые спалили за курением. У Арсения лихорадочно блестят глаза, он облизывает и закусывает губы по несколько раз в секунду, но неосознанно жмётся ближе к Лизе, неспособный отлепиться. Способность соображать возвращается медленно и нехотя. — Какое же ты пожарище, — вполголоса бормочет Попов, скорее не отдавая себе отчёта в том, что несёт. Лиза вдруг перевоплощается в нахалку, оборачивается через плечо и ухмыляется: — А ведь я ещё ничего толком не сделала, — девушка подмигивает, и Арс судорожно вздыхает. — Вот как. Ну, посмотрим, — пошлый и звонкий шлепок приходится прямо на задницу, Матвеева поражённо ахает, но после этого молча покидает кухню. Началась какая-то очень странная игра. И Лиза готова сыграть, по крайней мере сейчас, перекрытая возбуждением. Кружка с остывшим кофе остаётся на подоконнике. Весь остаток дня проходит как в тумане. — Ты прямо вся светишься, — следующее утро начинается с совместного перекура с другом. Макар искренне улыбается, затягиваясь поглубже. Сегодня всё утро льёт дождь, и арка набита курящими коллегами из их бизнес-центра. Несмотря на хмурое небо, Лиза и правда не может прекратить улыбаться. — А должна бы рыдать, — легкомысленно отвечает Матвеева. — Не хочешь поделиться? — Илья интимно понижает голос и наклоняется ближе к уху подруги, но та отмахивается. — Когда-нибудь потом. — Как хочешь, — Макар прекрасно знает, что упрашивать Лизу не имеет никакого смысла, поэтому вновь выпрямляется и отводит взгляд светлых глаз. — Кстати, ты придёшь на мафию в воскресенье? — Бля, мафия! — Лиза хлопает себя по лбу: Лёша с утра за омлетом болтал про то, что хочет поехать с ней вместе на традиционную мафию, которую девушка уже почти месяц нагло прогуливает. Он успел познакомиться практически со всеми друзьями и коллегами своей девушки, поэтому спокойно присоединяется к общим тусовкам. Лиза пропустила всё мимо ушей, потому что была занята обсуждением предстоящих планов с Арсением в Телеграме. На днях у них планируется встреча в его квартире, и это до дрожи во всём теле волнительно и приятно. В их кабинете будут менять кондиционер, поэтому в офис можно заявиться к обеду, но Лёше об этом знать ни к чему. — Шо такое? — Макар долго ждёт ответа, но, не дождавшись, напоминает о своём существовании и параллельно тушит сигарету о подошву кроссовка. — Да ничего, я приду. С Лёшей, — Матвеева кривится, не стесняясь. — А, ясно… Ну, ничего, мы тебя развеселим! — подбадривает друг. — Арсений будет? — Не, сказал, что не сможет, — Макар спокойно пожимает плечами, не заметив волнения в чужом голосе, и Лизе это на руку. Она тихо выдыхает: — И слава яйцам. Теперь в обстановке общего кабинета Матвеева почти не общается с Арсом, делая вид, что они просто коллеги, и этот спектакль одновременно забавляет и раздражает. Иногда хочется взять мужчину за грудки и встряхнуть: да одумайся же ты, блять, почему ты это всё терпишь? Но тогда он действительно может одуматься и перестать терпеть, а отказываться от этого запретного удовольствия выше сил девушки. И выше сил Арсения, очевидно, тоже.

***

— Привет, — неловко мямлит девушка, стоя на пороге чужой квартиры. Арсений немного растрёпанный после сна, от него потоками исходит заспанное тепло постели. Лиза млеет от нежности. — Ты красивый. — Заходи уже, — Арс смущённо улыбается и тянет Матвееву за руки внутрь квартиры. — Зубы чистил? — со смешком интересуется Лиза. Попов кивает. — Тогда давай срочно целоваться. — Разуешься, может? — ухмылка у Арсения игривая — в такие моменты он абсолютно невыносим. — Лис хитрый, — хмыкает девушка, но скидывает кроссовки под обувницу. — И руки помой. — Вот теперь ты точно издеваешься. Я же от дома метров пять прошла! — А кнопки в лифте? — Арс хихикает, отпрыгивая в сторону — заранее предугадал, что сейчас получит. Лиза, яростно пыхтя, топает в ванную и нарочно долго намывает руки. Арсений сопит под дверью. — Кто это там такой недовольный? — Всё, я урок усвоил. Давай срочно целоваться! — кричит Арс из-за двери. Лиза смеётся, но из ванной выходит, угождая сразу в чужие объятия. Арсений целуется вкусно, так, как Лизе нужно, в этих поцелуях идеально абсолютно всё. Мужчина то мягко касается одними губами, то проникает языком в рот до боли горячо, то прикусывает чужие губы с таким явным желанием, что Матвеева чувствует себя самой красивой, самой восхитительной девушкой на планете. Если хотеть своего партнёра не вот так, то лучше вообще никак. Лиза будто мгновенно слабеет, хочет стечь сразу на постель, подставляясь под чужую ласку, ноги подкашиваются неимоверно. Арсений настолько же взведён, бредёт по коридору вперёд спиной, на ощупь, лишь бы добраться до спальни. Матвеева ловит кусочек мысли, что даже не может оценить холостяцкий интерьер, слишком увлечённая холостяцким крепким телом. Арс старается надолго не разрывать поцелуя, раздевает Лизу торопливо, почти лихорадочно, дёргая руками. Это могло бы быть нелепо, увидь их кто-то со стороны, но девушка сама в порыве страсти целует Арсения зачем-то в глаза. Хихикать сил нет. — Если хочешь меня остановить, сделай это сейчас, — сипло выдыхает Арсений совсем бессильно, утыкаясь губами в сгиб между шеей и плечом. — Не хочу, — заверяет Лиза и сбивается на стон, когда Арсений крепко сжимает её ягодицы. Возбуждение тугим узлом скручивает низ живота, позвоночник наливается электричеством, выгибая по-кошачьи спину Матвеевой, и она старается урвать максимум касаний, соприкоснуться всей поверхностью кожи. Арсения мало, мало, чертовски мало, хочется почувствовать его ближе, хочется почувствовать его в себе. Попов нервно шарит ладонью под подушкой, но Лиза чувствует тюбик смазки и шуршащую упаковку презерватива под собственными лопатками раньше, поэтому со смешком приподнимается. Она едва ли осознаёт, что они уже обнажённые, но успевает заметить, как хорошо сложен Арсений. Под аристократически бледной кожей перекатываются мышцы, на плечах до скулежа трогательные родинки и веснушки. Внутри противостояние страшной по своей силе нежности и невероятного, захлёстывающего с головой вожделения. Лиза бесстыдно опускает взгляд на большой крепкий член с узором вен и неосознанно облизывает губы. Арс ловит этот жест и замирает с резинкой в руке. Попов немного зарделся, и этот поплывший взгляд вкупе с порозовевшими щеками добивает Лизу. Прогнувшись в пояснице для удобства, девушка наклоняется к чужому члену и обводит языком головку: Арс выстанывает неосмысленное «Бля-я-ать», запустив пятерню в волосы Лизы. Она довольно хмыкает и берёт глубже, втягивая щёки. Ей хочется Арсения получить, всего и сразу, но дать хочется тоже, подарить столько удовольствия, чтоб он почувствовал, насколько сильно её к нему тянет, насколько сильно она горит прямо сейчас. — Тиш-тиш, тормози, — Арс весьма грубо дёргает Лизу за волосы, намотанные на кулак, и девушка довольно стонет, выпрямляясь и облизывая губы. — Ну, что ты вытворяешь… — на грани слышимости. После этого Арсений толкает Матвееву в плечи, предусмотрительно подтянув под её затылок подушку, и ведёт дорожку языком от живота всё ниже и ниже. Лиза нетерпеливо вскидывает бёдра, но Арс предупредительно шлёпает её по коленке, и девушке остаётся смиренно ждать. Первое прикосновение языка к промежности вызывает нарастающую сладкую дрожь, разбавленную несдержанным стоном, и Лизе кажется, что она находится в полуобморочном состоянии — мир мерцает и подрагивает в такт с пульсом, кровь шумит в ушах, и трясутся ноги. Оргазм прошивает тело внезапно, заставляя содрогнуться и выстонать что-то нецензурное. Арсений, нависнув над Лизой, поднимает бровь недоверчиво. — Ага. Правда кончила, — с усмешкой отвечает Лиза на незаданный вопрос. — Охуеть, — довольно заключает Арс. — Елизавета Леонидовна, можно войти? — Придурок, — фыркает Лиза, но скрещивает ноги на чужих бёдрах и выразительно придвигается ближе. Арсений не разменивается на мягкие и плавные толчки, входит быстро и на всю длину. У Матвеевой перед глазами плавают мушки, рот пересыхает от стонов и вздохов. У Арса по виску стекает капелька пота, но он не обращает на это никакого внимания — смотрит, не отрываясь, в чужие глаза, и его зрачки расплываются на всю радужку. — Ты, — толчок, — полный, — ещё, — пиздец, — и ещё один. Лиза пытается шепнуть «Спасибо», но задыхается от расползающегося по телу жара. Теперь дыхание подстраивается в такт фрикциям, каждое движение вышибает из лёгких воздух. Арсений кончает с нескромным стоном, после чего плюхается рядом со сбитым дыханием и абсолютно пустым, но удовлетворённым взглядом. Лиза приходит в себя первой и обнажённой выходит из спальни, чтоб принять душ. Арс присоединяется через пару минут и невообразимо нежно распределяет мыльную пену по чужим плечам — это едва ли не интимнее секса. — Ещё успеем потупить и позавтракать, — довольно сообщает Попов по возвращении в комнату. На нём широкие шорты, а футболку забрала себе Лиза. Стянув постельное, они садятся к изголовью, и в комнате воцаряется мягкая тишина, нарушаемая лишь музыкой. Они молчат не меньше получаса, осознавая. Из портативной колонки в комнате негромко играет песня, которой Арсений решает подпеть выборочно, и попадает в самое сердце — это контрольный, добивочный. Лизе больно. — И вы смотритесь отлично, будто фото в журнале, И он нормальный парень, и он нравится маме, но… Одно «но» всё же есть: Если всё так хорошо, почему сейчас ты здесь? — Арс… — Что «Арс»?! Блять, что? — Арсений неожиданно взрывается. — Объясни мне, Лиза, я закрываю какие-то потребности? Я секс-игрушка для тебя? Аниматор, развлекающий заскучавшую девчонку, у которой есть тупо всё? Нашла себе наивного провинциала? Я не понимаю, не понимаю, Лиза! Мне больно, Матюш, — добавляет мужчина совсем тихо. — Что ты несёшь, Боже мой, Арсений. Это больше, чем просто… телесное, — Матвеева накрывает ладонями острые коленки Попова, смотрит в сверкающие злобой глаза — без страха. — Арсений, не отводи взгляд, смотри на меня. Ты же знаешь… — Блять, — мужчина резко выдыхает воздух, его плечи опускаются. — Я знаю, Лиззи. Конечно, знаю. Прости, — Арс усыпает лицо девушки крошками-поцелуями, сопровождает каждый чмок тихим «прости». — Это ты меня прости. Арс, у меня ведь нет ничего. Ни гроша за душой… Я даже не представляю, как могу сейчас уйти, уйти просто в никуда. Мне не хватит денег на съёмное жильё, я даже, наверное, прокормить себя не смогу. Слишком расслабилась рядом с Лёшей, он никогда не заикался о деньгах, позволяя мне тратить на увлечения всё, что у меня есть. Танцы, курсы, шмотки… Я пропаду в этой Москве. Матвеева признаётся во всём с полыхающими от стыда щеками, едва собирая мысли в кучку, потому что это всё неимоверная глупость. Непростительная даже. Арсений смотрит без осуждения, как будто с пониманием. — Я понял тебя, Матюш, — Арс утешающе гладит девушку кончиками пальцев по плечам и мягко улыбается. — Давай закажем доставку, а потом поедем в офис, м? Ни о чём не думай. — Угу, — Лиза кивает и прижимается щекой к чужому животу, обхватив обеими руками. — Всё будет хорошо, — заверяет Арсений. Из объятий не вырывается, напротив — мягко перебирает волосы Матвеевой и дышит ровно.