Хитрый лис

Всю рабочую неделю Арсений с Лизой целуются на общей кухне, зажимаются в тёмных уголках, не боясь камер, и ведут себя абсолютно бесстрашно и безбашенно. Матвеева чувствует невиданный душевный подъём, когда просто видит чужие сверкающие глаза, а у Арса глаза всегда будто подсвечиваются солнечным светом изнутри, когда он смотрит на Лизу — влюблённо совсем. Она сама не может оценить трезво, как выглядит рядом с Поповым, но наверняка так же изнеженно и счастливо. Иногда девушка замечает в отражении в оконном стекле, как Арс подходит со спины и обнимает, утыкаясь носом в выступающий позвонок на шее и глубоко вдыхая запах — у неё на щеках неизменно расцветает румянец, а на губах начинает играть глупая улыбка. Лиза совсем не рефлексирует происходящее, позволяет себе плыть по течению, расслабленно, полностью доверяя потоку. Сложно сказать то же самое об Арсении — к концу недели он всё чаще погружается в собственные мысли во время перерывов на офисной кухне за чашечкой крепкого кофе, иногда начисто выпадает из разговоров в лифте бизнес-центра. На каждый вопрос, в чём дело, мужчина отмахивается и принимает беспечный вид, притворяясь, будто всё в полном порядке. — Арс, что происходит? — Лизе едва удаётся ухватиться за полу чужого пиджака, чтоб поймать ускользающего вглубь коридора Арсения. — Ничего, Лиззи, — мягко улыбается и воровато целует Лизины костяшки, притянув к лицу ладонь, поднимает синющие глаза — сопротивляться невозможно. — А если честно? — ласка может выбить из колеи и заморозить мыслительный процесс, но девушка цепляется за трезвое сознание. — Честно? Думаю, что с нами будет дальше, и будет ли что-либо вообще, — земля уходит из-под ног, оставляя под ступнями вязкую и мягкую субстанцию, будто погружая с головой в тягучий мёд. — Это же пиздец непроходимый, Лиз, ты со мной изменяешь своему парню. — Ауч, — девушка морщится, как от пощёчины. Гормоны ли виной, но Лиза действительно совсем не думает, как всё выглядит со стороны, как ощущается — в особенности не думает, что чувствует Арс. — Я очень тебя не хочу отпускать, но ты не моя и моей никогда не будешь. Думаешь, мне легко? Легко, что мы раньше в одной вселенной не нашлись, и я от тебя получаю только кусок? Ты уходишь домой к нему, и у тебя жизнь продолжается, а моя останавливается до твоего следующего появления. — Думаю, что тебе очень нелегко, Арсений, — честно признаётся Матвеева, глядя в чужие глаза. — Если ты хочешь, мы можем закончить всё сейчас, пока не стало слишком поздно, пока чувства не разрослись. Но мне, если это важно, тяжело тоже, милый. — Я не могу, не могу, не могу, — бормочет Попов, притягивая девушку к себе и жмурясь, как от сильной и резкой боли. Он прижимается разомкнутыми губами к векам и вискам, рассыпает поцелуи по щекам. — Я не могу, Лиза, и это сумасшествие. Лизу тоже лихорадит, и она целует в ответ. *** Ребята всегда планируют начать игру вовремя, но чаще всего кто-то задерживается, а потом компания увлекается разговорами о последних новостях, и мафия откладывается часа на полтора. Сегодня происходит точно так же, и на этот раз опаздывает Лиза с Лёшей — у них тупо не заводилась машина, отказываясь выезжать даже за пределы двора. Лиза думала, что это какой-то очень дурной знак, и почти решилась остаться дома — в этот же момент автомобиль тронулся с места. Матвеева влетает в зал, по пути поправляя растрепавшиеся от бега волосы, но останавливается как вкопанная, когда видит за общим столом Арсения — тот о чём-то беседует с Позом. Услышав шаги, Попов поднимает взгляд и замирает на полуслове. Лёша, спешащий до этого где-то позади, врезается в спину Матвеевой и неловко улыбается, потирая ушибленное предплечье. Девушка успевает заметить такой же как у Арсения застывший взгляд — Оксана неотрывно наблюдает за ворвавшейся в помещение парой, с её лица сползает яркая улыбка, но Лиза не готова разбираться ещё и с этим. Столько тайн и загадок, блять, ни одного ответа. — О, пополнение в команде? Привет, я Лёша, — Лёша протягивает ладонь для пожатия Арсению, но тот невежливо игнорирует её несколько секунд, глядя поверх собеседника стеклянными глазами. Немая сцена затягивается, но Дима явно пихает Попова под столом, и тот оживает. — Арсений, айтишник. Переехал в кабинет к креативщикам благодаря оптимизации пространства, — как робот на автомате выдаёт Арс и вяло трясёт чужую протянутую руку. — Очень приятно, Арсений айтишник, — хмыкает Лёша и кладёт Лизе ладонь на поясницу, подталкивая в сторону свободных стульев. Гомон стихает только спустя полчаса, в которые Матвеева наблюдает за Арсом с виноватым видом и бросает гневные взгляды на Макара — тот ведь говорил, что Попова не будет на мафии. Илья смотрит удивлённо, мол, что такого, и Лиза не сможет объяснить, в чём именно проблема; Лиза вообще не имеет права злиться ни на кого, кроме самой себя. Она этим и занимается, кажется, что вот-вот стул вспыхнет под ней, сгорающей заживо от стыда и злости. — Ребзя. Нам нужен ведущий! — бодро говорит Матвиенко, едва поймав секунду тишины. Как учитель, который наконец прорывается через всеобщий гул. Только тут не нерадивые ученики, а вполне близкие друг другу друзья, поэтому они обращают внимание на Серёжу и задумываются. — Давайте Лиза будет, у неё кайфово получается, — Лёша подмигивает девушке и мимолётно гладит по костяшкам. Арсений, до этого безбожно залипающий на их пару, отводит взгляд, будто ошпаренный. Оскорблённый и униженный. Лиза хочет снять с себя кожу, выколоть себе глаза и агонизировать, пока всё не утихнет. — Давайте, — зачем-то соглашается Лиза вместо этого и достаёт из коробки маски, передавая друзьям. Компания заметно оживляется, Серёжа на всякий случай читает с оборотной стороны крышки правила игры, хотя кто их не знает? Лиза нервно отводит взгляд, едва завидев Арсения, у него в глазах абсолютно невыносимая для одного человека боль, неподъёмная, как тяжёлая бетонная плита, и девушке слышится треск — наверное, с таким крошатся в пыль чужие рёбра, открывая доступ к бедовому и очень хрупкому сердцу. Лиза не ощущает своей собственной боли, будто отделяется от тела и нервных окончаний, но она невозможно отчётливо чувствует чужое горе, когда видит взгляд Арса. После первого же круга, когда Лёша зачем-то приподнимается и посылает Лизе воздушный поцелуй, Арсений вскакивает со своего места, едва не опрокинув стул. — Ребят, сосед написал, что я его заливаю. Я поехал, — он звучит неубедительно, мямлит, и Матвеева искренне не может узнать Арса в этом человеке. Отмазка дешёвая и дурацкая, но ребята почему-то верят, даже Макар говорит: — Если что, звони, поможем тебе порядок навести! Будем водичку собирать, — такой опыт у них действительно был, когда у Димы дома произошёл потоп. В тот вечер Лиза и познакомилась с Катей, взъерошенной, матерящейся, но при этом удивительно лёгкой и светлой. Попов кивает и выбегает из зала, будто ужаленный. Первое желание Матвеевой — рвануть вслед за ним, но это будет уже слишком… просто слишком. Единственный, кто что-то примерно понимает, это застукавший их ещё тогда Поз, но он слишком флегматичен, чтоб хотя бы сопроводить всё происходящее вопросительным взглядом. Просто пожимает плечами, посмотрев на Лизу, и отворачивается. Девушке кажется, что от неё должен отвернуться весь мир сию секунду, но никто больше не реагирует. Во время следующего круга телефон Матвеевой дребезжит уведомлением: Поз, 20:20: боюсь ты совсем заигралась. Матюша, 20:21: и давно ты суёшь нос в чужие дела? не лезь. Поз, 20:21: плакаться потом не приходи Матюша, 20:22: это мужская солидарность типа? моралист херов, не суди меня, я сама справляюсь Поз, 20:23: Лиз, я просто хочу, чтоб ты одумалась немного, иначе быть беде Матюша, 20:23: я одна виновата? я одна в этом всём участвую? Поз, 20:24: не перекладывай ответственность. вы все хороши, но ты, как мне казалось, мудрее и выше. это Москва с тобой сделала?) Лиза поднимает полные жгучих слёз глаза на друга и качает головой. Дружба — это, думала она, о безусловном понимании, принятии и поддержке. Оказывается, самые близкие ебашат прямо в грудь с размаха. Дима хмурится и заявляет в голос: — Курящие идут курить, объявляю тайм-аут, у меня никотиновая ломка, — после чего Дима поднимается со своего места и дёргает Матвееву за рукав, заставляя пойти следом. Лёша спокойно отпускает свою девушку в компании всего лишь Макара и Димы — остальные не курят. В курилке Лиза принимает отсутствующий вид, не желая выслушивать нотации, но Дима жёстко встряхивает за плечи и смотрит в глаза. — Разберись с этим как можно скорее, Лиз, я тебя очень прошу. Ты делаешь больно не только Арсу и Лёше, но и себе. Никто из вас такой хуйни не заслужил, — Поз говорит тихо, но твёрдо и уверенно. Матвеева опускает взгляд, но друг не позволяет. Макар рядом пока просто глупо хлопает глазами и очевидно ничего не понимает. — Дим, прошу тебя, — умоляюще стонет Лиза, стараясь вырваться из его взгляда, который сковывает цепью и берёт в плен. — Лиз! — прикрикивает друг. — Ладно. Ладно, я разберусь. Сегодня же, окей? Я обещаю, — Позов кивает и наконец прикуривает сигарету. Лиза устало приваливается к стене плечом и закрывает глаза. Ощущение, будто за этот вечер произошло больше, чем за последние пять лет, и вселенская усталость обрушивается на голову. В зале уже тише, когда ребята возвращаются, друзья в основном вяло переговариваются о чем-то или скроллят ленты в ожидании курящих. При появлении Лизы с компанией все заметно оживляются, но Матвеева рушит всеобщие планы: — Ребят, я сливаюсь на сегодня, извините, — подойдя к Лёше, девушка наклоняется и на ухо ему шепчет что-то про прихвативший живот, и мужчина говорит, что останется до конца: — Если что, звони. Вызвать тебе такси? — Не. Всем пока! — принять напоследок безмятежный вид сложно, и Матвеева, кажется, тратит последние силы на прощальную улыбку, которая сползает с лица моментально, как девушка исчезает из поля зрения. Лиза выбегает из зала уже с телефоном наготове и набирает номер телефона Арсения, с которым они обычно предпочитают переписываться, но сейчас ответа может не последовать слишком долго, а вопрос не терпит отлагательств. Лиза хочет пообещать, что уйдёт от Лёши, как только накопит достаточно денег на съёмную квартиру, хочет пообещать, что будет рядом. — Арс, ты далеко сейчас? Нужно поговорить, — пока у Лизы еще дотлевают последние угольки решительности, она берёт ситуацию в свои руки и не тратит время на лишние расшаркивания. — Метку скину, ехать минут десять, — Попов тоже немногословен, и сейчас это к лучшему. Голос у него дрожит, но об этом сейчас лучше не думать. Девушка дожидается обещанного сообщения и заказывает такси, чтоб оказаться на какой-то богом забытой набережной. Машина Арсения открыта, и из-за двери валит столбом сизый дым, пахнущий ментолом и табаком. — Я не знала, что ты куришь, — говорит Лиза, оказавшись в салоне на переднем пассажирском. Арсений затягивается глубоко до слёз, но, возможно, дело вовсе не в сигарете. — Только когда в жизни происходит настоящий адский пиздец, и ты не поверишь, но это он. Я такой мудак, Лиза, я трахнул чужую женщину. Вы так хорошо смотритесь вместе, и я чувствую себя конченным животным. Просто чудовищем ебанным. — Что ты сделал, прости? — переспрашивает девушка, на что Попов не реагирует. — Что ж, грубо. Очень грубо, Арсений. — Не цепляйся к словам! Тут иначе невозможно сказать, я просто говорю правду, Лиза, — Попов переключается из прошивающей по позвонку тоски в гнев, мгновенный и опасный. — А я как, имею ко всему этому отношение, или это лично твоё дело было? Пиздец, нахуй, — Матвеева продолжает напирать. Прежнее желание разобраться мирно и тихо испаряется — как по щелчку. — Лиза, хули ты теперь ёрничаешь? Ты об этом хотела поговорить? Знаешь, тут, наверное, нужно точку ставить, — Арсений делает глубокий вдох. — Ты мне безумно нравишься, Лиззи, и я чувствую, что это взаимно. Но я не готов мириться с тем, что ты выбрала не меня. Думаешь, я не слышал раньше всех этих «всё будет хорошо, но потом, попозже, всё ещё будет»? Слышал, и слишком много. Поэтому поезжай, пожалуйста, домой, и больше не возвращайся никогда. Я вызову тебе такси. Ошарашенная девушка может лишь незаметно кивнуть, глотая тысячи слов, которые хочется прокричать или прошептать прямо на ухо: я стану мёртвой без твоих поцелуев, я совсем потухну, я не вывезу; но это будет слишком нечестно по отношению к Арсу. Она выходит из машины и стоит на приличном расстоянии, вслушиваясь: Арсений, кажется, кричит и бьёт по рулю, но после этого всё сменяется шорохом шин, и он уезжает в темноту. Ветер пронзительно холодный, и дорожки слёз мгновенно начинает печь.