Возвращаясь, впусти

Он является после полуночи. Вместо того, чтобы сделать это через дверь - пробирается через балкон на втором этаже. Дилюк не то чтобы готов его за это осуждать, ему в принципе всё равно, как именно Альберих придёт. Но с учётом того, что он всё время ожидает чьего-нибудь нападения и на взводе… - Так-так, спокойно, мастер Дилюк, - Кэйа аккуратно пятится от выставленного на автомате двуручника. - Это всего лишь я. Или ты всё-таки передумал? Я тогда просто пойду по ущелью Пьяницы погуляю. Всё равно там висело пару заказов, и в принципе… - Ой, да умолкни ты уже. И заходи, - сердится то ли на него, то ли на себя Дилюк, убирая клинок и уходя в сторону кабинета. Кэйа ступает за ним. Его шаги отдаются чуть слышным эхом в тишине. Когда дверь кабинета наконец захлопывается за ними, Дилюк наконец позволяет себе обернуться. Что ж, внешне Кэйа выглядит как обычно. Разве что осматривается по сторонам чуть тщательней, чем обычно делает это в знакомых помещениях. - Чай? - неловко предлагает Рагнвиндр, запоздало вспомнив, что неплохо бы быть гостеприимным. Интересно, а подходит ли слово “гостеприимный” к тому, кто вообще-то не должен быть тут гостем? И интересно, что отец бы сказал. Дилюк иногда думает над этим. Представляет, как Крепус узнал бы об их недовражде. Каждый раз приходит к разным выводам. Но чаще - к восхитительно неутешительным. Кэйа фыркает, складывает руки на груди. - Ночью? Мне? На винокурне-то? Бутылку одуванчикового я предпочел бы охотней. Но ты сейчас сделаешь вот такие вот возмущенные глаза - опа, уже сделал! - и скажешь, что я должен был уже настолько проспиртовать свою печень, что после моей смерти она останется единственным органом, который не будет разлагаться. Возможно, даже превратится в гидро-слайма. Дилюк устало опускается в кресло. - Сегодня твои шутки не только несмешные, но еще и мерзковатые. - Раздражаю тебя по всем фронтам, а? - Кэйа дарит ему ехидную ухмылку, усаживаясь на стул у окна и закидывая ногу на ногу, покачивая мыском. - Обязанность у меня такая. - Единственная, с которой ты справляешься? - Зато как! Ладно, что там у нас с делом? А то ты сейчас меня из кабинета выкинешь, и окажется, что я весь этот путь проделал зря, - Кэйа звучит иронично, но голубой глаз глядит подозрительно серьезно. Вместо ответа Дилюк придвигает к нему найденное. Свой сборник сказок. Картину из библиотеки. Регистрационную книгу, где он наконец с помощью полного имени смог найти запись. Ему уже не так плохо, как первые сутки, но он всё равно предпочтет не рассказывать своими словами. Пусть сам догадается. Соображает Кэйа, разумеется, быстро. Перебрав все документы, тут же резко поднимает голову и останавливается острым взглядом на Дилюке. - Вот оно что. Это действительно… неожиданно, - он хмурит бровь, почесывает ее и постукивает пальцами по корешку книги. - Значит, слухи были правдой… - Про отца и неё? - Дилюк подается вперед сильней, чем планирует. - А ты-то как до них добрался? Кэйа вдруг улыбается так мрачно, что это окатывает душу Рагнвиндра холодной водой. - Разве шпиону не полагается стараться получить побольше разнообразных сведений? - ядовито цедит он. Впрочем, его лицо тут же смягчается: - Ладно. Итак, что мы имеем, - он откидывается назад на спинку, задумчиво утыкаясь взглядом в потолок. - Некая леди из Фатуи или Черной гвардии оказывается здесь, влюбляет в себя наследника знатного рода. Рожает ребенка и умирает вскоре при загадочных обстоятельствах. При этом либо создает сама, либо, по крайней мере, участвует в проектировании очень опасного артефакта. Почему умерла? Какие были цели? Зачем ей был нужен Крепус? Вопросы, конечно, максимально интересные. Кстати, где висела картина? - В библиотеке, - коротко отзывается Дилюк. Он всё еще пытается не вспылить на фразу Альбериха про шпионаж, и он не уверен, что всё получится. - Над его креслом. - Не хочешь пойти туда прогуляться? - безмятежно, будто не замечает рагнвиндрской мины, предлагает Кэйа. - Ты думаешь, там что-то спрятано? - приподнимает бровь Дилюк. Кэйа вместо ответа поднимется, опускает перед ним картину и постукивает ногтем по левому нижнему углу. - Что ты тут видишь? - Мельницу, - растерянно отзывает Дилюк, не понимая, куда смотреть. - Вполне типичный пейзаж для Мондштадта, знаешь ли. - Бесспорно. Но насколько типично, чтобы на кладке мельницы стояли какие-то номера и символы? - Кэйа тыкает пальцем прицельней. Дилюк чуть вздрагивает. Вглядывается в смутные очертания. Контраст неяркий, если не приглядываться, надпись и не заметишь. Да и мелкая. - А если это просто… - Не знаю, что там может быть просто, потому что я действительно ни разу не видел на мельницах никаких надписей. Но я тебе скажу больше: есть одна фирма в Фонтейне, которая делает одни из лучших сейфов в Тейвате. Уже лет восемьдесят как. И она имеет весьма характерные коды… - …из семи символов, начинающиеся с трех буквенных значений, - с упавшим сердцем заканчивает за него фразу Рагнвиндр, неверяще разглядывая картинку. Ему приходилось сталкиваться с такими сейфами. - То есть… - То есть где-то на винокурне почти наверняка есть тайник, - невесело улыбается Кэйа, разводя руками. - А твоя.. в общем, Кейт Финк либо боялась забыть код, либо оставила подсказку кому-то другому. Так что, прогулка до библиотеки? В библиотеке они разделяются. Медленно и методично перетряхивают каждую щель и каждый угол. Особенно тщательно - то место около кресла и стену, на которой висела картина. Между ними - неуютная напряженная тишина. Дилюк ощущает, как внутренности будто плавятся под весом всего того, что они тут накопали. - Не самая моя любимая часть работы рыцарем, - тяжко вздыхает Кэйа минут через пятнадцать поисков, утыкаясь лбом в полку и тут же яростно чихая несколько раз. - Предпочел бы бездельничать? - хмыкает Дилюк, застывая посреди помещения. - Разумеется, - лениво отзывается Кэйа. Плюхается в отцовское кресло, отстраненным жестом проводит пальцами по подлокотнику и поправляет повязку плавным движением. - Мне надо оправдывать мою репутацию. Дилюк кидает на него взгляд. Хмурится. Что-то они упускают. Что там может быть спрятано, в этом тайнике? Если что-то про этот гребаный Глаз, то это очень важно. Им нужно найти. Необходимо. Дилюк задохнется в собственной ненависти, если не найдёт. Картина висела таким образом, чтобы сидящий в кресле почти мог дотянуться до неё правой рукой. А вот по другую руку на стене висят часы. Очень старые ходики, в детстве иногда пугавшие Дилюка своим внезапным хриплым боем. Сейчас они давно встали, но Рагнвиндру никогда не было до них дела, и он их не убирал. - Ты решил прожечь во мне дыру? - недовольно окликает его Кэйа. Тут же переводит взгляд на часы. - Хм, думаешь? Вместо ответа Дилюк подходит к стене и аккуратно снимает их. Кэйа тут же заинтересованно вскидывается и оказывается рядом. Внешний осмотр ничего не дает. Дилюк в шаге от того, чтобы просто разломать проклятый механизм. Альберих весьма фамильярно даёт ему по пальцам. - Мастер Дилюк, будьте терпеливей! Не хотелось бы всё сломать. Рагнвиндр зло шикает на него за это, но спорить не берётся. Опрометчивые шаги сейчас действительно могут навредить. Ох, и с каких пор он дает этому пройдохе собой командовать? - Я чувствую, что ты прав. Но как же вы открываетесь? - почти с нежностью интересуется Кэйа у часов, проводя пальцами по стеклу. Дилюк на секунду представляет, как тот стал бы применять свои социальные навыки допроса на несчастных ходиках и еле уловимо фыркает. Единственное, что ему часы могли бы ответить - это отбить нужное время. Нужное время? Так, стоп. Дилюк бросает быстрый взгляд на картину, которую они прихватили с собой. Отбирает у Альбериха механизм. Выставляет часы согласно четырём цифрам из шифра. Это у нас будет 12.30, половина первого. Едва он ставит минутную стрелку в нужную позицию вслед за часовой, раздается тихий щелчок. - Да ладно? - с нотками нескрываемого любопытства подскакивает Кэйа. - Интересно. Завораживающе интересно. Подожди, а как они до этого ходили? Не могли же они открываться каждый день дважды. - А они и не ходили в последнее время, - задумчиво отзывается Дилюк, аккуратно поддевая небольшой люк в боковой стенке, теперь ставший видимым и доступным для пальцев. - А тогда… я тебе что, мастер-часовщик? Понятия не имею. - Дилюк Рагнвиндр чего-то не знает, - страдальчески вздыхает Кэйа, не отрывая взгляда от того, как в чужие ладони ложится что-то, по виду похожее на дневник. - Редкое зрелище. Дилюк мечтает дать ему подзатыльник, но такое право еще тоже надо заслужить. И его мысли сейчас слишком далеко. Так что он аккуратно открывает пожелтевшие страницы. - Мне уйти? - равнодушно - или с желанием таковым звучать - произносит Кэйа, демонстративно прикрывая на секунду глаз ладонью. Дилюк только неодобрительно хмыкает. Его сейчас это не волнует. Странное дело: он ощущает себя так, будто на этих нескольких листах бумаги сейчас находится чей-то мир, чья-то жизнь. Может, и не одна. Под насмешливым взором пыльных полок, под аккуратным взором Альбериха из-за плеча он быстро читает лист за листом, аккуратно переворачивая страницы. “...наши взгляды не совпадают, и я не могу больше с ним работать. Думаю, мне вообще не стоит оставаться в лаборатории. Если эти трусы не готовы рисковать, это не значит, что не могу я. В конце концов, меня создали для того, чтобы нарушать правила. Я буду работать одна, а когда результаты будут готовы — они все пожалеют о своем слабоволии. Хорошо, что меня создали женщиной. Задача становится проще, ведь я сама смогу послужить источником…” Где-то за окном - тихая трель ночных птиц. Малиновка, кажется, на автомате определяет Рагнвиндр, скользя взглядом по буквам. Он дышит чаще, чем обычно, а пальцы подрагивают. “...найти представителя достаточно сильной крови оказалось не так уж сложно. Он даже по-своему мил, этот двигатель винной торговли. Не то чтобы это было важно. Меня смущает, что у него - единственного за много поколений - нет глаза бога, это стало бы еще интересней. Но думаю, что здесь можно рискнуть. Интересно, кто у нас появится, мальчик или девочка? Пол не будет играть значения, нет. Это обычное женское любопытство. Пусть я - живой глаз порчи, во мне - оскверненная плоть архонтов, меня проще сравнить с какой-то тварью из Бездны, чем с человеком, но у меня есть и сердце. Ничего не могу поделать со своими мыслями…” Делать вдохи становится всё тяжелей, и Дилюк автоматическим движением пытается ослабить шейный платок, но правда в том, что платка на нём нет. Он просто царапает кожу. “...это мальчик, и он так похож на отца. Будто копия. Мне немного больно от этого, а с другой стороны - было бы странно, будь иначе. От меня он должен взять совсем не внешность, нет. Его кровь должна стать особенной, и время покажет, насколько мои версии верны, но думаю - всё сбудется. Я чувствую это от него, когда держу на руках, когда он жмется к моей коже. Я вдыхаю его запах, и я знаю, что он, как и я - будет невероятным. Такого ребенка еще не рождалось. Он сможет то, чего не смогут другие, а я смогу наставлять его в этом. Эти глупцы поймут, что не обязательно каждое существо должно страдать от Глаза порчи. Что с помощью крови действительно избранного можно будет управлять такими материями, которые сейчас кажутся недоступными…” Дилюк сжимает челюсти до боли, а резь в груди становится просто невыносимой. “Я обучу его. Он будет совершенным. Ничто не сможет его остановить.” Он отбрасывает дневник в сторону, как ядовитую змею, потому что еще секунда - и он его подожжет. Его, и себя, и весь гребаный мир. В ярости сжимает виски. Сердце погребальным колоколом бьется в груди. - Дилюк… - очень тихий и мягкий голос рядом, и Рагнвиндр чуть не запускает туда струю огня, потому что он начисто забыл, что находится здесь не один. Я - эксперимент. Я - фатуйская проба пера. Она родила меня, чтобы воплотить в жизнь свои безумные амбиции. Меня, оказывается, и человеком-то не факт, что можно назвать. Дилюк резко выпрямляется, вскидывает голову, ожесточенно скалясь. Кэйа стоит чуть в стороне, приподняв руки в защитном и успокаивающем жесте одновременно. - Мне жаль, - тихо произносит он, кивая на дневник. - Замолчи, - шипеньем углей отзывается Дилюк. Тот выглядит слишком спокойным, слишком невозмутимым. Уничтожить бы. Его, и всех, и выжечь бы себе сердце, выжечь бы из себя всё, потому что само его существование - ошибка. Чудовищная. Он отходит в сторону, упирается лбом в прохладное стекло одного из шкафов. Натужно дышит, стараясь прийти в себя. Не преуспевает и с размаху бьет кулаком по нему. Звон. Осколки. Боли в руке нет. Она вся - внутри. Сдавленный вздох сзади. - Ты должен понимать, что это ничего не меняет, - мягкий голос за спиной. Дилюк открывает глаза. В отражении болтающегося перед ним на петле стеклянного обломка дверцы - Кэйа, почему-то всё еще не сбежавший куда подальше от разъяренного Рагнвиндра. - Ну, разве что мы теперь знаем, что тебя от Фатуи надо прятать ничуть не меньше, чем сам Глаз. Но в остальном… - Меня даже быть не должно, - рычит уже вслух Дилюк. Отражение в осколке чуть увеличивается. Кэйа подходит ближе, медленно и аккуратно. - Так это уже неважно. Ты есть. Сам выбираешь, кем тебе быть и где тебе быть. Что бы там эти, - взмах рукой, - не хотели изначально. Дилюк тяжело дышит, всё еще не в силах сдвинуться с места. - Дилюк, ты - это всё равно ты, - голос за спиной серебрится, обволакивает, закутывает. - Со своим прекрасным сердцем, со своей душой, не терпящей несправедливости. Со всем, что ты делал для других, для каждого обитателя винокурни, для каждого жителя Мондштадта. Ничто этого не перечеркнет. Никогда. Глаза застилает странный туман, и Дилюк через усилие потирает их рукой. Помогает. - Я не хочу быть рожденным… этим, - его губы кривятся. - Ну, ты не выбирал, кем родиться. Никто не выбирает, - жмет плечами Кэйа с болезненной усмешкой. От него это, конечно, звучит весело вдвойне. - Она просто использовала отца, хотела использовать меня в своих целях. Бросили в этот план, еще до того, как я мог согласиться! У меня даже выбора не было! - О, это довольно неприятно. Понимаю, - Кэйа издает горьковатый смешок. Рагнвиндр глядит на него раздраженно через отражение, а из царапин на душе кровавым соком начинает выступать вина. Вместе с яростью смесь получается просто убойной, голова идет кругом. - Не язви. Я не прощу им этого. Не забывай, из-за всего этого умер отец, мне пришлось убить отца, Кэйа, своими руками убить, - внутри что-то надламывается, голос надламывается тоже, и к горлу подступает ком. Этого еще не хватало. Расчувствоваться при Альберихе. Он отворачивает голову чуть в сторону, сердито дергая плечами и стараясь успокоиться. Ждет в спину чего-то… чего-то, что он не захочет услышать. Вместо этому ему очень аккуратно кладут руку на плечо. Дилюк тут же ее сбрасывает и медленно оборачивается. Вид у Кэйи серьезный, если не сказать - печальный, и если на секунду ему и хочется что-то с ним сделать, то это желание почему-то вмиг пропадает. - Я знаю. Это ужасно. В плане, понимаю, - тут же поправляет себя Кэйа, до странного нервно вздернув уголок губы. И резко выпаливает, - и понимаю, тебе не нужны мои извинения, но… Прости, что в тот момент доломал тебя. Прежде чем Дилюк успевает сказать хоть слово и как-то отреагировать, Альберих рывком разворачивается и спешно выходит из библиотеки. Рагнвиндру кажется, что он слышит треск льда на каждом его шаге. Дилюк несколько минут стоит, окостеневший и застывший, скованный чернотой. Как цепями - как цепи Глаза порчи, некстати подбрасывает ассоциацию мозг - и срывается с места. Кэйа обнаруживается снаружи, сидит на уличных ступенях и курит. Плавно поворачивает голову на звук шагов. - Я уже ухожу, - предупредительно поднимает он руку. - Не трать силы, чтобы меня выгонять. Дилюк окидывает его больным взглядом. Тонкое изящество сжимающих сигарету пальцев. Лунные блики на темных волосах. Цепкий взгляд синевы из-под ресниц. - Не уходи, - с трудом произносит он. Мир не рушится, небо не падает им на головы, и ничего не происходит. Кэйа только чуть озадаченно щурится в ответ на фразу, неуверенно приподняв уголок губы. Выглядит немного бледным, думает Дилюк отрешенно. Или ему кажется. - Ты хочешь, чтобы я побыл с тобой? - аккуратно уточняет он, сминая сигарету и убирая бычок куда-то в складки одежды. Дилюку всё еще очень тяжело говорить, и голова тяжелая как чугун. Хочется кричать, плакать, поджигать и гореть, с ума сходить, но он просто снова приоткрывает губы: - Да. Альберих несколько раз щелкает пальцами беззвучно, глядя куда-то в пустоту, мимо Дилюка. Поправляет повязку. - Ладно, - так же коротко отзывается он. - Не хочешь пройтись? Я бы… осмотрел кое-что. Дилюк кивает. Они шагают на расстоянии вытянутой руки друг от друга, Кэйа чуть впереди. Он выглядит нетипично задумчивым, ловит пальцами травинки, проводит рукой по деревянным изгородям. Наверное, он давно ходил здесь так, без повода и дела. Внутри вдруг наступает блаженная тишина. Эмоции перегорают, и Дилюк ни о чем не думает. Просто ступает себе за Кэйей, механически наблюдая, как качается на его бедре перевязь с Глазом бога, как ветер шевелит кончики его волос, мех на накидке. В тишине они доходят до одного из деревьев, под которым очень любили сидеть в детстве. Кэйа замирает, опираясь рукой о ствол. - Ну, нам, кажется, нужен какой-то новый план? - он поднимает голову, и на его лице снова эта ни о чём не говорящая легкая полуулыбка. Дилюк аж вздрагивает: - Я смотрю, тебе всё как с гуся вода. - Я такой, - Кэйа насмешливо щурит глаз. - Да ладно тебе, Дилюк. Составление плана тебя отвлечет. Полезно, разве нет? - Ты вообще ничего не чувствуешь, что ли? - с непонятной горечью в груди интересуется Рагнвиндр. - Конечно, - безмятежная улыбка. - Да и с каких пор тебя это волнует? У нас есть вопросы поважней. Дилюк не знает, что ответить. Это как ловить отражение луны в пруду, с отчаянием думает он. Только что вроде что-то мелькнуло в руках, но пригоршня пуста, и только капли на пальцах. А что он хотел бы, чтобы Кэйа чувствовал? - С чего ты взял, что это меня волнует, - отрезает он холодным голосом. - Скорее я просто в очередной раз неприятно поражаюсь. - Рад стараться, мастер Дилюк, - Кэйа отвешивает ему шутливый полупоклон. - Ладно, давай к делу. Улыбка не уходит с его лица, но Дилюк примечает, что выражение синего глаза до сих пор серьезней, чем обычно. Кэйа наклоняется, проводит пальцами в траве, будто что-то ищет. - Что ты делаешь? Кэйа хмыкает, продолжая свои странные манипуляции: - Пообещай, что не попытаешься меня поджечь? - Не могу гарантировать, - мрачно отзывается Рагнвиндр, всё ещё пытаясь расшифровать чужое поведение. Кэйа откашливается, явно избегая смотреть в его сторону. - Несмотря на моё полное отсутствие сердца, абсолютно доказанное и неоднократно подтвержденное, мне не хочется, чтобы с тобой что-то случилось. Хм, может, по рациональным соображениям? - дискутирует он притворно сам с собой. - И так уж вышло, что не только ты обладаешь странными наследственными примочками. Дилюк сначала ничего не понимает, но вдруг видит, что в высоких побегах что-то начинает светиться. Будто разлили полосу звездного сияния прямо в зелень. И эта тонкая цепочка… убегает вдаль, вправо и влево, и Рагнвиндр пытается отследить ее концы. Это линия… окружает винокурню? Она тут же гаснет, а Кэйа резко выпрямляется, прикусив губу и мрачно хмыкая. - Что. Это, - требовательно роняет Дилюк. - Проклятые темные каэнрийские штучки, разумеется, - улыбается Кэйа. - Скажем так, один из видов манипуляции энергией. Владею я этим отвратительно, теории знаю еще меньше, но когда-то… Я наложил что-то вроде защиты на винокурню, - улыбка тускнеет, и Альберих качает головой. - Но у меня не выходит её восстановить, хотя я надеялся, что сработает. В голове Дилюка примерно тысяча вопросов, но задаёт он только один: - И почему не выходит? Кэйа улыбается снова - совершенно стеклянной улыбкой: - Полагаю, такую линию я могу сделать только вокруг того, что считаю домом, - тише обычного произносит он. Дилюк с радостью разозлился бы на него сейчас. Вот с большим удовольствием. За очередные секреты, действия, о которых он никому ничего не рассказывал, за вмешательство без спроса, за эти отвратительные попытки улыбаться. А внутри - только очередная вспышка чувства вины, которую он и признавать-то не хочет. - Обойдусь и без защиты, - произносит он. Именно это он и хотел сказать. Да. Только не вздумай копать глубже. - Конечно, - спокойно соглашается Кэйа, скрещивая руки на груди и мыском сапога несколько раз тыкая выступающий из земли корень. - Ладно, тогда переключимся на дальнейшие планы. Жаль, что в дневнике нет ничего про уничтожение этого нашего прекрасного Глаза. Я не уверен, что Черный человек знает всю эту подноготную с твоей биографией - эта леди, кажется, была чертовски самостоятельна. Могла просто не успеть доложить своим о результатах. Но, скорее всего, хоть кто-то из Фатуи тоже сложил два и два и заметил, что ты подозрительно устойчивый ко всякой созданной ими артефакторике. Так что в любом случае нам бы разобраться со всем этим побыстрей. Дилюк кивает, отпуская свои эмоции. Дело. Сосредоточься на деле, остальное - потом. - У меня была одна мысль. Раз уж они пытались напасть на меня в городе, то могут попробовать прийти и сюда. И этим можно было бы воспользоваться, чтобы подстроить ловушку, - делится он. - Не спрашивай подробности. Лучше знать одному. - Персонал винокурни..? - тут же вопросительно бросает Кэйа, цепляясь за идею. - Отослать. - И я потом смог бы попробовать повернуть расследование в нужное русло, если понадобится. - Пожалуй. - Спровоцируй их прямо перед отъездом делегации. Мне кажется, должно сработать. - Согласен. - Тебе понадобится помощь здесь? - Не думаю. Они глядят друг на друга. Наконец у Рагнвиндра в крови закипает целительная для него жажда мести. Кэйа несколько раз мелко кивает головой, судя по его судорожно бегающему взгляду - оценивает риски. - Если и это не сработает, придется тогда уже охотиться на нашего замечательного Черного человека где-то в полях. Или на другой источник информации, - заключает он. - Ладно. Я думаю, что мой ресурс на сегодня всё. Мне пора в город. - Подожди. Кэйа напряженно застывает с вопросительно приподнятой бровью. Дилюк же… не уверен, что поступает правильно, но всё же вытаскивает из потайного кармана сверток и протягивает. - Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы Глаз Тьмы был у меня? - вот теперь с Кэйи слетают все слои иронии, он выглядит почти напуганным. - Если вдруг что-то с ловушкой… и со мной… пойдёт не так, то они не получат артефакт, по крайней мере, - жмет плечами Дилюк. - А ты поищешь способ уничтожить его сам. Кэйа растерянно берется за сверток, мнет в руках. - Трогать только больше не вздумай. - Не буду, - еле слышно отзывается Альберих. - А ты - не вздумай устраивать тут эти… крайние случаи. - Хорошо. - Ну… тогда доброй ночи. Останься, говорит про себя Дилюк, провожая взглядом скользнувшую меж виноградников фигуру. Не уходи. Мы не должны больше расходиться. Вслух не говорит ни слова.