Возвращаясь, впусти

Кэйа, замерев, ждет, пока Дилюк немного разомнется. Слышен шорох одежды, дыхание, иногда чуть слышный скрип зубов. Кэйа качает головой. Как обычно, несгибаемое упрямство и неимоверная сила воли. В голове всплывает картинка горящей винокурни, черного зловещего дыма и алых глаз, полных ярости. Если ему действительно это надо, Дилюк способен уничтожать. Сила плещет из него во все стороны, сметая всё на пути. Он становится страшен. Но также и великолепен в своей непоколебимости. Внутри что-то сжимается и бьется. Ладно, если одна из последних вещей, что я видел на этом свете – это лицо Дилюка, что ж… неплохо. Кривая ухмылка против воли расцветает на губах. Кэйа вздрагивает: на его плечи опускаются ладони. Дилюк продевает его руки в прорези жилетки, набрасывает обратно накидку. Заботливо. - Они в крови, правда, - Рагнвиндр звучит немного виновато. - Пустое, - взмахивает рукой Кэйа, поправляя ворот, затем повязку. Будто теперь испачканная одежда – его главная проблема. Не думай о том, что будет после. Не думай, говорю. - Как думаешь, выжившие остатки гвардии ищут нас? - спешно спрашивает он, пока мысли не спутались в тугой болезненный комок. - Полагаю… - выдыхает Дилюк, пальцы смыкаются на предплечье Альбериха. - Придется быть аккуратными. - Не то слово. Теперь-то мы точно знаем, что ты буквально ключ к тому, чтобы Фатуи спустили каких-нибудь бездновых собак на Монд, - безрадостно смеется Кэйа. - Я не хочу это обсуждать, - тихое бархатистое рычание, и сильная рука тянет его за собой. И они трогаются. Кэйа шагает, сопровождаемый эхом, тьма льется по коридорам вместе с ним. Кстати, о тьме и глазах. - Дилюк, Глаз Тьмы…? - У меня. Всё хорошо, я проверил, - пустоватые интонации. - Вряд ли мы можем себе позволить потерять такой предмет, особенно после случившегося. Тревожные цепи беспокойства смыкаются на груди. - Винокурня… - Винокурня, - эхом откликается Дилюк без эмоций в голосе. - Здание горело, - тихо заканчивает мысль Кэйа. - Наверняка… сильно. Не факт, что вообще уцелело. Громкий вздох: - Учитывая, что оказалось, что это место было нашпиговано всякими… сюрпризами… Может, оно и к лучшему. Кэйа не верит. Голос Дилюка слишком тяжелый, слишком хриплый для того, кто не переживает. - Мне всё равно жаль, - выдавливает он. Он почему-то ощущает иррациональную вину, острую и тяжелую, как уходящее вниз под весом лезвие. - Это ведь было всё, что осталось у тебя… от отца. Это твой дом. - О, ты говоришь “твой”, как мило, - сердито отзывается Дилюк, потянув его за руку чуть сильней необходимого. Кэйа смолкает, не реагируя на упрёк. Пытается представить, какое у него сейчас лицо. Наверное, то холодноватое выражение со сжатыми губами, когда где-то внутри себя он горюет о чем-то. Это несправедливо, Дилюк, что ты снова теряешь дом, только вернувшись. Ты такого не заслуживаешь. Терять дом больно. Слова скребутся в горле, но наружу не торопятся. Кэйа сосредотачивается на ходьбе. Под ногами начинает прощупываться что-то мягче камня. Земля или песок. Волосы шевелятся на макушке, челка под порывом ветра закрывает лицо. Теперь можно и не откидывать. Альберих ведет головой сначала вправо, потом влево, будто может оглядеться. - Мы снаружи, - подтверждает его мысли незримый, но хорошо ощутимый рядом Дилюк. Горячие пальцы жгут через рукав рубашки. - Попробуем добраться до Монда? Через Спрингвейл? - предлагает Кэйа, с негодованием отвергая мысль просто следовать, как ведомый мул. - Лучше вдоль реки. В поселке могут быть гости. - Ты прав, - признает Альберих. Замечает, что они всё еще стоят, а дыхание рядом стало еще более шумным. - Тебе нужен перерыв? Если ты свалишься в обморок, я тебя от лисиц отбивать не буду. Невеселый смешок. - Мда, именно лисицы сейчас наш самый страшный враг. Я в норме. - Ты и тогда так говорил, - не удерживается от шпильки Кэйа. - Ты всё равно не сможешь проверить. - Вот ты жук! Опять тыкаешь меня носом в это! - с деланным возмущением восклицает Альберих. Почему-то ему кажется, что Дилюк сейчас усмехнулся. Проверить нельзя было и этого. Идти вслепую оказалось тем еще развлечением. Хотелось бы видеть, куда ставишь ногу, не балансировать каждую секунду на камнях и не гадать, не наступишь ли в рытвину. С другой стороны, меньше времени на тревогу – за раны Дилюка, за город и за то, что там подступает на горизонте будущего. Он всё равно успевает задуматься, и Рагнвиндр вовремя придерживает его за руку в очередной попытке растянуться. Кэйа, сердито сжимая зубы, потирает лодыжку. Тормозит Дилюка и стягивает с себя сапоги, затыкая их голенища куда-то за пояс. Босым он хотя бы будет лучше чувствовать дорогу. Дилюк терпеливо ждет, под локоть придерживает. Наверное, с другим человеком я бы и половины пути не прошёл. Ничего не меняется. Мир хрупок и проламывается под ногами, а Дилюк — мой единственный столп надежности. Так уж повелось. С кем еще идти в темноте, кто еще ни разу не даст тебе упасть… Кэйа еще более сердито стискивает челюсть, надеясь, что лицо не слишком выдает его мысли. Ненавижу чувствовать себя уязвимым. Дилюк резко останавливается, Кэйа врезается в него, и тот перехватывает руки, отправляя его за свою спину. Бесплодная попытка оглядеться, вслушаться, понять, что происходит. - Что?.. - беззвучно выдыхает Альберих, рефлекторно сжимая руку на рукояти меча. Много ты вслепую сделаешь, конечно. Дилюк молчит, кажется, тоже вслушивается. Хруст ветки где-то справа. Дилюк бросается туда, на звук. Кэйа, искусывая губы, застывает на месте с мечом наперевес. Слух. Придется ориентироваться на него, только на него… Ладони мгновенно взмокли. Лязг, как от столкновения двух мечей, звук, будто что-то горящее шмякнулось в воду. Еще несколько сильных столкновений металла. Звук падения чего-то тяжелого на песок. Дыша, будто только что бежал кросс, Кэйа делает неуверенный шаг навстречу тому месту, где только что была схватка. Тишина. Почему тишина, мать вашу? Дилюк, если ты посмел, если ты только попробуешь… Разве что порадуюсь, что меня зарубят сразу же за тобой… Альберих мягко делает шаг за шагом, сердце разрывается в грудной клетке, меч подрагивает в руках. Если бы противник Дилюка был бы в состоянии драться, Кэйа бы уже лежал на этом песке. Если бы всё было хорошо - пальцы уже снова ухватили бы его за плечо. Защищать своего бестолкового названного брата, орудуя двуручником с одной рукой после потери крови… - Дилюк? - тихо окликает он. Ну же. Откликайся, пожалуйста. Хрип совсем рядом. Два шага, Кэйа опускается на колени, роняет меч, нащупывает руку. Всё в крови, гребаной крови, ненавижу… - Дилюк?! - яростно зовёт его Кэйа, вцепившись руками в здоровое плечо. - Я… его убил… всё нормально… - Нихрена не нормально, - рычит Кэйа, судорожно ощупывая повязки. - Ранил? Или старые? - Старые… Выдох. Вдох. Еще выдох. Внутри всё затягивает льдом самоконтроля. Дрожь проходит как по щелчку. - Я сейчас затяну заново. Говори со мной. Иначе отключишься, - командует холодным тоном Кэйа, убирая меч на место и нащупывая плечо снова. - Хорошо, - чуть слышный голос. Альберих бесстрастно развязывает узлы, стягивает повязки туже, прощупывает источники кровотечения. Туда - побольше ткани. Голова пуста. - Он был один? - Да. - Гвардеец? - Ага… - Хорошо, что ты его услышал. Где мы сейчас? - Не знаю… как… объяснить… - До поворота или после? - безжалостно терзает Кэйа вопросами. - После…Кэйа… - Что? - Я не… встану сейчас… Губы раздвигает жесткая ухмылка. - Не вижу поводов для беспокойства. - Я тебя… в реку скину… идиот… с твоими шутками… - Не скинешь. Ты не в состоянии. Забыл, как шутил про мой глаз? - ядовито улыбается Кэйа, последний раз проверяя повязки. - Отсюда надо уйти, за этим придут другие. - Впереди… пристань. Умница, Дилюк. Кэйа замирает, просчитывая ходы. - Сколько метров? Тишина. - Дилюк? Сколько шагов? Сколько минут идти. Примерно? Дилюк?.. Тишина. Хладнокровие ломается, взрывается, крошится в щепки. Кэйа опять вцепляется в Дилюка, сжимает руки до боли. - Говори со мной, проклятье! Дилюк! Дилюк! - зло шипит он. - Я же просил тебя, просил…. - пальцы разжимаются, Кэйа, опустошенный, садится на песок, закрывает лицо ладонями. В висках пульсирует кровь. Соблюдай спокойствие. Или погибнешь. Что хуже, погубишь его. Кэйа отнимает руки от лица, с яростью до крови закусывает кулак. Ничего, я смогу. Просто еще одна сложная задача… Всё приходится делать в несколько этапов. Кэйа аккуратно перетаскивает Дилюка непосредственно к кромке воды. Кладет поперек, чтобы служил отметкой. Как это мило – быть таким циничным. На ощупь находит ветку, которой можно хоть чуть-чуть проверять дорогу. Идет вдоль воды. Прохладный песок ласково шуршит под стопами. Надеюсь, я верно помню, как выглядит та пристань. Деревянный мосток перегораживает часть берега. Значит, не пропущу. Если я ошибаюсь, мы погибли. Если я сейчас перепутал сторону, в которую мы шли – тоже. Если там нет лодок… Виски вспыхивают болью от напряжения. Сохраняй спокойствие. Время будто исчезает, Кэйе кажется, что он уже вечность проверяет берег. Очень хочется сдаться. Опуститься на песок, зарыться лицом и застыть, пока что-нибудь милостливое не заберет его проклятую жизнь. Сзади лежит раненый Дилюк, которому нужна помощь. Кэйа стискивает зубы, виски взвывают еще сильней. Поиск продолжается. Когда рука вдруг касается мостка, Кэйа обессиленно застывает на несколько секунд. Только потом влезает на пристань. Тянет нащупанную веревку. Да, о пристань стукается лодка. Надеюсь, не дырявая. Теперь назад. Снова несколько мучительных минут — десятков минут? часов? разбитых к архонтам вечностей? — кажется, что он заблудился, или пошёл не туда, или что твари бездны перевернули этот мир вверх дном, чтобы над ним посмеяться. Мир всё-таки оказывается прежним, хоть и слегка подлым — Кэйа буквально спотыкается о ноги Дилюка и грохается на песок. Рагнвиндр издает болезненный стон. Внутри всё сжимается. - Прости, - на секунду Альберих сжимает его здоровую руку, пытаясь утихомирить дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Слышишь, он издает звуки, пульс есть. Жив. Дальше дело за тобой. Иди и действуй. Донести Дилюка до пристани оказалось самым простым. В принципе, если не вдумываться, как по тебе стекает чужая кровь, вообще проще простого. Физически точно не тяжело. Кэйа кладет тяжелое горячее тело на причал, максимально пододвигает лодку. Так, сейчас чудеса эквилибристики. Подхватить Дилюка и соскользнуть в лодку. Вслепую и не опрокинувшись. И это смогу, ничего. Нащупать баланс. Вот так. Она рядом. Вот в эту сторону должен быть нос. Давай. Плавно. Плавно не выходит, плюхнулись в лодку они в итоге мешком, но та выдержала. Ко дну не пошла, перевернуться не перевернулась. Воды только немного набрала, но это вовсе не страшно. Кэйа опять замирает, тяжело дыша и прижимая к себе Рагнвиндра. Тот снова издает несколько болезненных вздохов. - Прости. Понимаю, что падения - это неприятно. Но дальше нас ждёт небольшой ленивый круиз, - обещает Кэйа, не сдержавшись и проводя пальцами по горячим лбу и щеке Дилюка. Не хочу думать, что может произойти. Больно. Вдох, выдох. Кэйа отвязывает веревку. Лодка приходит в движение, скользит по течению. Альберих укладывается на дно лодки, крепко сжимает драгоценную ношу, прикрывает уцелевшее веко, будто это может подарить ему покой или как-то закрыть от мира. Ну всё. Дальше рано или поздно — и надеюсь, рано — их воткнет в одно из поселений ниже по течению. Если там не будет Черной гвардии, им помогут. Серьезно, всё. На большее я пока не способен. Кэйа просто замирает, ни о чем не думая — сил на мысли просто нет — автоматически прикладывает ледяные руки к разгоряченной коже, слушая чужое хриплое дыхание. Он, наверное, успевает впасть в оцепеневшую дремоту, потому что когда лодка стукается во что-то боком и встает, он резко дергается. А затем звучит лучшее, что можно было услышать – человеческая речь: - Нашлись, - серьезные интонации. Кэйа выдыхает окончательно. Уж голос Альбедо он способен узнать.