Возвращаясь, впусти

- Ты точно готов? - Разумеется. Альбедо, не приставай. Неготовым в руки не даюсь, - бурчит Кэйа, осторожно потирая висок. Ему пришлось на несколько часов отлучиться — очень, очень повезло, что в этой лачуге есть подпол, а то единственным выходом было бы сбежать куда-нибудь в лес поглубже, а это немного опасно в текущей обстановке. Но теперь он в полном порядке, а алхимик как раз закончил все приготовления. - Ты всегда так говоришь, - скептически отзывается Альбедо, без малейшей тактичности упихивая его поглубже в кресло и принимаясь что-то делать с его глазом. Кэйа старается не думать, что именно. Отлично, что он никогда не узнает, как оно со стороны. - Я как сломанные часы — пару раз в день даю верную информацию. - Ты как кукушка из часов. Такой же шумный, - невдохновленно парирует алхимик, и делает что-то, отчего Альберих издает тихий возмущенный хрип: - Режет же! - Придется потерпеть. Я и так обезболил. На твой вес дозу больше нельзя, а более сильные вещества, которые я держу в минимальном количестве… - …мы уже потратили на Дилюка. Знаю-знаю. Кстати, технически, учитывая, что меня подбросили в чужое гнездо, я действительно кукушка… - Кукушки обычно совершают подмену. Забирают яйцо из гнезда птицы-хозяина. Так что при таком раскладе твой отец должен был умыкнуть какого-нибудь ребенка с винокурни. - А вдруг и умыкнул, я-то почем знаю? И вообще, откуда у тебя в голове столько фактов про кукушек? Вам бы поболтать с Дилюком, обменялись бы предпочтениями по птицам, и вообще… - Кэйа, понимаю, что ты нервничаешь, но мне надо сосредоточиться. Помолчи немного, хорошо? Кэйа страдальчески вздыхает. И вовсе он не нервничает. Тянется к повязке, поправить по привычке — тут же тяжело вздыхает снова и опускает руку. Нечего мешаться, алхимик прав, конечно. Ощущения не самые приятные, но перетерпеть можно. Терпеть он выучился великолепно, в конце концов. Его профильное умение. Ничуть не хуже умения заговаривать людям зубы и проворачивать безумные планы. - Ну всё, можешь пробовать открыть глаз. Только плавно, - командует Альбедо спустя какое-то время, промакивая веко ваткой, судя по ощущениям. Кэйа следует его словам. Так, нужна маленькая щелочка. Глаз пульсирует, из него градом текут слезы — дурацкие рефлексы. На секунду становится очень страшно увидеть снова непроницаемую черноту, по спине проходит дрожь. Сквозь боль проступают тени, красные и желтоватые пятна, похожие на очертания предметов. Облегчение, в отличие от страха, окутывает его неспешно, плавным облачком, с трудом отпихивая сомнения и пессимизм. - Ну как? - с любопытством интересуется Альбедо, склоняясь к нему. - Я вижу, что ты наклонился, - торжественно отзывается Кэйа. - Нечетко, - быстро добавляет, чтобы не обнадеживать — себя? — слишком уж сильно. Приоткрывает глаз чуть шире, отирая рукой клятые слёзы, крутит головой. - Свет и тени вижу, и очертания. Альбедо очень милым победным жестом вскидывает к лицу руку со сжатым кулаком — Кэйа способен это различить. - Отлично. Так и должно быть. Резкость появится со временем, если мы всё правильно сделали, - он осыпает Альбериха пространными объяснениями про сосуды, давление, световое воздействие и перезагрузку мускулов. Кэйа не понимает ни черта, знает только, что его затапливает благодарность. Порывисто обнимает алхимика: - Архонты, ты великолепен. Всегда говорил, что ты один из самых талантливых людей, которых я знаю. Я в долгу у тебя. Альбедо спокойно, с чувством собственного достоинства поправляет его: - Никаких долгов. Мне было даже интересно, - пока различить это не выходит, но Кэйа уверен, что у него блестят глаза. В принципе, они похожи. Кэйа любит решать сложные задачки в своём деле, Альбедо — в своем. Наверное, поэтому они неплохо ладят. Кэйа откидывается на стуле, старательно моргает. Нетерпеливое желание, чтобы зрение побыстрей вернулось в норму. Смешной он человек, если подумать. Как не видел ничего, почти смирился, что так и останется. А как появились хорошие новости — видите ли, нужно больше и быстрей. А ведь у него тут и так приток подозрительно… хороших новостей? Кэйа вскакивает с места и немного неуверенно, проверяя путь рукой, но идёт в другой конец лаборатории. Туда, где Альбедо сделал себе когда-то скромное ложе на случай затянувшихся экспериментов. Глаз способен различить алое пятно волос на подушке. Кэйа садится рядом и пялится на Рагнвиндра, пытаясь разглядеть выражение лица. Не двигается, значит, всё ещё спит. Но в лицо заглянуть очень хочется всё равно. После разговора внутри пустота. Но не та, к которой Альберих привык — пустая, серая, выжженная, мучающая его и тянущая все соки. Пустота звонкая, больше похожая на… чистоту? Хирургическую, будто ему удалили что-то назойливо болевшее, и теперь он не задумывается об органе, который раньше причинял кучу неудобств. Рядом появляется Альбедо, проверяет повязку Дилюка, трогает лоб. - Что там? - интересуется Кэйа. - Температура уже почти нормальная. Дай ему время, Кэйа. Раны нехорошие были. Мог и без руки остаться, - с легкой укоризной произнес алхимик. Альберих в слишком хорошем настроении, чтобы представлять такую вероятность. Но отголосок тупой боли всё равно плавно проскальзывает внутри. - Я понимаю, - старательно пытается он вглядеться в черты лица. - И кстати, ты обещал рассказать, что знаешь про… обстановку. Альбедо покашливает, собираясь, и тут алое пятно на подушке шевелится. - Я тоже хочу знать про обстановку, - укоризненно сипит Дилюк, пытаясь сесть на постели. Останавливают его сразу в четыре руки. - Слушать ты можешь и лежа, феникс щипаный, - укоризненно дает ему легкого щелбана Кэйа, хихикая. Внутри – легкость, как будто проглотил пару воздушных шариков. Приятно видеть, особенно пришедшего в себя Дилюка. Приятно быть рядом. Приятно знать, что тебя не презирают. Он изо всех сил всматривается, и в какой-то момент скачущая резкость наконец позволяет ему различить знакомые черты, алые глаза и сурово насупленные брови. Кэйа прицельно тыкает пальцем в переносицу: - Разгладь это добро, а то на тебя ни одна невеста не позарится. Дилюк замирает, осознавая. - Ты… - в голосе такая неприкрытая надежда, что Кэйю мурашки пробирают. Он сжаливается и сжимает его руку: - Да-да. Снова могу присматривать за своим безрассудным братом одним глазком, - гогочет над собственной шуткой, и Дилюк закатывает глаза, но на лице проступает облегчение. - Идиот… - без толики злости качает он головой, и Альберих хохочет еще ехидней. Альбедо снова выразительно покашливает, пытаясь ускорить окончание приступа веселья. - Как самочувствие, мастер Дилюк? - Намного лучше, - откликается тот, потирая лицо. - Рука почти не болит и жара не чувствую. - Тогда давайте я всё-таки поделюсь новостями, и мы решим, что делать дальше. Рассказы всех трёх сторон выходят довольно короткими: разве что Кэйа наконец узнает у Рагнвиндра о первой части пропущенного спектакля в Рассвете, а Альбедо делится тем, что Джинн подрядила его в эту лабораторию как в ближайшую точку к винокурне для подстраховки. Еще должна была отправить небольшой отряд на неё саму, но теперь проверить это было сложновато: скорее всего, рыцари просто опоздали к основной развязке. - Больше вестей из Мондштадта не было, - заключает алхимик, дописывая краткое послание для магистра с новостями и принимаясь запечатывать конверт. - По сути, я вижу два варианта, - задумчиво загибает пальцы Кэйа. - Либо возвращаться на винокурню, проверять её, хм, состояние и дочищать остатки гвардейцев, либо сразу рвать когти в Мондштадт, чтобы не терять связь с происходящим. К тому же нам бы долатать господина Рагнвиндра… - …и господина Альбериха, при всём моем уважении к главному алхимику, тоже, - ядовито добавляет Дилюк. Он всем назло уселся на постели и начал поедать любезно предоставленный владельцем лаборатории паёк. Впрочем… выглядит Дилюк довольно неплохо. Альберих уже успел убедиться, что под чудодейственными средствами Альбедо рана затягивалась в разы быстрей обычного. Вселяет надежды. Хочется пищать от облегчения. - При всём моём уважении к лицу виноделия всея Мондштадта, не менее уважаемый алхимик справился со своей задачей хорошо. Я в порядке, Дилюк, - безмятежно отзывается Кэйа, старательно игнорируя периодически возникающую перед взором муть. - Предлагаю хотя бы дня три-четыре отсидеться, может, дождаться весточки от Джинн — и решить по факту. - Это слишком много, - тут же хмурится Дилюк. - Край — завтра утром. Тут же демонстративно двигает рукой и даже пытается встать. Барбатос, какой же он упрямый. - Тебе одного раза, когда мы рановато вылезли из убежища, не хватило? - сладко мурлычет ему Кэйа, перехватывая под руку и пихая в сторону кровати. - Повезло, что я могу найти Альбедо даже с закрытыми глазами… Так, а вот бить меня нельзя, мастер Дилюк! Держите себя в руках, или хотя бы в руке! Ой, да хватит! Твои проблемы, что ты не любишь мои каламбуры! - Мы не можем рисковать и долго ждать, - сердито сообщает Рагнвиндр, наконец-то усаживаясь обратно. - У меня есть дурное предчувствие, что всё на этом отнюдь не закончится. Кэйа смолкает, хмурясь и покачиваясь взад-вперед. По правде, у него ощущение такое же. Особенно после некоторых словесных пассажей одного ныне мертвого господина. Их и так довольно ловко свели вместе на винокурне, так, что у Альбериха зубы сводит от досады. Альбедо придвигается к Дилюку и начинает проверять состояние раны снова. - Думаю, к послезавтрашнему утру можно будет добиться удобоваримого для передвижений состояния, - констатирует он. - Если нам успеют ответить на письмо — хорошо, если нет, узнаем детали на месте. - Мондштадт? - Мондштадт. *** Назначенное утро встречает их пасмурным, ветреным, деревья беспокойно перешептываются, соприкасаясь ветвями. Альберих задумчиво проводит пальцами по меху накидки, бросает взгляд на Дилюка. Тот шагает невозмутимо, будто не он еще недавно был слабее котенка. Страшное создание Рагнвиндр, чего уж говорить. На губах заиграла легкая улыбка — и тут же пропала. Никто из Ордо не вышел на связь. Альбедо оставался в том самом месте, где и планировалось, сюда-то послания должны были добраться, разве нет? Не успели? Странно это. Альберих потирает глаз и спотыкается на коряге. Чертыхается. Сразу ловит на себе тяжелый взгляд Дилюка. - Ты всё ещё плохо видишь? - сурово интересуется тот. - Нормально я вижу, - бурчит Кэйа, сердито нахохлившись. Нянька нашлась. Стоило помириться, как начинается сплошной контроль. - Просто споткнулся. - Кэйа, это важно. Мы можем снова попасть в стычку… - Я бы сказал, что это вопрос времени, когда мы в неё попадем, - весело хмыкает Альберих, и его режут еще одним острым взглядом. - …именно, и мне надо знать, можешь ли ты самостоятельно защищаться или нет. - Могу. Упрямый как тысяча лавачурлов Рагнвиндр ровняется с ним, вытягивает вбок руку с оттопыренными пальцами. - Во-первых, три, - уверенным тоном выпаливает Кэйа, не дожидаясь вопроса и надеясь, что не ошибся, - Во-вторых, ради Барбатоса, уймись. Я же тебя вопросами о руке не донимаю. Верю, что ты взрослый умный человек, сам способен оценить свое состояние, не будешь делать опрометчивых поступков… Дилюк делает эту свою фирменную каменную физиономию, когда ему что-то не нравится, но смолкает и идет рядом тихо. Альбедо, который чуть впереди, вообще делает вид, что спутников у него нет. Кэйа, пожалуй, его понимает. Они передвигаются очень аккуратно, с предосторожностями, но ничего не происходит вплоть до поворота к окраинам города. А вот когда крепостные стены и окружающие их поля и холмы появляются в поле зрения, все трое застывают, не сговариваясь. Потому что Мондштадт в полукольце войска одетых в черное людей. От одной из стен идёт дым, часть башни разрушена. - Архооонты, - выдыхает Кэйа, округляя глаз. Рядом остолбенело застывает Дилюк. Даже обычно почти лишенный эмоций Альбедо выглядит напряженным. - Про это вы не знали, господин алхимик, не так ли? Вот и ответ, почему с ними никто не выходил на связь. Нашлись дела посрочней. Твою-то мать. - Нам нужно идти на помощь, - Дилюк сразу стискивает рукоять меча. - Нам нужен план, в первую очередь, - болезненно фыркает Кэйа, обводя еще раз внимательным взором обстановку и пытаясь определить численность противника. - Втроем пробиваться сквозь войско – идея плохая. - Зайти с другой стороны города? - предлагает Альбедо. - Можно попробовать. Я, правда, думаю, что они достаточно умны, чтобы вон там в пролеске поставить застрельщиков, например, - указывает рукой Альберих, покусывая губу. - Интересно. А если аккуратно пройти прямо сквозь… Но могут подать остальной части какой-то сигнал, если мы не умудримся партизански вырезать всех без единого звука – а мы не умудримся. - Можем вообще выждать ночи или что-то подобное, - рассуждает Альбедо. - И пробраться по-тихому. - Они всё равно оставят патрули, - хмыкает Дилюк, напряженно вглядывающийся в остановку. - И… Они снова на секунду дружно замирают, потому что около города - несколько ярких вспышек от магии, и черные муравьишки продвигаются еще ближе. - Нам нужно идти. Они сражаются прямо сейчас, - Дилюк напряженный, как струна. - Прямо сейчас умирает кто-то. - Это самоубийство, - не соглашается Кэйа, отчаянно пытаясь думать и потирая висок. - Разве что мы тоже хотим, ну, умереть прямо сейчас. - Думаю, Дилюк прав, и у нас есть шансы, - вдруг произносит Альбедо, и Альберих глядит на него, приоткрыв рот. Он всерьез на стороне Рагнвиндра? Предатель! - Вы обезумели? Нас трое. ТРОЕ. - Три капитана ордена. Пусть один и бывший. С глазами бога, - невозмутимо добавляет алхимик. - Вы, золотки мои, вообще страх потеряли, - шипит Кэйа, взмахивая рукой в сторону города. - Там тоже не земледельцы с вилами! У кого-то из них тоже будет Глаз бога. Я вам больше скажу: там будут еще и Глаза порчи, умники. Про то, что Снежная в принципе имеет сильную армию, а Черная гвардия — одно из элитных подразделений, мне надо пояснять? - Ты же любишь импровизации, - иронично добавляет Альбедо. Кэйа зло пронзает его взглядом: - Импровизации, архонты, импровизации! Не суицид! - Я в любом случае иду, - отрезает Дилюк, поправляя перчатки и принимаясь разрабатывать руку. Да проклятье. У него даже зажить до конца всё не успело, в панике размышляет Кэйа. Он не сможет остановить Дилюка, это уже понятно. И оставить не сможет тоже. И он сам тоже боится прийти слишком поздно и узнать, что кто-то пострадал. Невовремя вспоминается, что в городе явно осталась Кли — судя по отрешенно-болезненному лицу Альбедо, тот тоже об этом помнит — сердце сжимается стальной перчаткой страха. - Я. Вас. Ненавижу, - сообщает от всей души Альберих, в сердцах сплевая на землю и щуря глаз, разглядывая расстановку сил снова. - Так. Мы НЕ идем со стороны центральных ворот. Мы идем ближе к нашему краю. Примерно… видите вот там небольшое размыкание строя? Вот там надо войти. Отрежем кусок их сил и разнесем. И дойдем до наших. И сможем сразиться нормально, объединив усилия. И, возможно, даже не сдохнем героически по пути. - Звучит неплохо, - одобряет Альбедо. - Я сэкономлю наши силы и сразу немного их поджарю, - обещает Дилюк. - Без руки не останься, главное, - грозит ему кулаком Кэйа. - Альбедо тебе новую не соберет. Дилюк смотрит на него снисходительно, а алхимик слабо улыбается уголком губы. А на метры от них — снова серия вспышек. - Пошли, - Дилюк мрачно сверкает глазами, сжимая зубы. И они идут. Он вообще забыл, что это такое — сражаться вместе с Дилюком на открытой местности, но сейчас резко приходится вспомнить. Потому что на подходах тот выпускает свою огненную птицу, и та влетает в зазор между отрядами Снежной, как нож в масло, а Дилюк влетает за ней, описывая широченную дугу двуручником. И они с Альбедо влетают следом, закрепляя успех, и мгновенно продвигаются внутрь. И это… Вау. Двигаются они рядом друг с другом, потому что прорезать чужой строй втроем и так достаточно рискованное занятие. Думалку почти сразу приходится временно отключить. Кэйа двигается на инстинктах, парируя всё что можно, поддерживая атаки этих двух замечательных самоуверенных людей. Щедро угощая вражескую армию льдом и сталью. Он вынужден крутиться, как волчок. Это его единственный шанс не получить удар в слепую зону справа. Он привык, конечно. На вылазках с монстрами, да и с людьми у него тоже бывали разные ситуации. Не всегда был план, не всегда были выгодные условия. Но архонты, воинский строй - это вообще другое. Здесь всё так плотно, что кто-то ВСЕГДА справа. Здесь нехватка места для маневров. Кэйа честно готов признать, что для воинской службы такого рода он предназначен плохо. Но хрен два он лапки сложит. Так что Кэйа вертится вокруг своей оси, смерчем влетая в очередную пачку людей, расправляясь, снова оборачиваясь, двигаясь на всей возможной для себя скорости, рывок дальше, снова пируэты… Он устанет очень быстро от такого темпа, но они и не планируют битву на износ, верно? Я впервые в полноценном военном сражении, устало думает Кэйа, механически снося очередного копейщика, попробовавшего подкатиться с неудобной стороны к Дилюку. Бездна, да все рыцари Мондштадта впервые в таком. Самые матерые, нюхнувшие пороху в войнах прошлых лет, ушли с Варкой. О том, какой интересный опыт у него организовался в возрасте нежных почти десяти лет, еще до прихода в Монд, он старается не вспоминать. Всё равно ТО на сражение не тянуло. И тогда он должен был просто выжить. Защитить себя. И тогда он не был капитаном рыцарей с ответственностью за воинов, город и жителей, который должен сейчас… должен что-то придумать. Потому что он уже бросил мимоходом несколько взглядов на линию обороны Монда, и увиденное ему не нравится. Им тяжело, неопытным, малочисленным, не так хорошо экипированным. Сейчас недостаточно просто хорошо сражаться. Нужно больше. Думай, Кэйа. Ты — один из командиров. Используй преимущества. А какие у нас преимущества, зло усмехается он, выбрасывая острые льдинки вперед, вслед пламени Рагнвиндра. Армия Снежной больше. Лучше обучена. Осознанно готовилась к этому конфликту за долгое время. Имеет стратегию и хорошее командование. В отличие от них, сторона Мондштадта может воспользоваться… Знанием местности. - Альбедо! - подлетает он к алхимику после очередного винта. - Разрушь склон того холма! - он порывисто взмахивает рукой, тут же ловит направленный на него удар и зло отшвыривает противника. - Быстро! - Минуту, - коротко бросает Альбедо. Хотя он реже них с Дилюком сейчас бывает в каких-либо стычках, переживать за него явно не стоит. Алхимик фехтует в лаконичном и точном стиле, и взрывы его стихии разносят соперников вокруг. - Быстрей! - Кэйа угрожающе скалится. Алхимик мимолетно жмет плечом. Подлавливает момент. С помощью энергии своего элемента сносит часть камней. Кэйа позволяет себе застыть на миг, прицелиться. Меткость не мой конек, особенно сейчас, но может мне повезти, может же, правда? Мишень-то большая. Взмах руки, и от него — ледяная полоса до холма, врезающаяся острым в… Правильно, в обнажившиеся электрокристаллы. Взрыв получается неплохой, с гордостью признает Кэйа, наблюдая за тем, как реакция сверхпроводника прореживает ряды противника, разрушает и без того хлипкое построение доставшейся на их душу фаланги. Он хочет продолжить своё коварное дело, но ему не приходится — в образованную его скромными усилиями прореху тут же влетает Дилюк, добавляя туда огня — и задавая новую реакцию и еще больше разрушений. Архонты, как же он хорош, с трепетом признает Кэйа. К нему даже подойти толком никто не может, он мгновенно подминает под себя всё огненным вихрем, свистящими разрезами меча. Он всегда был силён, но теперь, обросший опытом, яростью и недюжинной уверенностью в себе, он просто великолепен. Армия из одного человека. И это при том, что он с не полностью зажившим ранением. Интересно, как перестать восхищаться Дилюком? Перестать дышать? Он рвется следом за ним — поддержать продвижение и прикрыть, и Альбедо тоже. - Хорошо подхватываете, мастер Дилюк! - выкрикивает он, юлой выкручиваясь и проходясь по дуге неподалеку. Удостаивается короткого взгляда и короткого кивка, и он доволен, как сытый слайм. Будто влили новых сил. Они медленно, но верно подходят к той незримой линии, где смогут соединиться с рыцарями. Кэйа нетерпеливый, так что в какой-то момент он выстилает ледяную дорожку и просто проскальзывает между недругов, оказываясь подле закованной в металл фигуры. - А ну держать строй! Что за провалы! Выровняться! - гаркает он на рыцарей. - Лоуренс, правей! Ты так и хиличурла не зарубишь! - Капитан! - охает он с очевидным облегчением, и вокруг возгласы остальных рыцарей, и Кэйа сладко скалится: - И как это вы опознали? Соскучились, поди? Прикрывайте справа! Идем разносить их к бездновой матери! Несколько минут приходится хорошенько покрутиться. Подправить их хлипкое положение, снова поддержать появившегося сбоку пылающего огнем Дилюка — его появление в рядах вызывает у защитников Мондштадта бурное воодушевление, и Кэйа хорошо их понимает — и подумать. Он снова наспех окидывает обстановку взглядом. Неудобно. Ничего не видно из-за людей. Рядом на своем цветке поднимается над головами Альбедо, и от него — злые волны по земле, и ладно, он тоже заслуживает своей порции восхищения. - Где можем откусить еще часть армии?! - кричит ему Кэйа. Сверху всё-таки должно быть лучше видно. А еще сразу ловит на лед полетевшую в сторону алхимика атаку — его-то, блин, тоже всем слишком хорошо видно. - Туда, - коротко взмахивает рукой Альбедо, спрыгивая на землю. Дилюк, кажется, всё слышит — когда вообще успевает?! — и тут же начинает прорезаться в указанном направлении. Эффективный, засранец, работает за десяток. Кэйа лавирует между своих людей и направляет: - Сюда! Вправо! Возьмем в клещи этих засранцев, - он зло смеется. Даже большого-большого вепря можно скушать по кусочкам. Они отобьются. Точно отобьются. Неприятность случается именно тогда. Они отгоняют чужую армию, и становится ясно, что те вот-вот дадут команду к отступлению, и мондштадцы смогут отойти в город, зализать раны, приготовиться к новому раунду. Кэйа кооперируется с выплывшей откуда-то из месива людей Эолой, они превращают пространство вокруг себя в ледяной ад, и Альберих мимоходом думает, что в битве будто кого-то не хватает. Может, Джинн с частью людей сейчас делают что-то еще? - Разделимся! - бросает Эола, ускользая в сторону, чтобы подстегнуть отступление. Кэйа не против, Кэйа поддерживает такой ход событий, немного замедляется, чтобы принять решение касательно собственных действий и команд рыцарям. Сбоку вылетает электро-лучник, Кэйа прыгает в сторону, почти сразу сбивает его с ног увесистой ледышкой в череп, но левую щеку дергает болью. Стрелой чиркнул, засранец, думает Альберих, и тут мир начинает идти цветными пятнами и меркнуть. Проклятье. Ладно, его зрение не работало идеально после изощрений Альбедо, но оно, знаете ли, работало. Ему хватало чуть расплывающихся на быстрых движениях фигур, даже периодическая потеря фокусировки не особо мешала. А сейчас глаз спазмирует, и слезится, и Кэйа механически отскакивает поближе к рыцарям, пытаясь проморгаться. Не вижу, бездна, не вижу, почти ничего не вижу, черт, черт, черт. Он с трудом отбивает нечто, прилетевшее от смутной фигуры сбоку, но явно не убивает обладателя этой фигуры. Тот, чуя слабость, продолжает наступать. Кэйа ожесточенно защищается пляшущими вокруг льдышками — это не требует точности, не требует зрения — судорожно оглядывается, пытаясь из мерцания поймать кого-то, кто может его прикрыть. Хоть на помощь зови. Но он почему-то не может выдать ни звука. Сердце в горле. Пустота в голове. Раскаленная вспышка красного сбоку, и он аж вздрагивает, отшатываясь — но его тут же ловят, резко встряхивают, как котенка. - Соврал про глаз?! - Дилюк звучит взбешенным. От него пахнет гарью и кровью, и Кэйа очень надеется, что чужой. - Потом поговорим! - шипит Альберих и чувствует, как Рагнвиндр прижимается к нему боком. - Двигайся со мной, придурок! Ладно, остаток боя придется провести, спрятавшись под крылышком Дилюка, смиряется Кэйа, послушно следуя за черно-красным силуэтом, что он едва может различить. Даже он не настолько безумен, чтобы биться вслепую. Он мало что может сделать, но кое-что всё же может. Так что швыряется льдом туда, где различает исходящие от Дилюка алые вспышки, и они идут так — окутанные паром, чужими криками, Рагнвиндр спереди, Кэйа позади. Дилюк прикрывает его в первую очередь справа, и сердце Кэйи дает стрекача где-то внутри. И наконец наступает прекрасный, сладкий момент, когда он слышит команды к отступлению от противника. В город они вваливаются тоже вместе. Кэйа двигается рядом, зажимая гребаный глаз. Рядом иногда появляются рыцари, и он что-то им командует, уже плохо понимая, что именно. Они убегают, а Дилюк тащит его за плечо. Едва они оказываются за крепостными стенами, Рагнвиндр вдавливает Кэйю спиной в здание, и тот издает возмущенный писк: - Мастер Дилюк! Поаккуратней, я еще пригожусь! - Ты больше мне не врешь. Никогда. Пообещай, - рокочущим голосом командует его авторитарный названый братец. - Хорошо-хорошо! - Кэйа вздымает руки вверх в жесте, будто сдается. Искаженное зрение не позволяет ему нормально увидеть знакомое лицо, хоть оно и в считанных сантиметрах от его собственного, но он ощущает, как дрожат сжимающие его руки. - Никаких “хорошо”. “Я обещаю больше тебе не врать”. Давай, повторяй. Кэйа обреченно вздыхает. Внезапно он чувствует, что у него будто нет выбора. Будто он обязан дать ему обещание. И досконально его выполнять потом. Внезапно это чувство ему нравится. - Я обещаю больше тебе не врать, Дилюк, - устало произносит он. Сжимающие его за грудки руки тут же слабеют. - Я запомнил, - сердито подводит черту Рагнвиндр. - И еще. Говори мне о своем состоянии. Хоть иногда. Я… я не смогу тебе помочь, если не буду знать, что с тобой. - Хорошо… - он слышит угрожающее рычание, и тут же исправляется, - … то есть ладно, обещаю держать тебя в курсе моего состояния. - Каким покладистым становится сэр Кэйа, когда испытывает проблемы со зрением, - бурчит Дилюк, и злость из его голоса испаряется окончательно. - Стой тут, я вижу Альбедо. Сейчас приведу. Кэйа не успевает съязвить в ответ на фразу про покладистость, так что обиженно надувает губы и скрещивает руки на груди. И ждет. - …это могло произойти, ага. Сейчас разберемся, - рядом появляется голос алхимика. - Кэйа, наклонись ко мне. - Довольно проблемно наклоняться к тебе, я ничего не вижу толком, - фыркает Альберих, сгибаясь. - Но я мог бы… Ауч! Что-то колет его так близко к внутреннему уголку, что его прошибает пот. А зрение… зрение резко возвращается, и он моргает несколько раз. - Бездна подери, так мне всего-то надо было ткнуть себя иглой в глаз? Знал бы, прямо на поле боя себя починил, - ворчит он, с удовольствием разглядывая Альбедо. Тот иронично склоняет голову: - Вряд ли. Ты не знал, куда точно ткнуть. И с какой силой. Я снял спазм. Всё нормально? - Да. Спасибо, - с облегчением произносит Кэйа и тут же находит взглядом Дилюка. Он всё еще сердитый, и похож на всхохлившуюся птицу. И весь перепачкан в крови. Но ран на нём Кэйа не видит, а на левой руке точно нет красных пятен. Значит, чужая. Облегчение становится еще сильней. - Поздравляю нас с боевым крещением. Вечером я надерусь как свинья, - выдыхает Кэйа. - А сейчас — пойдем разберемся, что происходит.