Возвращаясь, впусти

Такое чувство, будто на площади практически весь город. Кэйа продирается сквозь толпу, завидев, что почти все рыцари — около фонтана. - Кажется, Ордо Фавониус не слишком сильны в организации. Как обычно, - хмыкает Дилюк. - Знаешь, в мирное время твое поведение можно спустить на тормозах, но в военное подначивать конфликты с орденом — это вредительство, - нарочито противным голосом сообщает ему Альберих. Находит взглядом Эолу, и та взмахивает рукой, зовя к себе. - Господин алхимик. Господин Рагнвиндр, - вежливо склоняет голову рыцарь Морская пена. Оглядывает Альбериха с головы до ног. - Всё в порядке, сэр Кэйа? Вы не спешили за мной на поле боя. Имя она произносит с легкой язвинкой, будто готова отомстить при неугодных словах, как обычно и грозится. - Более-менее. Сейчас точно порядок, - Кэйа с трудом удерживает себя от того, чтобы потереть глаз. Наверное, стоит поменьше его беспокоить. - Я в курсе примерно ничего из происходящего. Хотелось бы это исправить. Думаю, мне стоит поговорить с Джинн. Где её найти? - параллельно с речью он начинает растирать ноющее от напряжения плечо ведущей руки, быстро оглядывает кисть. Надо бы потом посмотреть, не растянул ли. Ответа почему-то не слышит. Ответом служит тишина, и он поднимает голову. Эола смыкает губы, а лица у людей вокруг делаются какими-то… нехорошими. Стихает часть разговоров. Их слушают, будто происходит что-то важное. - Так, - Альберих стискивает зубы, нутром чуя неладное. - Что-то случилось. Что именно? Магистр ранена? Насколько всё плохо? Тишина прерывается не сразу, но наконец Эола собирается, её лицо делается болезненно-отстраненным: - Она действительно была ранена. Во время предыдущего наступления. Так сильно, что, - Лоуренс запинается, и Кэйа впервые видит ее такой неспокойной, - что… Что мы даже не успели донести её до собора. Мы еле отбились, если бы не Джинн… Пустота, внутри разверзается пустота. Холодная и бездонная. Клешни боли в животе. Кэйа отчетливо слышит, как сзади давится вдохом Дилюк. Эмбер, стоящая неподалеку, не выдерживает и прячет лицо в ладони, всхлипывая. На лицах окружающих – тысячи оттенков скорби. Как он мог сразу не заметить. - Джинн мертва, - тихо произносит Кэйа, пристально глядя на Эолу. - Да. Мысли внутри перемешиваются. Стираются. Как?.. Мы должны были гонять тебя от переработок, погулять на твоей свадьбе, увидеть, как ты встречаешь старость с любимым человеком и ворчишь на то, что в твои годы рыцарство было иным. Добродушно, потому что иначе ворчать ты не умеешь. Не умела. Не уберегли мы тебя. В груди успевает вспыхнуть злость, проткнуть изнутри осколками, осыпаться в крошки и растечься горечью в крови. Отравляя. Надолго отравляя. Опоздал, опоздал, опоздал снова. Думал, что успел, но ошибся. Всё вокруг начинает плыть в дымке. Эти люди — настоящие? Он — настоящий? Как это может происходить на самом деле? Надо собраться. Кэйа поправляет повязку по привычке, ощущая, как дрожат пальцы. - Это так на неё похоже, сделать всё до последнего, - слова слетают с губ сами горьким шепотом. Ох, Джинн. Как же ты могла. - Полагаю, даже в текущем положении кто-то уже взялся за организацию… похорон. Фредерика Гуннхильдр в городе? Эола кивает: - Да. Всё запланировано на завтра. Дж…тело в соборе, там всё время… Сестра Барбара… и мисс Минчи. Кэйа чувствует, как его губы искажает болезненная гримаса: - Понял. Я зайду к ним. Временный преемник назначен? Кто-то должен руководить обороной. Он старается думать о насущном. Во-первых, насущное сейчас очень важно. Иначе жертва Джинн была напрасна. Во-вторых, это позволяет не утонуть в яме в своей грудной клетке. Если бы Дилюк всё ещё был бы рыцарем, у него хорошо получилось бы заменить Одуванчика. Ох, в бездну. Опять нездоровая тишина вокруг. Эола замирает на секунду: - Да. Сейчас пришлось подключиться мне, но вообще… Ночью было экстренное собрание капитанов и совета семей города… Тех, кто был, - она глядит Кэйе за плечо, и он знает, куда — на Дилюка и Альбедо. - Мнение совпало с указаниями от Джинн. Так что разногласий не возникло. - И? Вместо ответа Эола вытаскивает из складок одежды бумагу с печатью и знакомой подписью аккуратным почерком Гуннхильдр и протягивает Альбериху, молча. Кэйа берет лист, бежит взглядом по строчкам и тут же понимает, что никогда в жизни не держал в руках такого тяжелого листа бумаги. Потому что там стоит его имя. На плечи точно обрушивается скала. Кэйа хрипло втягивает воздух, резко опускает голову под невыносимым весом. Кулак сам собой сжимается, с хрустом сминая бумагу. Вы что, шутите? Судьба, у тебя хоть иногда бывает нормальное чувство юмора? - Этого стоило ожидать, ты всегда был её правой рукой. С точки зрения семей тоже хороший кандидат — капитан, с опытом, насчет происхождения — всё-таки ты воспитывался у Рагнвиндров, дружил с Гуннхильдрами… ну, и не являешься мной, что важно для Лоуренсов, - хмыкает Эола. Кэйа не поднимает головы, разглядывая свои же сапоги. Он всё еще не может. Сквозь наступающий звон в ушах фоном слышит сбоку перепалку, по всей видимости, двух патрулей: - Это ваша точка, вы должны были её проверить! - Она лежала вне маршрута вообще-то! Еще слышит приглушенные женские голоса: - Куда мне теперь деваться? Дом разрушен, полностью… а матушка почти и не ходит… - Успокойся, рыцари что-нибудь придумают… Еще слышит тихие всхлипы Эмбер. Она еще такая юная, она здорово уважала Джинн, опиралась на её мнение… Внутри что-то щелчком встает в пазы. Кэйа резко вскидывает голову и выпрямляется. Вливает в голос сталь, на губы выпускает мрачную улыбку. - Отто, эта точка ВХОДИТ в маршрут, и я очень советую повторить, что и почему мы проверяем, это важно как никогда. Эмбер, милая, у меня есть для тебя дело, - он резкими шагами подходит к девушке-скауту, кладет руку на плечо, - опроси местных насчет жилья: кому нужно, а кто готов подселить к себе пострадавших. Думаю, стоит попросить помощи у Ноэлль. Капитан Эола, буду рад, если поставите меня в курс дела о всей информации, что у нас есть на данный момент. Можем поговорить по пути в штаб. Капитан Альбедо, будьте любезны, навестите собор, мне кажется, там может понадобиться помощь алхимиков. Как непривычно обращаться к нему с указаниями. - Конечно, - Альбедо спокоен и невозмутим, как всегда. По крайней мере, внешне. Хотя и в его глазах прячется что-то… Что-то зловеще-безжизненное. Кэйа отпускает Эмбер. Та всё еще выглядит разбитой, но... Но она стойкая натура, и не одна, и занятая делом — должна справиться. Кэйа провожает её взглядом и быстрыми пружинистыми шагами прорезает толпу. В голове из тумана постепенно собирается и формируется понимание, что сейчас срочно надо будет сделать и проверить. Он на секунду оглядывается, но красных волос в толпе уже не видит. *** Глубокой ночью Кэйа вваливается в Долю Ангелов. Вообще та закрыта, но будто его способно что-то сейчас остановить. - С каких пор ты ходишь сюда через окно? - как Кэйа и ожидал, он находит внутри Дилюка. Он сидит за стойкой с измученным лицом и перебирает какие-то письма. В таверне пусто и темно, только несколько свечей на стойке озаряют пространство. - С тех пор, как ты запираешь дверь, - безапелляционно отзывается Кэйа, запрыгивая за стойку и без малейших церемоний принимаясь мешать себе коктейль. Проливает немного и тихо чертыхается. В еще один стакан наливает сок и придвигает Дилюку. Тот поднимает глаза и без всякого выражения на мертвом лице смотрит на него. Архонты, хватит посылать Рагнвиндру смерти близких людей. Очень вас прошу, хоть и ненавижу к вам обращаться. Он с таким отвратительно справляется, знаете ли. Кэйа устраивается напротив за стойкой, устало поводя задеревеневшими плечами и аккуратно потирая глаз. Тот наверняка красный, но проверять не хочется. Вроде зрение не плывёт, и то ладно. - Ты разузнал, всё ли в порядке с персоналом винокурни? Я ничего не успеваю, - Альберих делает несколько глотков из стакана и чуть морщится: перегнул с пропорциями. Но может, это и к лучшему. Он бы сейчас и огненной воды выхлестал. - Да, они здесь, в городе. У всех есть крыша над головой, всё в порядке, - так же безжизненно отзывается Дилюк. - Я успел отослать много писем, проверить, чем мы сможем помочь с продовольствием в городе и еще… пару вещей… - он выпрямляется и кривится. - Спасибо, - тихо отзывается Кэйа, вдруг ощутив внутри растущие гроздья испуга. И не знает, он боится Дилюка, за Дилюка или просто, бездна раздери, боится. - Кли? - прерывает его думы вопросом чуткий Рагнвиндр. - Цела-здорова, к счастью. Ты ходил в собор? Рука? Рагнвиндр молча отрицательно качает головой. Ожидаемо. Дурак. - Ты ее видел? - вдруг тихо спрашивает Дилюк, и в голосе горечь, от которой делается дурно. - Да, - отзывается Кэйа, прикусывая губу. - Раны и впрямь были… серьезными. Но она умерла… быстро. Не пришлось мучаться. Подробности он рассказывать не будет. Хватит того, что у него перед мысленным взором плавает ставшее восковым лицо, болезненно стиснутые руки Пурпурной ведьмы, прерывающийся голос юной пасторши, из которого ручьем льется отчаяние. Он хочет забыть и сам. Мечтает забыть, хоть это и нечестно по отношению к Джинн. Он поднимает в руке бокал, не чокаясь, салютует потолку и пьет. Дилюк повторяет его жест. Тишина вокруг них в пустой таверне такая густая, что можно резать ножом. Кэйа протягивает руку, весьма нагло – он в курсе – стягивает с Рагнвиндра сюртук и задирает тому рукав рубашки на поврежденной руке, осматривает и принюхивается. Удивительно, но Дилюк даже не останавливает его, хотя и смотрит неодобрительно. - Надо сменить, - решает Кэйа и лезет за аптечкой. Они молчат, пока Альберих снимает бинты, молчат, когда темные пальцы проходятся по уже неплохо выглядящим отметинам антисептиком и заживляющей мазью, молчат, когда Кэйа накладывает новые повязки. Он заканчивает, опускает на место рукав, поднимает взгляд и натыкается на две влажные дорожки под алыми глазами. - Дилюк, - придушено вырывается из Кэйи. Тот сердито отводит взгляд, проводит рукой по лицу. Его боль тяжелая, бесшумно ломающая хребет. Кэйа беспокойно вскакивает на ноги, смотрит куда-то в сторону. Раньше он бы знал, как облегчить чужую ношу. Сейчас не знает. - Не знаю, говорила ли она тебе, но Джинн так переживала, пока тебя не было в Мондштадте, - обретает он голос. Вновь возвращается к стойке и замирает напротив Дилюка, глядя куда-то в район его шейного платка. Они так близко друг к другу, что он снова чувствует его запах, даже сквозь пропитывающий его дымный занавес, типичный для пировладельцев после использования. - Помнишь, у нас раньше была традиция засушивать по горсти одуванчиков каждую весну? Пока тебя не было, она продолжала это делать, собирала одну горсть за себя, другую за тебя. Хотела потом сделать из них что-нибудь и подарить тебе. Наверное, не успела, да? Дилюк немного вздрагивает и кивает, встречается взглядом с Кэйей. - Она часто опиралась на те знания, что получила рядом с тобой. Мне кажется, даже надеялась иногда на то, что ты рано или поздно вернешься в орден. Ты же знаешь, Джинн всегда лучше нас с тобой умела верить в хорошее. - Да, - наконец размыкает губы Дилюк. - Жаль, что так и не успели встретиться втроем снова. Поговорить без ссор. Откуда ты знаешь, что она хотела того же, кричит про себя Кэйа. - Жаль, - произносит он вслух. Дарит Дилюку мягкую грустную улыбку. В Рагнвиндре что-то меняется. Тело становится менее каменным и жестким, будто из него вышла какая-то часть накопленного напряжения. Он убирает письма, устало потирает лицо. Обретает чуть более человеческий вид. - Тебе нужно отдохнуть, - констатирует Кэйа. - У тебя есть жилье в городе? Вообще он знает ответ. Ну нравится ему коллекционировать информацию о важном. - Теперь нет, - коротко отзывается Дилюк. - Я заночую здесь. Кэйе после сегодня, кажется, практически нечего терять, так что он с удивительным для себя спокойствием спрашивает: - Может, тебе лучше пока перебраться ко мне? Дилюк застывает, чуть щуря глаза. И молчит. - Я видел эту твою каморку на третьем этаже. Для разовой ночевки неплохо, но ни нормально помыться, ни еды приготовить. А у меня две комнаты, как помнишь. Отдам одну тебе, - Альберих разводит руками. - Ты подозрительно много знаешь о служебных помещениях Доли Ангелов. - Вряд ли ты сильно менял что-то… С тех пор. Если не… - Хорошо. - Хорошо? Кэйа немного не ожидает положительного ответа и переспрашивает, как идиот. Рагнвиндр тоже смотрит на него как на идиота. - Да. Я не против. - О. Ладно. Тогда мы можем идти, если у тебя здесь нет дел. Альберих быстро убирает со стойки стаканы и кивает в сторону двери. Дилюк не двигается, только давит тяжелым взглядом. Чего ещё? - Ты идешь? Или тебе… - Кэйа, как ты сам? Вопрос застает врасплох. Дилюк сейчас выскажет всё, что думает на тему черствости Кэйи к смерти близких? На тему его нового статуса? На тему того, что… Дилюк выходит из-за стойки, кладет руку на плечо. Из Кэйи испаряется весь воздух. - Ты в порядке? - голос ровный, но в алых глазах вдруг появляются искры беспокойства, и Альберих не может отвести взор. - В порядке, - быстро выпаливает он. - Смешно было бы, будь я правда опасным шпионом, а мне тут целый город в руки, а? Тут же хочет дать себе по губам за фразу. Но Дилюк не выказывает злости, только устало качает головой: - Даже сейчас пытаешься шутить. Пойдем. Идут они молча. Кэйе зябко от безмолвной фигуры, шагающей рядом. Он ждет укола, укоризны, злости, недоверия — а дожидается только пелены молчания. Вот и поди разбери, что он там думает, этот Рагнвиндр. Дверь издает жалобный скрип, распахиваясь. Хотел её смазать и забывал постоянно. Это было так недавно и так давно. Джинн хотела зайти в гости как-нибудь и всё не находила времени. Ох, архонты. Кэйа сбрасывает накидку и тенью мечется по квартире, пока Дилюк медленно избавляется от верхней одежды в прихожей. - Милости прошу, - демонстративно взмахивает Кэйа в любезном жесте рукой перед открытой дверью в комнату. - Постельное белье, полотенце и сменная рубашка — белая, уж прости — всё для вас в отеле “Пиратская шхуна”. Фыркает, видя, как уголок губы Рагнвиндра нервно дергается на дурацком названии. - Без паясничанья в твоём организме что-то перестает функционировать, да? - вяло осведомляется он, проходя внутрь и тяжело опускаясь на кровать. - Да. Мой мозг, - торжественно подтверждает Альберих. - Он и с ним иногда так себе функционирует. - Это всё ещё жестоко, Дилюк. Ладно, отдыхай. Не хочу потратить остатки твоей нервной системы на себя. И дойди завтра до собора, - Кэйа сталкивается с тяжелым взглядом алых глаз и на секунду замирает. Сердце в груди трепещет так странно, бьется крыльями о ребра. - Не ради себя, так ради того, чтобы смочь защитить других. Дилюк не отвечает, только смотрит очень странно. До него бы дотронуться. Его бы... Уходи, говорит ему внутренний голос. Он и уходит. Закрывает за собой дверь, немного стоит, слушая тишину. Ступает на кухню, настежь распахивает окно, садится с ногами на стул и застывает. Холодный воздух заполняет помещение. Если бы остатки его души были бы жидкостью — вытекли бы сейчас ему лужей под ноги, всю кухню затопили бы к чертовой матери. Картинка расплывается перед глазами. Он не замечает, как засыпает. Не замечает, как чья-то рука заботливо прикрывает окно.