Возвращаясь, впусти

Love, I have wounds Only you can mend You can mend, oh, oh, oh I guess that's love I can't pretend I can't pretend, oh, oh, oh Can't Pretend (оригинал Tom Odell): https://music.yandex.ru/album/1792219/track/16377246 __________________________________________________ Дилюк садится прямо на одну из лестниц в соборе, прикрывая глаза. Виски пульсируют от усталости. Нет никаких объяснений тому, что он умудрился загнать себя куда-то на верхние этажи, будучи раненым, кроме сильного желания побыть не в толпе людей. И наверное, надо бы всё-таки сначала пойти и перевязать ногу. Пусть кровь и течет по ней очень вяленько. Но сил – никаких. Еще все люди, способные к элементальному исцелению, измотаны в края. И он не планирует их напрягать еще больше. Просто возьмет пару бинтов, немного попозже, когда чуть-чуть отдохнет… Интересно, долго ли они так продержатся. К городу подступают раз за разом, город раз за разом скалит зубы, стальными когтями отбрасывает неприятеля — но и прогнать его, растерзать так, чтобы и думать забыл про попытки, не может. Неравные силы. Отчаянные попытки. Нежелание сдаваться. Шаги. - Надеешься, тебя святой дух Барбатоса исцелит? - знакомый голос даже не удивляет, хотя, пожалуй, Рагнвиндр не очень ожидал обнаружить его владельца здесь. - Было бы неплохо, - бесцветно соглашается он, не открывая глаз. Кэйа, судя по звукам, встает где-то рядом. - Согласен, - вздыхает он. Щелчок. Расползающийся рядом запах сигаретного дыма. - Если бы тебя не оказалось у крепостной стены, бездна знает, не получили бы мы сейчас в ней дырку со всеми вытекающими. - Пытаешься сказать мне спасибо? - вяло пытается подколоть его Дилюк. - Вроде даже успешно пытаюсь. - Я был не один. - Я знаю. А еще знаю, что без тебя они могли бы и не справиться. Дилюк не берется спорить. Ему и впрямь пришлось постараться. Один из отрядов гвардии пытался пробраться к стене по воде, заморозив ту, и подорвать её к чертовой матери. А когда их обнаружили — и сделал это тоже Дилюк и поднял шум, созывая подмогу — почему-то не захотели мирно отступить или хотя бы умереть. Где их манеры. - Сам-то не ранен? Кэйа издает презрительный хмык. - Вот еще. Разве что моя самооценка. Неприятно видеть, насколько ничтожны мои потуги по обороне. - Это не так. Ты… ты хорошо справляешься. Он говорит и сам удивляется, что смог произнести это вслух. - Не стоит меня щадить, мастер Дилюк, - тихо и с какой-то неуверенной насмешкой отзывается Альберих, и Рагнвиндр тут же его прерывает: - Я не стал бы тебе врать. Кэйа тяжело выдыхает и умолкает. Тишина сегодня сжимает ребра тисками. Тишину он недолюбливает с каждым днем больше и больше, и Дилюк заговаривает снова. - Есть новости от Альбедо? - Нет, - Кэйа звучит довольно бесстрастно, но очередной выдох дыма слишком шумный и раздраженный. - Надеюсь, они просто нашли там красивый пейзаж и задержались для пары зарисовок. - История с помощью со стороны тоже не выгорела? - Не выгорела, - снова ровный голос, будто они обсуждают погоду. - Опережая твои вопросы – последняя попытка уничтожить осадные механизмы тоже не удалась. Как и еще парочка резервных идей. Плохо, что скажешь. Шансы на относительно бескровный конец этой истории тают с каждым днем. Дилюк наконец открывает глаза. Досадливо щурится, мистически успевший за пару минут отвыкнуть от света. Кэйа стоит на пару ступеней ниже, спиной к стене, тушит сигарету о камень. Встречается с ним взглядом. Лицо слегка потемневшее от утомления, под упрямо блестящим голубым глазом – синеватая тень. Призрак, летающий по всему городу каждую секунду — и всё равно не успевающий. - Остальным не рассказываешь так откровенно, полагаю? - предполагает Дилюк, и Кэйа фыркает: - Разумеется. Всегда полезно, когда считается, что у тебя козыри в рукаве. Иногда это само по себе козырь. Рагнвиндр механически кивает. Мысли его принимают определенное направление. Кэйе бы не понравилось, какое. Раз планы не срабатывают… Раз Альбедо не даёт о себе знать… Раз эти твари вот-вот получат в лице осадных механизмов новое преимущество, которое сможет сломать и без того хрупкое равновесие… Кэйа плавно отрывается от стены, делает пару шагов, вдруг оказывается у ног Дилюка, где и садится. - Что ты делаешь? - Считай меня дланью архонта в текущей ситуации, - хмыкает Альберих и отодвигает полы разорванной штанины. Дилюк с трудом сдерживается от того, чтобы отшатнуться. Встречается взглядом с Кэйей. - Не надо. Чуть отдохну и спущусь к монахиням. Не трать на это время. Тот вдруг мягко и грустновато улыбается, еле ощутимо проводя кончиками пальцев по чужой ноге: - На кого же мне тратить время, как не на тебя. Дилюк давится словами. Внутри занимается костер. Сердце беспокойно сокращается, поджариваясь в этом пламени. Он в странном оцепенении смотрит на то, как Кэйа очищает освобожденный от ткани кусок кожи на его голени, старательно убирает каждую нитку и соринку с раны. Только сейчас замечает, что еще чуть ниже всё это время стояла корзина. Медикаменты, бинты и даже, кажется, бутыль с обеззараживающим раствором. Искры костра внутри стреляют, попадают прямо в горло, заставив хрипло вздохнуть. - Больно? - не так понимает его Кэйа, тут же чутко вскидывая голову. - Нет, - еле слышно выдавливает Дилюк. - Знал, что я откажусь от лечебной магии? - Ты довольно предсказуем в таких вопросах, - серебристо усмехается Кэйа. Дилюк снова смолкает, просто глядя на то, как тонкие пальцы изящно порхают над его раной. - Не волнуйся, есть еще пара идей, что делать. А совсем на край – пойдем и умрем где-нибудь в человеческой мясорубке вместе, - невозмутимо добавляет Кэйа, берясь за бутыль. Если в мире и есть что-то более смущающее, чем Кэйа, омывающий ему ногу и безмятежно болтающий о перспективе смерти – то Дилюк с этим чем-то определенно незнаком. - Всё будет нормально, - вырывается из него. Мне нужно взять это на себя. - Конечно, - пожимает плечами Альберих, сосредотачиваясь на перевязке. Дилюк чувствует каждое касание его пальцев. И пусть это немного больно, острым желанием вспыхивает – я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Кэйа завязывает узлы, всё проверяет. Вдруг застывает. Его рука так и лежит на чужой коже. - Думаешь, Джинн не была бы против, что я заменил её? - он смотрит куда-то вбок, в пустоту. Что? - Кэйа, она буквально тебя назначила. - Мало ли. Вдруг это было давно, или была не в себе… - Кэйа поднимает голову и глядит на Дилюка снизу вверх, тень печали на лице делает его холодней и мягче обычного. - Даже ты все еще иногда кажешься мне галлюцинацией, Дилюк, - со странным отчаянием в голосе добавляет он. Рагнвиндр глядит в ответ почти с таким же отчаянием. Что ты пытаешься мне сказать? Я чувствую что-то, но я не понимаю. - Спасибо, - тихо произносит Кэйа, будто ему было мало навести такую сумятицу в Дилюке. - За что? - он старается контролировать голос. И не двигаться. Потому что если он сейчас двинется, он может натворить такого, что будет жалеть весь жалкий остаток жизни. Кэйа молчит. - За помощь с обороной? - аккуратно подсказывает Дилюк. Альберих облизывает губы: - И за неё. И за всё остальное тоже. Разрывает зрительный контакт, разрывает касание. Встает и запрыгивает на подоконник, распахивает створку, глядит на город. Выглядит и ощущается это так неправильно, почти опасно. Рагнвиндр чуть не вскакивает за ним следом. Глупость какая. Ну не сиганет же он в окно. - Кэйа? - тревожно окликает он. Темные с синим отливом волосы трепещут на ветру. - Мне и впрямь пора. Возможно, сегодня не ночую у себя. Береги ногу. Альберих наконец спрыгивает с треклятого окна, почти не глядя, подхватывает корзину и быстрыми шагами сбегает с лестницы, удаляясь. Дилюк снова закрывает глаза, вслушиваясь в затихающий шум. Решение внутри вызревает и затвердевает. Никто не виноват, что осадные механизмы нужно обязательно сломать. Никто не виноват, что для этого очень пригодится кто-то с огненной стекляшкой и большим опытом таиться в темноте. Надо побыть здесь еще немного. Впитать произошедшее и обдумать дальнейшие действия. И кстати, идея посмотреть на город – хорошая. Дилюк замирает, сидя на окне и глядя на грязный сероватый рассвет. Его хочется протереть рукавом, как запыленное стекло. Наверное, уже буквально завтра всё изменится бесповоротно. Только от них зависит, в какую сторону. И какой ценой. Останется Мондштадт тем местом, что и был, или нет. Он знает, что обещал не делать этого. Но также знает, что не может поступить иначе. В конце концов, он привык вмешиваться и делать быстро и одному то, что обычно решают долго и сплоченно. Так что он спрыгивает на пол, проверяет свою экипировку, поправляет перчатки и идёт к выходу. Хочется верить, что если он сгинет, у Кэйи будет всё хорошо. *** Вообще в городе усилен контроль. Вообще то ли смерть Джинн, то ли сама обстановка войны наконец меняет людей из ордена в сторону большей дисциплины и организованности. Дилюку реально приходится постараться, чтобы выбраться к крепостным стенам города незамеченным. Верней, его даже один раз замечают, пусть и не узнают, пытаются погнаться — но Рагнвиндр слишком хорошо изучил все ходы и лазейки Мондштадта, чтобы дать себя поймать. Рагнвиндр прячется без особых усилий и прислушивается к поднятой суете, ожидая, пока та уйдет хотя бы немного в сторону. Шуму было бы еще больше, пробирайся кто-то не из города наружу, а наоборот, хмыкает Дилюк. Он мог бы, конечно, дойти до нужной башни, ну, не скрываясь, вопросов бы к нему не возникло. Но он не хочет, чтобы кто-то знал даже примерно точку, откуда ему предстоит загадочно исчезнуть. А ему предстоит, потому что сейчас перебраться через Сидровое озеро — трюк почти невыполнимый что днём, что ночью. За ним следят обе стороны конфликта, и его нафаршировали бы стрелами быстрей, чем он произнес бы имя Анемо архонта. Но Дилюк и не собирается таким развлекаться. Дилюк всё еще превосходно знает город и окрестности. И он, выждав момент, тенью проскальзывает к подножью одной из башен, заныривает внутрь. Неудивительно, что в городе, стоящем на острове, есть тайные подземные ходы на берег. Удивительно, как мало людей об этом в курсе. Но это-то Дилюку на руку. Он приводит в движение механизм, ждет, пока дверь встанет на место за его плечами. Поджигает небольшой огонек и шагает по узкой, сырой от просачивающейся сквозь кладку воды кишке. Тот, кто проектировал этот ход — гений. Во-первых, он в принципе без ухода сумел простоять столько лет. Во-вторых, его механизмы умудрились сохраниться и остаться исправными. В-третьих… В-третьих, за его гребаный выход с другого конца. Дилюк открывает одну из дверей, оказывается в узкой перемычке, закрывает ход за собой и, несколько раз глубоко вздохнув, рывком дергает запор на другой, перед собой. Вода тут же рушится на него холодной мощью, и он резко бросается вперед. Мда, выплывать тут — отдельное умение. В случае неуспеха можно и жизнью поплатиться. Но Дилюк умеет. Дилюк выныривает. Где-то там, под ним и немного сбоку, дверь возвращается на место, а вода хитрым образом заново покидает отсек. Хоть он этого и не видит. А насквозь мокрый Рагнвиндр вытягивает себя на каменный пол остатков древней башни. Здесь иногда бывает кто-то из искателей приключений или отчаянных подростков-сорвиголов, но редко. Голый каменный каркас, наполовину затопленный и пахнущий тиной, слишком неудобно расположен и недостаточно привлекателен. Ни тебе легенд, ни красоты, ни хотя бы дурной славы. Скука. Однако Дилюк, высушивая на себе одежду воздействием Пиро, всё-таки осторожен. И прежде чем вылезать наружу, проверяет местность через небольшой скос. И чуть не получает удар копьем. - Лучше сразу назовись и объясни, что тут делаешь, пока у тебя острие из затылка не вышло, - холодный голос Розарии заставляет Дилюка замереть. Ну и что, драться с ней, что ли, зло размышляет Рагнвиндр. Она ведь будет делать это всерьез. А следовательно, и ему придется. И пусть он не питает восторга при общении с монахиней, ранить или убивать её он точно не хочет. И это задержит его. Бездна, всё идёт не по плану. Он резко сдергивает капюшон. - Кэйа говорил, ты умеешь хранить секреты, - сухо роняет он, разглядывая застывшую Розарию. У той на лице — подозрение и опаска, и копье она пока так и не убрала. - Этого у меня не отнять, я ходячий могильник для секретов, - хмыкает монахиня, всё же немного отодвигая острие. - Что ты тут делаешь, Рагнвиндр? - Ты и сама знаешь, - бросает Дилюк, стараясь источать не слишком много раздражения. Блеф на Розарии не очень-то срабатывает, она склоняет голову вперед и почти нежно тыкает концом копья Дилюка в грудь. Точней, ткнула бы — если бы Дилюк так же нежно не поймал острие на свой клинок. - С чего я должна знать? - С чего я должен перед тобой отчитываться? - парирует Дилюк, делая шаг вбок, а Розария повторяет его движение. - Что ты здесь делаешь сама? - А на что похоже? Кривая ухмылка монахини моментально выводит Рагнвиндра из себя, но он только крепче сжимает рукоять меча. Тушит в себе эмоции. - Розария, - он делает пару успокоительных вдохов. - Мы можем подраться, но и ты, и я знаем, что это мало того, что плохо кончится — это будет еще и чертовски бесполезно. Ты не работаешь на стороне Фатуи и Снежной, и я, как можешь догадаться, тоже не работаю на стороне Фатуи и Снежной. А если мы продолжим здесь препираться, - он чуть повышает голос во внезапном порыве вдохновения, - то один наш общий знакомый с одним глазом и одной же извилиной в дурной башке рискует наделать глупостей. Розария медленно отставляет копье в сторону. Дилюк чувствует себя так, будто крайне удачно подобрал шифр к кодовому замку - Твоя взяла, Рагнвиндр, - Розария всё ещё выглядит слегка раздраженной, но что-то в ее выражении лица шепчет Дилюку, что она сейчас скорее взволнована. - Он ведь не знает, что ты пошёл за ним? - Нет, - коротко роняет Дилюк, сохраняя лицо. Что? Что? Кэйа где-то здесь? Тоже знает про ход? (Ладно, уже почти очевидно, что да: дежурящая здесь Розария — явно его рук дело) Бездна, да что он тут делает? - Что ж. Придется ему потом наврать, что в момент твоего прибытия я отлучилась в кустики, - хмыкает монахиня. - Удачи. Дилюк не отвечает. Дилюк только коротко кивает в ответ и мигом срывается с места. Не приходится задумываться, куда: путь до предполагаемой точки, где стоит “сюрприз” от Снежной, он посмотрел заранее. И… И он сейчас задохнется от ярости и переживаний. Этот безмозглый что, решил потащиться туда САМ? Архонты, Дилюк открутит ему голову и скормит её слаймам. Так ты сам планировал сделать то же самое, ехидно замечает внутренний голос. Это другое, рычит сам на себя Дилюк, пытаясь не сорваться на бег и сохранять остатки осторожности. Глупый, безумный Кэйа. Несносный Кэйа. Я жить не смогу, если с тобой что-то случится, ты это понимаешь или нет? Он вылетает из пролеска и замирает в тени. Осадные башни и впрямь выглядят отвратительно огромными и эффективными, отрешенно думает Дилюк, оглядывая. Подойти с такой можно будет только по мосту, но вон там, кажется, требушет. И кажется, не один. И они выглядят гораздо продвинутей того, что когда-либо видел Рагнвиндр, и усилены элементами. Неплохая подстраховка. Что ж, какое счастье, что дерево хорошо горит. Он оглядывается по сторонам. Лагерь большой, конца-края палаткам не видно. Выставлена стража. Справа на возвышении — лучники. Слева — застрельщики. Возможно, есть где-то еще. Вокруг почти собранных механизмов — второе кольцо охраны. Кажется, Дилюку придется весело. Надо будет выждать время. Проследить за лагерем, поискать слабые места в охране. Главное — успеть до того, как они начнут наступление. И надо найти это синеволосое безобразие, пока не стало слишком поздно. *** Ближайшие несколько часов он тратит на осмотр периметра местности, всего, что вообще в принципе доступно ему без попытки прорваться. Прикидывает, как можно подобраться. Мысленно намечает несколько планов. Копит силы, копит энергию, копит информацию. Не видит никаких следов пребывания здесь Кэйи, что заставляет его стискивать зубы при мыслях об этом. Надеюсь, он просто хорошо прячется. Потому что если попался — может и не выйти живым. Живым им нужен Рагнвиндр, а Кэйа — нет. Бездна, сосредоточься. Он дожидается наступления ночи, подмечает, как и когда меняются караулы. Затем ему крупно везет. - Издашь хоть звук — прирежу, - тихо и холодно сообщает Дилюк перехваченному со спины молоденькому гвардейцу, удачно выловленному в полном одиночестве. Тот, сдавленно дыша, явно не ожидав такой подставы в сотне шагов от лагеря, судорожно и мелко кивает. Прижатый к горлу нож явно помогает сделать верный выбор. Честно говоря, Дилюк убьет его в любом случае. Чтобы тревоги не поднял. Но знать мальцу это необязательно. - Осадные орудия собраны полностью? Отвечай тихо и медленно, не нервируй меня, - он утаскивает гвардейца чуть глубже в рощу, чтобы перестраховаться. Тот, делая еще пару жалобных вдохов, отрицательно мотает головой. - Т…толь-ко одно… С-самое вы-высокое… - Где хранятся детали от остальных? - В л-лагере. - Да что ты говоришь, - яростно шипит Дилюк и сильней надавливает на нож, выпуская кровь и запуская в парнишке истерическую икоту. - Точней, мне надо знать точней. - Синя-няя па–латка на… Около… - Быстрей. - Пожалуйста! - Тихо, я сказал, - рычит Дилюк, судорожно оглядываясь. Вроде пока вокруг всё неподвижно и немо. - Около… Выступа… Я не хотел… сюда идти, не хотел нападать, не надо… не надо меня убивать… - Всё зависит от тебя, - внутри делается мерзко от чужих попыток оправдаться. Из-за таких, как ты, всё началось. Из-за таких, как ты, умерла Джинн. Из-за… Успокойся. - Пожалуйста… - Как пройти туда без проблем? - Я… не знаю… там караулы, и руны, и… - Так подумай. Это в твоих интересах. - Не знаю… не знаю… пощадите… Дилюк терзает его вопросами еще минут десять, но ответы не меняются, а риск, что тот не выдержит давления и наконец поднимет шум, только растет. Так что приходится сменить направление. - В лагерь попадал кто-то посторонний? Вы никого не находили в последнее время? - На-находили. В ушах Дилюка начинает болезненно шуметь. - Кого? Опиши. Рассказывай подробно. - Я не знаю… кто он. Говорят, кто-то из… Ордо Фавониус? У него… повязка на глазу, волосы синие… Нет-нет-нет-нет-нет - Где он? Что с ним? - Дилюк снова скатывается на утробное рычание, стараясь дышать. - С к-командиром… у р-реки ш-шатер… - Сейчас там? - Не… знаю… Пожалуйста… Не проходит и десяти минут, как Дилюк остается один. Вытирает окровавленный нож, ощущая на губах звериный оскал. Если с его головы хоть волос упадёт… Он легко находит нужное место. И замирает рядом в укрытии, искусывая губы. Попасть туда, не поднимая шума… Задачка не из простых. Ожидаемо, шатер хорошо охраняется. Даже расположиться так, чтобы его увидеть, оказалось непросто: чуть не столкнулся с застрельщиком. А время не ждёт, пропажу человека заметят, и чем больше времени проходит, тем больше вероятность, что… И тут ему, по всей видимости, везет еще раз. Кэйа выходит изнутри в сопровождении двоих. Дилюк оглядывает его лихорадочно. Внешних повреждений нет, каких-либо оков нет, движется нормально, только лицо такое, будто он ушёл куда-то глубоко в себя. Меча при нем не наблюдается, зато Глаз бога болтается на поясе, на положенном месте. Это даже странно, пожалуй. Дилюк немного выдыхает и тут же перенастраивается. Проследить и перехватить. Они идут к реке. Дилюк отмечает ближайший караул, заходит ближе так, чтобы попасть вне их зоны видимости. Медленно приближается. Если провернуть всё тихо, могут успеть уйти до того, как кто-либо заметит что-то. Сразу после этого придется экстренно воплощать один из планов со сжиганием орудий. Потому что после пропажи наверняка будет поднята тревога, и… В общем, действовать он будет вынужден сразу. Дилюк слышит обрывки беседы внизу, пока аккуратно спускается. - …поспеши, будь добр. - Что всегда ценил в снежнийцах, так это любезность, - отрешенно язвит Кэйа, зачем-то склоняясь к воде. Сопровождающие остаются немного позади на берегу. Дилюк отлично научился за время своих странствий умело подлавливать моменты. Выбирать идеальный, чтобы начать действовать. Вот сейчас — такой. Первый фатуец даже не успевает ничего понять — падает с переломанной шеей быстрей, чем успевает дернуться. Второй преуспевает не сильней: открывает рот и тут же рушится спиной в воду с ножом в глазу. Рагнвиндр стаскивает с него меч. Пригодится. Кэйа резко дергается, выпрямляясь и застывшим взглядом втыкаясь в Дилюка. - Ты что тут…? - он ошалело моргает. Рагнвиндр не дает ему договорить — цапает за руку и тащит за собой в ближайшие заросли. Уже оттуда сверяет передвижения ближайшего поста. Те упускают происшествие. Тревоги не поднимают. Облегчение. У них есть немного времени. - Могу спросить тебя о том же, - приглушенно рычит Дилюк, наспех ощупывая остолбенелого Альбериха. - Ты в порядке? - Д-да? - зрачок того лихорадочно бегает туда-сюда, как обычно бывает, когда он наспех сопоставляет какую-то информацию и пытается принять решение. - Тогда пошли. Времени в обрез, надо пробиться к осадным механизмам, пока не поздно, - Дилюк снова хватает его за руку и тянет. Кэйа выступает за ним, лицо у него всё еще нездорово-отрешенное, но об этом Дилюк решает подумать позже. - Начинаем с палатки, затем идем к самим механизмам, - сквозь зубы цедит он, обходя большим кругом контур охраны. - Нужно подходить либо с юга, либо с северо-востока, в остальных местах натыкано слишком много охраны. Ты успел что-то разузнать? - Да, - не сразу отзывается Кэйа, голос — сухой и безжизненный. - Лучше с юга. Там есть расщелина, о которой они без понятия. Хоть можно будет подойти вплотную, пусть и сражаться всё равно придется. Вряд ли твой феникс долетит. - Понял. Ты точно в состоянии драться? - Дилюк пихает Альбериху чужой клинок, и тот стискивает его пальцами. - С чего бы нет, - он чуть улыбается уголком губы. Рагнвиндр не больно ему верит, но всё еще не видит внешне никаких проблем и решает допытаться позже. Расщелина и впрямь находится, и действительно не охраняется, и Дилюк выступает вперед, чутко оглядываясь на каждый шорох. - Не отставай. - Я просто сверяю, что сзади. Мне показалось, что кто-то идет… но наверное, и впрямь показалось, - тихим шепотом за спиной. Дилюк хочет уже было проворчать, что тогда мог бы двигаться и побыстрей, и тут случается это. Земля под ногами точно превращается в странную решетку из пляшущей энергии. Дилюк, беззвучно ахнув, просаживается внутрь едва ли не по колено, лихорадочно цепляется за ближайший куст, чтобы не упасть совсем: - Стой! Кэйа сзади замирает, судя по звукам. Дилюк на секунду через плечо оборачивается к его окаменевшему силуэту. - Не подходи пока, - шипит он, аккуратно стараясь вытянуть себя. Ничего не выходит. Марево под ногами пляшет искрами, тянет, как болотная вода, и не пускает. Что самое тревожное — Дилюк явственно ощущает, что эта энергия что-то делает с Глазом бога. Красное мерцание слабеет, чахнет. - Блять, - матерится он сквозь зубы, - плохо дело. Кэйа, можешь попытаться меня вытянуть? На крайний случай он готов использовать Глаз тьмы и вытянуть себя цепями, но что-то ему подсказывает, что не стоит делать это без экстренной надобности. Которая, впрочем, может вот-вот наступить, потому что он вдруг слышит сверху расщелины человеческие голоса и шум. - Кэйа? - он снова оборачивается. Тот выпадает из оцепенения, плотно сжимая губы — те побелели, или Дилюку кажется? — тоже кидает быстрый взгляд наверх, аккуратно подбирается максимально близко, кидает ледяной мост прямо поверх энергии и делает пару шагов. Оказывается рядом. Делает пару попыток вытянуть Рагнвиндра, хватаясь то там, то тут, и вдруг отпрыгивает в сторону, впиваясь взором во что-то. Дилюк тоже туда поворачивается. - Вы дорого мне обходитесь, опять потеря людей. Очень утомительно. Гре-ба-но-е-дерь-мо. Черный человек в сопровождении отряда спрыгивает с уступа сверху, замирает на месте, дружелюбно улыбаясь. - Ты жив, - вырывается из Дилюка гневное рычание. - Какого..? - Думали так легко от меня отделаться, господин Рагнвиндр? - с озорными нотками в голосе интересуется Тур, покачивая головой. - Жаль вас разочаровывать. Дилюк не готов продолжать разговаривать. Им надо попытаться отбиться. Пусть он и прикован к месту, но… Что? Он ныряет рукой к тому месту, где лежал Глаз Тьмы — и находит только пустоту. Не успевает представить хоть одну из причин этого, потому что в этот момент из-за его плеча выступает Кэйа. Направляется к Черному человеку. Встает рядом с ним. И в его руке — знакомый сверток. Он… вытащил его у Дилюка? Что? Дилюк смотрит, уже начиная понимать, но всё еще не желая этого делать. Кэйа не был разоружен. И это он сказал идти здесь. И… Лицо Кэйи преображается, на губах выступает снисходительная, почти глумливая улыбка. Он, не глядя на Черного человека, небрежно протягивает тому руку. - Держи, Тур. Делов-то. Я же сказал, что найду способ подобраться, - холодный голос обжигает нервы Дилюка. - Правда, не ожидал, что это придется делать так скоро и прямо здесь. Тебе повезло, что я хорош в импровизации, а? - Бесспорно, господин Альберих. Кэйа всё ещё не отводит взгляд от Рагнвиндра, глаз сияет презрительным и высокомерным: - Что такое, что с твоим лицом? Ты серьезно всё ещё не понял? У Дилюка перехватывает дух, он утрачивает способность двигаться, дышать, делать хоть что-то. Альберих обменивается снисходительной улыбкой с Черным человеком. - Я же говорил, он бывает чертовски доверчив в ряде вопросов, - спокойно констатирует Кэйа, щуря глаз. Нет. Нет. Этого не может быть. Не может же… - Ты… говорил… - едва слышно хрипит Дилюк, хватаясь за склон рядом, так как буквально теряет равновесие от происходящего. - Я много чего говорил. Или ты про нашу задушевную беседу в лаборатории? Я говорил, что я приму решение в процессе, - сладко улыбается Кэйа. - И скажем так, учитывая ситуацию, я счел лучшим для себя объединиться с превосходящей силой. Назовем это дипломатическими связями. Как ты там обычно попрекал меня, всегда принимаю решения в сторону своей выгоды? Дилюк может только смотреть на него и падать, падать в яму, глубже которой еще не попадал. Боль просто обвила изнутри, раздавила его. - Но твои действия до этого… ты помогал мне… даже когда… Он не хочет произносить всё это вслух, в этом есть что-то унизительное, болезненное, но оно вырывается само. - Даже когда якобы ослеп? - безжалостно переспрашивает Альберих с выражением лица взрослого, объясняющего что-то очень простое ребенку. Может, даже недоразвитому ребенку. - Дилюк, солнышко. Ты хотя бы представляешь, КАК просто симулировать слепоту? Я сначала хотел получить ранение для правдоподобности, но тот взрыв дал мне идею получше… Ты думаешь, смогли бы мы так быстро переместиться к помощи, если я был действительно слеп? Каждое его слово раздирает внутренности. Он настолько раздавлен, что в этот раз нет ни гнева, ни ненависти, ни сил. Ничего. Больше по велению разума Дилюк медленно вытаскивает из ножен меч. - Ты…ты… Он позвоночником чувствует, что всё кончено. Пиро глохнет окончательно, он не может им воспользоваться. Порчей тоже. Двигаться он не в состоянии тоже. Но он должен хотя бы попытаться… Кэйа просто заливается хохотом: - Как обычно, дорого продаешь свою шкуру? Или вспомнил про своё обещание, брат-совесть? Ну хорошо… Тур, разреши это сделать мне. Я довольно давно этого ждал. Кэйа дожидается легкого кивка, тоже вытаскивает меч и бросается на Дилюка. Двигается, как обычно, со всей своей скоростью и ловкостью. Дилюк выворачивается, отбивая удары. Но тело сковывает всё сильней, и это — не только магия под ногами. Это дурной сон. Не могу двигаться. Просто не могу. Будто приходится сражаться, стоя под толщей воды… Сильный удар, двуручник вылетает из рук Дилюка, крио врезается в грудь, и он валится на спину. Энергия под ним вязко и послушно присасывается, не дает ни встать, ни двинуться. - Ничего тебе эта сцена не напоминает, братец? - улыбка Кэйи становится злой и болезненной. Дилюк полулежит на земле, пытаясь хотя бы приподняться на локте, и с ужасом смотрит, как Альберих оказывается над ним. Клинок входит в плечо, он его почти не чувствует. Меч серебристо блестит, тело прошибает чувством холода. Дилюк впивается единственной свободной рукой в лезвие в бессильной муке, режа кожу в кровь. - Знаешь ли ты, Дилюк, что ото льда тоже бывают ожоги? - в единственном глазу, который глядит на него, ярость и ненависть. Черный человек делает шаг вперед. - Капитан Альберих. Остановитесь, где же ваш привычный самоконтроль. Мастер Рагнвиндр еще нужен нам в живом состоянии. Кэйа замирает, лицо становится ледяной маской. Рывком вытаскивает лезвие из раны — Дилюк даже не вскрикивает, только беззвучно открывает губы, — сдергивает его пиро, пинком отшвыривает клеймор и отворачивается, передавая добычу Черному человеку. Дилюк почти не осознает, что к ним подходит с десяток гвардейцев, что те принимаются поочередно вытягивать из ловушки его конечности, связывать. Просто смотрит в спину человека, которому доверился и опять проиграл.