Возвращаясь, впусти

Враг навсегда остается врагом Не дели с ним хлеб, не зови его в дом Даже если пока воздух миром запах Он, хотя и спокойный, но все-таки враг Если он, как и ты, не пропил свою честь Враг не может быть бывшим, он будет и есть Будь же верен прицел, и не дрогни рука Ты погибнешь, когда пожалеешь врага Враг (Кошка Сашка): https://music.yandex.ru/album/9034708/track/59111223 ________________________________________________ Мондштадт сдаётся практически без боя. Это неудивительно, когда тот, кто руководил всей подготовкой обороны, переходит на сторону противника. Он сам впускает их в город, сразу показывая места, где встать отдельным отрядам. Там, где люди рассчитывали найти убежища, оказываются замки, где оружие – бесполезный хлам. Дилюк слышал, с рыцарями этот человек обошелся особенно цинично – с помощью нескольких гвардейцев, заранее спрятавшихся в штабе, просто замораживает всех прямо на общем совете, пользуясь тем, что можно за раз вывести из строя всех. Их берут в плен. Город захватывают так быстро, что просто не верится. Это даже не становится сражением. Просто раз — и они внутри. В этом находится буквально одна светлая сторона: почти никто не гибнет. Обычные городские жители отсиживаются в домах, выходя оттуда только в дозволенные часы, когда отряды контролируют улицы. И эти отряды стараются никого не трогать. Ведь им это на руку, теперь Дилюк это знает. Потому что Мондштадт и впрямь хотят использовать как катализатор. А жители… жители пригодятся, как всё закончится. Чем-то этих бездновых отродий надо подкармливать. Теперь у них есть всё. Город. Глаз Тьмы. И глупец, погубивший всех. Дилюк пустыми глазами обводит комнату, где находится, не зная, что надеется увидеть. - Мастер Дилюк… - тихо окликает его девичий голос. Он не реагирует. Буквально полдня как к его одинокому заточению присоединяется Сахароза. Именно она и поделилась новостями о происходящем. Самой ей какое-то время удавалось прятаться в городе, но… Но ее зачем-то искали специально. Видимо, Фатуи или Гвардии нужны какие-то знания от неё. - Мастер Дилюк… Снаружи — гулкие шаги, шум. Они в одной из подсобок в Соборе Барбатоса. Именно это здание захватчики решили сделать своим основным штабом. - Мастер? - Да? - наконец-то разжимает онемевшие губы Дилюк, медленно переводя взгляд на девушку. - Я хочу, чтобы вы знали… Вас никто не винит. Все знают, что для вас это тоже было… потрясением. Дилюк чуть заметно кивает и молча отворачивается. Ему всё равно, винят его или нет. Внутри ничего, кроме равнодушия, отчаяния и… наверное, смирения. Наверное, он сдался. Будто лед сквозь рану тронул осколком его сердце и заморозил его. А может, так и было. В принципе, он уже мёртв. Просто пока не физически. Дверь распахивается. Два гвардейца подходят к Дилюку, хватают под локти, поднимают и уводят. Рагнвиндр успевает заметить, как с ужасом смотрит вслед Сахароза. То ли пугаясь за него, то ли предвкушая свою судьбу, то ли и то, и другое. Они проходят в главный зал, но не задерживаются там, почти сразу выходят из здания на площадь. Дилюк рефлекторно щурится от дневного света, равнодушно следует туда, куда его ведут. Чуть разминает за спиной затекшие руки. Около храма на скорую руку возведена небольшая площадка. Обычный деревянный помост на столбах, просто для того, чтобы стоящие на нём могли лучше видеть площадь. Его окружает что-то вроде почетного караула из Черной гвардии. Глаза находят его против воли. Он стоит там, рядом с Черным человеком и одним из Фатуи, поправляет повязку и разглядывает площадь. На секунду Дилюк замирает, ожидая, что внутри разверзнется боль, но ничего не происходит. Такие же пустота и холод. Наверное, он всё-таки мертв. Гвардеец слегка пихает его в спину, заводит по лестнице на помост, ставит с краю. Хорошее место, чтобы с него пролить струйки крови на эти проклятые знаки на плитке. Знаки, копию которых он уже видел — на винокурне. Кажется, что площадь полупустая, и что зрителей почти нет, но это не так. Дилюк видит, что буквально в каждом окне домиков вокруг площади к стеклам жадно приникают по несколько человек. Более отчаянные их даже открыли, чуть высовываясь и с молчаливым напряжением. Еще более отчаянные — их меньше всего — на балконах и даже коньках крыш. Тишина при этом стоит звенящая, единственные, кто говорят, и то вполголоса — это люди на помосте. Дилюк снова поднимает голову и внезапно встречается взглядом с этим человеком. Синий глаз пуст, никакого выражения. Лицо в привычно ничего не значащей броне из ухмылки. Он внезапно протягивает к нему руку и издевательски дружелюбно похлопывает по плечам и спине. Дилюк безразлично отводит взор себе под ноги. Даже если ты захочешь заставить меня пострадать, вряд ли уже у тебя что-то получится. Пепел не горит, знаешь ли. Заговаривает с ним не он, а Черный человек. - Мастер Рагнвиндр, - тянет он так радостно, что от его интонации тошнит. - Я так рад, что мы проделали этот путь. Честно говоря, предпочел бы наше с вами добровольное сотрудничество, но не вышло так не вышло. Слезы лить не будем. Тем более с вашим компаньоном всё прошло куда лучше. Дилюк не планирует ничего отвечать, даже смотреть в его сторону. Ветер треплет волосы, алые пряди плывут перед глазами. - Как ваша рана, не доставляет очень уж серьезных неудобств? Вижу, двигаетесь вы вполне прилично. Думаю, далее мы обойдемся без таких… спонтанных актов мести. Разовая акция. Не правда ли, капитан Альберих? Ответ от того Дилюк не слышит. Возможно, он просто кивнул или улыбнулся. - Возможно, далее мы смогли бы перейти на какой-то иной… формат общения? Не хотелось бы таскать вас по континентам, как живую бутыль с кровью, во имя бездны, - Черный человек смеется. - Но тут встречные шаги придется делать не только мне, но и вам, мастер Дилюк. Выпускать вас из рук никто не собирается, а прожить всю жизнь в подобном… статусе и с текущими ограничениями вас вряд ли привлечет. Вот о чем сейчас Рагнвиндр точно не способен думать, так это о будущем. Время застыло в одной точке, здесь и сейчас. Иного для него нет. - Что ж, вижу, что настроение ваше весьма меланхолично, не стану же докучать беседами. Лучше приступим. Все притихли, раздаются какие-то команды, чтобы замкнуть все символы в нужном порядке. Ему надо что-то сделать. Как-то предотвратить происходящее. Но он не знает, как. Дилюк не следит досконально, только механически отмечает то, что перед глазами. Гвардейцы перестраиваются. Тот, что стоит позади Дилюка, бесцеремонно за волосы склоняет его голову вниз, делает небольшой надрез на шее. Кровь капает вниз, на плиты, капля за каплей. Будь в Рагнвиндре чуть побольше энергии, он бы сейчас дернулся и насадился на этот нож. Хоть умереть на своих условиях… Символы начинают светиться. Судя по всему, они разбегаются по улицам, оплетая их сетью. Проклятая раковая опухоль, которая убьет его любимый город. - Глаз, - командует Черный человек. Полоска из крови под ногами Дилюка тоже начинает светиться. Он выпрямляется, ведомый рукой гвардейца. Бум. Бум. Бум. Бум. Рагнвиндр ничего не чувствует, когда видит, что несколько домов в городе один за другим вдруг разлетаются каменной крошкой, сжигаемые выстреливающей из земли энергией. Только в мозгу мелькает короткое “вроде так не должно быть”. Четыре или пять вспышек подряд, потом тишина. Рывок за руки. Дилюк отлетает куда-то в сторону, падает, катится, плечо взрывается болью. Замирая на боку где-то на площади, метрах в десяти от места, где был, он с таким же непониманием смотрит перед собой. Вспышка. Очередной взрыв энергии приходится почти по самому помосту, чуть-чуть не там, где нужно, чтобы… чтобы уничтожить почти всех руководящих операцией в Мондштадте. Крики, запах гари и струи пепла. Кто-то выбегает из собора, заслышав шум, на подкрепление. Еще какая-то малопонятная беготня выживших, почему-то один человек встает напротив остальных. Дилюк с трудом поднимается на ноги, хромает в сторону, прячется за колонной. Пытается понять, что делать. В кармане что-то мешает, жжет бок. Странно. Неловко изгибаясь, он умудряется залезть пальцами в складку ткани, нащупать что-то округлое и вытащить. Его пиро глаз. Мозг будто врезается в стену с мыслительным процессом, пытается достроить цепочки и не может. Дилюк сжигает веревки на руках и медленно растирает запястья. Даже не замечает, что оставил сам себе ожоги. Треск. Часть площади покрывается дымкой, в ней возникает силуэт… Чего-то большого. Короткие крылья, гибкое тело длиной в дом, рычание, от которого воздух сразу холодеет, рассыпается снежинками. Солнце пляшет на льдисто-голубых чешуйках, и тварь выглядит даже красивой. Гораздо меньше Урсы, думает Дилюк с поразительным равнодушием. Ящер сначала будто осматривается, принюхивается, топчется на месте. Затем что-то меняется. Он вытягивает шею, распахивает крылья и быстрыми резкими движениями пробирается вглубь города, преследуя какую-то цель. А с другой стороны, где чуть ниже — штаб ордена — вспыхивает драка. Дилюк различает знакомые всполохи огня Эмбер, лед Эолы… Кажется, Ордо Фавониус снова в деле. Мозг снова страдальчески скрипит в попытке осознать то, что осознавать не хочется. Дилюк медленно выходит из своего укрытия. Он подумает позже. Рядом — враги, непозволительно живые, и это надо исправить. *** Кэйа идет на площадь в сопровождении. Конечно, это неудивительно. Фатуйцы и гвардейцы особо не оставляли его в одиночестве с момента, как он оказался в их лагере. Здравая предосторожность. Ожидаемо. Кэйа идет, высоко задрав подбородок, шагая медленно, пружинисто, привычная накидка сегодня будто тяжелее обычного. Возможно, к ней липнет ненависть — та, которую он чувствует от обращенных на него взглядов. Случайные прохожие, силуэты за окнами. Тоже ожидаемо. Кэйа занимает место на помосте, оглядывая площадь. Он видит всё точно со стороны, будто на большой карте расставлены фигурки. Он тоже — фигурка. Функция. Ему уже не страшно. Он уже не боится, не нервничает. Нет смысла. Всё уже сделано. Остается действовать, и будь что будет. Он не чувствует собственное тело. Он перешучивается о чем-то с Черным человеком, даже не запоминая, что произносит. Кэйа старается не смотреть на то, как на площади появляется еще один участник событий. Эмоции задушены и задавлены, им не время. Лишь кратко коснуться его одежды, на секунду ловя взгляд пустых — архонты, каких же пустых — алых глаз. Всё, теперь точно всё. Выдох. Вдох. Выдох. Камень. Кровь. Свет символов, который начинает бежать по линиям. Только никто не знает о втором слое этого рисунка. Тихий щелчок пальцами. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Взрывы. Трещина рядом с помостом, алая, как рана. Он успевает откинуть Рагнвиндра далеко в сторону и даже немного отпрыгнуть сам. Вспышка всё равно задевает его, волна горячего воздуха сносит в сторону и прокатывает по мостовой. Шипнув, он тут же оказывается на ногах, около Глаза Тьмы. Как и рассчитывал. Быстро осматривает площадь на предмет урона. Неплохо. Не так хорошо, как могло быть, но очень даже ничего. Не можешь победить врага снаружи — победи внутри. Он всегда любил ловушки. Раз вам нужно было тянуть эти дурацкие линии строго по артериям под городом, то почему бы заранее не наложить свои? Почему бы не устроить так, чтобы пересечения сломали бы всю схему и в придачу вызвали бы взрывы в нескольких точках? Ведь не вы придумали эту технологию. Так, один практически вымерший ныне народ нащупал. А ненавязчиво заселить отряды гвардейцев и фатуйцев в нужные здания было не очень уж и сложно. Счастливого путешествия в Селестию, ребята. Готово, численность вашего войска сокращается примерно вполовину. Заразился любовью к взрывам от Кли, что ли. Как смешно, отрешенно думает Кэйа. Не смог использовать рунную цепочку на винокурне. Но смог на Мондштадте. Понятие дома такое расплывчатое. Животики надорвешь. Встречается взглядом с Черным человеком. Он цел, снова цел, стоит рядом как ни в чем не бывало. Даже обидно. Смотрит с интересом, раздражением и толикой восхищения, кажется — диковинная смесь. - Капитан Альберих, - выдыхает он, издав смешок. - Отойдите от артефакта. Не надо усугублять. Ну наконец можно перестать играть. Облегчение. Кэйа чувствует, как на его лице расцветает ядовитая усмешка. - Не могу. Ужас как хотел второй глаз. Комплексы, сами понимаете, - он не выдерживает, заливается нервным хохотом. Спиной и боками чувствует, как вокруг него смыкается полукруг из выживших на площади. Небрежно сгибается, закрыв полностью ладонь рукавом рубашки. Вытаскивает Глаз из рисунка на брусчатке и сует себе в карман. Дилюк оказался далековато, не проберешься, замечает он краем глаза вспышку пламени сбоку. А ведь было бы здорово подкинуть Глаз ему. С ним Рагнвиндр разнес бы тут всё в мгновение ока. Он справится и с Пиро, конечно, просто… Нехорошо. Треск сбоку. Бездна. А вот теперь совсем нехорошо. Слева на площади распрямляется тело морозного ящера. Кэйа чувствует на себе холодный взгляд голубого глаза. Итак, одна безднова тварь успела пролезть сквозь портал, пока тот не схлопнулся из-за разрушенных линий. На секунду мозг успевает охватить волна паники, которую Альберих не пускает на лицо, да и из мозга изгоняет быстро. Но на секунду… Расхлебывай теперь. Если я не справлюсь… Что будет, если я рискнул и проиграл? Черный человек спокойно бросает на ящера взгляд, переводит обратно на Кэйю и звучно командует, рукой обозначая группы: - Вы, в город, восстановить контроль. Ваша половина — на юг, вы — на север и северо-запад. Остальные, - кривая ухмылка, - сделайте мне одолжение, отберите у нашего маленького скользкого друга Глаз. Можно уже после того, как ящер откусит его глупую голову. Он всё равно бросится к энергии тьмы, так что… Секунда паники проходит. Альберих выпрямляется, улыбка раздирает уголки губ: - Так отбери. Прежде чем под ногами взрывается от сразу нескольких ударов брусчатка, Кэйа бросается в сторону пустого квартала. Сам расчистил на случай боя, сам молодец… На бегу бросает быстрый взор на ящера — тот правда чует Глаз и потащится за ним? Да, смотри-ка. Рванул. Хорошо. А вот тебе с этой стороны ледяная стена, чтобы точно несподручно было двигаться куда-то еще. - Иди сюда, скотина чешуйчатая! - выкрикивает он в пылу эмоций, заливаясь хохотом. - Повеселимся! Раз всё повернулось так… Увести от всего живого в этом городе и разобраться. Безумный прыжок с лестницы, проскользить по собственному льду и рвануться стрелой. Кэйа влетает в знакомые улочки, ощущая себя дома, как никогда. На лице намертво отпечаталась безумная улыбка, он это чувствует. Сейчас — неважно. Первые минуты ему почти физически хорошо. Наконец-то можно выпустить накопленную злобу погулять. Он ловко лавирует между домами, заставляя ящера следовать за ним и застревать в узких проулках. Он уворачивается от летящего в него… всего, стрел, элементов. Подгадывает моменты и вихрем выпускает кровь тем, кто подобрался слишком близко. Внутри — темное холодное пламя, упоение схваткой. Азарт. Он почти врезается в девочку, вылетая из-за угла. - Нет! - та, растянувшись на мостовой, белеет и зажимает рот в страхе, глядя на Кэйю. Тот едва успевает подхватить ее с брусчатки и отпрыгнуть от полдюжины ледяных игл, которых в них выплюнуло порождение, появляясь на соседнем доме. - Что ты здесь делаешь? - рычит Альберих, кусочком сознания понимая, что вопрос бесполезен. Всегда есть кто-то, оказавшийся не там. Ящер скользит вниз и выдыхает холод. Кэйа спешно оглядывается, пытаясь понять, куда спрятать девочку. Та куском ужаса висит на его руке, безмолвная и застывшая. Свист и удар. Кэйа отлетает в стену, чудом успев перегруппироваться и уберечь ребенка от жгута электро, хлестко ожегшего его по бедру. Почти не глядя бросает вбок ледяной шип и сшибает с ног гвардейца. Черт, сбоку еще два. Они загоняют его к ящеру. Правильно, чего руки пачкать… Кэйа, чуть подрагивая, выпрямляется и наконец видит решение своей проблемы. - Живо вниз и направо, и к воротам! - рявкает Альберих, в одно движение замораживая землю в узком проходе между домами. Практически кидает туда девчонку, отправив в скольжение. Славно. Удар хвостом приходится так близко к виску, что дыхание перехватывает. Кэйа прыгает в одно из окон домов, бежит внутри через комнаты и коридоры, выбегает в другой двор. Как удобно знать город. И как неудобно, когда на тебе висит десяток-другой противников, которые забегают вперед и с разных сторон. Кэйа успевает вбить льдом в стену одного, второму достается разрезанное горло. Бум. Здание разлетается, потому что такое бывает, когда сквозь него вырывается ящер. Увернуться от камней. От хвоста. От зубов — черт, пасть так близко! — прыгнуть в переулок. Прокатиться по земле, чтобы не получить пиро-стрелы в спину. Сделать бешеный прыжок на другую сторону улицы, скрыться. Кэйа на секунду застывает, пытаясь надышаться. Треск. Еле успевает закрыться льдом как щитом — ого, этот гвардеец гео? У него возмутительно хорошее владение элементом… Он умудряется отбиться и убежать вновь, оскальзываясь на крови. Кровь. Черт, его. Когда его задели? И куда? Не успеваю… Нужен план, как свалить ящера, иначе они его загонят или измотают. И он ледяной, черт возьми. Как по заказу. Здесь нужен кто-то другой. Кто-то надежный. Джинн. Здесь отлично справилась бы Джинн. Или кто-то с пылающим двуручником… Нет. Нет. Нет. Не думай об этом. Кэйа сжимает в кармане Глаз Тьмы. Нет. Это крайний вариант. Очень крайний. Он бежит к уже не такой уж и далекой крепостной стене. В голове медленно зарождается идея. Справлюсь. Должен. *** Кэйа приваливается спиной к кирпичной кладке, тяжело дыша. Всё, добрался. Кажется, что эта затянувшаяся игра в салочки идет бесконечно долго, но вряд ли это так. Он задирает голову вверх и осматривает башню в стене. Да, если сделать всё четко, шансы есть. Сил понадобится море… Подрагивающей рукой утирая кровь с лица, Кэйа начинает подготовку. Между камнями основания башни начинает расти лед, ослабляя кладку. Отвлечься на очередной, мать его, поток пиро стрел. Так, вроде пока достаточно. Кэйа создает на стене узкую острую полоску льда, выступающую из стены, как лезвие. Сцепляет остальные камни между собой морозной прослойкой, чтобы не развалились. Отлично, теперь ловим момент. Ящер появляется справа и сразу выплевывает еще игл, вынуждая Кэйю с сердитым шипением скрыться за углом. Вспышка пиро с другой стороны. Да будьте вы прокляты уже, матерится про себя Альберих, вихрем проходясь по улице и отбрасывая доставучих преследователей. Один падает замертво, другой отступает, раненный. Хорошо. Еще чуть-чуть левее ударил бы, было бы два трупа. Устал он, что ли… Рык. Здание рядом разлетается на кирпичи. Кэйа не помнит, как оказывается на мостовой. Только бешено моргает, отползая в сторону и держась за голову. - Смешно бы от дурацкого камня, - хрипло шепчет он сам себе. Тело всё дрожит от боли. Ящеру невдомёк, что его противник считает ситуацию ироничной. Он прижимает живот к мостовой и бросается в погоню. Кэйа отбивает выпады жутких зубов раз, два, через силу вскакивает на ноги, шатаясь, как пьяный. Правая нога подгибается, пульсирует, штанина влажная от крови. Оглядеться. Кстати, они очень неплохо стоят, прямо под башней… Кэйа хочет было утолщить лед в основании, но сбоку опять появляется кто-то. На этот раз Фатуи. О, тот самый гад с пиро стрелами. Альберих не успевает отправить его в бездну увесистой ледяной иглой, когда земля под ногами вспыхивает. Ненавижу. Кэйа кошкой взлетает на стену башни, той самой, что планирует использовать. Лезет наверх, не помня как. Лихорадочно оглядывается. Деваться некуда. Ящер чуть отползает назад, готовясь к броску. А ведь очень хотелось быть подальше от места падения. Мало ли что мне хотелось. Понятно. Погнали. Кэйа неравномерно наращивает лед, наклоняя башню в сторону ящера. Тот замахивается крыльями, чтобы подлететь, избежать угрозы. Внезапный сильный порыв ветра мешает сделать ему это быстро, почти прибивает к брусчатке.Так что он хрен успевает. Башня летит вниз, гильотиной льда врезаясь в шею твари. Кэйа, по законам физики, летит вместе с ней, жестко приземляется рядом с когтистой лапой, откатывается, дабы не быть раздавленным. Слышит душераздирающий вопль умирающего существа. Его лед выдержал. Он выдержал. А шея этой паскуды нет. Ха, выкуси. Ящер несколько раз дергается, разнося всё вокруг, невольно тушит тем самым огонь. Весьма милосердно. Еще несколько вдохов, и он окончательно застывает, вытягивается на земле. На секунду сил Кэйи хватает, чтобы вздернуть уголок губы в улыбке. Пар, дым и пепел постепенно развеиваются. Они воспользовались ситуацией, окружили его. Взгляд Альбериха устало мечется по подошедшим. Восемь. Восемь хороших бойцов на прекрасного израненного него. Он встает, конечно, но не может сохранить равновесие, приваливается плечом к стене. Вдруг ощущает, что что-то не так. Ощупывает пальцами пояс. Глаза бога нет. Бросает взгляд на то место, где недавно приземлялся, и видит там голубоватый блеск. Цепочка порвалась. Он без силы элемента. - Дерьмо, - он улыбается, как-то по привычке не планируя радовать кого-либо настоящими эмоциями. Всё это подозрительно смахивает на конец. Одним мечом от восьмерых он не отобьется. Это не те противники, а он — не в той форме. Убегать теперь некуда. Кэйа на долю секунды прикрывает глаз. Ладно бы просто смерть. К ней он готов. Но они заберут Глаз тьмы. Всё начнется снова. В городе должны — серьезно, просто обязаны — победить, но если это дерьмо всё-таки попадет в руки Фатуи… Он улыбается еще шире. Ладно, я чувствовал, что так будет. Может, оно не сожрет меня. Я же, бездна, брат Дилюка, а он спокойно использует все эти штучки… Кого я обманываю, мы разной крови… Мы даже не братья… Больно-то как. Крепус, прости нас, мы такие идиоты, честное слово… Кэйа сжимает Глаз Тьмы в руке. Тело начинает пульсировать от внезапно нарастающей энергии. И сильной боли.