Purple Butterfly

Громкая музыка, красный неоновый свет прожекторов, фиолетовая подсветка, запах табака вперемешку с приторно-сладким кальяном и дорогим алкоголем, которым пропитан каждый сантиметр заведения, и девушки, сошедшие с обложек глянцевых журналов, — всё это пару месяцев назад являлось неотъемлемой частью жизни, сейчас же просто способ развлечься и расслабиться раз в месяц, но без последнего, больше не приносит желаемого наслаждения. Хёнджин уже не помнит, когда в последний раз у него был хороший секс после таких посиделок, да и в принципе когда был… В промежутках между работой, универом и отцовством пытался залечить свои раны старым методом, только вместо развлечений на ночь он сидел с друзьями. Делал пару попыток уединиться с девушками, но все они были неудачными, мягко говоря. Девушки как на подбор: худенькие обладательницы тонкой талии, блондинки с вьющимися локонами и с веснушками, только нарисованными, мода сейчас такая. Попытки уединиться, насладиться моментом и забыться заканчивались… ничем. Он понял, как раньше уже не выйдет, никак не выйдет. Желаемые ощущения были найдены в алкоголе, что за ночь вливался литрами в организм, получалось не только забыться, но и отключиться. На утро Хёнджин обычно просыпался под раздражающее тиканье настенных часов, тихий шелест бумаг, бубнящего что-то во сне Минхо, запах медикаментов и шум в коридорах больницы. Ещё ни одно пробуждение не обошлось без капельницы и созерцания серьёзного и в то же время уставшего после тяжёлой ночи в клубе Сонхва, что с банкой пива в левой руке заполнял какие-то бумаги и просматривал медицинские карты пациентов. В это время всегда кабинет был закрыт без объяснений, хотя весь медперсонал и так знал, что происходит за закрытыми дверями кабинета юного кардиолога. Не заметить, как Сонхва с другими двумя врачами в обнимку в шесть утра проходил по коридорам больницы, а после просил медсестру из своего отделения открыть дверь в кабинет, было очень сложно. За три часа Хва приводил себя более-менее в рабочее состояние, реанимировал друзей и проветривал кабинет в попытках избавиться от перегара, способного погубить всё живое. Каждый раз парень зарекался прекратить водить этих двоих в свой кабинет после попоек, всё же у Минхо в травматологии и Хёнджина в терапевтическом тоже были свои личные кабинеты, а он единственный нормальный специалист в кардиологии и к нему сердечники ходят, а тут… В больнице весь персонал недоумевал и пускал слухи, не мог же главврач взять на работу двух студентов и такого хладнокровного человека, как Минхо, вопреки всем своим принципам и правилам, но, стоит отметить, несмотря на юный возраст, они отличные специалисты и знали своё дело. Люди стояли очередями и всегда оставались в восторге от них. Минхо приехал в Америку два года назад после окончания учёбы в Сеуле. По рекомендациям профессоров сразу трудоустроился в больнице мистера Джорджа, место в травматологии сразу было отдано ему. В первый же месяц он хорошо себя показал и его повысили до заведующего отделением. Женщина, что занимала эту должность до него, ушла в декрет, и срочно требовалась замена. Сонхва выиграл конкурс в университете и был переведён в американский университет. По окончании четвёртого курса парень попал в больницу с вывихом лодыжки, и его заприметил Джордж. У мужчины тогда были проблемы с сердцем, о чём парень уведомил его, взглянув лишь на внешние признаки. Несколько месяцев он работал под присмотром другого кардиолога, но, оказалось, учат не его, а он. Джордж уже неоднократно брал на работу студентов, если был виден их потенциал и желание. Никому не разрешалось изначально самостоятельно работать, только под присмотром и руководством более грамотных врачей. Это была хорошая возможность поучиться у других, попрактиковаться и прочувствовать больничную обстановку, каково это быть врачом, возможно, и закрепить за собой место в больнице, но большинство с трудом выдерживало и два месяца, не все были готовы к такому объёму работы, весёлым пациентам и ночным дежурствам. Наблюдая за всем этим, Хёнджин неоднократно пытался уговорить отца позволить ему работать. Парню и так дозволено многое, но к главному его не подпускали. Сидеть в ординаторской и читать книжки, пока другие выполняют важную работу, уже наскучило. Наблюдать со стороны за работой других — мало. Он хотел лечить и быть нужным, хоть где-то. Университетская программа казалась скучной и нудной, благодаря родителям и книгам альфа уже давно всё это знал, ходил ради посещаемости. Порой ему казалось, что многие преподаватели знают лишь теорию, но на практике полные нули. Несмотря на многочисленные уговоры, мольбы и скандалы, Джордж долгое время не решался дать возможность сыну попробовать себя на деле, хотя полностью был уверен в нём и его знаниях. Когда Хёнджин ушёл из дома и перестал общаться с отцом, даже не появлялся в больнице какое-то время, отец испугался. Испугался, что его ребёнок может остаться без копейки ещё и с ребёнком на руках, ведь характер Хёнджина он хорошо знал, сын редко обращался за помощью. К сожалению, уведомить его попросили друзей, отец не смог наблюдать за реакцией сына. Коллеги, оставшиеся за главных, регулярно оповещали Джорджа об успехах Хёнджина на работе. Парень практически жил в больнице, на выходных приводил с собой Йеджи и пока был занят, малышка, сидя на диване в ординаторской, играла в игрушки или смотрела мультики на телефоне. Уведомляли обо всём, кроме моментов, когда Хёнджин отлёживался в кабинете у Сонхва и приходил в себя. Молчали лишь потому, что он хорошо выполнял свою работу, вовремя заполнял документы и больные им были довольны. Даже сейчас, попивая и периодически помешивая трубочкой заказанный рандомно коктейль, он думал о работе и документах. Думал об этом он не один, завтра должны приехать с проверкой кто-то там, кто точно парни так и не поняли, но главное, чтобы всё было в порядке. Не стрессовал один Минхо, пока Хёнджин с Сонхва пили, сидя за барной стойкой, обсуждая происходящее на работе, парень полностью расслабился и потерялся где-то на танцполе. — Ну и где его теперь искать? — Сонхва взглядом пытался отыскать в толпе танцующих людей знакомую макушку. — Может, оставим его здесь и поедем в больницу, проверим всё лишний раз, всё равно расслабиться сегодня не удастся, — усмехнулся Хёнджин. — Одна оплошность, и мы первые вылетим с работы. — Поедем, всё равно как-то не до отдыха, но сначала дождёмся нашего короля танцпола, а то он обидится, — парень не оставлял попыток найти друга, хотелось побыстрее уйти отсюда, — или нас прибьёт его жёнушка. — Мне кажется, Джисон давно привык к тому, что если он выходит с нами, то пропадает на сутки, в лучшем случае. — Давай будем честны, он просто очарован Йеджи, — Сонхва мило улыбнулся, вспоминая ребёнка. — Поэтому каждый раз без раздумий меняет Минхо на неё. Ещё никто не устоял перед очарованием девочки, даже Минхо, который не очень-то и любит детей. Но перед мило завивающимися локонами, искрящимися радостью глазами, забавным любопытством и очаровательным детским смехом просто невозможно остаться равнодушным, особенно, когда этот ребёнок разделяет любовь к кошкам и к одной часто ворчащей, несоциальной белке, которая предпочитала не выходить из дома без особой надобности. Джисон — омега, диковинка этого мира. Улавливая его сладостный природный запах, все начинали оборачиваться и пялиться на него, словно парень что-то инородное. Подавители запаха Минхо принимать не разрешал, как врач, конечно, переживая за здоровье мужа. Оставаться в стенах любимой квартиры — комфортнее всего. Когда во время очередной запланированной посиделки этой троицы у Минхо дома, Хёнджин пришёл с ребёнком, Джисон был, мягко говоря, в шоке. Ребёнок и Хёнджин в его головушке несопоставимо. Джисон не первый день знаком с Хёнджином и прекрасно знал его отношение к жизни, предпочтения и дальнейшие планы, в которые не входили дети. Но тот факт, что девочка омега, он даже не обратил внимание. При любой возможности Джисон оставался сидеть с Йеджи, порой даже притаскивал Минхо в гости к Хёнджину, когда он был один дома с ребёнком. Альфа часто отсутствовал из-за работы, и омеге было одиноко, когда все дела по дому и учёбе были завершены. — Я пойду поищу Минхо, — заметив за спиной друга девушку, Сонхва допил свой напиток и направился в сторону танцпола. — Скучаешь? — мелодичный голос прозвучал над ухом, Хёнджин тяжело вздохнул и недовольно поджал губы. — Ты ведь из медицинского? Третий курс, кажется? — девушка довольно хмыкнула, когда на неё наконец-то обратили внимание. Хёнджин чисто ради интереса поднял взгляд на девушку, что, улыбаясь, накручивала локон на указательный палец. Симпатичная, стройная, тонкая талия, чёрные волосы, выразительные глаза, в меру пухлые губы, накрашенные алой помадой, и поплывший пьяный взгляд. «Не то» пронеслось в мыслях, и альфа назад отвернулся, наблюдать за действиями бармена было куда приятнее. — Ты ведь друг Соён? Хёнджин не успел поднести стакан к губам, как девушка снова заговорила, он с не озвученным вопросом «кто ты» уставился на неё и разглядывал, пытаясь понять, где они могли ранее пересечься. — Ой, ты повернулся, — пьяно захихикала девушка. — Хван Хёнджин, а ты красавчик, — аккуратные длинные пальцы ущипнули щёку, что стало последней каплей. — Кто ты? — прозвучало довольно грубо, но девушка на это не обратила внимание, аккуратно стукнула два раза по чужой щеке и убрала руку. — Ты меня не помнишь? — слишком удивлённо прозвучало, словно они старые приятели, а Хёнджин забыл. Вмиг удивление на лице сменилось смехом, девушка забрала из чужих рук стакан и отпила, тем самым раздражая ещё больше. — Кто ты, чёрт возьми? — ещё чуть-чуть и альфа готов взорваться, ему не нравится, когда незнакомые люди, пускай и пьяные, ведут себя подобным образом, касаются его и тем более пьют из его стакана. — Мы пересекались на одном из банкетов в январе и переспали, я, правда, не помню где, — девушка уже окончательно присвоила себе стакан альфы и без какого-либо стеснения пила, улыбаясь своей фантазии. Хёнджин пристально смотрел на неё и пытался понять, как раньше его завлекали подобного плана люди. Богатенькая, избалованная девушка, полное отсутствие понятий приличия и нормы, высшее общество, как их называют обычные люди. Кроме гулянок и пьянок ничего не знают. Сейчас вся эта элита начала раздражать. На банкетах, которые регулярно устраивал отец Соён, он присутствовал максимум минут двадцать, затем терялся где-то в толпе и уходил в сад, несмотря на жуткий холод, от которого с трудом спасало зимнее пальто. В саду ночью довольно тихо, спокойно и никого, кроме альфы. Он любил присесть на одну из белых скамеек, наслаждаться видом на ночной город внизу и вдыхать морозный воздух, заполняя им лёгкие. Каждый раз он откидывался на спинку скамьи и прикрывал глаза, позволял себе расслабиться. Голова вмиг забивалась различными размышлениями, и альфа забывал о существовании времени. Под конец банкета за ним приходила Соён, необходимо было снова отметиться вместе. Ещё полгода назад Хёнджин считал посещение подобных мероприятий счастливым билетом, возможностью завести связи с немалозначимыми людьми. Но сейчас, сейчас хотелось другого. Ему ещё страшно признаваться самому себе, но хотелось просто счастливой семейной жизни. — Хёнджин, пошли, Минхо ждёт у входа, — впервые за вечер альфа обрадовался, они наконец-то уходят из этого места, и ему больше не нужно слушать бредни пьяной девушки. Размяв шею, альфа оставил несколько купюр бармену, оплачивая свой напиток, и, взяв куртку, собирался уходить, но девушка резко схватила его за предплечье, впиваясь своими острыми ногтями через свитер в кожу. — Эй, куда собрался? — надутые губки совсем не уменьшали гнев, что готов был вот-вот обрушится на неё. — Не хочешь повторить ту ночь? — в очередной раз рассмеявшись, девушка обняла его руку, не желая отпускать. — Не говори только, что ты верный и все дела, я видела, как она с одним мужчиной приходит в гостиницу моего отца. Последней каплей стало то, что её руки полезли под свитер в попытке огладить живот, альфу передёрнуло от неприязни, резко схватив чужую руку, останавливая, Хёнджин, наклонившись ближе к лицу девушки, прошептал в самые губы: — Детка, я понятия не имею, кто ты и о какой ночи говоришь, — альфа хищно облизнул губы, наблюдая, как поплыл чужой взгляд, — и кто сказал, что я верен именно Соён? Резко отстранившись, Хёнджин схватил свою куртку со стула и направился к выходу, где его ждали друзья. Наверное, это его последний поход в клуб. Больше нет того наслаждения и отдыха, лишь напряжение и раздражённость, после которой хочется выкурить несколько сигарет, но он позволяет себе только одну, Йеджи начинает задыхаться кашлем от этого запаха. — Бросай курить, плохо для сердца, я тебе как кардиолог говорю, и ещё… — парень достал из кармана новенькую пачку сигарет, — одолжи зажигалку на минутку. — Заказать такси или пойдём пешком? — получив ответ «такси», Минхо начал что-то печать в телефоне. — Едем в больницу? — Да ну её, спать ужасно хочу, — в подтверждение Хёнджин зевнул несколько раз. — Чего вы оба такие тухлые? Мы впервые выбрались побухать, когда никуда не нужно на следующий день и можно отоспаться дома, а не дышать перегаром на всю больницу, — Минхо был полон возмущений, в последнее время они никуда не выходили вместе. Работа, дом, работа — и так каждый день. Последний выход вместе был в начале декабря, а сейчас уже конец февраля. — Тебе не о чём переживать, работаешь несколько лет, учёбу давно закончил, а не то, что мы. Я еле выпросил это место у отца, и при любой оплошности он меня вышвырнет с работы, как котёнка на улицу, — всё не унимался драматизировать Хёнджин. — Ты же учил там что-то с компьютерами связанное, программирование, что-ли… рисуешь ахуенно, найдёшь себе работу, — Минхо уже достали эти темы про увольнение, и проблемы в этом он действительно не видел. — Учил, но мне нравится моя работа. — Нравится… нравится она сейчас, а когда появляется семья, хочется побольше свободного времени. На меня Джисон постоянно сердится, сутками торчу в больнице, мало времени с ним провожу. — Не хочу больше думать о будущем. Чем выше взлетаешь в мечтах, тем больнее падать, можно и разбиться. — Вот поэтому и не думай о проверке документов, — не унимался Минхо. — Я не горю желанием лишиться работы, — звучало уже как заевшая пластинка. — У тебя отец главврач, уймись уже, не уволит он тебя, слишком сильно любит. — Любит… но ты плохо знаешь моего отца, работу и личное он умеет разделять. — Ты достал… — Вы оба достали, я уже две сигареты выкурил, пока вы дискутировали о работе, словно больше тем для обсуждения нет. Минхо пристально уставился на друга, что ранее молча стоял рядом, а тут дал о себе знать. В глазах немного плыло от выпитого алкоголя, и приходилось иногда щуриться, чтобы сфокусировать взгляд. — Хва, а что у тебя с той медсестрой из твоего отделения? — Минхо заинтересованно уставился и ожидал ответа. — Ты теперь на меня решил переключиться? — ответ был очевиден. — У меня с ней ничего нет. — Вся больница стоит на ушах из-за вашего общения, — Хёнджин тушит сигарету об асфальт и кидает в урну, увидев подъезжающую машину. — На данный момент мы просто общаемся и ничего более. Парни быстро сели в подъехавшее такси и расслабленно выдохнули. В салоне, обогретом печкой, тепло и комфортно, тихая музыка расслабляла, и клонило в сон. Минхо, сидя спереди, наблюдал в зеркало дальнего вида, как Сонхва что-то печатал в своём телефоне, а Хёнджин пытался совладать со сном. Он пытался сфокусировать своё внимание на красоте ночного города, сменяющихся ярких огоньках, но это плохо получалось, тяжёлые веки смыкались, несмотря на сопротивление. В последнее время Хёнджин стал совсем никаким, он чах на глазах. Исхудал, побледнел, а измученное лицо украшали тёмные мешки под глазами. И Минхо как никто другой знал причину. Конечно, виной всему так же являются усталость, загруженность учёбой и работой, но главная причина находится сейчас где-то далеко не в лучшем состоянии, альфа уверен.

💜🦋💜

— Подъём! Погрелись, поспали и хватит, пошлите дальше расслабляться, — Минхо уже несколько минут тормошил в попытке разбудить двух парней, и хуже всего получалось с Хёнджином. Он всегда отличался особой тягой ко сну и нежеланием просыпаться, по утрам могло прозвучать несколько будильников, просыпалась вся больница, но только не Хёнджин, будить его приходилось никому иному как Минхо, которого выводила из себя шумиха в коридорах и бубнёж недовольных больных бабушек. — Хван Хёнджин, мать твою, вставай, — в ответ лишь звучало недовольное мычание. — Ты так всю жизнь проспишь! — Минхо… Хо… — стал тормошить приятеля Сонхва, чем отвлёк парня. — Смотри… — Куда? — Минхо не понимал, что происходит. Во дворе нет никого, все окна тёмные, лишь свет фонарей освещает детскую площадку посредине. — Да вон там, смотри, — Сонхва, поймав взгляд друга, быстро ему подмигнул, заметив копошение в салоне автомобиля на задних сидениях. — Это разве не тот блондинистый парень, по которому убивается Хёнджин? — парни сосредоточенно смотрели в одну точку, пытаясь сдержать смех. Алкоголь, находившийся в крови, давал о себе знать. — Точно, а что он здесь делает? Вдруг из-за угла дома вышел невысокий парень, удивив своим появлением всех. Хёнджин, только что разлепивший тяжёлые веки, не мог поверить своим глазам. Сердце в груди стало биться чаще, намереваясь выскочить в любую секунду, а дыхание застыло, казалось, он забыл, как дышать. Блондинистые волосы развевались от лёгкого морозного ветерка, а нос и щёки спрятаны за толстым вязаным шарфом. — Ликс… Хёнджин выскочил из автомобиля, ударившись головой, и тут же облокотился о холодный металл. Незнакомец обернулся, желая посмотреть на источник шума, вполоборота, и свет фонарей полностью осветил его. Сердце, бившееся с бешенной скоростью, в миг остановилось. Это был не он. Если смотреть издалека, то чем-то они с Феликсом похожи, но это всё равно не он… Альфа раздосадовано выдохнул и перевёл взгляд на застывших друзей. Сонхва, не ожидавший столь бурной реакции, стоял в небольшом шоке, в то время, как Минхо, ухмыляясь, скрестил руки на груди. — Значит, тебе совсем никто не нужен, — припоминал альфа ранее сказанные другом слова. Минхо не раз пытался заговорить об омеге с Хёнджином, но тот каждый раз увиливал от этой темы, даже не желая ничего слушать. Он уверен, Хёнджин нуждается в своей омеге, словно в глотке свежего воздуха, это видно, особенно в гон, альфа мечется и не может успокоиться, постоянно закидывая родных вопросами о Феликсе и беспокоясь о нём больше, чем о себе. — И ты не влюблён, а отпустил его… ну-ну, мы это прекрасно видим, — лёгкий прищур и еле ощутимые постукивания пальцами о собственную кожу давали понять остальном, что Минхо сегодня не отстанет и Хёнджин должен будет рассказать всё как есть. Холодный ветерок на крыше многоэтажного здания чувствуется сильнее, чем внизу, мороз прокрадывается под тёплую одежду, вызывая мурашки. Весь организм напрягался, и еле слышимое постукивание зубов друг о друга давали ясно понять, что просидят они здесь недолго. Где-то внизу на земле мерцал снег под тёплым светом уличных фонарей, доносился звук проезжающих по дорогам машин, изредка можно было увидеть кого-то из людей, город жил ночной жизнью. На балконе соседнего дома мужчина выкуривал неизвестно какую по счёту сигарету и, видимо, не собирался возвращаться в тёплую квартиру. Наблюдать за происходящим вокруг интересно, но мороз… Парни еле продержались пятнадцать минут, и Хёнджин всё же предложил спуститься к нему в квартиру. Соён придёт вечером, и её комната в их распоряжении, только придётся вести себя тихо. Других вариантов не нашлось, расходиться по домам не хотелось, как и дальше мёрзнуть. Посмеявшись с того, что мужчина всё продолжал стоять на балконе в банном халате и даже не дрожал, в отличии от них, они покинули крышу, тихонько прикрыв за собой дверь, стараясь не перебудить всех соседей. Попасть в замочную скважину ключом с первого раза, открыть входную дверь тихо-тихо, которая всегда раздражающе скрипит, и бесшумно пробраться в спальню с целой упаковкой банок пива — пока Хёнджин с Сонхва спокойно спали в машине, Минхо всё же заехал в магазин — оказалось целым испытанием. В считанные секунды тёплые одеяла и подушки оказались на полу, пиво и чипсы посередине на невысоком журнальном столике, а комнату освещала неоновая подсветка, меняющая каждые пять минут цвета. — Ты сам начнёшь говорить или тебя обязательно вопросами закидывать надо? — прошептал Минхо. — Ты ведь не уймёшься? — Хёнджин открыл банку пива и, сделав глоток, устало прикрыл глаза. — Нет, — вполне ожидаемо. — Задавай свои вопросы, — ему было, что рассказать и довольно много, но всё это должно быть адресовано не друзьям. — У тебя есть какие-нибудь желания на данный момент? Только давай честно, — сейчас Хёнджин был другим, спокойным и чем-то расстроенным, так в последнее время на него действовал алкоголь, и Минхо надеялся на правдивые ответы. — Не говори, что тебя всё устраивает. — Не устраивает… — в коридоре послышались какие-то копошения, из-за чего все напряглись. — Хва, открой дверь. Сонхва потянулся к дверной ручке и немного отворил дверь, в комнату тут же забежал большой кот и улёгся у Хёнджина на коленях. Пушистик за полгода стал огромным котом, который любил находиться в компании. — Продолжай, — потребовал Минхо. — Мои желания… — Хёнджин призадумался на секунду, хоть и думать было не о чем, он прекрасно знал, чего хотел. — Хочу переехать с Йеджи из этой квартиры, но покупатель не находится, машину хочу купить, завести собаку и человека хочу видеть рядом с собой, которому я не нужен. — Не нужен? Ты в этом уверен? — Минхо всё это время устал доказывать обратное. — Судя по его инстаграму, Хёнджин прав, — Сонхва что-то смотрел с интересом в телефоне. — Ты о чём? — Хёнджин слегка нахмурился, не понимая, о чём идёт речь. — У него есть инстаграм? — Ага, тут много фоток с Чонином и ещё каким-то парнем, — Хва просто протянул мобильное устройство другу с открытой страничкой. Хёнджин заинтересованно листал ленту снизу вверх, желая налюбоваться веснушчатым личиком хотя бы таким способом. Феликс выглядел, как всегда, безумно красиво. Блондинистый омега, чьи волосы за пару месяцев отросли, обладал самой ослепляющей улыбкой на свете и милыми веснушками, при виде него сердце пропускало удары и желудок сводило спазмом, чёртовы бабочки стремились выбраться наружу. Альфа хотел быть рядом, любоваться милым личиком, улыбкой, веснушками, помогать и защищать, дарить свою любовь, просыпаться и засыпать в одной постели. Он хотел всего того, чего его лишили несколькими месяцами ранее. Почти все фотографии были выставлены до декабря, все, кроме одной, что была опубликована пять дней назад. Феликс сидел в каком-то кафе вместе с другом, в этот раз он слегка поджал уголки губ в попытке улыбнуться и показал сердечко. — Чан-хён, большое спасибо за предложение посетить вместе с тобой Австралию, я обязательно подумаю, — вслух зачитал Хёнджин текст под фото. — Снова этот Чан… — Смотри-ка, пока ты тут сопли жуёшь, какой-то Чан его в Австралию зовёт, — подливал масло в огонь альфа, чувствуя нарастающую агрессию. — Молодец какой. — А что, если… — усмехнулся Сонхва и задумчиво склонил голову вбок. — Ты говорил с отцом? — Мы разговаривали один единственный раз, когда я хотел устроиться на работу, и всё. — У тебя же с ним были нормальные отношения? — Были… — Попробуй поговорить с отцом, рассказать ему всё. Он спит и видит, когда у тебя будут отношения с омегой. Я думаю, он поможет. Об этом знал каждый в больнице, работники зачастую становились невольными свидетелями их семейных разборок ранее, Хёнджин не раз приезжал в больницу после гулянок, и их разговоры с отцом были далеко не тихими. — А ведь точно… тебе мама говорила, что Феликс каждую течку лежит в больнице? — Минхо стал вспоминать кое-что, обычно в гон он находился вместе с Хёнджином, Йеджи забирал Джисон и нянчился самостоятельно недельку, у Соён были свои дела, девушка в принципе была не обязана сидеть рядом и тратить время впустую, она и так не мало помогала. — Что ты уже хочешь сказать? — Хёнджин скорчил страдальческое выражения лица и мучительно вздохнул, пиво в банке заканчивалось, а ему с каждой минутой только хуже становилось, он не мог перестать пялиться в экран чужого смартфона, где почти на весь экран красовалось последнее опубликованное фото с этим ненавистным Хёнджину Чаном, и хоть Чонин в своё время уверил его, что парень бета и они просто дружат, но при каждом упоминании чужого имени в диалоге про омегу у него от злости начинали ходить желваки, слишком много Чана в жизни его омеги. — У него не должно быть такого, — Минхо лучше, чем кто-либо, знал анатомию и физиологию омег, он вырос в одной тихой деревне в Корее, где сохранился этот вид и было много семей альф и омег. — У него с детства проблемы со здоровьем, — констатировал Хёнджин. — Ты рассказывал, что вы и в детстве не ладили, скорее всего, поэтому у него появились проблемы, а если быть точнее, то у его омеги. Вы истинные, которые связаны нитью судьбы, но при этом бегаете друг от друга, порознь не можете и не отказываетесь друг от друга. — Минхо, умоляю, не неси бред, дай лучше новую банку, — Хёнджин в воздухе потряс пустой банкой, демонстрируя, что пиво в ней закончилось, и, получив другую, тут же открыл, делая глоток, что приносил большее наслаждение, нежели данный разговор. — Ты говорил, что тебе книги там давали, хоть читал их? — иногда хотелось взять что-то тяжёленькое и хорошенько приложить другу по голове. Иногда Минхо чувствовал себя нянькой троих детей. Самым послушным был Сонхва. Тихий, спокойный и редко косячит. Хёнджин же напротив — упрям, непоседлив и непредсказуем. А Джисон… Джисон был любимчиком и самым лучшим в жизни выбором, главной головной болью, которая делала его жизнь намного ярче. — Ну… — Что, ну? — альфа сильнее сжал свою полупустую жестяную банку, и на всю комнату раздался противный звук. — Течка не должна проходить настолько болезненно, некоторые омеги чувствуют ноющую боль, дискомфорт, у кого-то и вовсе безболезненно, это ненормально, когда настолько ухудшается состояние, что без врачей не обойтись. Да и насколько я помню, в Корее с этим всем ещё тяжелее, разве что по старым деревням можно найти медикаменты и помощь, но в начале деревни необходимо отыскать, — Сонхва бета, но один из дедушек был гаммой, поэтому парень осведомлён на эти темы. Анатомия гамм и омег была довольно интересной и манила своей неизвестностью не только Хёнджина. — Вот, посмотри, даже беты знают об омегах, а ты его альфа и нюни пускаешь, теряя время. Действительно, поговори с отцом, уверен, что Феликс будет здесь через пару дней, можем даже поспорить. До вашего цикла осталось чуть больше месяца, если не хочешь, чтобы он снова неделю провёл под капельницами в больнице, действуй. С квартирой помогу, рядом с нашей пустует небольшая двушка, могу поговорить с владельцем, и живи сколько необходимо, он не планирует возвращаться из-за границы в ближайшее время. Заведи себе собаку, купи машину, когда продадите эту квартиру, и живи себе счастливо. Но не забивай на то, что легко можно решить.