Purple Butterfly

Прошло два года

Выдачу дипломов Хёнджин ждал с замиранием сердца. Универ и весь тот ад, что он прошёл, позади. Работа уже давно есть, его семья ни в чём не нуждается, и вот оно, то счастливое будущее, о котором он мечтал. По крайней мере, он так думал, пока не услышал: — Хван Хёнджин, вы самый лучший студент, очень умный и смышлёный юноша, вас ждёт отличное будущее, и я уверен, что вы станете лучшим врачом, но вы же прекрасно знаете, что учились на бюджете и теперь вынуждены будете отработать, — ректор, взрослый статный мужчина, всегда вёл себя довольно хладнокровно, но сейчас ходил по своему кабинету из угла в угол, пытаясь найти себе место, и Хёнджина это пугало. — Вам так же должно быть известно, что место, куда вас направят, выбиралось методом жеребьёвки. Как бы нам ни хотелось, мы не можем направить вас куда пожелаем, то есть, в вашем случае, в более достойное место, потому что все ученики равны, несмотря на балл. Прошу не серчать на нас… но вас направят в одну из деревень на окраине, там не трудная работа, и для такого специалиста, как вы, может быть скучно, но так легла карта, — слова прозвучали, как приговор. Какая деревня, на какой окраине, как он туда поедет, у него же семья, дочь должна пойти в школу, и муж, кажется, в положении. Кажется, потому что Феликс молчит, Хёнджин начинает думать, что или его инстинкты подводят и обоняние — от омеги исходил сильных аромат миндаля, он и раньше был (запах Хёнджина кофе с нотками миндаля), а после недавней течки с каждым днём усиливался всё больше, глуша ароматный запах омеги, — или Феликс скрывает, непонятно только зачем. — Но я не могу, у меня семья здесь, я не могу бросить мужа с ребёнком, — запротестовал Хёнджин, наблюдая, как мужчина с сожалением на него смотрит. — Вам и не нужно, мы посовещались с преподавателями и решили, что выделим вам жильё, где вы сможете жить с семьёй, рядом есть город, и там находится одна из лучших школ, вашей дочери должно понравиться. Да и вы будете свободнее, чем здесь, сможете уделить больше времени мужу и дочери, а так же вместо шести лет вам необходимо проработать только два. Поймите, мы очень сожалеем, но если свыше узнают, что мы кого-то ставим в приоритет, ни нам и ни вам не поздоровиться. Мужчина, закончив свою речь, прошёл с опущенной головой к своему рабочему месту и, усевшись поудобнее в большое кресло, стал копошиться в бумагах, не решаясь взглянуть на лучшего выпускника, перед которым чувствовал себя виноватым, ведь Хван один из выдающихся студентов их университета, на отлично знает все предметы, имеет великий потенциал, а ещё он знаком с его отцом. Из кабинета ректора Хёнджин вышел на дрожащих ногах, в голове царил хаос из эмоций и мыслей, а на побелевшем лице ни единой эмоции, кроме смятения. Все планы на ближайшее будущее рухнули подобно карточному домику. Карьерный рост, повышение зарплаты, покупка своей жилой площади, они до сих пор жили в квартирке по соседству с друзьями, — всё это теперь необходимо заморозить. Зайдя в квартиру, Хёнджин довольно улыбнулся и вдохнул ароматный запах чизкейка с голубикой, что в последнее время его муж часто готовил и уплетал за обе щеки. Феликс в принципе стал падок на сладкое, всякие шоколадки, конфеты, желейки, торты и различная выпечка теперь в их доме в огромном количестве. Он делал просто потрясающие сладости, и клиентов с каждым месяцем было всё больше и больше, желанный омегой узкий круг клиентов и свободное время превратились в плотно забитое расписание и заваленную коробочками с упакованной уже продукцией кухню. Но пару дней назад альфа заметил, что всяких упаковочек стало меньше, а сладостей нет, и омега часто ходил, жуя какую-то конфету. — Ты уже вернулся? — учуяв свою пару, Феликс вышел из кухни, сразу запрыгивая на ручки и обвивая всеми конечностями Хёнджина, получая быстрый чмок в шею и ответные объятия. — Так быстро, — он уткнулся веснушчатым носиком в шею и стал глубже вдыхать. — Как всё прошло? — Пойдём, за завтраком расскажу, а то я ничего не ел ещё, — прижимая к себя покрепче мурлыкающего на ушко омегу, но так, чтобы не давить ему на живот. — Я приготовил омлет и салат с креветками, — похвастался Феликс, сморщив носик, он мазнул кончиком несколько раз по шее в разные стороны. Как и пообещал, Феликс научился готовить, но делал это довольно редко, Хёнджину нравилось заботиться о своей семье и смотреть, как Феликс и Йеджи с аппетитом уплетают его стряпню, поэтому чаще готовил по-прежнему он. — Малыш, это очень вкусно, — Хёнджин довольно улыбнулся. Съев всё с тарелки, он погладил свой живот, показывая, что сыт, и, как только омега отвернулся к раковине, встав боком, альфа спустил взгляд с веснушчатого личика на животик, который ещё совсем не видно, прикрытый широкой чёрной футболкой. После пика их цикла прошёл всего лишь месяц, а животик у омег немного округляется только на третьем месяце беременности, если его мальчик в положении. — Хоть наелся? — Да, ты у меня умничка, — смотреть, как Феликс переминается с ноги на ногу из-за смущения, пытается не поворачиваться, чтобы Хёнджин не увидел румянец на его щеках, выделяющий веснушки, и усердно натирает пеной тарелки — сплошное удовольствие. Ему говорили, что бытовуха убивает чувства, но всё оказалось наоборот, дома был их маленький рай. — Это всего лишь омлет с салатом, — смущённо пробубнил себе под нос. — Но это приготовил мой любимый муж, а ему ни в чём нет равных, — комплименты альфы всегда льстили, несмотря на то, что он их говорил по сто раз на день в течение трёх лет совместной жизни, от них по телу омеги разливалось необычайное тепло, а под рёбрами бабочки щекотали своими крылышками. Стоило только Хёнджину подойти сзади и приобнять за талию, как Феликс, прикусив щёку изнутри, пытаясь не расплыться в улыбке, аккуратно убрал со своей талии руки, тихо произнеся: — Дай домыть посуду, ты мне мешаешь. — Ликс, позволь насладиться твоей компанией подольше, пока у меня ещё есть такая возможность, — любовь к драматизму у Хёнджина в крови, поэтому особого труда не составило печально вздохнуть и состроить грустную мордашку, дуя свои пухлые губы. — О чём это ты? — отложив тарелку обратно в раковину и выключив воду, Феликс медленно развернулся к Хёнджину, который часто хлопал глазами и смотрел так, будто вот-вот расплачется. — Что случилось? — Я должен уехать через четыре дня, далеко, где теперь буду работать, ведь учился на бюджете, — у Феликса в глазах виднелись грусть со страхом, скапливались слёзы, любимые губы формы сердечка начали подрагивать, и Хёнджину очень хотелось добавить: «вы с Йеджи ведь поедете со мной?», но, может, хоть сейчас омега скажет… — Надолго? — слетело с губ вместе с выдохом, хотелось усесться на пол и расплакаться, Хёнджин не может оставить их здесь одних, не может ведь… — На два года… У Феликса внутри сердце рухнуло в пятки. Его муж уедет на два года. Два года он должен прожить без него. Нет! Он категорически не согласен, ведь… — А как же… как же… — он больше не в силах сдерживать слёзы, горячие капли стали одна за другой скатываться по веснушчатым щекам, — я… а как же я буду… один… с двумя детьми… — с последними словами у омеги округлились глаза, и, прикрыв рот ладошкой, он прикусил кончик языка, не так он себе представлял этот момент. — Я же не ослышался? — прижав Феликса сильнее к тумбе, Хёнджин поставил руки по обе стороны от него, предотвращая любую возможную попытку бегства, и расплылся в довольной улыбке, неужели он это сказал, — будешь с двумя детьми? — Джинни… я-я… — в голове всё смешалось в кашу, а язык его совсем не слушал. — Я тебя внимательно слушаю, цыплёнок. — Джинни, я не специально… правда… — начал тараторить омега, испуганно глядя на альфу, в чьём взгляде, полном обожания, можно утонуть, — я забыл в течку выпить противозачаточные… и… — И? — протянул Хёнджин. — Скажи это, цыплёнок, — Хёнджин заправил упавшую на глаза блондинистую прядь шелковистых волос, нежно огладил большим пальцем щёку и, затаив дыхание, ждал, когда Феликс отомрёт и произнесёт заветные слова, перестанет бегать глазками из стороны в сторону. — Ну же, мой хороший, я устал томиться в ожидании этой новости, — пытаясь расслабить омегу, альфа наклонился ещё ближе и трепетно мазнул кончиком носа по щеке, поцеловал в висок и соприкоснулся своим лбом с другим, соединяя кончики носа. — Давно ты знаешь? Джисон рассказал? Я же его просил… — раздосадовано пролепетал Феликс. — Я сразу стал догадываться, у тебя через пару дней после течки немного изменился запах, миндаль выделился ярче, и ты подсел на сладкое, обгоняя Йеджи по количеству съеденных сладостей за день. Но ты всё молчал, и я решил подождать ещё месяц, до тех пор, когда у тебя должна начаться течка, — альфа говорил в самые губы, опаляя их своим дыханием. Омеге было не по себе от того, что он говорил, он всё это время знал, и напрасны были опасения, которыми каждый день себя изводил Феликс: обрадуется ли Хёнджин, захочет ли этого ребёнка. Сейчас ему было грустно из-за того, что так думал про своего альфу, мужа… Хёнджин говорил несколько раз о детях, но Феликс не воспринимал эти разговоры всерьёз. — Мне довольно обидно, что Джисону ты рассказал первому, а не мне. А теперь, скажи это, мой хороших. — Но ты же и так знаешь, зач… — Прошу тебя, омега, скажи это, хватит меня мучить, — настаивал альфа. — У нас будет малыш, — Феликсу хотелось влепить себе пощёчину, как никогда ранее. Хёнджин был таким счастливым. Его улыбка светилась и расползлась до ушей, в его глазах скапливались слёзы, а сам он, ухватив омегу под ягодицами, усадил на столешницу возле раковины и принялся осыпать всё лицо поцелуями, без устали повторяя, как он рад и любит его. — Ты действительно уезжаешь? — с надеждой услышать «нет» спросил омега, может, альфа специально так сказал, чтобы напугать. — Да, цыплёнок, — сердце пропустило удар, — но вы с Йеджи поедете со мной, если хотите. Нам пообещали выделить жильё, сказали, что там красивая природа, только Йеджи в школу придётся возить в город неподалёку. Я буду посвободнее и смогу больше времени уделить вам. — Если захотим? Ты шутишь? Ни я, ни Йеджи, — Феликс взял в свою руку большую ладонь альфы и положил себе на живот, ниже пупка, — ни наш малыш не хотим быть без тебя. Неважно, в какую глушь тебя отправляют, даже если в Moon, мы отправимся с тобой, чтобы быть всем вместе, — тёплая ладонь лежала на самом дорогом для омеги, согревая низ живота и без нажима легонько поглаживая. Феликс подавшись вперёд, коснулся губ любимого, мягко целуя, лениво сминая верхнюю губу и наслаждаясь моментом. — Кстати, а где Йеджи, — отстранившись от сладких губ и отдышавшись, Хёнджин вдруг понял, что с тех пор, когда пришёл, не видел и не слышал дочь, а в квартире царили тишина и спокойствие. — Минхо пошёл гулять с двойняшками, Йеджи взяла Кками и пошла с ними.

💜🦋💜🦋💜

На сборы было отведено времени всего несколько дней, у Хёнджина уже назначена дата первого рабочего дня, и явиться позднее он никак не мог. За три дня пришлось собрать все вещи, пройти срочное обследование Феликсу и сдать необходимые анализы, потому что альфа хотел, чтобы его проверили именно в их больнице, решить все вопросы и сдать хозяину квартиру. В отличие от Хёнджина, недовольного происходящим, Феликс и Йеджи пребывали в ожидании переезда и строили планы, представляя жизнь на новом месте, думали, что там есть интересного. А из интересного там ровным счётом ни-че-го, Хван в этом уверен. На картах в телефоне эта деревня изображена возле леса, можно даже сказать — в самом его начале, и неподалёку озеро. Ближайший город находится в часе езды на автобусе, и ждать чего-то хорошего от этого места он не видел смысла. Желание лежать в кровати на протяжении всего дня и ныть о несправедливости, бренности и жестокости этого мира по отношению к нему появлялось раньше, чем Хёнджин успевал открыть утром глаза, предаваясь самобичеванию каждый вечер из-за смены работы и переезда. Но, просыпаясь и смотря на спящего омегу в обнимку с ребёнком (Йеджи часто стала прибегать посреди ночи и ложиться возле Феликса, гладить его живот, пока не уснёт, забирая всё внимание себе), он брал себя в руки. Ныть сейчас нельзя, ведь он должен быть сильным и заботиться о своей семье, а не заставлять переживать за себя. Дни пролетели слишком быстро, и на смену предвкушению пришла грусть. Хёнджин с Минхо стояли у подъезда и не знали, как отлепить друг от друга и успокоить плачущих омег, которые прощались будто навсегда, хотя Минхо обещал, что они обязательно приедут в гости, скорее всего, даже совсем скоро. Сопли, слёзы и страдания не прекратились даже в машине. Феликс всё смотрел в окошко, часто моргая покрасневшими от слёз глазами, и махал Джисону, пока машина не выехала из двора и он через несколько минут не уснул. Феликсу категорически запрещено нервничать, Хёнджин это понял, ещё когда получил результаты анализов на руки, а после получил подтверждение у гинеколога, обследовавшего омегу. В целом всё хорошо, и беременность протекала отлично, но риски всё равно есть, и врач строго настрого запретила переживать, нервничать и расстраиваться, сказав о необходимости комфорта, спокойствия, расслабленности, достаточном количестве отдыха, еды и витаминов, а также о всей важности пребывания рядом со своим альфой и его заботе об омеге в положении. Хёнджин и до этого пылинки с Феликса сдувал, следил за его состоянием, здоровьем, сном, отдыхом и питанием, а сейчас… Сейчас он сильно беспокоился, что может пойти что-то не так. Организм омег, в отличии от женщин бет, устроен сложнее, и беременность порой проходит сложно, может случиться выкидыш на любом сроке или омега может умереть во время родов — начитавшись всяких ужасов в книгах ведьмы об омегах и беременности, Хёнджину час от часу становилось не легче. Родители, друзья и даже гинеколог, обследовавший и омег, были далеко и ничем бы не смогли помочь, случись что. Они, конечно, пытались успокоить встревоженного альфу, говоря, что он в состоянии и сам справиться, но он так не считал. Рядом с Феликсом и Йеджи он терял холодное мышление и спокойствие, присущее врачам, превращаясь во встревоженного мужа и отца, не способного порой спокойно обработать разбитые коленки дочери. Единственное, что хоть немного успокаивало, — они едут на своей машине, а значит, можно будет в любой момент сорваться в город. Чем ближе они подъезжали к деревне, тем больше Хёнджин недовольно закатывал глаза и матерился про себя. Такие места Феликс, после последнего пребывания в Moon, называл мухосранском, и Хёнджин это мнение полностью разделял. Убитые дороги из щебня, нужно ползти как черепаха, опасаясь, что камушек отлетит и прощай лобовик и пару тысяч из кошелька. Кругом ели, дубы и ивы у озера, опускающие свои длинные ветви в воду. Живописно, красиво, но отчасти пугающе, поблизости ни единой живой души, а сама деревня сровне поселению в Moon. Ветхие избы, вокруг всё зелено, огромное количество деревьев, цветов, ухоженные улочки и клумбы возле каждого дома. Яркое солнышко, пробивающееся сквозь густую листву, создаёт необычайный вид, ярко, волшебно, красиво. Вокруг царит атмосфера сказки и спокойствия. — Вау, — раздался хриплый спросонья голос, стоило им подъехать к красивому дому из дерева, увитому вечнозелёным плющом. Во дворе росли две берёзы, прям под окнами, в мелкой траве цвели белые одуванчики, а возле плетённого деревянного забора со стороны дороги росли пышные кусты роз, различных сортов и цветов. Дом находился последним на этой улице и на фоне леса смотрелся необычайно красиво. — Нравится? — Хёнджин видел неподдельное восхищение в глазах любимого, и уголки губ сами по себе ползли вверх. — Если здесь есть стиральная машинка и тёплая вода, то я готов прожить здесь остаток своих дней, — завороженно произнёс Феликс, выпрыгивая первым из машины. На звук подъехавшего автомобиля из дома вышла девушка лет двадцати восьми и приветственно помахала рукой, мило улыбаясь. — Джинни, там кто-то вышел, — Феликс дружелюбно улыбнулся и так же помахал в ответ. — Нас должны встретить и показать дом, похоже, что она, — Хёнджин, выйдя из машины, посмотрел на задние сиденья, где в обнимку с котом спала Йеджи. — Ликси, надо разбудить Йеджи и забрать животных из машины. — Не буди её, приоткрой немного окна и закрой машину, она позвонит, если проснётся раньше, чем вернёмся, — Феликс был вполне спокоен, Йеджи часто засыпала в машине, и он мог оставить её спать внутри, а сам отлучиться не больше, чем на десять минут. Просыпаясь, она или играла в своём телефоне, или звонила и просилась к нему. — Она не испугается? — Она испугается, если положить её в одной из комнат в доме и оставить одну, а не в своей машине, где пахнет нами и рядом её любимые зверьки. Пойдём, нас ждут. — Здравствуйте, меня зовут Елена, я работаю в местном медпункте, где вскоре мы с вами встретимся, — девушка посмотрела на Хёнджина и ещё больше заулыбалась (она просто миленькая), — а сейчас, давайте я покажу вам дом и оставлю наедине. Представившись и обменявшись парочкой словечек, парни проследовали за девушкой, оглядываясь вокруг. Во дворе не было много построек или чего-то, занимающего пространство. Беседка в углу двора возле забора, белая скамья у порога и гамак между берёз, на этом, пожалуй, можно закончить. А вот сам дом куда новее, чем те, что Хёнджин видел в начале деревни, и красиво обставлен внутри. Не был чересчур напичкан мебелью, декорациями, только всё самое необходимое, подобранное и расставленное со вкусом. Всё в цвете белом и какао с молоком, из-за чего внутри довольно светло днём. Большие окна, прикрытые простой белой тюлью с ночными шторами того же оттенка какао с молоком, что и диван в гостиной со стенкой и мебель в прихожей, и многое другое, белая просторная кухня — всё это так понравилось Феликсу, но было кое-что ещё… — А стиральная машинка и тёплая вода здесь есть? — слишком резко прозвучал вопрос, на что девушка хихикнула и утвердительно кивнула. — Дом новой постройки, ваш ректор настоял на том, чтобы вам были предоставлены самые лучшие условия и ваша семья ни в чём не нуждалась. Здесь есть и тёплая вода, и стиральная машинка, и газ, и интернет, единственное, проблемы со светом здесь - частое явление, но в домах подогрев воды от газового котла, и это быстро решается, так что проблем возникнуть не должно. Неподалёку находится продуктовый магазин, в пяти минутах ходьбы медпункт, в котором вы будете работать, — девушка в очередной раз взглянула на Хёнджина и улыбнулась своей милой улыбочкой. — Если возникнут какие-либо вопросы, вы можете мне позвонить в любое время, — она достала из кармана своей кофты маленький блокнотик и, вырвав листик с написанным номером, протянула Феликсу, всё не отрывая взгляд от Хёнджина, которого это уже злило. Девушка собиралась уже уходить, как остановилась у окна и посмотрела на густой лес. — Чуть было не забыла, — вздохнув, она обернулась на ничего непонимающих парней. — В лес лучше не ходите, особенно ночью, он представляет опасность. Помимо диких голодных зверей, там творится что-то страшное, очень много людей сгинуло, о нём слагают много легенд, и все они ужасны, даже поговаривают, что там находятся врата в ад.