Purple Butterfly

— Джинни, — боязливо прошептал Феликс. Новый дом казался уютным только днём, когда за окном светило солнышко и согревало своими лучами. С наступлением ночи, стоило погаснуть свету в доме, всему уюту и комфорту наступал конец. Скрежет деревьев, вой волков, рёв диких животных, карканье ворон и странные звуки, доносящиеся из глубины леса, губили всю прелесть звуков, издаваемых цикадами, сверчками, и урчание голубей на крыше. Феликс чувствовал себя параноиком, он боялся каждого шороха, скрежета и шелеста, постоянно оглядывался по сторонам; ощущение, что за ним кто-то следит, преследовало повсюду и не давало покоя. Оно появилось на третий день после переезда и той ночи, когда возле их дома заметили бабочек, чьи крылышки красиво переливались под солнечными лучами и светились неоновым светом в ночи. Феликс в тот вечер вышел навстречу Хёнджину, возвращавшемуся с работы, подходя к дому, они оба застыли от удивления в нескольких шагах от него. По всему двору и над домом порхали несколько десятков бабочек, около тридцати, и из открытого окна на втором этаже виднелись вытянутые руки Йеджи, а на её ладошках сидели две бабочки. Все прохожие смотрели на эту волшебную картину и с восхищением охали, словно это что-то всем известное, просто редкое явление. От продавщицы в местном магазинчике, что всегда Феликсу выбирала всё самое лучшее и вкусное, он позже узнал, что подобного рода бабочки не редкость для здешнего края. Женщина поведала ему истории, гуляющие по деревне — местные называют это настоящим чудом, волшебством, иначе как назвать красных бабочек с пылающими настоящим огнём крылышками или золотистых, чьи крылья переливаются на солнышке, завораживая смотрящих, они словно сотканы из золотой пряжи, а эти фиолетовые, неоновые бабочки. Великолепные божьи творения. А люди, к которым они привязаны — невероятно красивы, милы, дружелюбны и талантливы. Казалось, всем всё равно на их семью. Кто-то проявлял дружелюбие, но никто не демонстрировал излишнего любопытства и заинтересованности. И никто, кроме Феликса, не чувствовал дискомфорта, из-за чего омега списывал всё на беременность и ничегонеделание, ведь сидел всё время дома, но через пару недель стал возить Йеджи на танцы в город, а уже через месяц она пошла в школу, и у Феликса день был насыщенный заботами. С утра он неспешно собирался вместе с дочерью, пока Хёнджин готовил что-то вкусненькое, они все вместе завтракали, и омега с малышкой уезжал в город. Пока Йеджи находилась в школе, он гулял по городу, сидел в кафешках с быстрым интернетом и вкусной выпечкой, откуда никогда не уходил с пустыми руками, бродил по торговым центрам, кондитерским магазинам и для творчества, покупал Йеджи новые интересные вещички или хорошо пигментированные краски любимой марки мужа, благо ездил он на машине и тащить всё в руках не приходилось. Возвращаясь домой, Феликс всю дорогу слушал рассказы о школе и каким интересным у дочери выдался день. Потом уроки, ожидание Хёнджина с работы, ужин, какой-то мультик перед сном в семейном кругу, и все расходились по своим кроватям. И так по кругу. Изо дня в день. Выходные проходили довольно быстро, они ездили в город на аттракционы, в кафе и кинотеатры, гуляли по лесу, не заходя вглубь, или просто сидели дома у телевизора в гостиной на мягком диванчике и кушали что-то вкусненькое. Иногда местные подкидывали Феликсу заказы на торт или пирожные, прознав о его увлечении. Теперь он больше не страдал от безделья, занять себя было чем, но страх… он никуда не исчез. Даже сейчас, проснувшись посреди ночи в холодном поту, он первым делом посмотрел в окно, где, казалось, был виден чей-то силуэт. Дунул ветер, и из приоткрытого окна донёсся запах, очень знакомый и противный, который у Феликса ассоциировался с чем-то мёртвым, вперемешку с раздражающим обоняние одеколоном. Он отвлёкся всего на минуту от созерцания окна, желая разбудить Хёнджина, и силуэт пропал, но запах, его нотки продолжили стоять в носу. — Малыш, ты чего не спишь? — Хёнджин с трудом разомкнул тяжёлые веки и обеспокоенно посмотрел на напуганного чем-то мужа, у которого на лице отображался неподдельный страх, будто он увидел призрака только что. — Джинни, — раздался жалобный шёпот, — там кто-то есть, — омега, перепуганный не на шутку, начал икать и, прикрыв рот краешком одеяла, боясь, что его кто-то может услышать, кроме альфы, жался всё ближе к сильному телу, по-прежнему не сводя глаз с окна. Хёнджин, привстав, обернулся к окну, но ничего, кроме сильно колыхающихся из-за поднявшегося ветра тюля и штор, не увидел. Странное поведение его мужа настораживало. Феликс ничего ему не говорил, но он видел сам, как омега вздрагивал от любого странного шороха, постоянно находился в напряжении, оглядывался по сторонам, выискивая что-то или кого-то, и по вечерам ни на шаг не отходил от альфы. Минхо посоветовал не обращать внимания, если Хёнджин ничего страшного и опасного не видит, мол, у беременных свои причуды и, скорее всего, омега из-за своего положения чувствует себя уязвимее. Если подумать, слова Минхо имели смысл, но чувство, что он просто чего-то не замечает и Феликс совсем не спятил на фоне беременности, не давало покоя. Каждый день, сидя в маленьком кабинете за своим столом, он разглядывал белый потолок с тянущимися тоненькими трещинками и не мог успокоить обеспокоенное сердце, что временами в панике быстро-быстро билось в грудной клетке и покалывало, чувствуя неладное. — Мой хороший, не бойся, я рядом, — Хёнджин дотронулся до веснушчатой, холодной щеки большим пальцем и погладил, обращая на себя внимание. — Ты мне не веришь… — свет в глазах погас окончательно, и Феликс раздосадованно опустил голову. Он понимал, что ведёт себя странно, и от этого становилось ещё страшнее. У них всё так прекрасно, а он… — Джинни, я ведь не схожу с ума? — голос дрогнул от начинающейся истерики. Альфа немедля притянул дрожащее тело, заключил в крепкие объятия и стал поглаживать одной рукой спину, а второй массировать голову, успокаивая и давая понять омеге, что бояться нечего, он в безопасности, всё хорошо. — Нет, мой хороший, с тобой всё в полном порядке, — Хёнджин поцеловал блондинистую макушку и, сильнее стиснув объятья, стал легонько покачиваться из стороны в сторону. — Но почему тогда… Всю комнату на долю секунды осветил свет от яркой молнии, а затем прозвучал оглушающий рокот грома, Феликс крупно вздрогнул в объятиях и сильнее прижался к Хёнджину, ткнулся носом в сгиб шеи, прячась, забыв, что хотел сказать. Хёнджин же оцепенел от увиденного. Омега не спятил, или спятили они вместе, но в тот момент, когда яркая молния пронзила небо, на противоположной от окна стене появилась чья-то тень. — Тш-ш, цыплёнок, тебе нельзя нервничать, — продолжая сверлить взглядом стену, словно ожидал увидеть там снова что-то, альфа поцеловал омегу в висок и медленно отстранил от себя, наконец взглянув в покрасневшие от слёз глаза. — Я сейчас закрою окно, зашторю, и мы ляжем спать, хорошо? Феликс быстро-быстро закивал, и Хёнджин поспешил выбраться из постели. Сентябрьские ночи прохладные, несмотря на высокую температуру днём, из-за чего обычно не хотелось вылазить из-под тёплого одеяла поутру. Касаясь холодного пола, хотелось по привычке шикнуть, но альфа сейчас концентрировал всё своё внимание на тихих шорохах за окном и пристально вглядывался в тёмный густой лес, где деревья склонялись к земле из-за сильного ветра. Он даже не услышал, как Феликс поднялся с постели и включил свет, который на минуту ослепил Хёнджина, и он отвлекся, потирая глаза и пытаясь привыкнуть к свету. Долго на это тратить время не пришлось, стоило открыть глаза и сделать ещё один шаг, как свет погас и комнату вновь осветила яркая вспышка молнии, увидев которую, омега ойкнул, подпрыгивая на месте. Немедля больше ни секунды, альфа быстрым шагом подошёл к окну и, потянувшись к деревянным ставням, замер, разглядывая примятую кем-то траву под окном. Брови сползли к переносице, внутри разгоралась злость на этого кого-то, потому что кто в здравом уме будет красться на чужую территорию ночью и пялиться в окна. С дуновением ветра он почувствовал запах, который больше всего ненавидит — запах формалина. — Что-то не так? — Феликс стоял у двери и переминался с ноги на ногу, медлительность Хёнджина порождала еще больший страх. — Всё хорошо, — Хёнджин ответил довольно спокойно, не желая пугать и без того перепуганного Феликса. Он быстро закрыл ставни на щеколду и задёрнул окно ночными шторами. Тихо выдохнув с прикрытыми глазами, развернулся и хотел подойти к Феликсу, утянуть его в свои объятия обратно и уложить в постель, чтобы омега поспал ещё. Но громкий крик, раздавшийся откуда-то из дома, заставил вновь напрячься обоих. — Папа… — протянула девочка, почти захлёбываясь слезами. Неизвестно как, но она в темноте смогла спуститься вниз и прибежала к их спальне. — Принцесса, что случилось? — Феликс присел на корточки рядом с дочерью и убрал прядь прилипших к лицу волос, заправив за ухо, хотел вытереть дорожки слёз, но не успел, с очередным раскатом грома, она кинулась к Феликсу и, обвив ручонками, спряталась за его плечом. Хёнджин подошёл к ним и присел рядом, приобнял Феликса одной рукой, а второй стал поглаживать Йеджи по мягким вьющимся волосам. — Вся в папу, такая же трусишка, — ласково промурчал альфа с нежной улыбкой на лице. — Знаешь, почему не нужно бояться? — поинтересовался он, наблюдая, как девочка после заданного вопроса немного отстранилась от папы и, шморкая носом, вытерла слезы с щёк рукавом от пижамы, произнеся в ответ: — Потому что мы все вместе! — Умничка! А теперь пойдёмте спать, — поднял Йеджи на руки, чувствуя, как она обвила его тело всеми конечностями, и взял Феликса за руку, ведя за собой на второй этаж, в комнату дочери. Хёнджин решил, что это лучший вариант на данный момент. Комната расположена на втором этаже, в окна никто не сможет заглянуть, можно не бояться оставить окно приоткрытым или что что-то или кто-то снова напугает Феликса. И Йеджи страшно не будет, потому что они с Феликсом рядом с ней. Уложив всех в постель, Хёнджин ещё лёг сзади мужа и обнял его со спины, перед этим натянув на них с дочерью одеяло повыше. Он хотел, чтобы рядом с ним они чувствовали себя в безопасности, и это удалось, потому что уже через пару минут омега и ребёнок уснули. А альфа, пробравшись рукой под Феликсову мягкую пижаму, поглаживал не такой уже впалый животик и смотрел на возвышающуюся в небе яркую луну. Гроза закончилась так же быстро, как и началась. Ветер утих. А напоминаниями о бущующей погоде остались — опавшая в большом количестве листва, лужи и освежающий запах озона, любимый многими. Бабочки, словно крупные огоньки, освещали комнату и придавали комфорт. В последнее время их всегда можно увидеть в спальне Йеджи. Она их кормила, держала на ладошках и пыталась нарисовать, повторить рисунки отца, но пока не получалось нарисовать так же, и Хёнджин с Феликсом ей в этом помогали. Они даже предположили, что Йеджи такая же, как и они — дитя, рождённое в фиолетовое полнолуние, особенная. И то, как бабочки следовали за ней, лишь служило этому доказательством.

💜🦋💜🦋💜

Тиканье настенных часов, приглушенное радио, звуки которого доносились из соседнего кабинета, где медсестра делала уже которую за день перевязку пациенту, тихие разговоры людей у входа в больницу, текущий кран в маленьком кабинете. Всё это до ужаса раздражало, хотелось домой, прилечь поспать. Желательно проспать до следующего утра, потому что в эту ночь Хёнджин так и не сомкнул глаз. Не смог. Он пролежал в постели в обнимку с Феликсом и периодически накрывал Йеджи, что во сне так и не перестала раскрываться, до самого утра. Встав пораньше, он приготовил завтрак, погулял с Кками по лесу, позавтракал со всеми и пошел на работу. Самочувствие было отличным, ровно до десяти утра. Глаза сами начали слипаться, работа не шла, а голова была забита мыслями о произошедшем ночью и о его омеге. Оперевшись о спинку кресла, альфа отложил все бумаги на рабочий стол и неизвестно сколько безотрывно смотрел в белый потолок, периодически прикрывая глаза на две-три минуты, пока не зашел главный врач. Работавший здесь почти всю свою жизнь, мужчина лет тридцати восьми был довольно дружелюбен и добр, у Хёнджина общение с ним сразу заладилось. Он разрешал приходить немного позже и уходить на час-два раньше, всегда помогал, угощал кофе с шоколадом и улыбался самой яркой улыбкой. Большинство привилегий делалось только Хёнджину. Феликс состоял на учете в этой же больнице, и все постоянно выпроваживали альфу пораньше домой к беременному омеге и ребёнку, давали выходные дни. Работы здесь было совсем ничего, и зачастую медперсонал занимался своими делами или чаевничал, обсуждая недавние события, кто-то мог даже отлучиться на время. Случилось что — Хёнджин жил в пяти минутах ходьбы и мог быстро прибежать. — Не выспался? — мужчина сочувствующе улыбнулся и подошёл к полкам с документами, получив в ответ согласное мычание. — А здесь были случаи ограбления или что-нибудь ещё? — открыв глаза, альфа посмотрел на мужчину в ожидании ответа. — Как ни странно, грабителей здесь не было и нет, да и нет преступности в целом, люди здесь спокойные, тихие, каждого заботит своя семья и дела. Раньше были случаи, что в лесу кто-то довольно часто пропадал, но потом пошли слухи о вратах ада в чаще леса и вглубь никто не заходит более. А что такое? — мужчина присел на серый диванчик у стенки и стал искать что-то в папке, взятой с полок. — Ночью кто-то стоял у нашего окна и напугал Феликса, мне кажется, это уже не первый раз, — альфа тяжело вздохнул и снова уставился в потолок. — Странно… — задумчиво протянул мужчина, убрал папку на диван, поднялся и подошёл к столу Хёнджина, присаживаясь на стул, где обычно сидят пациенты, после недолгой паузы он внимательно посмотрел на Хвана, и его брови ползли вниз, а после он выдал: — Хотя знаешь, было три случая, а может, и больше… пропадали молодые девушки или парни омеги, при странных обстоятельствах. Возвращались домой, но до дома так и не доходили. Все всё списывали на лес, мол, решили втайне прогуляться, хотя они отроду ни разу туда не ходили. — Вы меня сейчас пугаете, — все естество внутри сжалось. — Ты сам спросил. Последняя пропажа была три года назад, поэтому не думай об этом, — мужчина изменился в лице и поднялся со стула, — лучше иди домой, отдохни, тебе необходимо как можно больше времени уделять Феликсу, кстати, как он себя чувствует? — В целом хорошо, но он постоянно чего-то боится, — альфа раздосадованно вздохнул, потому что переживал из-за этого. — Знаешь что, сиди-ка ты дома, а если что-то случится, я тебя наберу и ты придёшь. Лучше дома побудь, чем тут просто так просиживать своё время, тем более рядом с тобой омега не должен быть так встревожен, ему сейчас необходимо чувствовать безопасность, комфорт и защищенность. — Но работа… я же должен быть здесь… — Не переживай, мы никому ничего не скажем, — мужчина играючи подмигнул и, забрав папку с собой, покинул кабинет.

💜🦋💜🦋💜

По дороге домой Хёнджин зашёл в магазин, накупил продуктов и любимых конфет Феликса с Йеджи. От мысли, как ему обрадуются дома, улыбка плыла до ушей. Он уже предвкушал, как зайдет в дом, Феликс будет чем-то заниматься на кухне и даже не услышит, как он подойдет сзади, прижмет к себе, обнимет, поцелует в светлую макушку и зароется носом в шелковистые волосы, которые омега в последнее время немного завивает. Феликс сначала испуганно ойкнет, а после расплывется в улыбке, и его омега заурчит. Хёнджин думал об этом ровно до того момента, пока не подошёл к дому. Улыбка с лица пропала, брови со стремительной скоростью сползли к переносице. Двери в дом были открыты, хотя во дворе никого не было. В окне виднелся чей-то мужской силуэт, и далеко не Феликса. Тихо войдя в дом, он поставил пакеты при входе, чтобы не шуршать, и встал за дверным косяком, наблюдая, как какой-то мужчина неприятной внешности, при виде которого мурашки по телу пробегали, стоит на стульчике и возится с проводкой, часто поглядывая на его омегу, сидящего за кухонным столом с книжкой в руках. При виде Феликса, дующего губки уточкой от скуки, Хёнджин облегчённо выдохнул и ласково улыбнулся. Наверное, очередной роман читает, который терпеть не может, но всё равно без остановок читает, а после ворчит и пыхтит Хвану несколько часов над ухом, какие же ужасные эти книги и некоторые герои. Незнакомый мужчина был в форме электрика, коим, скорее всего, и являлся, но от чего-то Хёнджину он не нравился. Он часто косился на Феликса, рассматривал его заинтересованным взглядом, словно маньяк оценивал свою жертву. Возможно, он преувеличивает, но смотрел мужчина необычным взглядом. Альфа, непонятно почему, продолжал стоять неподвижно за дверным косяком, словно чего-то выжидал, и дождался все-таки. Феликс, положив закладку на страницу, где остановился, на случай, если они перелистнутся, поднялся из-за стола и хотел пройти то ли к крану, то ли к холодильнику, но мужчина как-то слишком быстро оказался с ним рядом и преградил путь. Смотря завороженным взглядом, заправил блондинистые волосы за ухо и достал что-то совсем маленькое из его волос, возможно, небольшой листик или какую-то соринку. Феликс от чужих прикосновений испуганно дёрнулся и попятился назад, желая как можно дальше отстраниться, но, споткнувшись о чемодан с инструментами, упал, причём упал на живот, вывернувшись во время падения. У Хёнджина сердце биться перестало и дыхание замерло. Он толком не помнит, как оказался рядом с омегой, но то, как Феликс, увидев его, поспешил подняться и кинулся в объятья, уверяя, что всё в порядке и он не ударился, у него в голове ещё долго будет воспроизводиться, потому что смог, наконец, выдохнуть, хоть и наполовину только.