Будь со мной и никак иначе.

      Джисон чинно слушал лекцию, рассматривая пасмурную погоду за окном и как птицы перелетают с одной крыши на другую. Безумно хотелось спать. При каждом моргании глаза смыкались дополнительно на несколько секунд, а рот бесконечно зевал. Его рука чёркала по конспектам, рисуя не пропорциональные фигуры, резко обрывающиеся, обводя их по сотни раз. Телефон в кармане быстро завибрировал, заставив Хана ёрзнуть на стуле. Проверяя все входящие, он наткнулся на последнее. Оно было от Ли Минхо. Парни учились в одной группе и стали очень дружны. В последнее время Ли всё реже появлялся на занятиях, а когда появлялся, то выглядел потрёпанным и уставшим. Он объяснил это простудой, но прошло уже две недели и как бы сильно не хотелось продлить больничный, пошла третья неделя, а ноги парня так и не ступало на эту мрачную территорию. М: — Думаю, что выйду уже завтра. Д: — Давай-давай чубрик, а то я уже не могу сидеть, скучно пиздец. Хан был очень энергичным и общительным, день для него тянулся очень долго без общения, особенно без смеха. Он ненавидел, когда опаздывая на пару открывалась дверь и все поворачивали свои замученные головы, с таким выражением лица, будто не живые, а препод пялился, вновь вставляя свои грозные речи провинившемуся. Всё ещё смотря в окно, он заглядывал в торец своего корпуса, и в окнах напротив также торчали смиренные макушки, точь в точь также ожидавшие перерыва, чтобы перейти с одного помещения в другое или из кабинета в кабинет. Совсем случайно, Джи в своих соображениях наткнулся на самые истоки всей истории, а именно как познакомился с Хёнджином и как завертелась его жизнь в ещё более смешанных красках, ведь он не мог отрицать того, что жизнь более насыщеннее сделал именно блонд. Джисон бегал за кулисами словно окаянный и был явно перевозбуждён перед баттлом. Рядом разминались конкуренты и периодически щурились на нервного парня. Вдруг из-за резкого поворота выворачивает Джин и налетает на Хана, а тот на него. Хватило миллисекунды для того, чтобы парни просто врезались друг в друга. Их знакомство выдалось достаточно сумбурным, но Хёнджи нравились подобные случаи, ведь они не были характерны для него, это и пробудило будущую заинтересованность в новом знакомом. Внезапно в уши ударил звонок и уже заспанный, с растрёпанной причёской парень медленно принялся собирать вещи, автоматически и одновременно лениво закидывая их в рюкзак, не осознавая, что всё происходит взаправду.

***

Мелкими глотками больное горло грелось, обжигая язык кипятком с шипящей внутри таблеткой. Ли Минхо выглядел котёнком, скромно лакающим и мурлыкающим то ли от удовольствия, то ли от еле стерпимых глотков, а может дело в муторном лекарстве. Уже несколько недель находясь дома, Минхо потиху начал безумствовать, но по запутанным причинам. Парню сильно желалось уже выйти из тёплой тюрьмы, но где-то за её пределами ещё более однообразный и унылый мир. Кошмарное чувство нравственных противоречий и ни капли рациональности, хаос крутился позади, спереди и внутри него. Ещё не прошедшие головные пульсации мешали расслабиться. Пролистывая бесконечную ленту Инстаграмма, в какой-то момент всё потеряло смысл, но бессознательно глаза всё ещё таращились в глубину насыщенных, связанных между собой пикселей. Вдруг попалось знакомое фото. Лицо девчонки с искренней улыбочкой и небольшими ямочками. Независимо от даты публикации, девушка будто только что застыла в реальном времени и так и осталась запечатлена в лучезарных эмоциях. Всего лишь взглянув на это фото, можно согреться от самых порывистых ветров, остановить любой тайфун и излечиться от самых тяжёлых болезней человечества. Дай только минуту и её навсегда будет достаточно для полного перерождения планеты и её спасения. «Улыбка спасёт мир, она же — красота, такая невинная и чистая.» Разглядывая это безумное очарование, глаза которого были слишком прелестными и притягательными, у парня засверкали свои, просто карие, без какой-либо изюминки по сравнению с её, смотревшими в самое сердце и пробуждая в нём пылающие, жаркие волны. Уже достаточно давно не видя это лицо, он и забыл, что оно существовало и выделялось, но только не сейчас. Сейчас оно казалось особенным, не похожим ни на чьё, но уже однажды знакомое. Ли знал его ещё со школы. Парень и девушка часто пересекались на коридорах и общались на перерывах, несмотря на разные классы и небольшое отличие в возрасте. Девушка уважала парня, ведь он был старше, но что восхищало, он никогда не позволял себе оскорбить или уколоть ни одноклассника, ни кого-то младше, только если в шутку, обладая природным чувством пунктуального юмора с ноткой сарказма. Именно эти встречи в школе сдружили их, но почему-то Минхо вспомнил обо всём только сейчас. — «И что же нас с тобой опять свело, Юни?»

***

Как только Юнэль прошла во внутрь маленького хореографического зала, которого хватало только на человек пятнадцать, послышался чёткий голос преподавателя: —Наша задача на сегодня — пластика. И снова мимо. Юнэль более-менее знала как проявляется язык её тела и пластика это самое последнее, что только можно было назвать из общей характеристики. Так как она в основном привыкла к невоспитанным стилям танца, где не нужно церемониться, ей совсем не приходило в голову заняться своей растяжкой. Женственность проявлялась в формах, походке, осанке, умение правильно разговаривать и ненавязчиво жестикулировать, но никак не в шпагате или батмане. Растянувшись по залу напротив длинного зеркала по периметру, все слушали указания препода, и только у одной Юни глаза всё больше становились похожими на огромные пуговицы. Она терялась в объёмных вещах, скрывающих её корпус. Приступив к разучиванию связки всё шло туго и с напряжением, прогибы в спине, с игрой корпуса и шеи возникли большие трудности. Нелли решила не падать перед непростой судьбой своей и встала в самых задних линиях, пытаясь догнать и выполнить всё самостоятельно, прорабатывая каждый мелкий нюанс. На финальных движениях девушка проклинала каждую мышцу своего тела, которую неудачно растянула. Всё болело и повторение комбинации стала только изнурительнее и неприятнее, но преподаватель безостановочно продолжал объяснять материал, даже не давая прочувствовать его на своем теле. О времени на ошибку даже и речи не шло…

***

Ещё никогда Юнэль не переодевалась с таким желанием, этот урок показался ей даже хуже, чем так ненавистная биология, которая уже не казалась такой сложной. Снимая с себя штаны, девушка не могла не посмотреть на отметину той самой ночи. Синяк с каждым днём просто становился темнее и заметнее. Сразу как Ю обращала на него внимание, хотелось спрятаться от всего и всех, как будто все знают и винят её за неприличное поведение. И хотя девчонка знала, что не виновата в этом, всё равно её пожирала совесть за оскорбление себя любимой и позволенных надругательств со стороны такого поганого придурка Хвана Хёнджина. Никому не скажет и промолчит. Слабость или глупость? Нельзя сравнивать между ними, но даже своему хорошему другу она не может излить чувства. Вот что действительно больно. Она очень хочет забыть Джина, но при виде лучезарного Ликси каждый раз просто хочется разрыдаться. Она надеялась на свой сильный дух, но он оказался слабее и тоньше костяного фарфора. Девушка часами могла проживать ту ночь заново, но пропуская моменты беспамятства и этим добивая себя, ведь не помня всего нельзя добиться точности. Вдруг было что-то пострашнее о чём даже догадаться сложно. Оставалось надеяться лишь на клеточку той самой человечности Хёнджина, а так больше не на что. Из омута царапающих до крови мысли вытащил звонок. Девушка растерянно моргнула и увидела, что все уже ушли, а она так и осталась сидеть с штанами в руках…

***

После долгой и усиленной тренировки, Чанбин сравнивал себя с самой мощной новейшей машиной и уверенно шагал в метро, слушая свой агрессивный, но мотивирующий плейлист и размышляя о своих беспредельных возможностях. Как только он зашёл в вагон метро, сразу же занял свободное место и раскинувшись поудобнее проверял насколько сильно он потянул свои мышцы и уже представлял как несколько дней его будет окутывать приятная тянущая боль. Настроение было приподнятое и хотелось всё и сразу. Проехав уже много станций, настолько, что парень уже сбился со счёту, укачивание сильно убаюкивало и Бинни решил совсем ненадолго сомкнуть глаза. Но последовала мелодия звонка. Парень решил сказать в трубку первым: —Сон, братан, рад слышать. —Оживился Чанбин. На другом конце был слышен старый добрый баритон: —Терминатор-Бин, в ваши планы вообще не входит ничего, кроме прокачки своих банок? —саркастично выпалил друг, заставляя второго усмехнуться в трубку. — Ладно, хорошо, что я дозвякнулся до тебя. —Что ты хотел? —спросил Чанбин, не привкнув долго болтать по телефону даже с приятелем. —Может бахнем сегодня? — нескромно и нагло предложил парень. —Что за вопросы, Джисон —процедил Бинни и следом ясно дал ответ, —очевидно. Брюнет взбодрился. Он так давно хотел выпить в компании, но всё никак не выдавалось ни повода, ни желания, но как только телефон протаранил и на экране высветился избранный контакт, то стало ясно, что эта беседа не обойдётся всего лишь звонком. Выйдя на нужной станции, Бин прибавил громкости в наушниках и целенаправленно ступал в удары…

***

Чонин порядочно всматривался на доску, обрисованную химическим элементами и таблицами понимая, что ничего не понимал. Химия — одна из немногих наук, которые до него не то, что не доходили, а вовсе проходили стороной и как бы долго он не торчал ночами у конспектов, всё равно толку нет, только недосып и очередная нервотрёпка. Успокаивало то, что он такой не один, но привычка доводить всё до идеала осталась с ним до сих пор. Ещё со школы маленький Чони был гладким перфекционистом и всё доводил до совершенства. Это могли быть как точные науки, так и самые тонкие, точности в которых абсолютно не существовало, но даже там ему удалось перевернуть систему. Однако сейчас что-то не давало ему покоя. Он беспокойно грыз ручку и смотрел то на доску, то учителя, то пробегался глазами по затылкам, но всё сводилось к одному — истощение. Парень так усердно старался учиться, что совсем забыл про себя. Он много времени проводил у письменного стола и у книг, а в последнее время практически все перерывы проводил в библиотеке. Мозг плавился и приходя домой единственное, что ему оставалось это повалить своего хозяина в постель, подыхая от очередного утомительно дня. Будни словно губили его. Он плыл по течению, забив на свою жизнь. Это замкнутый круг, изо дня в день. И самое главное, что Чонин знал это, но не мог выйти из него из-за усталости и бесконечного волнения по любому мелкому поводу. Он уже не мог встречаться с товарищами в баре, не вливал в себя ни капли даже в одиночку. Всё что он делал, казалось ему неправильным и бесполезным, парень оказался в засаде плоского мира вокруг…

***

Юни проводила свой вечер в соло. Опять оставшись одна, девушка стояла на кухне, по которой бродила магия кулинарии, оставляя свои следы повсюду: на столе, на плите, кастрюлях и сковородах. Одновременно с обыденными вечерним заботами она пыталась сделать домашнее задание, а именно огромную курсовую, которую нельзя было оттягивать, ведь масштаб работы действительно пугал и то, что она может не успеть её закончить терроризировало всё сильнее. Полностью нырнув с головой в задание, звук отбивания по клавишам стал восхищать и успокаивать. В глубине души Юнэль очень сильно ждала выходные. Ей казалось, что она может закончить все начатые дела и привести в порядок голову, а точнее чувства и рассуждения, засевшие крепко-накрепко в ней. Просто хотелось свалиться с ног и забыться непоколебимым сном. Но среда обрывала сразу всё: желание, возможность и право. Ещё пару дней и всё пройдёт, но сейчас уже не оставалось сил даже на лишнюю кружку чая. Только холодная вода, или горький кофе на воде и без сахара. Открытая форточка впускала холодный октябрьский ветер и он бил по ногам и прямиком в спину. Девушка не хотела болеть, и встав возле окна на носочки, глаза сначала глянули в тёмное небо, а потом рывком закрыли проход ветру. Набрав в стакан ледяной воды Нелли пила большими глотками, но горло чувствовало этот холод и воздействие жидкости всё больше приносило неприятные ощущения в нём. — «Просто прекрасно…»

***

Сегодня вечером Чонин точно знал, что разорвёт ту самую убийственно сковывающую цепь беспомощности. Он возьмёт себя в руки и избавиться от мук рутины. Только сейчас. Палец нажал на «play» и громкий саунд прорезал уши. Сон отбегал всё дальше и дальше. Высокий прыжок. Размашистые и быстрые движения, неровное дыхание, тело оживало в порывах, вновь чувствуя своего хозяина. Это наконец произошло. Приятно снова обрести свободу, сорвать бремя. Руки двигались в такт с ногами и создавали идиллию, а голова помогала корпусу направляться ровно и без растерянности. Пол под ногами смог стать лучшим другом. Резко Чони вспомнил кто стал его спасителем в тот момент, когда он хотел бросить весь пройденный путь. Имя его Хёнджин. Он стал наставником и доброжелателем. Помог ступить на озябшую землю снова. Одна студия — один новый друг, один новый танцор, одна горячая кровь. Занимаясь вместе, Чонину становилось легче, а Джин видел в этом малом что-то потенциально-виртуозное. Это определённо нравилось блондину. В силу стеснительности новичка, он действительно был хорош, заметно хорош. — «Бешеный такт, сильное влечение и настоящее господство.» —так учил его Хёнджин. Всё бесподобно. Так не хватало этого явного преобладания тела и выплеска души наружу. Что-то неземное, открывающее направление куда-то в далёкий непонятный космос, такой непостижимый и огромный. Давление, пульс, пот — наслаждение, контроль. Музыка давала телу пинки, от которых оно ещё интенсивнее двигалось. Сердце, готовое выпрыгнуть, смогло удержаться и биться. Парень умирал и возрождался, играл с чувствами, эмоциями, мыслями и… жизнью. Момент и можно остановиться, но это только начало…