Будь со мной и никак иначе.

      Лениво открывая глаза, девушка изгибалась и ворочалась в нагретой теплом тела кровати, медленно пробуждаясь. Это утро не было похоже на обычное. Сегодня у Ю полноценный выходной, который стал самым долгожданным. Сладчайшее осознание раздалось в теле, причём приятным расслаблением. Привстав на руках Юнэль потянулась за телефоном. — «Никто и ничто не сможет потревожить меня сегодня…» С этой мыслью девчонка поставила режим «Не беспокоить» и снова плюхнулась на подушку, отдавая ей последние минутки райского сна. Сегодня Юнэль чувствовала себя гораздо лучше. Сразу прилила бодрость и желание взяться за что-то новое, но пока неизвестное. У неё уже было всё схвачено и она собиралась провести этот день исключительно для себя любимой. Уж слишком напряжённой вышла неделя и к ней вовсе не хотелось возвращаться, а лучше просто смыть её. Встав с кровати девушка направилась в душ. Она считала, что первые и последние минуты любого принятия душа или ванны были самыми сложными, ведь вначале нужно привыкнуть к воде, а затем, наоборот, отвыкнуть. Но также вода, которая помогала смыть с себя весь мусор, как видимый так и неуловимый глазами, делала девушку увереннее и более собранной. Особенно в последнее время. Нацепив на себя чистенькую, беленькую футболку, ноги зашагали в сторону кухни. —Доброе утро, соня. —Доброе утро, мам. —девушка прошла мимо женщины и остановившись у шкафчика с посудой, достала оттуда стакан и набрала в него воды. —Как тебе спалось? —добродушно спросила женщина. Но несколько секунд она не слышала слов, только хлебки воды. —Нормально. —громко поставила опустошённый стакан на кухонную тумбочку. Далее последовала тишина. Она заставляла чувствовать миссис Ан неспособной. Как будто та уже не имеет никакой связи с дочерью, маленькая Ю охладела и стала слишком дальней. —Я знаю, что, возможно, мы редко видимся дома и мне очень стыдно за то, что я не могу проводить достаточно времени с тобой. —опустила голову вниз. Но девушка вовсе не злилась и не винила маму: —Мама, всё хорошо, —подорвалась с места Юнэль. — Я никогда не стану винить тебя, тем более я знаю как ты устаёшь. —Юни подошла к маме и обняла сидящую тёмноволосую, низкую, с лёгкими морщинками женщину. —Спасибо, доча. —Джаин прижала макушку дочки к себе и нежно поцеловала. —Я люблю тебя. —ласково поглаживала красивые чёрные волосы женщина. —И я тебя. —любовно проговорила девчонка и сильнее прижалась к маме. Они вдвоём застыли так… Наполненные любовью и теплотой…

***

Уже позавтракав Феликс устроил тренировку. Он хотел, чтобы его мышцы отвлеклись после недели пережитого траура, одновременно перекликавшегося с отвращением ко всему, что сейчас происходит. У него отнимали жизнь каждый раз, когда он вспоминал как держал за футболку Хёнджина, но не с любовью, а с дикой злобой и разочарованием. И это совсем не то, что он хотел бы почувствовать, находясь так близко к парню. Отвергнув его в миг стало только труднее. — «А вдруг ему плевать…» Физическая боль могла затмить моральную, но ровно до тех пор, пока парень снова не начнёт думать об этом. Сначала отжимания и теперь планка. Он завёл секундомер и сейчас дело за выносливостью. Минуту он ничего не чувствовал. Парень держал себя в отличной форме. Но на второй минуте становилось незначительно сложнее. Как бы он не хотел не думать о том, чтобы сдаться, в голове правила слабость, но он покорно стоял. Минута за минутой. Никакой поблажки. Только сила тела. Но прошло уже пять минут и обычная проверка превратилась в жуткое испытание. Ликс и сам не заметил как позволил этому произойти, но уже ничего не могло скрывать его ужасную резь внутри черепушки. Парень представил какого это: лежать одинокой, хрупкой, беспомощной девушке, которая даже имени собственного вымолвить не сможет и она хочет вырваться ноя о помощи, а может ей нравится это, но она просто не помнит. А над ней длинное тело, беспощадно ласкающее полумёртвую. Его руки жадно присваивают, глаза пожирают плоть, стараясь как можно лучше запомниться. Так и появилась отметина. Хёнджи спускается всё ниже и ниже, доводя себя до пылких вздохов, а девушку либо до ещё большего ужаса, либо до протяжных стонов. Он трогает её волосы, красиво раскинутые по кровати и держит её за бёдра, вцепившись в них. Парень накидывается на Ю, срывая с неё одежду, а она рыпается или же, наоборот, в удовольствии извивается перед ним. Он входит грубо и от неожиданности слеза прокатывается по её лицу… Вдруг парень с громким звуком падает на пол и скорчивается из-за судороги в руках. Он стучит кулаком в пол, но ничего не глушит его мысли, ничего…

***

Долго ожидая ответа на сообщение Минхо метался по квартире отвлекаясь, но единственное о чём он думал, так это о том, чтобы увидеть «Просмотрено». Парень несмотря на свой напористый характер никак не набирался смелости позвонить. — «Походу я уже совсем поехал…» Он сгорал от нетерпения знать как она там, что делает и почему не отвечает. Нельзя скрыть его улыбку до ушей, когда тот был рядом с девушкой, он становился самым беззаботным и безбашенным, ему хотелось постоянно быть с ней и слушать её женский голосочек, это успокаивало его и делало счастливым. — «Она умна, ослепительно красива, ангельски добра…». Раньше он не рассматривал Юнэль как предмет восхищения и обожания, скорее уважал как хорошего человека, с которым всегда можно поговорить. Но сейчас его тянуло к ней, к её личику, её милым повадкам и всё, что было связано с ней для него важно и парень трепался, желая узнать подругу как можно лучше, если не полностью. Налив в кружку кофе, он стоял над ней, всматриваясь в чёрную жидкость и видел своё отражение, но он так хотел видеть в нём подругу. Она бы хорошо смотрелась возле Минхо, который бы стоял и засматривался на каждое её мелкое движение. Тот добавил молока и разбавил всю черноту. Инь и янь слились воедино и идеально сочетались с друг другом. Поставив кружку на стол он сел за него и ещё раз, контрольный, глянул в телефон. «Доставлено». — «Я буду ждать до последнего, ты же знаешь …» Ли подпер ладонью подбородок. Вторая рука медленно и беззвучно постукивала по поверхности, отбивая засевшие мелодии…

***

Утро блондина началось совсем иначе. Оно не было беспечным. Парень шагал по длинному коридору больничного корпуса быстро, и лишь голова вертелась в стороны, выискивая нужную палату. Он выглядел очень эффектно, одетый в классический костюм и с розами в руке. Любимые цветы его матери. Она всегда хотела, чтобы в её доме пахло именно этими грациозными, страстными цветами. Миссис Хван была сильной духом женщиной. Хёнджи восхищался ею, она героиня. Она столько прошла, столько вытерпела, и когда парень вспоминает её улыбку, где-то внутри становится тепло и хорошо. Мама близкий человек и он бы никогда не дал её в обиду. И вот перед ним дверь. « Палата 296». За прозрачным стеклом лежала она — спасительница. Джинни заправил волосы за уши, зачёсывая их, а затем аккуратно поправил воротник рубашки. Шаг. Дверь открылась. Глаза женщины неторопливо раскрылись и улыбка появилась на лице бледной матери. —Джинни, мой хороший. Джин подошёл к маме и скромно поцеловал её в лоб, по-мужски сдерживаясь, не показывая слабость. —Привет. —серьёзно проговорил парень. Он поставил цветы в вазу и расправил. —Твои любимые. — Немного с грустью донеслось из парня, который присел рядом с кроватью и опустил голову. —Они чудесны, —миссис Хван взяла его за руку. —спасибо. Её голос звучал благородно и ласково. Она сильно скучала по сыну, каждый раз, когда он приходил, она про себя молилась, чтобы увидеть его снова. —Что говорят врачи? —затряс ногой Хёнджи и теперь его поза на стуле напоминала гору. —Уже неделю ничего нового, они приносят еду в постель, но не могут поговорить со мной. —начала женщина. —Я устала разгадывать эти невыносимые кроссворды, посмотрела бы я на них, если каждый день они пытались найти слово из четырёх букв, они б сдурели. —усмехнулась Хван. Хёнджин сильнее обхватил руку мамы и заглядывая прямо в глаза дал обещание: —Я вытащу тебя отсюда, я очень хочу, чтобы ты снова чувствовала себя хорошо. —брови его изогнулись в жалости и сожалении. —Мне хорошо с тобой, я всегда буду с тобой. Женщина накрылась слезами. Такими чистыми и искренними. Наблюдая всё это, Джин еле держался, но он непоколебим. —Почему ты плачешь? —Ты у меня такой красивый, —женщина смахнула слезинку, —я так горжусь тобой. —Я сильно горжусь тобой, мам. Ты самая сильная женщина . —Хёнджи из-под лба смотрел на мать. —Я хочу, чтобы ты знала это и никогда не сдавалась. Мы вместе до самого конца. Женщина показала ему придвинуться ближе и тот согнулся над ней. Она чётко прошептала в его личико: —Обещаю.

***

—Как поживает Феликс? Этот вопрос заставил Джи задуматься. — «Как он там…» Мама заметила что парень озадачен и ему нечего сказать. —Что-то случилось? —Мы в соре. —коротко ответил блондинчик. Но в его глазах читалась тоска по другу. Миссис Хван всегда знала, что Джин очень дорожит единственным, по-настоящему близком человеком, таким как Ликси. Он чудесный парень и их дружба была чем-то наподобие роз. Они также красиво цвели… —Ты сильно переживаешь? —спросила мама. Хёнджин растерялся. Его как будто кто-то подслушивал и он не хотел до последнего раскрываться и давать волю эмоциям, но прятать их от собственной матери было бы слишком грубо. Он спокойно пожал плечами. —Не знаю, —теперь то градус поднимался и сердце завелось. —Я стараюсь забыть о нем, хотя бы на время. — «Но бесполезно, ничего не выходит…» Хёнджи протёр рукой глаза: —Я виноват, —сознался Джинни, —я испортил всё, я не знаю что делать. —отчаянно приклеился к стулу парень, пытаясь скрыть насколько ему не всё равно на самом деле. Он не хочет есть, безумно хочет спать, но не может. Но ни это убивает его, а то, что он не в силах вернуть друга. Не помогает холодный душ, сигареты потеряли способность ослаблять напряжение. Это мучение, но парень не знает как себя вести, ведь постоянная мужественность и холодность свойственны ему, они часть всего механизма в голове Джи. —Ты действительно любишь его? Хёнджин добил себя одним простым, но таким однозначным словом: —Да.

***

После вечерней рутины Юнэль свалилась на кровать. Она сегодня привела себя в порядок и мысли, которые яро беспокоили, отступали. Только под конец дня девушка решила заглянуть в телефон и была удивлена, когда увидела сообщения от Минхо и… один пропущенный. Парень нравился ей. Он был весёлым и обаятельным. От него веяло всё таким же старым добрым парнем, которого она знала. И даже спустя года он не изменился, всё тот же хорошенький, но порой дерзкий, с чувством юмора Ли Минхо. — «Он хороший…» Вдруг девчонка поняла, что чувствует к нему привязанность. Это не похоже на обычное дружеское чувство, это что-то умноженное. Такое знакомое чувство, оно когда-то уже приходило. — «Но Джин был совсем другим…» Её маленькое сердечко забилось часто. Это неравнодушие… «Красивая влюблённость, она именно такая. Она не заставляет плакать и страдать, с ней легко и светло» Только небольшая прикроватная настольная лампа освещала лицо девушки, устремлённое в телефон. Немного отвлекаясь от новых острых чувств она увлеклась электронной книгой. Девушка обычно скептично относилась к детективам перед сном, но этот заинтересовал. Примерно через час Юни закончила читать. Глаза уже слипались. Лампочка потухла и девушка завернулась в светлое одеяло.

***

Засев за ноутбук Хёнджи читал. «Полный курс лечения препаратными средствами.» Затем Джин покопался у себя в рюкзаке и достал баночку, в которой отчётливо слышался звук таблеток. Легонько зажимая кончиками пальцев капсулу, парень поднёс ко рту стакан и закинул эту капсулку в рот, набирая затем большой глоток воды. Теперь он сел на кровать. Вспомнились слова мамы и они так глубоко засели. —Джин, сейчас нужен просто отдых. —в воздух выпалил парень и поднял голову куда-то в потолок. Но последняя тянущая мысль, которая пришла ему, это то, что связывало блондина и веснушчатого. Чёрноглазка. Как эта девушка смогла так сильно повлиять на состояние обоих, приводя их к сплошным противоречиям. Он вспомнил, что никто, кроме него не знает настоящей правды. И за эту правду ему легче получить, чем за ту, которая могла бы его упрятать за решётку. Точно так же как и его отца. Хёнджи прилёг, свесив ноги. Так сложно ему не было никогда. Больная мать, потеря лучшего друга. Всё это большая ошибка, недоразумение. Это можно исправить, сказав чистую правду, но нужно время. Как бы только не потерять ещё больше, пытаясь вернуть старое. «Время может лечить, а может калечить, но вернуть его нельзя…» Джинни так и уснул. Пытавшийся разобраться, но остановившийся всё-таки на том, что он сам должен всё исправить. «Только волосы были небрежно раскинуты по сторонам и тихое сладкое сопение разносилось по спальне…»