Не беси

Ваню доконала жизнь в пределах этой комнаты. По правде говоря, и границы этого лагеря уже были чем-то напоминающим клетку, но общество пяти других парней казалось более невыносимым. Они были слишком громкими, слишком мерзкими и вообще какими-то неправильными. А Ваня был лишним. Он думал, что хотя бы Арсен станет небольшой поддержкой на его стороне, но и он нет-нет да смеялся над непривычными шутками, которые Ревзин слышал, даже лёжа в наушниках с включённым на полную громкость Цоем. В этом лагере всё было чужим и злящим, заставляющим чувствовать себя неуютно даже в углу спальни у окна. У Вани были хорошие школьные друзья в городе. Артур полностью его понимал и пожелал терпения в тот вечер, когда узнал об участии друга в этом балагане. Напоследок бросил фразу по типу «звони, если заскучаешь», но это было больше шуткой, чем действительным предложением поболтать. Стояли тёплые дни, и парень совершенно точно был занят своими делами. Ещё у Вани была Маша. Красивая и очень открытая, она любила тусоваться, и, возможно, у них могло бы что-то даже получиться, если бы это желание не было в ущерб. Конечно, это глупо, обижаться на веселье в семнадцать лет — решение брошенного мальчика, но так всё и было. Ваня думал, что всё же Машке нравится, но просто по-дружески зависать с ней было правильнее. И он, вообще-то, справлялся, потому что последние их встречи прошли удачно. В общем-то, да, Ревзин умел дружить. Просто делать этого в лагере не хотелось совершенно. Пока ему хотелось только махать кулаками, потому что за его головой разгоралось какое-то буйство. Ваня рывком снял наушники и обернулся назад. — А вы че так орете-то? Мент умер? — сказал он, привставая на локтях. — Чего? — не понял нахальный Егор, которого прервали посреди рассказа охерительно смешной истории. — Голос прорезался? — Лучше б у тебя закончился, — тихо отозвался Ваня и сел на кровати, предвкушая наинтереснейший диалог. Его настолько напрягало присутствие здесь, что даже этот воцарившейся в воздухе негатив привносил капельку разнообразия в свободный вечер. — Ты мне вот скажи лучше, ты че, думаешь, что круче всех тут? — Боже, нет, что ты, — с сарказмом ответил Ваня и усмехнулся. — Естественно, тут ты самый топовый. — Пахнет завистью, пацаны, — присвистнул Влад. Все парни уже и забыли о теме, которую с таким шумом разгоняли минуту назад. Начиналось что-то более занимательное. — Кажется, кого-то задело, что он с конструктором не справился, — мерзко гоготнул Егор. Он поднялся на ноги, и Ревзин его примеру последовал. — Может, ещё поплачешь, аутсайдер? — А тебе самому-то как, рот не болит еще за баллы отсасывать? — Офигел? — Егор вспылил, толкнул Ваню в плечо, отчего тот врезался спиной в шкаф. У парня глаза едва ли не покраснели от внезапной злости, но это напугало бы разве что самого забитого неудачника. Сам по себе он не представлял ровно никакой опасности, Ваня это понимал, а потому нашёл в себе силы ухмыльнутся и ответно всадить ладони в грудь Егора. — Да уж, еле сдерживаю слёзы. — Ты тут никто и звать тебя никак, ясно? — парень размахивал перед лицом оппонента указательным пальцем, будто хотел доказать второй закон Ньютона. Только едва ли он знал о его существовании. В подтверждение своей агрессии Егор ударил кулаком по дверце шкафа в паре сантиметров от скулы Ревзина. — Прости, я, кажется, пропустил твою коронацию. Или, может, ты друзьям своим приплатил? Какой нормальный человек реально захочет стать твоим другом… — Эй, парни, — осторожно окликнул Арсен, опасаясь, что начнётся настоящая драка, но его заткнула шайка Егора. — Замолчи, пока не въебал. — А ты въеби разок, отпустит, может. Если до смерти забьешь, баллы мои себе забери, ты ведь жить без них не сможешь. Вообще, не стоило Ване таким борзым быть, потому что эту шпалу просить дважды не пришлось. Он замахнулся, и щека Ревзина встретила яростный удар кулаком. Зубы заныли, кожа горела, а его собственная рука инстинктивно поднялась вверх, сжалась и коснулась подбородка Егора. Тот успел чуть отшатнуться, но всё равно получил ощутимое прикосновение к челюсти. Парни позади встрепенулись, подскочили с кроватей и принялись разнимать дерущихся. Всё это действо сопровождалось громким ором, шкаф трещал от повторных попыток парней сцепиться, потому неудивительным было, что на шум сбежались девчонки и Лера. Она открыла дверь и взволнованно подбежала к Ване с Егором, даже не опасаясь, что ей может случайно прилететь. — Вы чего творите? — нервно спросила она, когда мужские фигуры уже находились друг от друга на безопасном расстоянии. — Совсем с ума сошли? Что случилось? — Лера почти срывалась на крик, и у Вани начинали пульсировать виски ещё и от этого. — Нормально всё, — попытался успокоить Саша, медленно отпускающий тяжело дышащего Егора. Ваня смотрел на всех исподлобья и хотел выйти на улицу. — Господи, вы меня убьете, — все ещё ошарашено, но уже несколько разочарованно заключила вожатая. — Если я на пять минут уйду за аптечкой, ничего тут не разнесете? Парни пообещали проследить, и девушка вышла из комнаты, выгнав при этом скопившихся в проёме девочек и пробормотав что-то о несвоевременном отсутствии своего коллеги. Ваня коснулся щеки, чувствуя, что ушиб ещё долго будет болеть, и заметил на пальцах слабые пятнышки крови. К черту, вот теперь ему точно нужно покурить. Он схватил пачку с тумбы и, не дожидаясь вожатой, вылетел в коридор и пронёсся к выходу на улицу. Прохлада приятно обдала горящее лицо. Ревзин, не думая о правилах совершенно, опустился прямо на ступеньки и аккуратно, не касаясь больного места, опустил лицо в руки. Какой же все-таки ненормальный этот Егор. И тем не менее, он чувствовал пользу от их стычки. Давно пора было выплеснуть эмоции, а пока он не настолько сбрендил, чтобы подраться с Пашей, который, в общем-то сильнее всех заставлял его чувствовать себя обозлённым, физиономия раздражающего парня с ЧСВ подошла идеально. Наверное, с него все-таки спишут пару баллов за нарушение устава, и это сильно расстроит мать, если она узнает, но волновало это почти что никак. Ему бы уж домой, чтобы перестать быть колючим ежом и просто заниматься своими делами, которые действительно интересуют. Он, вообще-то, ходит на футбол и недавно купил новую игру на приставку. А, кажется, нужно было записаться на рукопашку, но кто бы знал… Нащупал в кармане квадратную упаковку и выудил её, сжимая сильнее, чем стоило бы, так, что верхняя откидная крышка приоткрылась и… блять. Пусто. Он точно помнил, что половина пачки ещё хранила в себе стики сигарет, но сейчас он смотрел лишь на белое картонное дно. Мыслей не было, и он лишь со злостью откинул коробку в сторону урны, не попадая. День был ужасным. Ещё утром он чувствовал воодушевление, мыслил об идеальном плане насмешек над странным вожатым и даже обмолвился с ним парой язвительных фраз. Бесился, конечно, но всё же играл. Было в нем что-то, что заставляло стараться подбирать выражения и цеплять посильнее, поискрометнее. Дверь за спиной открылась незаметно, но хлопнула на ветру так, что Ваня чуть вздрогнул, отвлекаясь от безрадостных размышлений. Лера шагала медленно, и парень буквально видел, как она теребит пальцами бинты, или что там она достала из аптечки. Она была скромной и слегка нерешительной, но всё же стойкой. Однако разговаривать с ней сейчас о своём поведении желания не было никакого. Да и что сказать-то? Я не умею уживаться в обществе? Я весь такой злой и страшный обиженный малолетка? Не стоит. — Лер, я… — начал Ваня, поворачиваясь на фигуру, застывшую в метре от него, но уже поднимая взгляд от ботинок до колена понял, что рядом стояла отнюдь не вожатая. Эти шорты цвета хаки он узнает из тысячи. — Лера слегка занята обработкой ран Егора, чтоб ты знал, — не весело сказал Паша, смотря на него сверху вниз. Лицо его не выражало пренебрежения, но оно чувствовалась в интонации. Да и не мог он проявлять никаких иных чувств по отношению к Ване. — Да что ты? — выдал Ревзин. Паша стоял с той стороны, откуда не было видно красную зудящую щеку парня, и он навязчиво развернулся. Типа, посмотри, кто из нас тут ещё плохой. Было ощущение, что Егор и правда врезал ему в разы сильнее. — Найди кого-то другого, чтобы отчитать, и свали, будь другом. — Ну, до дружбы нам с тобой явно далеко, — отрезал Паша сквозь зубы. Но не ушёл, черт возьми, тоже присел, но всё же, к счастью, сохранил между ними приличное расстояние. Он тут явно не со стороны поддержки находится. — Я тебя выслушивать не собираюсь, чтоб ты знал. — Ты откуда такой наглый, Ревзин? — Только что из мамки твоей, — выдал Ваня и сам удивился, чуть не засмеялся нервно. Он ненавидел такого типа шутки, но его оскорбленное нутро так и норовило напроситься на очередные тумаки. Извиняться, тем не менее, он не стал. Только не перед ним. — Тебе че надо-то? — Парень, ты реально забываешься, — не скрывая недовольства, ответил Паша. Он не выглядел как человек, который вышел сюда по собственному желанию, но у него будто не было выбора. — Тебе ж хоть в хвост, хоть в гриву, ты на всё плюешь и делаешь по-своему. — Творческая я натура, — хмыкнул Ваня. Ещё пару минут назад он был переполнен яростью, а теперь будто бы устал. Не хотелось ничего говорить ни ему, Паше, ни даже самому себе. — Твоё творчество стоило вам обоим половины рейтинговых баллов. — Не интересует. Это было чистейшей правдой. Один хрен он проигрывал во всем, и путь к денежному призу был закончен ещё после первого конкурса. Они так и сидели в тишине ещё с минуту, пусть Ване этого совершенно и не хотелось. Со стороны корпуса доносились приглушённые голоса, смешанные в один ком женско-мужских разговоров, летящих из открытых окон. Конечно, эта недо-драка подняла шум. Девчонки явно фантазировали, что кто-то из них послужил причиной ссоры, что парни благородно отстаивали честь танцевать с кем-то из них на вечеринке в конце смены. Не дождутся. То есть, может Егору это мужественности и накинет, но Ване было совершенно все равно. О чем болтали парни, думать даже не хотелось. Каждый из них находился под влиянием Егора, а значит у них с Ревзиным не могло быть ничего общего. Дохляк Арсен, и тот подставил. Паша копошился в карманах жилетки, доставая то упаковку пластырей, то бутылочку, по-видимому, с перекисью. Ваня не смотрел в его сторону, лишь улавливал движения боковым зрением. Надо же, спаситель, принёс медикаменты. Ещё бы йодовую сеточку наложить предложил, как делала в детстве парня бабушка. — Мне плевать на твоё состояние, но Лера меня прибьёт, если ты не налепишь эту хрень на своё лицо, — он протянул смоченный ватный диск Ване. — Ну так и иди лесом, не моя забота. Паша тихо выругался себе под нос. Вообще, в этом случае он даже не был таким уж раздражающим. Пусть не сам, но пришёл помочь. Пусть не утешал его, как друг, но все же терпел уже третье по счету летящее в него оскорбление. Ваня хоть и не возлюбил вожатого, но и побыть полным мудаком он уже успел за сегодня. Шумно выдохнул и все-таки принял из рук парня ватку. Приложил к щеке и зашипел. — Чего не поделили-то? — спросил Паша, скорее чтобы заполнить тишину, чем из действительного интереса. И на честный ответ и не надеялся. Но зачем-то придвинулся ближе. — Тебя, блин, — Ваня своей манеры общения придерживался. Резко дернул головой на вожатого. — Не надо включать педагога, окей? — Да мне вообще по барабану. — Так а какого хрена ты тут расселся? — он снова раздражался. Это долгое присутствие Паши имело такой эффект, не иначе. — А какого хрена ты так разговариваешь, Ревзин? — вожатый вспылил в ответ. — Тебя, сука, спросить забыл, — Ваня поднялся на ноги, отбросил ватный диск, сплюнул вбок и направился к дверям. Услышав, что Паша встал следом, почему-то ускорил шаг и почти что влетел в дверной проем внутри здания. — Нет уж, остановись! Паша повышал голос, идя за ним. Был слышен резкий шаркающий звук шагов по потертому линолеуму, и оттого Ваня понёсся вперёд быстрее. Отвали, рыжий, просто отвали от меня. Он пробежал мимо женских комнат, голоса за которыми вдруг затихли, но не успел повернуть в мужское крыло, как на его плечо опустилась тяжелая рука и подтолкнула к стене. Замечательно. Теперь Ваня стоял, прижавшись лопатками к бетону, почти такому же холодному, как и лестница на улице, а Паша смотрел на него расширенными глазами, и был слишком близко. — Ты бы научился уже себя вести! — Заканчивай морали читать! — Ваня бесился, дергал плечом под горячей ладонью и пытался отстраниться, уйти, только чтобы его оставил в покое этот надоедливый мудак с подозрительными наклонностями. — И руку убери. Фетиш у тебя какой-то, подростков лапать? — Ты совсем попутал? — Паша голос понизил. Испугался, да? — Сдался ты мне, Ревзин. Домой уедешь — от счастья прыгать буду. — Можешь уже начинать, понял? — Ваня едва ли не шипел ему в лицо. И его всё ещё не отпускали, он всё ещё был зажат в коридоре с тусклым освещением. Дергался как мог, но сделал лишь хуже, лишь на мгновение повернулся, но тут же встретил и без того раздражённой скулой стену. Паша злился всеми фибрами. Ваня буквально чувствовал, что его потряхивает, и даже ощутил легкую радость от того, что выводит вожатого. В конце концов, он просто хотел уйти, и никто не просил повернутого на правилах бойскаута догонять его. И уж тем более прижиматься всем телом, чтобы не дать Ревзину двинуться. Паша провёл рукой ниже по плечу, и чуть завернул запястье Вани к основанию рёбер, игнорируя все попытки подростка вернуть более удачное положение. Рука у него было горячая, от злости, видимо, и сухая, так что Ваня чувствовал его учащенное сердцебиение. И что-то ещё в районе поясницы. Что-то лишнее и явно неправильное. Хотел возмутиться, но что-то не позволяло ему сказать то, что он думает на самом деле. Это же не может быть..? — У тебя фонарик в кармане или ты просто рад меня видеть? — пробормотал скомканно, но и этого хватило, чтобы Паша ослабил хватку. Этого хватило, чтобы освободиться полностью, отлететь на несколько шагов вглубь коридора и окинуть презрительным взглядом вожатого. Его хвост растрепался, пряди упали на лоб и прикрывали светлые брови. Он растерянным не выглядел, но ситуация приняла ужасный оборот, понимали оба, что бы, господи, ни было в области кармана шорт вожатого. — Извращенец, да? — Тебя вышвырнут отсюда завтра же. Паша смотрел в упор, руки сжимал кулаки и тут же разжимал. Вряд ли хотел ударить парня, но с эмоциями справлялся слабо. Ваня, впрочем, тоже. Какого черта они вообще здесь делают? — Я пришлю тебе психиатра из Москвы, — язвительно ответ Ревзин.