Не беси

Конечно, Ваня остался в лагере на следующий день, и никто даже словом не обмолвился о его исключении. В общем-то, с ним никто даже и не разговаривал, кроме уставшей Леры, которая с поджатыми губами прилюдно стёрла половину баллов парней в общей таблице и затем вытащила Ревзина из кабинета, чтобы сказать, как она расстроена. О мелкой ссоре не сообщили даже Елене Владимировне, которая по счастливой случайности именно этот вечер и ночь провела за пределами лагеря. Казалось, кроме комнаты парней, никто так и не разобрался в произошедшем. Ага, будто кто-то собирался докладывать. Ваня в упор не смотрел на Егора ни утром, когда открыл глаза до общего подъема и заметил фигуру сидящего на своей кровати парня, ни на общем сборе отряда, ни в обед, хотя их столы находились напротив. Тот тоже выбрал тактику игнорирования, и это пошло на пользу обоим. Задания Ваня выполнял отстранённо, скорее, чтобы занять себя и не проводить в мыслях слишком много времени. Уехать хотелось также сильно, но теперь это казалось бы проявлением слабости. «Я пришлю тебе психиатра из Москвы». Знаете, бывают в эмоциональных диалогах такие моменты, когда ты говоришь что-то впроброс, выпаливаешь первое, что приходит в затуманено гневом голову, а потом вспоминаешь и думаешь, какую же классную вещь выдал мозг. Для Вани эта фраза была из ряда подобных. Он даже жалел, что после сказанного развернулся так быстро, как только мог, и не успел разглядеть выражение лица Паши. Хотелось бы верить, что он шокировано раскрыл рот и захлопал глазами, не находя слов для ответного удара по самолюбию. Или же схватился за голову, запуская пальцы в растрепанное гнездо рыжих волос и потянул с такой силой, что заболела макушка. Что-то эпичное должно было произойти за кадром, когда Ваня уже упал на свою кровать и зарылся в одеяло, пытаясь переварить насыщенные события вечера. Не могла эта ситуация уйти в никуда, просто не могла. Пусть лицо болело от стычки с Егором, зато в битве с остроумием Паши он победил точно. — Болит? — внезапно спросила откуда-то появившаяся Настя, взглядом указывающая на ссадину Вани. Они сидели в шатре на улице, ждали очередного задания, пока организаторы готовили материалы. — Немного, — ответил Ваня, по инерции дергая мышцами вокруг глаза. Кожа чуть щипала под палящим солнцем, поэтому он укрылся в тени, горделиво избегая общества. С этой точки открывался прекрасный вид на небольшой редкий лес, за которым находился другой жилой корпус и административное здание. А ещё можно было без зазрения совести наблюдать за кучкой беснующихся парней, девочками, шепчущими что-то на ухо друг другу, и стол, за которым сидела Лера и вокруг которого ходил молчаливый Паша. Он правда был сам не свой, и Ваня с издевкой отмечал, что причиной этому стал именно он. Вернее, его же слабость. Ваня поймал его, ведь пустая угроза отчисления, которая и полноценной угрозой-то не была, так и не была приведена в действие. План задавить гада всё же работал, пусть в него и не входили вечерние ужимки в коридорах. — Я с самого начала считала, что Егор псих. Лишь недолюбленный мальчик, — продолжила разговор Настя. Она пыталась подружиться с Ваней уже не впервые, и парень даже чувствовал себя немного неловко, что продолжает вести с ней разговоры абсолютно без инициативы и желания. Она девчонка неплохая, добрая, даже не глупая, хоть и младше его на три года. Но ему вообще были не нужны знакомства здесь. — Ага. — Завтра девочки устраивают тусовку в комнате после отбоя, кстати, придешь? — Не думаю. — Да ладно тебе! — она весело подтолкнула Ваню в плечо, он от неожиданности покачнулся на стуле и поднял взгляд на девушку. Сощурился от отблеска света от её розовых заколок в волосах. Кстати, тоже рыжих. — Забей на всех, повеселимся, будет круто. Вот ещё, круто. Перспектива танцевать не радовала, да ещё и музыка на подобных мероприятиях была совершенно не во вкусе Ревзина. Отказывать не хотелось тоже, он и так зарекомендовал себя полным аутсайдером, в чем, в принципе, был прав мудак-Егор. Повезло, что говорить категоричное «нет» и не пришлось, потому что Лера с задором дунула в свисток, созывая всех в центр импровизированного поля для какой-то очередной игры. Народ стал подтягиваться к ней, но вот Паша пошёл по направлению к навесу, под которым и находились эти двое. Он смотрел себе под ноги, чтобы не щуриться от яркого солнца, но, подняв голову и встретившись взглядом с покерфейсом Вани, замедлил шаг. Надо же, а вчера передвигался куда быстрее. — Слушай, а ты случайно не куришь? — спросил погромче, чтобы его голос донёсся до уха вожатого. Тот даже дернул головой, подтверждая, что слышит его прекрасно. Настя засуетилась, покосилась на Пашу, затем на свои ногти, и в итоге вперила взгляд в переносицу Вани. — Нет, конечно, ты что, — ответила полушепотом. Скромно заправила за ухо прядь волос и позвала парня к действу впереди. Проходя мимо Паши, Ваня звонко цокнул. — Не курит, — заключил он, с вызовом смотря на бойскаута. Тот не проронил ни слова. — К ней можешь не приставать, она послушная.

***

Участвовать во всех конкурсных мероприятиях без инициативы и даже толики соперничества оказалось не так уж и плохо. Ваня просто шёл туда, куда шли все, справлялся с заданиями «на троечку», но и не чувствовал при этом никакой вины. Тупо кивал не отстающей от него Насте, нахально игнорировал взгляды Егора и его друзей, и всё надеялся, что подвернётся момент позлить рыжего вожатого. Вообще, к нему была парочка вопросов. И это помимо темы фонарика в шортах. Думать, что Паша просто-напросто решил не парить начальство своими доносами на воспитанника и знал об этом ещё в момент угрозы, было скучно. Ване хотелось интриги. То есть, хотелось представлять, будто бойскаут припас для него ещё какое-нибудь действо. Ещё один фокус, ещё одну колкость, ведь это всё вносило хоть каплю разнообразия в осточертевшие дни. Будто Паше было чем удивить. Будто он тоже проникся этой игрой а-ля «Достань соседа», только роль соседа плавно переходила от одного к другому. Наверное, парень заигрался уже, но бесить Пашу и самостоятельно нарываться стало уже чём-то вроде нормы. Все равно уехать из лагеря ему не давали шанса, так чего же терять время. Впрочем, потеря времени характеризовала этот лагерь в целом. С утра до вечера они перемещались по локациям, играли в нелепые игры на скорость, выносливость, сообразительность и что только не, и ко времени ужина вымотался даже Ваня, не напрягающийся от слова «совсем». За сутки он заработал жалкие 10 баллов, и это не стоило ему и половины того, что было потеряно днём ранее. На маркерной доске больше всего темных разводов было у него и Егора, естественно, только второй балбес сегодня выжал из себя максимум, кажется, и всё насмешливо косился на Ревзина. Будто ему не всё равно было. Он уже и думать о рейтинге забыл, а на турнирную таблицу смотрел лишь для того, чтобы мысленно посмеяться над рвущими жопы подростками. Шайка Егора, на первый взгляд не обременяя умными мыслями, каким-то чудом высилась вверху, их капитан шёл следом, дальше фигурировала фамилия Арсена, который, кстати, попытался заново с Ваней подружиться. Сидящая рядом Настя находилась ровно в середине списка, и, кажется, заслуживала большего, ведь единственная не вызывала у Вани жгучего раздражения. Сам он не был ниже всех, но его фамилия застряла в конце между самым неудачливым и самым несмышленым. — Из-за баллов переживаешь? — озабоченно спросила Настя. Разговоры с ней уже даже не казались странными. Девушка не отходила от него с самого утра, хотя раньше просто обменивалась парой дежурных фраз, но, погруженный в себя и вдруг ставший отбросом коллектива, Ваня даже перестал думать о том, что его напрягало хоть чье-то присутствие. Не враждебное. — Ни капли, — ответил честно, надеясь, что Настя поверит, и перестанет поднимать эту тему. — Если хочешь, сотру у себя пару баллов и подарю, — девушка мило склонила голову вбок и лучезарно улыбнулась, так, что на щеках появились аккуратные ямочки. То, что она флиртовала, Ваня понял почти сразу. Ещё в шатре, когда она пригласила его на комнатную тусовку, промелькнула мысль о том, что эта маленькая, совсем юная девчонка откровенно его клеила, не смущаясь ни разницы в возрасте в три года, ни общественного порицания предмета своего внимания. Не то чтобы она совсем не нравилась Ване. Ну, он и не знал её, в общем-то. Не глупая, добрая, общительная, со своим максимализмом, который есть у каждого на рубеже возраста, когда только получаешь паспорт. Но не его. С такой прилежной и хорошей девушкой Ревзину быстро станет скучно. Да и аниме он не увлекается. — Ты себе их лучше оставь, кто-то же должен обогнать этих мудаков, — только и хмыкнул Ваня в ответ. — Не выйдет. — Че это? — Говорят, Егору сливают ответы на задания, — девушка перешла на полушёпот, — и все подсказки к конкурсам у него есть. Кто — не знаю, но Катюша сказала, что это Паша. — Да ну?! — Ревзин чуть за голову не схватился от этой новости. Он шумно выдохнул и издал непонятный звук, что-то между смешком и агрессивным стоном. Зря. Шумом он привлёк внимание к их с Настей столу, и Лера, говорящая что-то ранее, замолкла и обернулась, негодующе вскинув брови: — Ваня! — Ревзин, — поддакнул Паша. О, помолчи. К тебе претензий теперь куда больше… — Если тебе неинтересно подводить итоги продуктивного дня, не мешай остальным, пожалуйста, — безрадостно продолжила вожатая, которая, кажется, всё ещё злилась за инцидент предыдущего дня. Ваня ещё раз попытался спросить у Насти о подробностях, но столкнулся с раздражёнными взглядами, побеждённо поднял вверх руки и откинулся на спинку стула, взглядом окинул помещение. Вообще, Леру не слушал особо никто, все устало ковыряли ногти и изучали столы, ожидая конца планерки. Один только Ревзин, как всегда, попал под горячую руку. Благо, до конца сего мероприятия оставалось совсем немного времени, и уже скоро наставники отпустили подростков по комнатам. Ваня поднялся, потянулся, и вдруг увидел, что Паша около двери смотрит на него с прищуром. Давай, конечно, подозревай меня во всех грехах, святоша. Сам-то чем лучше? Слухи слухами, конечно, но парень был уверен, что на подлость вроде помощи любимчикам, этот рыжий мог пойти без зазрения совести. План разъебать его фактами зрел в голове, и Ваня предвкушал этот диалог, но шёл к выходу из зала с недовольной мордой, чтобы не портить «сюрприз». Настя нагнала его быстрыми шагами вприпрыжку. — А на вечеринку-то придёшь все-таки, а? — спросила она, потянувшись к уху парня, чтобы не услышал никто из вожатых. Ревзин в этот момент упёрся взглядом в лицо анализирующего Паши. Проходя в метре от него повернулся к девушке: — Приду. И улыбнулся.

***

«Вечеринкой» оказалось сборище доброй половины отряда в спальне девчонок, в которой дамы заботливо расставили четыре свечки (видимо, завалялись у кого-то в чемодане) для уюта, сдвинули тумбы, создавая импровизированный стол в центре комнаты, и кровати так, чтобы образовался полукруг. Егора не было, но вот пара его друзей всё же оказалась приглашена, они тише травы сидели рядом с говорливыми девушками и изредка переглядывались чему-то своему. Арсен приволок нарды, — серьезно? нарды? — но их быстро отставили в угол, как и пару настолок Насти, правила которых оказались слишком сложными, чтобы кто-то был готов их изучить и объяснить. Сама девушка сидела около Вани и перебирала в руках колоду карт, пока её соседка вслух рассуждала об истинных правилах «Дурака», которыми владел её покойный дед. Вообще, атмосфера посиделок, в целом, была приятной. Ревзин поначалу думал, что сбежит в свою комнату и уляжется спать спустя пару минут посиделок, но, при отсутствии агрессоров и раздражающих факторов, отряд не казался таким уж отвратительным, и посидеть на полчаса подольше казалось вполне рациональным решением. — В покер кто-то умеет? — спросила Катя, пухлая девочка в очках, с которой Ваня, кажется, не разговаривал ни разу. — На раздевание? — хохотнул Саша, и его даже поддержал кто-то из толпы. — Да хорош, нам не по десять лет уж, давайте что-нибудь интересненькое придумаем, а? — Например? — Топ-100 неловких вопросов гуглили когда-нибудь? Была у меня одна девчонка… — Ой, чел… — перебила Катя, изобразив на лице недовольство. — Ну, короче, провокационное что-то нужно выдумать. Вот ты, — Саша указал на Арсена, — ответь-ка, кто из присутствующих приходил к тебе в горячем эротическом сне? По комнате прошлось взбудораженное «о-о». Ваня хмыкнул. Ну, впрочем, поржать он любил, а всё происходящее явно вело к открытию интересных тайн и грязных секретиков, если такие вообще успели накопиться за пять дней в лагере. Арсен раскраснелся, забормотал что-то себе под нос, а парни дружно засмеялись, девочки захихикали тоже, но куда сдержаннее. — Э-э, ну, нет, никто… — Окей, твой вопрос, но тебе никто не поверил, — сдался Саша. Его друг, Влад, кашлянул в кулак, выдав едва разборчивое «девственник», чем заставил Арсена смутиться сильнее, а остальных — загоготать. Излучающий неловкость парень отказался играть дальше, и инициативу взял на себя заводила Саша: — Оля, ты фильмы для взрослых смотришь? Сидящая рядом Оля если и смотрела, то виду не подала, рассмеялась и с задором пихнула парня подушкой. Она звонко пошутила про узкий круг интересов ведущего, но затем всё же что-то шепнула ему на ухо и спрятала лицо в ладонях. Они тесно общались ещё с первого дня пребывания в лагере, так что Ваня не сомневался, что милашка Оля выдала что-то донельзя неприличное и предназначенное только для Саши. Сама же она спросила, верит ли кто-то в призраков и поведала короткую, но, признаться, жуткую историю про барабашку в шкафу её бабушки. Настя ни капли не напряглась, как она утверждала, но всё-таки неосознанно (наверное) прижалась к Ваниному боку. Этот жест его не смутил нисколько, он вообще не вызывал эмоций, хотя, наверное, девушке хотелось бы обратной реакции. Она лоснилась к нему и едва не пыхтела от безэмоциональности Ревзина и его пустого взгляда. Он же был просто рад, что не чувствует бьющийся в груди злости, как это бывало обычно. Влад спросил Миру, за какую кинозвезду она бы вышла замуж, и где-то далеко начал икать упомянутый Том Хиддлстон. Неугомонный Саша вновь перевёл на себя внимание: — Ревзин, а ты че такой наглый? — вопрос застал врасплох. И вдруг атмосфера дружеской посиделки испарилась, вернула Ваню в этот лагерь, такой же раздражающий и странный. Он уже было придумал, как отшутиться, но парень продолжил: — Что с Егором, что с Пашкой. Кто больше нравится? Ставлю, что вожатый… Вот это новости. Ебанутому и рыжему даже тут обязательно всё испортить. — Охуел? — вопрос риторический. Ревзин даже поперхнулся воздухом от возмущения. Некстати мелькнули перед лицом фрагменты того сна, после которого ещё была надежда, что вожатый может быть нормальным человеком. — У кого что болит, Саш… — подала голос Настя и выдвинулась вперёд, чтобы заглянуть к любящему публику парню в глаза. — Ну, а ты? Тебе вот сколько лет, двенадцать, типа? — Четырнадцать, — как-то раздраженно и чуть обижено ответила девушка и заправила за ухо прядку, выпавшую из голубой заколки. Она хмурила брови, но запал не теряла. Ваня сидел, теребя край чёрной футболки, в ожидании не то сглаживания ситуации, не то очередного скандала. — Расскажи о своём первом поцелуе, — за Сашу предложил его друг. С одной стороны, Ваня был рад, что никто в комнате больше не был намерен упоминать Пашу, но с другой — думал, что он и сам гандон. Вся эта ситуация с Настей, тот факт, что он вообще пришёл на вечеринку — всё это было сплошной ложью. Ему не хотелось. И видеть, как отчаянно девушка пытается завоевать его внимание, тоже не хотелось. Он будто использовал её, учитывая, как быстро наладил контакты с отрядом. — Не буду я тебе ничего рассказывать. — Да брось, подруга, хорошо же болтаем, — поддакнула Катя. — Это личное, ясно? — Настя поднялась на ноги, почему-то вспыхнув от злости как спичка. — Ой, кажется, наша мелкая и не общалась ни с кем ближе, чем со своими 2D парнями на постерах, — загоготали парни. Тут даже Ваня скорчил недовольное лицо. Настя была здесь единственной, кого не хотелось ударить, и даже не потому, что она девчонка. До статуса друга ей было далеко, но всё же ближе, чем до «врага». Её хотелось защитить. — Ну ты тоже не наглей, а? — Ваня тоже встал. — Кавалер нарисовался, Насть, ты внимание бы обратила. Только вот у него вкусы довольно специфичны… Ваня хотел приблизиться к хохочущим парням и сказать пару ласковых, но, по счастью, Настя дернула его за рукав со словами «Пошли отсюда». Лучше и правда уйти. Ревзин уже успел выяснить, что держать себя в руках не умеет. Они пошли во вторую женскую комнату, где сейчас никого не было. Все девочки были ужасно заняты обсуждением непотребств и, наверняка, Вани и Насти, учитывая произошедшее. Здесь не было свеч и кровати стояли точно так же, как в спальне парней, но было тихо, только из-за стены доносились приглушённые голоса компании. Настя села на кровать, возможно, её, а, возможно, чью-то ещё, потёрла накрашенные глаза, немного смазывая тени, и вздохнула. — Думала, веселее будет, — будто в оправдание произнесла девушка. Ваня опустился рядом. Жалко её было, почему-то, хоть это чувство он и ненавидел. — Могло быть и хуже, — усмехнулся он, намекая на стычки в мужской комнате. Настя опустила голову ему на плечо. Ваня глаза округлил и чуть выпрямил спину, напрягаясь. Ой, нет, не надо. Она хорошая и симпатичная, но такая юная, они так мало знакомы, и вообще… В голове творилось что-то непонятное. Ревзин, ну, ты как всегда, влип куда-то. — Спасибо, что заступился, — сказала Настя тихо. И стало ещё тише, чем было. То ли у Вани перестало биться сердце, то ли у девушки, потому что она прижалась ещё сильнее, ещё ближе и чуть подняла голову вверх. Ревзин знал этот жест, но до последнего надеялся, что не увидит его этим вечером. Малышка Настя, такая искренняя и ранимая, она оторвала подбородок от плеча парня и подняла голову выше, пока Ваня, как ненормальный, тупо смотрел в стену перед собой. — Вань… — позвала она. — Насть. Вот просто «Насть», и сказать больше нечего. За стеной засмеялись. Видели бы, что происходит в этой комнате, смеялись бы сильнее. Над Ваней, его нерешительностью и затупком. Поцеловать Настю? Нет. Он чуть отстранился. — Там, кажется кто-то идёт, — глупо пробормотал он, посмотрел на девушку, которая удивлённо нахмурилась, пару раз открыла рот и закрыла, не понимая. — Я пойду, наверное. Пошёл к двери и уже опустил ручку, когда девушка его нагнала, с силой развернула за плечо и коснулась губами кончика губ Вани, привставая на носочки и опуская тёплую ладонь на предплечье. Чуть двинула головой, подталкивая. Ревзин шаг назад сделал, отчего дверь открылась сильнее, и они оказались почти в центре коридора. Настя попыток не отпускала, сдвинула фокус и чмокнула его снова, на этот раз прямо в губы. Ваня двинул ртом неосознанно, но тут же отвернул голову. Настя засмеялась. — Ладно, иди. Она и не поняла ничего. Ей четырнадцать всего, но уверенности, как у взрослой любящей себя женщины. Кажется, Ванин отказ она восприняла, как неловкость. Ну и пусть, лучше так. Парень развернулся, шумно выдохнул, и на другом конце коридора увидел замершего Пашу, смотрящего в телефон. Ваня утёр губы ровно в тот момент, как Настя шумно хлопнула дверью и вожатый поднял взгляд на него. Посмотрел сначала удивлённо, не вкладывая во взгляд никакой эмоции, затем сощурился и, видимо, сложил два плюс два, потому что чуть качнул головой вопросительно и убрал телефон в карман неизменных шорт. — Ты че там делал, Ревзин? — произнёс Паша, пока Ваня медленно шёл в его сторону. Не к нему, а по пути в свою спальню, в которой скорее хотелось оказаться. — Ничего, — только и ответил Ваня. У него от шока даже не было настроения пререкаться, а выдумать что-то правдоподобное он просто не успел. В средине коридора они поравнялись, Ревзин посмотрел на вожатого, надеясь увидеть в его лице злость, насмешку, хоть что-то, что привело бы в себя. Но он смотрел изучающе, ничего не говорил. Скользнул взглядом от скулы Вани к губам. И до сих пор не выдал ни одной эмоции, лишь резко, так, что Ревзин не успел увернуться, схватил его большим и указательным пальцами за подбородок. Напряжение висело в воздухе. С одной стороны, Ваня не сделал ничего запрещённого. Это летний лагерь для подростков, чего ещё было бы можно ожидать? С одной лишь разницей, что он, вообще-то, сопротивлялся. А с другой стороны — какого хрена он вообще обязан оправдываться и почему это происходит? «Это» равняется подозрительной позе в пустом коридоре, где Паша держит его за лицо и взглядом прожигает сухие губы. Что-то тут не то. Если уж вожатый так сетует на несоблюдение правил, то почему не кричит, не осыпает оскорблениями, почему не делает вообще ровным счетом ничего? И почему ничего не делает он, Ваня, сам. — Отпустишь, мож… Большой палец вожатого прервал реплику, опустившись на нижнюю губу. Паша чуть надавил, смотря уже в глаза, и провёл вниз. И то ли запоздалая реакция на поцелуй девушки подействовала на Ваню, то ли он просто сошёл с ума, когда почувствовал легкое головокружение и слабость. Он обязательно спишет это на накопившиеся за последние несколько минут эмоции, когда окажется в кровати, но сейчас просто продолжит смотреть на Пашу, не понимая. — В комнату марш, живо, — скомандовал вожатый, процедив фразу сквозь зубы, наконец перестав казаться роботом и проявив едва заметное раздражение. Ваня шокировано побрел к двери в спальню. Ничего не ответил впервые. Лишь облизнул губу в том месте, где горело прикосновение Паши. Только стоя перед зеркалом, изучая свои округлённые глаза и побитую скулу, он осознал, что красная помада девушки оставила на нем свой след, а горячий палец вожатого смазал пятно. Смазал он и здравый рассудок, кажется.