Не беси

Дискотеки и правда не было. Более того, вожатая Лера решила поизголяться над и без того опечаленными подростками, и устроила вечерний час чтения, на котором после ужина все были усажены в общем зале, на столах лежали стопки каких-то книг с рассказами всех возможных жанров и авторов. Задача была проще простого — читать, а затем пересказывать вслух. Другой вопрос, было ли сие мероприятие желанным среди хоть кого-нибудь, кроме самой Леры. Ваня, как знал, проторчал в комнате дольше остальных, опоздал и объявился в общем зале, когда все уже сидели за столами, на этот раз сдвинутыми в большой квадрат, так, что все сидели лицом друг к другу. Компашка парней во главе с Егором расположилась удачнее всего, по правой стене, где их бы не было так видно острому взгляду всё ещё обиженных наставников. Рядом с ними сел и Арсен, который, в общем-то, до сих пор не вписывался ни в одну дружескую группу, но удачно успевал отметиться и тут, и там. Также выгодно села и основная масса девчонок, лишь кому-то достались места прямо рядом с Лерой и глаза-мои-его-б-не-видели-Пашей. Там оказалась и Настя, что несказанно обрадовало Ревзина. Выдержать ещё пару часов так близко к ней он был бы не в состоянии. Девушка обернулась на него, печально пожала плечами и вернулась к изучению книг. Не менее печально и Ваня посмотрел, только не на неё, а на пустое место прямо напротив вожатых, откуда на него открывался бы прекрасный вид. Сидеть во главе стола, конечно, круто, но явно не на подобной «вечеринке». — Вань, тебя одного ждём, — безрадостно произнесла Лера, поднимаясь на ноги и указывая раскрытой ладонью на кучу книг в твёрдых обложках и мягких, старых и новых, толстых изданий и совсем маленьких дорожных вариантов. — Вы какую библиотеку ограбили? — хмыкнул Ревзин и прошагал мимо всех сидящих по правой стороне к своему коронному местечку. Кто-то прыснул в кулак, кто-то вздохнул тяжело. Паша недобро кашлянул. — Не ограбили, а посотрудничали, — с поднятым пальцем умозаключила вожатая. — Чего только не сделаешь для воспитания детей. Выбирай одну и приступай к чтению. У вас, — девушка взглянула на часы за спиной, — почти полтора часа. И готовься всем рассказать, о чем прочёл. Жесть. Книги для Вани и правда были самым серьезным наказанием. Он если и читал, то только короткие посты в интернете, стихи на уроках литературы и пару рассказов из школьной программы, чтобы учительница не жаловалась маме так часто. Он, вообще-то, был отличником, прекрасно писал и говорил, справлялся с алгеброй и ничего не взрывал на химии, но почему-то именно с русской классикой возникали проблемы. Потому, он очень удачно выцепил взглядом обложку с ироничными рассказами Чехова и тут же откинул, ну, откатил, от себя вперёд по столам. Туда же вдаль отправил и ещё несколько книг русских авторов, вместе со сборником стихов и детской сказкой, выбрать которую было бы самым его лошарским поступком. А вот «1408» Кинга пришлась очень кстати. Не будучи фанатом фэнтези, как и самого автора и его сюжетов, Ваня наскоро решил, что варианта лучше у него уже не будет. Глав немного, да и он, кажется, видел фильм, так что выдумать пересказ было бы куда проще в том случае, если он не справится с чтением за указанный срок. Между делом, изучая обложку книги, взглядом он окинул помещение под шуршание бумажных страниц и совсем тихие перешептывания ребят. Разглядеть выбранные соотрядниками книги он не мог, подводило садящееся к восемнадцатому году жизни зрение, так что он выцепил лишь ярко-синий цвет обложки книги Маши и серый потрёпанный корешок в руках у Влада, который, кажется, лишь бесцельно листал страницы одну за одной, очевидно не улавливая никакого смысла. Рыжеволосая Настя в самом начале стола безбожно загнула мягкую обложку, держа книгу одной рукой, а второй — подпирая подбородок. Читала она увлечённо, скользила взглядом по строчкам и чему-то улыбалась. Издалека она не казалась отталкивающей вовсе, так что, наверное, им и правда было куда лучше держаться на расстоянии. А рядом с ней, прямо напротив Вани, метрах в пяти, сидел Паша, упрямо нажимая на кнопки неубиваемого телефона-кирпича, чуть щурясь и выпрямляя руки, будто дед, который с техникой не дружит совсем. Ревзин этой картине усмехнулся, чем обратил на себя внимание вожатого. Тот нахмурился, опустил телефон на стол и уставился в ответ, но Ваня лишь открыл книжку на первой странице и уткнулся в текст. С Пашей ему тоже лучше держаться на дистанции, конечно. Воспринимая слова и предложения через призму собственных отвлечённых мыслей, Ваня отправлял в краткосрочную память Кинговский сюжет, а из долгосрочной доставал недавний инцидент в вожатской спальне. Вопросов было много, и в то же время — всего один существенный. Действительно ли Паша имел в виду то, что сказал? Как там было, «сдался ты мне»? Фраза эта звучала на грани с истерической, когда ты злишься так сильно, что путаешь местами то, что сказать стоит, и то, что нельзя. Ну, это как при ссоре с матерью. «Чем это пахнет?», «Да я не курил!» А ты курил. А мама и не уточняла, что имеется в виду. Потому что и не нужно. А у них что? Бля, дожили. Это уже «они», «мы». Не дотошный вожатый и наглый подросток. Даже не Паша и Ваня. А они, те, что обжимаются в коридорах, выказывают неуместную ревность и переглядываются своим темам. Какого-то хуя всё это уже было таким органичным, что Ревзин не смог бы иначе. Не было бы тогда в этом лагере вообще ничего интересного. А что, если бы они не рассорились в первую свою встречу? Если бы Паша, конечно, мог держать свои руки в узде, то Ваня, может, и не обозлился бы на него, даже посмеялся его попытке вразумить, научить, а затем обязательно бы подколол рыжего, но по-доброму, без негатива и привычной сейчас язвительности. Тогда бы он, возможно, даже не подрался с Егором и курил спокойно, думая, что новый приятный знакомый его прикроет. А в итоге Ревзин лишь отсиживал наказание с книгой в руках, изредка чувствовал косые взгляды Паши и сам пробегался глазами по напряженному бледному лицу. Он ещё раз прочитал строку, на которую неосознанно указал пальцем, зажимая страницы, и фыркнул, посмеиваясь над судьбой. «Знаете, ситуация та же самая, что с комнатой, заполненной ядовитым газом. Если задерживаешь дыхание, все будет в порядке.»* Да уж, это как нельзя точно.

***

Этот слюнтяй распинался о своей тоненькой книжонке под десять минут. Жестикулировал активно и ходил вокруг столов, как подвыпивший тамада на свадьбе, пытался завести публику, но только выбесил Пашу. Ещё и наверняка с три короба наплёл лишнего, чего не закладывал и не задумывал автор, многое докрутил и пересказал по фильму, но сиял, сука, как начищенный унитаз. Откуда в нем взялись эти силы, Паша даже думать не хотел. Не хотел думать и о том, как рьяно поддерживала Ревзина мелкая Настя, теребя заколки и излишне эмоционируя на повороты сюжета. Обманывать себя было бесполезно. Пашу бесит их эта глупая интрижка, детская, наивная и, очевидно, ошибочная. Настя умная, слишком ответственная, наверняка круглая отличница-заучка и, притом, сильно молодая. И выдают её даже не пёстрые заколки и любовь к 2-D персонажам, а взгляд. Она смотрит как в фильмах, будто увидела какую-то любовную сцену и отчаянно жаждет скорее её повторить. К сожалению (пока не понятно, к чьему), объектом интереса для неё выступил Ревзин, полная её противоположность. О том, какая он язва, Паша уже успел высказать самому подростку, однако мыслей о нем роилась ещё целая куча. Не в том смысле, что он думал о нем слишком много, но… Вообще-то, он думал. И о том, как сильно стоило бы Насте парня избегать. Потому что не её это. И она — не его. Он же дворовый, уличный, непослушный. И курит как паровоз. Вернее, курил. Паша, стоя за кустами у корпуса в вечерней полутьме, без зазрения совести выудил из жилетки цвета хаки красные Мальборо в помятой жизнью пачке. Те самые, которые он столько раз видел у Ревзина, то в руках, то торчащими из кармана джинс, то на тумбе, нелепо спрятанными за вещами. Сам он не соврал Ване в первый день смены, не курил уже давно, и уж тем более не курил этот отстой, но украденная конфискованная пачка даже таких дрянных сигарет вот уже пару дней не давала покоя. Паше буквально нужно было забить легкие табачным дымом, чтобы вся дрянь из головы ушла туда, в грудную клетку. Осознание, что он, кажется, Ревзина ревнует, вызывало если не панику, то весомый стресс. Приехали, блин, к двадцати двум годам. Запал на мальчишку. А завтра что? Трахнет Ковпинца? Нет, это все нужно было заканчивать. Это замкнутая территория лагеря и отсутствие хоть одной привлекательной девчонки в радиусе трёх километров так действовали на него. Поэтому Паша обхватил губами сигарету, чиркнул спичкой и осторожно, будто в первый раз, затянулся. Впустил дым сначала в щеки, затем дальше, глубже, протягивая через трахею и заполняя легкие. В висках тут же запульсировало, перед глазами потемнело, поплыли чёрные пятна, словно кто-то опустил в воду кисточку в чёрной акварели. И кончики пальцев перестали искрить, тело обдало лёгким жаром, который тут же сменился на ледяную прохладу; Паша чувствовал себя хорошо. Он сделал ещё один затяг, затем третий, и готов был эту сигарету скурить одним усилием, но услышал, как закрывается входная дверь, и еле сдержал кашель, как в юности, когда ныкался в школьном туалете. Оглянулся через плечо, и увидел через зелёные ветки кудрявую макушку озирающегося по сторонам Ревзина в натянутой толстовке. — Ты что ли, бля, — выдал он, придя на запах, с удивлёнными и разочарованными нотками в голосе одновременно. Он, видимо, надеялся увидеть кого-то более дружелюбно настроенного и готового поделиться огоньком. Неловко почесал затылок и тут же развернулся на пятках. Да, иди лучше, мало ли что… Но обернулся. — Погоди-ка… Ревзин в шаг снова сменил направление и оказался чуть ближе, чем в предыдущий раз, непонимающе перевел взгляд с сигареты у губ Паши на зажатую в его кулаке красную картонную упаковку. Ошарашено выдохнул, вскинул руки, кажется, так и не найдя, что сказать. — Уймись, — устало ответил Паша, выпуская дым, но всё же убирая руку с сигаретами чуть за спину. От греха. — Я мог бы и догадаться. Кто ещё бы так нагло спиздил… — Выражения подбирать когда научишься? — Паша не оставлял попыток вразумить парня, но делал это уже скорее по инерции. — Верни на базу, а… Паша, не веря, вскинул брови. Этот тон так не походил на привычный Ревзиновский, был более расслабленным и почти умоляющим. Сколько же он курил, что на третий день без табака уже почти строил глазки кота из Шрека, лишь бы получить сигарету. Да, пусть она бы и была его собственная. Но, увы, закон есть закон, а Паша не любил нарушать свои же правила, а потому лишь хмыкнул и спрятал упаковку. — Не положено. — Вообще-то, это кража имущества, — продолжил возмущаться он, округлив глаза и нервно запуская руки в кудри. Должно быть, они были мягкими, раз рука так легко скользила и так часто погружалась в копну снова. — Вообще-то, Ревзин, ты сам виноват, — ответ честный. — Думать надо б…лять. — Паша? — с обратной стороны корпуса, по освещённой дорожке шагала Лера. Она распускала галстук и устало потирала глаза, когда заприметила две фигуры перед собой. И одну, к сожалению, узнала. — Лер, я… — начал было оправдываться Паша, вмиг ставший похожим на ребёнка, которого застукали за чем-то запрещённым. Ну, вообще, курение с подопечным было далеко не просто «чем-то», и пусть Лера была подругой, но так облажаться рядом с ней казалось полнейшим позором. Ревзин рядом засуетился тоже, коротко встретил растерянный взгляд вожатого и сделал шаг прочь. — Лер, прости, — перебил он, снова поднял глаза на Пашу, качнул головой и подошёл к Лере, которая уже взбешённо скрестила руки на груди. — Прости, правда, я дурак, я знаю, хоть все баллы у меня спиши, это будет честно! Паша в ахуе смотрел на актёрскую игру парня. Он, что, пытается его выгородить? — Ревзин, ты у меня уже в печёнках сидишь! — Прости-и-и, прости-прости… — Паш, ну, а ты? Куда смотришь? — Да я… — Паша замялся, посмотрел на коллегу и Ревзина, чуть прокашлялся и поднял руку с сигаретой повыше. — Вот, забрал, буквально из рук вырвал. Выговор сделал очередной, да только вот ему же все равно, — Паша хмурил брови, хотя хотелось смеяться. Что они делают? — Я устала жутко. Вань, — Лера печально взглянула на парня, — ну как же ты не понимаешь. Это не шутки уже. — Понимаю, ой, ещё как… — Иди уже. А ты, — Лера указала на Пашу, — завтра вместо дискотеки стоишь на стрёме. Следишь за этим, и входы контролируешь. — Есть, сэр, — просигналил Паша. — Мы договорим, и отпущу его, потом отбой. Спокойной ночи. Лера удалилась, оставив их вдвоём в гордом одиночестве и облаке дыма. Да, это что-то новенькое. Теперь наказание от Леры схлопотал и сам Паша. — Что-нибудь скажешь? — Ревзин насмешливо окинул взглядом вожатого, запустил руки в карманы и принялся перекатываться с пятки на носок. — А ты типа так карму решил почистить? — Паша демонстративно потушил сигарету, будто и правда поверив в то, что это он застукал подростка, а не наоборот. — Хороший ход. — Леру жалко, — ответил парень, вроде бы, не солгав. — Так че? — Через плечо. Отбой, Ревзин. Ваня оскорбленно фыркнул. Все шло явно не по задуманному им плану. Да, парень, жизнь далека от сказки. Более того, Паше из принципа не хотелось играть по правилам Ревзина. Не в этот раз. Не в их случае. Ваня поднял руки, кажется, сматерился, и пошёл в корпус. Паша хохотнул. Благодарить подростка он все ещё не собирался, но… — Эй, — окликнул он. Ревзин остановился в паре метров от Паши, повернулся и тут же не без испуга поймал родную пачку сигарет. Удивлённо посмотрел на неё, затем на Пашу, замер шокировано и… сука. Улыбнулся. Он улыбнулся. Совсем чуть-чуть, еле приподнимая уголки губ и сужая глаза, но это была улыбка. Искренняя. Ему, Паше. — Спалишься, домой поедешь, — только и сказал в ответ польщенный вожатый. — Ага. Ваня подкинул упаковку, с треском снова зажал её ладонями. Активно закивал Паше и побежал в корпус, оставляя его гадать, как теперь общаться с парнем. * отрывок из «1408» Стивена Кинга