Не беси

Ой, мать твою, не надо. Только не говори этого. Ваня едва ли не морщился, стараясь побороть в себе желание с опаской и отвращением прикрыть глаза, пока Лера, будто насмехаясь, кивала самой себе. Ну, блять, нет. Издевается? — Да, и ещё раз да! Я рада, что вы разделяете эту инициативу. Замечательно. Покажите ему, кто эти люди, и Ревзин лично лишит их возможности разделить ещё хоть одну инициативу в жизни. Пока он уныло разглядывал белёный потолок, вожатая живо продолжала, и при этом активно размахивала руками и улыбалась, кажется искренне, по какой-то причине: — Как вы помните, недавно мы обсуждали дискотеку, и за моё предложение устроить небольшой конкурс проголосовала добрая половина, — так и держала интригу Лера, хотя Ваня почему-то не сомневался, что именно он услышит. Голосующая половина лично ему доброй не казалась. — Я так понимаю, пятьдесят один процент голосов «за» вы нарисовали? — пробормотал Ваня себе под нос, и с сожалением отметил, что его искрометную шутку никто не оценил. — Итак, простой танцевальный баттл показался нам с Пашей не таким интересным, поэтому… На дискотеке объявляется конкурс на лучшую пару вечера! Спросите, как Ваня заранее узнал о подводных камнях этой дебильной вечеринки? Буквально за фигурой вожатой были неловко спрятаны две короны. Из бумаги, склеенные блестящим скотчем, одна поменьше, другая — побольше. Пиздец. На его раздражённый выдох тут же отреагировал стоящий рядом Арсен. — Ну и ерунда же, — шепнул он, тыкая Ваню в бок и поправляя очки, натягивая их на переносицу так высоко, будто пытался спрятаться. Они не были друзьями, но парню даже захотелось товарища по мнению обнять, благодаря, что хотя бы один адекватный человек ещё остался в этом зале. — И кому это надо? — Догадайся, — ответил мелкий. Думать долго не пришлось. Ваня ещё раз прокрутил в голове предыдущие дни, вспомнил о какофонии женских и мужских смехов подростков и тут же сложил два плюс два. Егор и его друзья явно метили на равное им количество девчонок, так что сейчас парни переглядывались, победно улыбаясь и уже перешёптываясь своим планам на будущую ночь. Мерзость какая. Ваня, конечно, тоже не святой. Его реакция была связана отнюдь не с наивным смущением перед женским полом, и даже не агрессивным к нему настроем. Арсен-то, будучи не на лучшем счету в отряде, явно не хотел показаться жалким и получить очередной поток насмешек. А вот Ревзин попросту испугался. Испугался не танцев. Он, может, и не двигался под музыку особенно умело, но всё-таки пару раз приглашал девчонок на медляки в школе, да и участвовал в выступлениях вместе с одноклассниками. И жалости не испугался тоже. О какой вообще жалости может идти речь, когда за ним без стыда вечно ходит Настя с её красными губами, хваткими руками и такой уверенностью, что и бежать бесполезно. Ему это не нужно, и нарываться на очередные проблемы в планы не входило. Пока под восторженные хлопки толпы Лера загоняла их в актовый зал, Ваня активно продумывал пути отхода. То есть, тупо сбежать и запереться в комнате было бы идеально, если бы: «а» — на дверях в комнаты были щеколды, и «б» — на выходе из зала не стоял озадаченный Паша, который, в общем-то, должность секьюрити получил лишь по своей вине. А страдал всё равно Ревзин. Самый очевидный способ слинять отпал сразу, тогда Ване не оставалось ничего, кроме как смириться и подчиниться правилам игры, хотя бы на время, пока все не потеряют бдительность, однако поначалу неприметную дверь в гримерку он из виду не выпускал. Фуршет не впечатлял. Вожатые не густо накрыли столы тем, что выделил местный комбинат — печенье, конфеты жесткие на вид, фрукты (поражал лишь ананас в центре). Персиковый сок и дюшес разлили по большим кастрюлям и вооружили поварешкой, а-ля пунш. Вот это праздник для подростков, среди которых будущий победитель и счастливый обладатель миллиона… Тем не менее, вокруг царила такая атмосфера веселья, что, казалось, придирался только Ваня, потому что остальные с задором столпились вокруг еды, чуть пританцовывая и подпевая попсовому плейлисту, который на средней громкости заполнял зал. Поначалу Ревзин лишь откинулся к стене, наблюдая за мерцанием светомузыки, но напрягся, когда все парочками стали сдвигаться к середине танцпола, потому что пришли и за ним. Настя смущённо остановилась рядом, тоже облокотилась на холодную бетонную стену и подняла голову на его настороженный профиль. — Потанцуем? — крикнула она, чтобы Ваня разобрал её слова среди слов песни. Не скривился, но очень хотелось. В очередной раз сказал себе, что дело не в девчонке, а лишь в его нелюбви к излишне навязчивым людям, но и без того стрессовая ситуация заставляла его нервничать лишь сильнее. — Не умею, — крикнул в ответ. Девушку ответ, конечно, не устроил. — Ну же, пойдём, — рассмеявшись, она потянула его за руку вперёд, к скоплению ребят, и у парня, как будто, не осталось выбора. Он закатил глаза и нехотя побрел за Настей. Очень некстати встретился взглядом с Пашей, который, оказывается, все это время стоял прямо напротив, у другой стены рядом с входной дверью. Лицо его казалось картинным. Буквально, его будто вырезали с «Тревоги» Мунка. Глаза уставшие, понурые, ни следа улыбки, да и цвет кожи походил на тот зеленоватый, что был в оригинале, не то благодаря хронической усталости, не то из-за светомузыки. Однако, заметив Ванино выражение, что было ничуть ни лучше, вожатый ухмыльнулся и насмешливо склонил голову. О, давай смейся. Посмотрю я на тебя, если за тобой начнёт ухлёстывать четырнадцатилетняя прилипала. И вообще, что это за ухмылка? Не он ли, Паша, ещё пару дней назад вопил о контактах с девочками вкупе с совращением несовершеннолетних? А тут на-те, вот вам и конкурс лучшей пары, и совместные танцы, и темнота, которая для молодежи лучший друг. Предатель. Играла незамысловатая поп-музыка из чартов. Ни Цоя, ни хотя бы Rolling Stones добавить в плейлист вожатые не сочли нужным, хотя, видимо, никого это не волновало. Егор нелепо скакал перед Катей, Влад более резво — перед Олей, а девчонки извивались перед ними, как могли, но их танец больше походил брачный танец гусениц. Слава богу, хотя бы Настя вела себя иначе. Она лучезарно улыбнулась, а затем по-детски взяла Ваню за руки у основания запястий и принялась поочередно тянуть то на себя, то в обратную сторону. Парень чуть пошатнулся, не желая и не ожидая резких движений, инстинктивно отступил на шаг назад и снова вернулся. Попробовал изобразить подобие танца и даже качнулся всем телом пару раз, вызывая веселое одобрение девушки. — Ну, вот, не все так плохо, — сказала Настя, приподнявшись на носочках и приблизившись. Он ничего не ответил, лишь неопределенно качнул головой. «Не всё так плохо» — это если бы он лежал в своей постели в наушниках. — Мы ещё можем победить в конкурсе пар! — О-оу… — междометие вырвалось непроизвольно, благо Клава Кока вопила на весь лагерь. — Что? — Мы не пара, — исправился Ваня. Какая замечательно подобранная фраза. Во-первых, он в очередной раз подчеркнул свои личные границы, во-вторых — напомнил, что они слишком разные, чтобы занимать одно место на троне, и в прямом, и в переносном смысле, ну, а в-третьих — без зазрения совести выразил своё отношение к танцам. Надежда, что девушка наконец начнёт принимать его сигналы, затеплилась где-то совсем рядом. И погасла также быстро. — Да ладно тебе, это всего лишь на одну ночь, — ответила Настя, продолжая двигаться в такт, а Ваня чуть не завыл. Вставлять двусмысленные выражения в каждую фразу и доводить Ревзина до нервного сумасшествия — большой профессионализм. Ей бы на дипломата поступать, а Ване — сразу в палату с мягкими стенами, не иначе. Не обращая внимания на его кислую мину, Настя ловко подпрыгнула, вскидывая их руки, а затем отпустила одну и провернулась по часовой стрелке, едва не влетев лицом в расслабленный локоть Вани, остающийся в воздухе лишь потому, что сама девушка продолжала держать его за запястье. Казалось, спасения ждать быть неоткуда, но внезапно его по плечу постучал тот, кого в роли доброго соседа Человека-Паука, Ваня никогда не ожидал бы увидеть. Егор стоял в шаге от него, услужливо улыбнулся Насте, мол, разрешите украсть вашего кавалера, а затем кивком головы предложил Ване отойти. Они прошли через весь зал молча, потому как перекрикивать музыку было слишком энергозатратно, но вот в уголке возле столов было чуть тише, поэтому Ревзин, остановившись и обернувшись, спросил, в чем дело. Егор помялся с десяток секунд, огляделся вокруг. Оба они заметили, как настороженно остановила свой танец вожатая Лера, теперь пристально изучающая их потенциально опасные для общественного порядка фигуры. Удачно отметившиеся за прошедшую неделю, они теперь не могли оставаться незамеченными, зато наверняка не стали бы собачиться на публике. — Тебе Настя нравится? — спросил наконец Егор, и Ваня удивлённо вскинул брови вверх. Обдумывая вопрос, он быстро провёл короткий анализ и пришёл к выводу, что парень интересовался не для себя. Принимая во внимание то, сколько времени он проводил, обжимаясь с Катей, попросту бы не нашлось времени пообщаться с Настей, а уж тем более на неё запасть. Ваня усмехнулся, подумав, что кто-то из друзей Егора предложил заслать на разговор вожака стаи, чтобы тот разобрался, в случае, если придётся сражаться за предмет воздыхания кого бы там ни было. Ну, в данной ситуации, как бы Ваня к этому мудаку не относился, был вынужден его обрадовать. — Не нравится, — ответил просто. В любой другой день, он подобрал бы стоящую колкость, или хотя бы выдал искрометную шутку на тему, но сегодня и без того стрессовый вечер не стоило делать ещё более напряженным, иначе Ваня бы точно сошёл с ума. — Так а че ты тогда… — начал Егор, явно прибывая в удивлении от того, как быстро их диалог направился в удовлетворительное русло. Его прервали парни, которых Ваня приметил боковым зрением. Видимо, они заметили отсутствие главаря банды и заставили себя оторваться от девчонок. — Да ничё, хочешь — забирай, — перебил. Вообще, находиться в компании своих недоброжелателей было не из приятных, но и возвращаться на танцпол к коварной Насте не хотелось. И куда бы ему теперь податься? — Воу, Ревзин, как грубо, — влез Влад сбоку, уже было начав свои извечные пререкания, кажущиеся смешными только ему одному, но одним движением руки был заткнут Егором. — Эй… — Да остынь ты. Вон, Лера уже палит, — сказал он и снова посмотрел прямо на Ваню с высоты своего роста, явно пытаясь подобрать и выразить какую-то наиумнейшую мысль. — Короче, ты тогда заканчивай за ней ходить. Девчонка переживает. — А ты типа старший брат её? — хохотнул Ваня, но заметил напряженные плечи парней и просто закатил глаза. — Шутка. Отпускаю птичку на волю, окей? — Ну, за этим мы ещё проследим. — Вам самим-то не надоело? — Ваня раздраженно всплеснул руками и обошёл стол, чтобы хотя бы визуально отделиться от этой компашки. Какие же они все-таки смешные. Делают вид, что живут по понятиям, но Ревзину очень бы хотелось посмотреть, что каждый из парней представляет из себя в Москве. Они ещё пару минут постояли так, о чем-то друг с другом переговариваясь, а затем началось самое интересное. Плюсов в общении с Егором и Ко вообще-то не было, но рядом с ними хотя бы не чувствовалось, что он единственный ведёт себя не по правилам, потому что шабутной Влад достал из штанины поллитровую бутылочку с прозрачной жидкостью и принялся незаметно наливать её в одну из кастрюль с ковшом. Вау, вот это уже весело. Ваня не сомневался, что в бутылке водка, поэтому поражался тому, сколько наглости было во Владе; чтобы подлить алкоголь посреди вечеринки на виду у всех, да ещё и в общую емкость нужно было быть либо безумно смелым, либо наглухо отбитым. Быстро справившись, парень со смехом разлил напиток по стаканам под общее улюлюканье. Каково было удивление Вани, когда он протянул один стаканчик и ему. — Расслабься, заебал. Звучало как тост.

***

Не то чтобы концентрация спирта в соке была особенно высокой, но ощутимую лёгкость в теле Ваня почувствовал почти сразу. До этого он пил совсем немного, и то некрепкие напитки. Пару раз зависал с друзьями на пивных вечеринках, и в Новый год позволял себе пропустить стаканчик-другой, но не ценил действие алкоголя на свой организм — начинать хотеть спать после стакана пенного было странно, и ничего веселого в этом Ревзин не видел. Сегодняшний вечер был особым. По какой-то причине расщедрившаяся компания Егора подливала ему в стакан один ковш за другим, при том, что они даже не разговаривали, стоя вокруг стола. Вернее, парни между собой общались, пока Ваня просто присутствовал, иногда прерываясь на танцевальную паузу, в ходе которой стоял, покачиваясь, рядом с танцующими девочками и Арсеном. Откуда во всех присутствующих было столько энергии, он не догадывался, лишь просто удивлённо считал идущие подряд песни и следил за прыгающими подростками. В противовес им Паша сидел на стуле у двери без движения, с лицом грустного мопса и в позе охранника. Ногу закинул на ногу, голову склонил набок, положив её себе на плечо и бездумно рассматривая стену напротив. Отчасти, Ваня над ним тихо посмеивался, но его хотелось и пожалеть. Хотя, впрочем, сам виноват — не будет без спросу трогать чужие сигареты в следующий раз. К тому же, он всё ещё должен ему пару сигареток, так что пусть отрабатывает хотя бы таким образом. Кстати, об этом. Поразмыслив, что Лера на время потеряла его из виду, всё ещё искоса наблюдая за парнями у столов, а Настя слишком увлеклась танцами с подругами, он решил, что никто не будет против, если на пару минут он покинет зал и более интересно проведёт время в компании табачного дыма на улице. Уверенность в гениальности его плана угасла, как только он приблизился к выходу и столкнулся с надменным взглядом Паши. Он, кажется, сразу же вкусил его идею, поэтому молча вскинул брови и покачал головой. — Я выйду? — Спросил Ревзин, почему-то не сомневаясь, что этот диалог не ограничится его вопросом. Паша сменил позу, опустил ноги на пол и сцепил руки на груди, смотря на Ваню снизу вверх. — Не думаю, — насмешливо ответил вожатый. — Я тебе о чем говорил? Ты вообще не обучаемый? Блять, Ваня его совершенно не понимал. Сначала он пытается отучить его курить, затем бесится, машет руками и крадёт пачку, а затем сам выкуривает парочку и не без препятствий возвращает упаковку на место. Чтобы что? Что, он должен их поставить на полочку и любоваться? Вообще, Паше стоило бы быть более снисходительным к нему хотя бы потому, что именно Ване он обязан за своё спасение. На самом деле, и так создавалось ощущение, что он значительно сбавил обороты. Их стычки сократились, ненависть куда-то улетучилась и даже дышать стало легче, когда они находились рядом. До дружбы им далеко, но и к черту эту дружбу. Пока количество предостережений намекало на общение надзирателя с заключённым. Это не делай, туда не ходи, с этой не общайся. — Так и не надо меня учить, — вальяжно ответил Ваня. Да, водка все-таки расслабила его ум сильнее, чем он думал. — Слишком уж большой список, чего мне делать нельзя, не находишь? — Ревзин, это не твой личный список. Касается всех, а тебе и так слишком много здесь позволяется, — он многозначительно поднял бровь. — И чем же я заслужил свой статус особенного? — хмыкнул Ваня. Он подошёл к двери ещё ближе, но под внимательным взглядом рыжего только лишь облокотился на косяк и сделал глоток. — Вот и мне хотелось бы знать… — пробормотал Паша. — В любом случае, ты никуда не пойдёшь, а то Лера мне бошку свернёт. Ваня издал протяжный стон разочарования и опустился на соседний с Пашей стул. Тот удивлённо выдохнул, явно выражая негодование и нежелание обрести компанию в его лице, но подростка это волновало мало. Здесь не так долбила музыка и не было толпы, так что вариант очутиться подальше от сторонних раздражителей был идеальным. Внезапно Ревзин задался вопросом, с каких пор в число раздражителей не входил бойскаут, но ответ, отголосками бьющийся в черепную коробку слышать не хотелось. Он знал, с каких пор. Хотел бы не знать, но причина эта находилась лишь в его руках. Во всех смыслах. Фу, мерзость. Они не разговаривали больше, просто сидели на соседних стульях и думали каждый о своём, изредка бросая взгляды на танцпол. У ребят всё было прекрасно. Под предводительством Леры они повторяли смешные движения, громко подпевали песням и, кажется наслаждались вечером. Ваня даже чуть завидовал, ведь вне этого лагеря он мог бы зависать также, просто обстоятельства с самого начала сложились не лучшим образом, и, оказалось, что сидеть с подозрительным вожатым с педофильскими наклонностями и привычкой всё контролировать было наилучшим вариантов из всех. До тех пор, пока Лера не взяла в руки микрофон и не объявила медленный танец под Басту. Черт возьми, всё же уже налаживалось… Парни оторвались от своей уже наверняка пустой кастрюли и подошли к девчонкам, на танцполе тут же отделились парочки, а Арсена под крыло взяла сама вожатая. Только одна фигура Насти мельтешила по залу в поисках чего-то. Кого-то. И она нашла, взглядом скользнув по ряду стульев у стены, где сидел Ваня и Паша. — Твоя очередь, — быстро сказал Ревзин, стараясь не дергаться слишком резко, чтобы не выглядеть подозрительно, но голосом передал всю серьезность ситуации. Паша выкупил не с первого раза. — Че? — Спасай, говорю. Настя быстрым шагом пересекла зал и на фразе «на гитаре сыграл и спел» уже стояла паре метров от парня, улыбаясь мило и протягивая руку с ярким маникюром. — Идём. Ваня моргнул нелепо, ожидая хоть слово со стороны вожатого, но тот смотрел себе под ноги и делал вид, что его не существует. На «и тебе вот-вот семнадцать лет» Настя предприняла очередную попытку поднять парня, шагнув вперёд и потряси раскрытой ладонью прямо перед его лицом. — Насть, я… Ревзину пришлось все-таки подняться, чтобы не выглядеть совсем уж индюком, но вкладывать ладонь в руку девушки он всё-таки не торопился. Бляха, Паша, ну сделай же хоть одно доброе дело. На «и Купидон мне в сердце» он наконец опомнился. — Не-не, никуда он не пойдёт, — Паша встал и в извинительном жесте пожал плечами. Настя с грустью протяжно назвала его имя, но вмиг посерьёзневший вожатый был непреклонен. — Он наказан. Ваня закивал активно, подыгрывая, но затем испугался, когда Паша действительно потянул его за ворот футболки и свирепо подтолкнул к двери. Парень шокировано посмотрел на рыжего, но тот скорчил такую гримасу, что Ревзину вообще расхотелось куда-то выходить с ним из зала. Заиграется в плохого копа и прибьёт, не заметит даже. Но делать было уже нечего, вожатый открыл дверь свободной рукой и буквально вытолкнул парня в коридор. Его любимый коридор с зелёными коврами. И стена тоже любимая, потому что он в который раз оказался вжатым в неё, только на этот раз с ещё не пустым стаканом, который столкнулся с твёрдой поверхностью и услужливо брызнул смесью сока с водкой прямо Ване на футболку. Тихо выругавшись, он развернулся, когда бойскаут уже закрыл дверь в зал и стоял, смотря на него сощурившись. — Поаккуратнее никак? — недовольно пробурчал Ревзин, пальцами стряхивая капли жидкости со светлой ткани. — Могу обратно тебя впустить, — нахмурился Паша, сложив руки на груди. — Тебе бы в актерское. — А тебе бы переодеться. — Твоими стараниями! — Сам попросил! Они провопили пару секунд, а, замолчав, оба услышали приятную тишину. Из зала приглушенно доносился «Медлячок», но это показалось таким раем, что Ваня даже изогнул губы в полуулыбке. — Квиты, — негромко подал голос Паша, встав к той же стене и опрокинув голову назад. — Я думал, тебе она нравится. — Не идёт тебе это. — Что? — непонимающе спросил Паша и повернул голову направо, туда, где потирал кудрявую пульсирующую голову Ваня. — Думать, — усмехнулся он и тоже повернулся, встречая взгляд вожатого, сначала заинтересованный, а затем чуть разочарованный. Внезапно Ваня заметил, какие красивые у Паши глаза. Чистые, яркие, особенно выделяющиеся на фоне бледной кожи с фиолетовыми полукругами под нижним веком. Ему шла усталость, и болезненный вид уже не казался таким уж болезненным. Это было скорее его особенностью. Рыжий бледный вожатый, который хочет казаться злым и важным, но на самом деле лишь заебался жить так, как он живет. Настолько долгий взгляд глаза в глаза показался странным, но Ваня чувствовал, что не может оторваться. Это точно подействовал алкоголь, когда он вспомнил свою ночную фантазию. Не как обычно, не случайно, так, что хотелось потрясти головой и прогнать картинку, а так, чтобы её увидел и Паша. Вспомнились и их взаимодействия в этом коридоре. Прижатые тело к телу, затем обозлённые, оба думающие о губах Вани Ревзина. Так странно и так ужасно, но в то же время ужасно привлекательно. Ваня томно бросил взгляд на губы Паши лишь на короткую секунду, будучи уверенным, что вожатый не поймёт, не заметит, и тут же засмущался сам. А Паша будто бы это почувствовал, потому что положил руку на плечо и осторожно сказал: — Ревзин? — Что? — на выдохе ответил, ещё не сгорая со стыда, но чувствуя приближение легкой паники. Это ненормально. Это гормоны. Это ебаный Егор со своей ебаной водкой. Было уже без разницы, что скажет Паша, потому что Ваня принял стойкое решение послать его нахер от греха подальше и уйти в свою комнату, но рыжий как всегда удивил. — Это от тебя алкоголем пахнет? Господи, прости.