Не беси

Паша знал, что легко не будет. После экватора смены, а именно — одного дня и ночи назад, уровень его стресса усилился. Думать о своём поцелуе с Ваней он почти что перестал, всё это уже казалось каким-то ненастоящим, чем-то, что он мог видеть во сне и случайно перепутать с реальностью. Да и переживал он даже не из-за этого факта, а от постоянного избегания и напряжения, царившего в воздухе, когда им случалось оказаться рядом. Он, видимо, пропустил, что в прогнозе погоды сообщили об ожидающихся в лагере порывах ветра, отворачивающих чёртову голову одного лишь Вани Ревзина от вожатого, а также о возможных осадках в виде вырванных волос второго. Паше уже скулить хотелось от того, как глупо они себя вели — находились всегда на расстоянии минимум пяти метров, не встречались взглядами уже сутки, а если и пересекались, то Ревзин мигом разворачивался или и вовсе уходил. Выловить его на разговор не представлялось возможным, и, как бы сильно он не чувствовал нужды в расстановке всех точек над «i», эта буква так и оставалась незаконченной. Без точки — просто черта, которую Ревзин пересечь боялся как смерти. А вот когда на восьмой день смены началось новое задание, сбежать было невозможно. Все собрались на площадке — подростки столпились у шатра, щурясь от яркого солнца, пока вожатые и Елена Владимировна собирались с мыслями. Чуть посмеиваясь, Паша слушал, как Лера объявляет о разделении команд, где капитанами будут они с ней. Даже в толпе Ванина кучерявая макушка буквально блестела под горячими лучами, и было заметно, как он начал суетиться, крутиться и нервно разминать плечи. Решить его судьбу сейчас должен был жребий, но пацан, видимо, в судьбу совсем не верил, потому что с минуту искал в панаме с фишками разных цветов свою удачу. Он стоял перед Еленой Владимировной, которая уже начала раздражаться, опустил взгляд, а рукой шарил под дну панамки, хватая то одну, то другую плоскую детальку. Паша знал, что искал белую. Его команда вытаскивала чёрные. — Ревзин, определишься уже, может? — нетерпеливо спросила женщина. — Я-то уже определился, — ответил он, многозначительно кивая самому себе. Паша качнул головой, думая, насколько же Ваня вредный, и следя за тем, как он наконец хватает одну из фишек. Ч-чёрт… А счастью Ревзина наверняка не было предела, потому что слепой жребий при выборе наставника в одном из испытаний, кажется, прозрел, и Ваня с громким выдохом выудил светлую фишку, а затем остановился за спиной Леры прямо рядом с рыжей Настей, исподлобья смотря в сторону второй команды. Ликуя. Повезло-повезло. Ваня театрально утер лоб от невидимого пота, будто был готов скорее сброситься с отвесной скалы, чем примкнуть в ряды команды Паши. На деле же, он попросту выёбывался, держал образ призрака, который выстроил днём ранее. Закон такой — не говори, не смотри, не слушай, всё в лучших китайский традициях. Делай вид, что тебя не существует, и он сам отстанет. Впрочем, подлость с фишками могла бы всё испортить, но и на этот случай у него был припасён план. Просто Ваня очень много думал о дальнейшем их с Пашей взаимодействии. Даже слишком. Заранее знал, что ответить на одну из шести продуманных фраз вожатого, решил, куда идти, в зависимости от места столкновения. Его по-детски гениальный план включал всё, кроме возможного честного диалога о произошедшем. Точнее, только поэтому пути отхода и резкие реплики и были заготовлены — он не знал, что сказать. Говорить и не приходилось, потому что вскоре после разделения Лера раздала печатные листы для своих. В команде их было пятеро — Настя с Олей, стоящие под ручку, Арсен, тихая Соня, да сам Ваня, еще не до конца понимающий, настолько ли сильно он доволен составом «тусовки». Одно радовало — Паша за их спинами уже во всю ворчал на Егора, вероятнее, по привычке, чем реально за дело, в то время как вожатая Лера терпеливо ждала, пока все изучат задания. На первый взгляд — ничего сложного, типичная эстафета по этапам, где каждый вносит свой вклад в победу, и «бла-бла-бла»… Ваня, будучи не сильно заинтересованным, лишь выбрал свою позицию на финальном этапе, на удивление не услышав ни одного возгласа вперерез, и отправился к своему местечку, под палящим солнцем, дальше всех от шатра, зато прямо перед судейским столом, который уже возглавляла Елена Владимировна. На полпути его нагнала Настя, слишком крепко обхватившая запястье. О, слава святой мази великого Паши, синяков не осталось, но кожа всё равно чуть ныла, и Ревзин чуть зашипел от прикосновения. — Удачи тебе, — смотря прямо в глаза, произнесла девушка. Она улыбалась, кажется, всегда, и Ваню её лучезарность уже почти что бесила. Кивнул в ответ. — Тебе того же, — отозвался и попытался удалиться, но девушка, слишком сильная для своих невнушительных габаритов, его остановила и резко обхватила за расслабленные плечи. Что называется, агрессивно обняла. Ключицей Ваня почувствовал, что она издала полусмешок. Думать о том, как же девушке хватает гордости и упрямства, чтобы продолжать добиваться хоть одного ответного действия с его стороны, он уже попросту не мог. — Насть… — Всё-всё, иди, — она отлипла и участливо разгладила несуществующие помятости на его футболке, а потом побежала на свой третий этап, активно размахивая красной юбкой. Ваня развернулся, глупо хлопая ресницами и тоже побрел на выбранную точку, отмечая, что, кажется, Паша смотрит на него из-за стола. Прошёлся взглядом по его ничего не выражающему бледному веснушчатому лицу в полутени, зачем-то глаза закатил и наконец остановился возле старого низкого стула. Его четвероногий друг, явно детский, не вместил бы в себя больше альбомного листа, но это и не требовалось. Ванин этап представлял собой подведение итогов, совмещение всех разгаданных ребятами головоломок в единое целое, так что ему была заботливо выдана небольшая клетчатая бумажка, карандаш и картонка с неведомыми символами — «<<<(-Х+16/2) + yes». Математика уровня второго класса, в принципе, была ему подвластна, как и английский язык, но вот сложить это всё в общую картину пока не получалось, но, видимо, так и должно было быть, потому что, оглянувшись по сторонам, Ревзин понял, что с такими же сомневающимися лицами сидели все. Елена Владимировна взяла в руки рупор, и он поморщился, потому что находился достаточно близко, чтобы захотелось закрыть уши от звука. Лера с Пашей тоже чуть дернулись. — Внимание, дети, правила! — пф, дети. — По свистку Павла мы начинаем наше испытание. Одновременно вы решаете свой ребус, но передать завершающему игроку ваши ответы сможет только игрок четвёртого этапа, который, соответственно, получит предыдущие задания от третьего. Это понятно? По площадке пронеслось неуверенное «да». — Когда игрок финального этапа получит ответы своих сокомандников, он должен разгадать ключ и принести его нам. Та команда, которая сделает это быстрее, получит дополнительные 10 баллов в рейтинг. Каждый из игроков, разумеется, — хохотнула женщина. — Помните, что подсказывать нельзя. Меняться местами и опережать сокомандников также запрещено. Если вам всё понятно, то игра начинается на счёт… раз… два… Паша свистнул что есть мóчи, и все закопошились в своих бумагах. Довольно долго, около пятнадцати минут, Ваня то и дело смотрел то в своё непонятное задание, то на ребят, чешущих затылки и кусающих губы в раздумьях. Наставники наблюдали пристально, ища подвоха или нарушения правил — Елена Владимировна сняла очки и вглядывалась вдаль, на первые «базы», Лера смотрела за противоположной командой, изредка говоря что-то коллегам, а Паша успевал следить за всеми. Словно за маятником, он смотрел за тем, как парни из соперничающих команд переставляют фигуры. Арсен с первого этапа справился быстрее Влада из другой команды, принёс не то кубики, не то коробочки на второй этап к Соне, которая искала разгадку чуть дольше. Затем Настя крутила и вертела какие-то фотографии, перекладывала листы, что-то сверяла и записывала в блокнот, и только потом с громким «А-а!» вписала ответ в отдельный бланк и, быстро перебежав, передала Оле, которая уже всё решила и успела изрядно заскучать, посматривая, как и Ваня, по сторонам. Девушка тут же метнулась вперёд. Когда перед Ваней оказалось четыре чужих бланка с ответами, он не без гордости отметил, что Егор напротив него всё ещё сидел без дела и только притопывал ногой от волнения. Зачем-то Ваня посмотрел и на Пашу. Тот зачем-то задержал удивленный взгляд, но, моргнув, снова вернул его к своей команде, когда Лера поддерживающе закричала «Давай, Ваня, давай!». А чего давать-то, если ничего не понятно?.. Перед ним его так и не разгаданное «≪<(-Х+16/2) + yes», а рядом — ещё один пронумерованный в соотвествии с номером этапа набор букв и цифр — «4БЦ», «ТЁД», «ЬДУ», «ТЕИ». Замечательно. Ваня наивно поперебирал возможные комбинации ответов товарищей, полагая, что, может его участие и не нужно вовсе, но тут же одернул себя, заставляя подумать ещё раз. Ну, вот «икс» в его примере, это явно цифра, так что, наверное, на его месте должна быть четверка. Тогда остаётся «≪< 4+yes». Число «пи» плюс «да», дальше додумайте сами, вот что остаётся… Ревзин взял в руки четвёртый бланк, покрутил, подставил к нему все остальные буквы в разных последовательностях, но, в общем-то, ничего вменяемого, не увидел. Только когда он заметил, что Егор уже тоже получил листы своей команды, то обратил внимание на знаки в начале ребуса. Стрелки, может? Сдвинуть на четыре, а не просто поменять местами? А сдвинуть что? Ответ пришёл сам. Ваня быстро и неаккуратно написал на бумаге алфавит, сначала пропустив «й», но вовремя заметив пропажу. А дальше всё как в тумане. Ребята что-то кричали, отвлекая, но он упорно считал до четырёх раз за разом, тыкая карандашом в листок, чтобы точно ничего не пропустить, и подписывал буквы, другие буквы, внизу своего бланка. Закончив, он посмотрел на корявое перепутанное «эт, шап, обе, ова» и добавил переведённое с английского «да». Моргнул пару раз, нахмурился. — Ну ты чего там? — крикнула сзади Оля, опасливо смотря на противоположную команду, где парни, кажется, не болели за друга, а выпускали из себя бесов с нечеловеческими криками. — Не мешайся! — услышал Ваня Настино предупреждение. Хоть в чём-то она была права. Ревзин ещё раз посмотрел на буквы, нарисовал несколько стрелочек и…да, вон оно. Большими буквами он записал полученное выражение, буквально в пути дописывая ответ, и сорвался с места так, что от неожиданности кольнул бок, в несколько секунд преодолел метры до судейского стола и с громким хлопком опустил лист на твёрдую поверхность. Воздух разорвали восторженные возгласы его команды. Впервые Ваня почувствовал, что готов раскраснеться от эмоций, не стыда или злости, а от радости, которую он не испытывал вот уже больше недели. Такой детский восторг от гордости за собственную сообразительность, от аплодисментов, не только ему, конечно, но в том числе, от улыбающегося лица Леры, легкой ухмылки Елены Владимировны и Пашиного краткого «тс», скорее выражающего не разочарование, а усмешку над всеобщим весельем. — Вот, — подытожил Ваня, отдышавшись. На всякий случай ткнул пальцем в обведённое несколько раз «ЭТО ВАША ПОБЕДА», которое и являлось ответом. Не успевшая взять бланк в руки Елена Владимировна, хотела было что-то сказать, как вдруг подлетел Егор, дыша тяжело и тряся своими листами. «Подлетел» — слово неподходящее, а вот «влетел» — в самый раз. Не рассчитав скорость и расстояние, он проехался по траве и буквально впечатался лицом в торец стола так, что тот пошатнулся, позволяя крепкой фигуре парня скользнуть под него и остановиться только тогда, когда стопа соприкоснулась с деревянной ножкой. — Упал, — подытожил парень, под смех парней опуская руку с бумажками себе на лицо и расслабляясь на зелёном газоне. — Да, упал, — плохо скрывая улыбку, ответила Елена Владимировна. Засуетилась одна только Лера. Она наскоро похвалила их команду, хлопнула каждого по плечу, а затем оббежала стол и присела рядом с Егором, который уже сел и рассматривал запачканные шорты. На подбородке у него красовалась длинная царапина, заканчивающаяся лёгким отеком, будто от расчесанного комариного укуса, каких у Вани на ногах было с полдюжины. Парни, не унимая истерики, подошли ближе и попытались друга подбодрить, но он раздраженно отпихнул их руки и приложил ладонь к ушибу. Так же и Ваня отстранил нескольких желающих его обнять ребят. — Больно? — спросила Катя из толпы. Они, кажется, были кем-то вроде новообразованной пары, но настолько сильно углубиться в чужую интрижку Ваня не успел. Ему бы в своей херне разобраться… — Нет, — отмахнулся Егор, но все равно зашипел, когда вожатая осторожно приподняла его голову за острый край челюсти. — Так, Паш, — скомандовала она рыжему, который подошёл к месту аварии дуба с берёзовой конструкцией и изучал лицо пострадавшего, чуть наклонившись. Он повернулся на девушку. — Я тебе мазь давала, тащи. Владик, а ты заканчивай издеваться, сбегай лучше в шатёр за аптечкой, обработаем. Ваня Ревзин снова забыл о том, что такое радость. Вкус былой победы сорвался с кончика языка вместе с разочарованным выдохом, когда вожатая закончила свою реплику, а Паша резко посмотрел на него. Он молча сделал шаг назад от толпы, моргнул и жестом приказал Ване идти за ним. Не хотелось, ой как не хотелось. Уж лучше он послушает стоны Егора, пока ребята вытаскивают его из-под стола, а девушки обсуждают загадки. Уж лучше под беспощадным солнцем в тридцатиградусную жару, чем в корпус вдвоём с бойскаутом. Но выбора у него, кажется, не было, потому что синяков много, а тюбик с лекарством один, да и тот где-то у Вани в тумбе, с раздражением закинутый поглубже внутрь. Наблюдая за тем, как удаляется с площадки Паша, подросток поспешил его догнать, но все-таки решил остаться на приличном расстоянии нескольких шагов, потому что, поравняйся он с ним — прийдется что-то сказать, а за время испытания он так и не придумал, с чего бы ему начать. Так он и доплёлся до корпуса, изучая рыжий затылок и ровную спину в зелёном жилете, пока Паша не начал подниматься по ступеням перед входом в здание, и не остановился вдруг, резко развернувшись и заставив Ваню вздрогнуть и инстинктивно шагнуть назад от растерянности. Заглянул парню в лицо и немного сощурился. — Молчанка у нас или прятки? — спросил он и сложил руки на груди. Ревзин усмехнулся, но совершенно неискренне. Он смотрел прямо, но мыслями был где-то далеко. Где-то примерно в сутках назад. — Я только в ваши ребусы хорошо играю, — попытался отшутиться, и вышло вроде даже неплохо, потому что Паша хмыкнул, но обстановку это не разрядило. Победа их команды в конкурсе принесла ему десять очков в рейтинг и ровно на шесть секунд сократила время неловкого разговора. — Всё шутишь, — протянул задумчиво вожатый, затем продолжил подниматься, и остановился, только оказавшись на этаже, положив руки на дверной проем коридора по обе стороны и, тем самым, преграждая Ване путь дальше. Парень стушевался от излишнего внимания к своей персоне. Особенно смущал взгляд сверху, не надменный, но выжидающе-хитрый, за собой скрывающий их общую тайну и какую-то ужасную схему действий. — Мысли поговорить вообще не возникло? — Не о чем, — коротко ответил Ваня, всеми силами умоляя себя не сдаться и не отвести стыдливо взгляд, но зрительные мышцы уже сопротивлялись. Говорил и сам себе не верил. В его сценариях не было такого вопроса, так что какой-либо план отсутствовал. «Не о чем», действительно? Пашу, видимо, интересовало то же самое, потому что он удивлённо вскинул брови. Ване было проще делать вид, что ничего не было. — А у тебя такое в порядке вещей? — спросил вожатый. Он давил взглядом, позой, интонацией, и чем только «не», а Ревзин всеми силами пытался отмазаться от него так, чтобы диалог завершился. — А у тебя в порядке вещей кричать на весь этаж? — перебил он, находя в себе смелость опустить руку на локоть рыжего и потянуть вниз, расчищая себе путь в комнату. Ловко обогнал его, но продолжал смотреть в упор, так что по коридору шёл спиной вперёд. От греха подальше. — Здесь никого, — не проявляя никакого интереса к чужой колкости, отозвался Паша, неопределенно проводя освободившейся рукой по воздуху. Пошёл вслед за Ваней, выдерживая определенное расстояние и паузу, и тут подросток всё понял. Он тоже не знал, что сказать. Хотел понять, но обсуждать не хотел. Не понимал, как именно. И вот они — два запутавшихся парня, ходящие вокруг да около, прекрасно понимая, что разговор выйдет тяжёлый, при этом себя не понимая от слова «совсем». Это их общая проблема, общий груз. — Ревзин, ты не беси. — Я просто иду за мазью, пока Егор не умер на руках Леры, — саркастичный ответ прикрыл нервозность в голосе. Паша цокнул. Они зашли в комнату, и Ваня принялся копаться в тумбочке возле кровати, отбросил на пол мешающийся гель для душа, сигареты, пустую ненужную тетрадь, которую перед отъездом сунула мама, стопку трусов, о которой постарался вообще не думать в присутствии рыжего, и только потом нащупал в углу полки маленький тюбик. Поднялся и понял, что всё это время вожатый смотрел на него выжидающе и пристально. Комната сразу же начала казаться вдвое меньше, сузилась до пространства, в которое входил Паша с всей его напыщенностью и самоуверенностью. Ваня сдался, хлопнул руками по бокам. — Ладно. Что ты хочешь услышать? — Для начала, хотя бы «спасибо», — деловито произнёс он, а у парня брови взлетели вверх. Он же понимает, что именно произошло, да? Благодарность за нарушение личных границ и, к слову, закона — это что-то новое и что-то достаточно сумасшедшее, в его духе. — Лицо попроще. За мазь. — О, выражаю свою признательность за исправление твоих же ошибок. Не «спасибо» надо говорить, а «я тебя прощаю». Думаешь, рука сама собой посинела? — Ваня почти что насмехался, хотя во всей их истории не было и доли шутки. Кроме той, про фонарик, но и она теперь теряла свою юмористическую силу. — Остроумно, — невесело ответил Паша, а Ревзин практически представил, как он отвечает ему детское «ты первый начал», потому что разговор их, кажется, скатывался именно в это русло. — Просто меня дважды просить не надо. — Я дважды просил отправить меня домой, — напомнил Ваня. Хотел кинуть тюбиком в вожатого, но лишь протянул его вперёд, почти упирая в солнечное сплетение. Каждое слово он буквально выталкивал из себя, потому что ему бы впору молчать и смотреть без эмоций, но Паша так упорно не хотел его отпускать. Ментально и физически. — Дважды. А всё ещё здесь, и вот… — хотел сказать «чем это закончилось», но запнулся. Думать о том вечере он мог всю ночь напролёт, и даже не одну, но говорить о ней вслух оказалось сложно. Это уже не игра, а её последствия. — Ну, договаривай. — …и вот, где мы теперь, — на выдохе, устало. Мог бы — спрятал бы лицо в ладони, как нецелованный мальчишка, но он, вообще-то, наоборот, так что даже не отвёл взгляда от сосредоточенного Паши. Он кивнул. Кивнул с таким понимаем и принятием, что Ване захотелось сочувственно улыбнуться. Надо же, уже больше пяти минут рядом, да ещё и наедине, но в воздухе не летают молнии и мебель, не слышно криков и трёхэтажного. Так тоже можно, оказывается? Ваня продолжал касаться кончиком упаковки мази в грудь вожатого, но тот не спешил её забирать, с пару секунд ещё поизучал лицо парня, а потом обвил пальцами руку на запястье. Ревзин лишь чуть вздрогнул, но промолчал. Не порти момент хоть раз в жизни. — Ещё хочешь домой? — вкрадчивый вопрос из тех, на которые не знаешь, как ответить — шуткой, правдой, сомнением? Ване хотелось саркастично отмахнуться, но прикосновение Паши, такое не настойчивое и мягкое, не позволяло даже открыть рот для колкости. — Не хочу, — смущённо произнёс, но немного не с той интонацией, все ещё выкобениваясь и будто дразнясь, однако Паша, кажется, воспринял всё верно, потому что чуть сжал пальцы и большим очертил небольшой круг на коже Вани. У него подкосились ноги, и чудом он не свалился перед вожатым, только сглотнул и упёрся взглядом в лицо напротив. Этот эмоциональный террор не продлился долго, с улицы раздался топот, видимо, Лера ребят отпустила, не дождавшись мази, и они поторопились скрыться с жары в комнатах. Паша кивнул непонятно какому утверждению в своей голове, отпустил руку парня и взял тюбик, подбросил вверх и тут же поймал, крепко сжав в ладони. Развернулся, оставляя Ваню задумчиво смотреть в свою спину, а напоследок бросил: — Ты сегодня молодец. Оставалось гадать, что именно оценил Паша — искрометный ум или первый на их практике спокойный разговор.