Не беси

Собравшись духом, Ваня осторожно изучал ведущей ногой редкий газон, не понимая, что именно он должен найти. Идти вслепую было боязно, и, хотя интерес, справится ли он со своей задачей, подогревал, сразу привыкнуть к интуитивному движению не получалось. Вокруг все шумели — визжала Настя, изредка свистела Лера и, что бы это ни значило, рандомные буквы выкрикивал Егор. Всё путалось, смешивалось, и Ревзин быстро понял, что нет смысла надеяться на кого-то, кроме себя самого, впрочем, как и всегда. Несколько шагов вперед привели его к границе из стульев, и он несильно врезался носком кроссовка в железную ножку. Присел, ощупал стул, но не обнаружил ничего необычного, и тогда двинулся вправо, сидя на корточках, продолжая искать хоть что-то полезное, и загнал себя в угол. Не в том смысле, что опять напортачил; он прямом смысле оказался на углу импровизированного квадратного поля, а значит — прошёл почти четверть периметра своей зоны. Только загвоздка была в том, что одна из сторон не имела границы, и кто угодно из чёрных мог зайти к нему и вывести из игры на некоторое время, если, конечно, знал кодовое слово. По Настиной задумке — «Наруто». — Ваня, направо! — крикнула девушка, вызванивая колокольчиком оговорённую лаконичную мелодию — три «дзинь», пауза, «дзинь», привлекая внимание. Что ж, спасибо, что проявила капельку интереса к его персоне хотя бы в качестве игрока. Доверившись, парень так и сделал. Оставаясь сидеть на корточках, он двинулся в указанном направлении, пальцами пробегаясь вдоль и поперёк стульев, но так и не находя ничего полезного. В какой-то момент почувствовал усталость и напряжение в икрах, попытался встать, но не справился с управлением и повалился на землю. Ну, естественно. Позориться, так по полной, Ревзин. Упал несильно, лишь приземлился на пятую точку, упираясь стопой в ножку ближайшего стула, зато руку откинул знатно. Хотел, видимо, опереться на неё во время падения, но, не видя и десяти сантиметров перед собой, неприятно костяшкой запястья опустил её на деревянное сидение со звонким стуком. Зашипел. Зато вдруг услышал металлический звон, явно раздающийся от места соприкосновения кисти с «границей». Цепь? — Саша, рядом Арсен! Ваня, ящик! Катя, повернись! Руководила Настя с натяжкой. Больше кричала на сокомандников, видимо, отчаянно пытаясь совладать с паникой и количеством тел, за которыми нужно было следить одновременно. Тем не менее, польза от неё, всё же была. Почти ползком Ваня приблизился к стулу с ящиком, нащупал тонкую цепочку, которая обвивала его со всех сторон, и на конце железки обнаружил что-то похоже на замок с маленьким отверстием. Замечательно, осталось найти ключ. Понимая, что большая половина поля ещё не исследована, Ревзин принялся суматошно двигаться вперёд, преодолел одну сторону, вторую, без стульев, а затем вернулся в ту точку, с какой начал. По периметру ничего, кроме ящика, а в центре что? — Где ключ? — крикнул он, пытаясь переголосить всех остальных и привлечь Настю. Сбоку слышал негромкий мат, кажется, Влада, но это, в общем-то, и всё. От своего капитана ни ответа, ни привета. Не желая терять время, аккуратно, как завещал Паша, словно ниндзя, метнулся в обратную от стульев сторону, покрутился на месте с выставленными вперёд руками, проверяя, есть ли препятствия. Пока крутился, забыл, куда шёл, да что б тебя… — Настя! — вторая попытка также оказалась безуспешной. Ваня не чувствовал себя совсем уж беспомощным без зрения, но всеобщая суматоха и какофония несвязных звуков наводила легкую панику. Иди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что. Под ногами шуршала только трава, и парень, представляя, что катается на коньках, двигал ногами по диагонали, проверяя бóльшую площадь земли. В какой-то момент понял, что задел что-то твёрдое и, кажется, эту деталь отопнул, поэтому тут же присел и на руках двинулся в сторону по направлению движения неведомого предмета. Не видел, чувствовал, что руки теперь ужасно грязные, с кусочками травы и земли под ногтями, но, видимо, такова цена победы. Когда под пальцами оказался твёрдый шарообразный объект, он почти что ликовал. Встал и повернулся на звук колокольчика Насти, поднимая руку повыше. — Настя, что это? — Шишка, выбрось. Вот же дрянь. Это было смешно, правда, и Ваня наверняка бы расхохотался, не происходи это с ним, но сейчас лишь со злостью отбросил чертову шишку подальше, слыша как она ударяется о стул, и продолжил поиски. Кто-то из команды соперников радостно воскликнул «готово!», и это жутко взбесило и подстегнуло. Долбанный ключ не хотел быть найденным. — Саня, есть ключ? — в отчаянной попытке спросил Ревзин во все стороны, чтобы вопрос точно нашёл своего получателя. — Нихера тут нет, — напряжённо ответил Саша, и это внушило уверенность, что дела плохи у всех, и Ваня не имеет к своей неудаче никакого отношения. Он кое-как вернулся к ящику, потряс его ещё раз, потрогал все стулья в ближайшем доступе, но так и не оказался ближе к открытию загадочной коробки. Ваня ещё несколько раз обошёл свой загон, вернее, прополз вперёд-назад-влево-вправо, пока Настя не крикнула: — Ваня, блестит что-то справа, сделай три шага! Раз, два, три. Он махнул руками впереди, прошёлся по стульям, опустился на землю, но так и не почувствовал ничего под своими пальцами. Если блестит, значит либо стекло, либо металл, и точно где-то на солнце. Спустя несколько минут уподобления младенцу, Ваня таки коснулся прохладного предмета. Им оказался связка ключей, лежащих в небольшой выемке в земле и лишь немного торчащих из неё. Бог знает, сколько раз он уже обшарил газон вокруг… Ключей было по меньшей мере семь, увесистые, но небольшие, с разной резьбой и явно из разных материалов. Он поднял руку наверх. Настя, будто только и ждала, отозвалась: — Синий. Гениально, блин. Вовремя сориентировалась и добавила: — По середине. Серединой для «ослепшего» Ревзина оказалось четыре разных ключа, и он наудачу начал по очереди совать их в отверстие на замке от ящика. Первый вошёл легко, но не подошёл. Второй никак не хотел вставляться, и только спустя несколько попыток Ваня понял, что дело в его размере — слишком большой. Третий ключ тоже явно не был синим, потому что сломался, как только оказался зажатым между человеческих пальцев. Ясно, липа. Следующая попытка наконец-то оказалась удачной, ключом парень попал в отверстие и повернул, не удержавшись и крикнув: — Есть! Размотал цепь, случайно повалил ящик, но вовремя его поднял и засунул руку в открывшуюся дверцу. Блять, ну емае… Пазл. Разложил детали на стуле, боясь случайно что-то потерять, а потом услышал голос Кати издалека. — Настя, что тут? — Семьдесят три! Молодец, у тебя всё. Парни, поднажмите. Вот шла бы сюда и… Ваня втянул побольше воздуха. Зная свою вредность и вспыльчивость, он вспомнил, как злился на дотошных одноклассников на уроках химии, а потом облился реагентами и платил за испорченный казенный халат. Урок извлёк — не бесись и других не беси. Уже спокойнее он изучил кончиками пальцев детальки пазла. Угловые сразу разложил по соответствующим сторонам, а дальше как можно аккуратнее начал соединять детали. Копался три минуты, пять, семь, и наконец, кажется, собрал что-то. Увидеть, что именно — не мог, поэтому растерянно окликнул Настю. — Попробуй поднять, не вижу! — ответила она. — Идея не очень! — честно отозвался, но в ответ уже ничего не услышал. В команде соперников второй из трёх «жмуриков» закончил работу, и Егор порадовался специально громко и слишком активно, заставляя Ванину кровь разгоняться сильнее. Находя пазл руками, он провёл по поверхности и почувствовал небольшие выпуклые точечки. Ага! — Тут цифры! — Называй! — Это… два! И, кажется, пять! Когда Настя его ответ приняла, Ваня выдохнул. Желание стянуть ткань с головы было огромным, но команды расслабиться никто не давал, поэтому он просто сел на ближайший стул рядом с собранным пазлом, чтобы отдохнуть, но под истеричное ругательство Насти поднялся на ноги и пошёл на звук. Саня, мимо которого протопал Ваня, копался не очень долго, кричал что-то про крестики и нолики, ругал двоичную систему (почему-то) и просил Настю помочь, но вскоре справился сам и назвал свой ответ — одиннадцать. До своей базы они добрались уже вдвоём, неловко ориентируясь друг на друга и звон в конце пути. Осталось дождаться капитана. Девушка перестала звенеть колокольчиком, видимо, приступила к решению своего задания, и молчала так долго, что Ваня решил, что она и вовсе ушла. И вокруг стало тише, все спокойно отдыхали от напряжённых поисков и попросту ожидали конец конкурса, потому что все уже были на финишной прямой. — Как ты? — поинтересовалась Катя у подруги, а Настя отозвалась частым «почти-почти», шурша бумагой и издавая непонятные звуки, вызванные активным мыслительным процессом. Пока у команды белых задание было почти-почти выполнено, где-то далеко послышались радостные крики и хлопки поддержки, какие обычно звучат на финишной прямой. Егор закончил свою часть задания слишком внезапно, заорал и получил ответные радостные возгласы своих ребят. Вот же черт… Они проиграли всего немного, потому что уже через несколько Настя озвучила свой успех — ну, почти, — зазвенела колокольчиком, а Лера крикнула в мегафон: — Стоп, игра! Команду снять повязки Ваня почти что ощутил приятными мурашками, потому что, признаться, он слегка устал, а давление ткани на глаза и затылок только добавляли неприятное покалывание, раздражающее и тянущее. С облегчением он запустил руки за голову и со второй попытки справился с Пашиным узлом, морским, не иначе, и опустил платок себе на плечи. От уже такого непривычного солнечного света пощурился с минуту, прикладывая ладонь ребром ко лбу, имитируя козырёк кепки, чтобы определить хотя бы своё примерное местоположение. Две кучки подростков стояли параллельно на небольшом расстоянии друг от друга, а Ванина игровая зона находилась куда ближе к финальной точке, чем ему ощущалось. Лера с мегафоном подбежала к толпе, принялась поздравлять победителей и утешила команду белых, пообещав к вечеру подвести итоги и сменить цифры в турнирной таблице. А затем отправила всех отдыхать в корпус. Кроме неё никого из старших видно не было. Паша Ванину фееричную борьбу с пазлом и не менее фееричный проигрыш, вероятно, и не видел.

***

Перед ужином кто-то из ребят уломал Леру впустить всех в актовый зал и посмотреть фильм. Подростки выбрали, конечно, нестареющую классику — «Шрека», и, хотя Ваня больше любил второй мультфильм, на первую часть согласился без колебаний. Ему попросту было некуда себя деть. Пашу он так ни разу и не увидел с утра. Боролся с необоснованным чувством брошенности безуспешно, но все-таки старался фокус внимания сместить. Вот ещё, париться об отсутствии внимания со стороны рыжего. Бред какой-то. И вовсе ему это не нужно. Может, ему вообще показалось, что что-то в их общении изменилось. Временное помутнение сознания никто ведь не отменял. Но, отмечая, какими бы глупыми оказались его мысли, озвучь он их вслух, Ваня едва ли не плевался. Тут уже всё. Щелчок затвора и минус мозг. И, на самом деле, куда бы мог пропасть вечно дотошный до слежки и правил вожатый? Ответ появился сам собой, когда на стул рядом с Ревзиным, пригибаясь перед экраном, тихо опустился Арсен, держа в руках какой-то свёрток. Он просунул его Ване, а, встретив вопросительный взгляд, дополнил: — Ты забыл на улице. Паша отдал. Вот оно что. Объявился. Внезапный «подарочек» оказался аккуратно сложённой толстовкой. Подросток точно знал, что в его гардеробе не было ничего подобного — ни по цвету, ни по фасону, ни, тем более, по качеству. Свои кофты он занашивал до катышек и дыр, а ткань в руках была мягкой, но плотной, то ли новой, то ли хорошо сохранившейся из-за правильного ухода. Паша отдал. И зачем? Арсену Ваня кивнул, развернул толстовку, осмотрел, а затем заметил торчащий из кармана край белой бумаги. А-ля курьер все ещё сидел совсем рядом, и Ревзин повременил с разгадкой очередного ребуса, только потом отвернулся в полуоборота и запустил руку в карман чужой вещи. В ладони оказалась смятая бумажка, отправитель которой уж точно не был тайной для Вани, хотя на записке не было и намёка на имя адресанта. Кроме, может быть, неаккуратного размашистого почерка, который мог принадлежать только одному человеку во всем лагере. Конспирация настоящего бойскаута. Удивительно, что сообщение не было зашифровано, и Ревзин, аккуратно расправив края бумаги на коленке, прочёл: «После спасения принцессы. У выхода.» Ладно, пора было признаться самому себе. За полдня отсутствия даже взгляда рыжего, он успел заскучать. Не сдерживая улыбки, парень подумал, что никогда ещё не хотел, чтобы сюжет мультфильма двигался быстрее, потому что пока на экране Шрек с Ослом только лишь спорили о многослойности лука, приближаясь к башне, а значит у Вани было ещё порядка пятнадцати минут, чтобы попробовать угадать, что уготовил для него сегодняшний вечер. Казалось странным, что в записке не нашлось ни одного слова об аккуратности или скрытности, будто так и должно было быть. Будто оба они работают в офисе и договариваются о ежедневном обеде в местной столовой своим особым способом. Только вместо офиса — детский лагерь, в котором, вообще-то, такие встречи нарушают и устав, и, вероятно, закон, а вместо столовой — что-то за пределами корпуса, раз уж речь шла о выходе из здания. Ваня оглянулся, но Паши не было видно на горизонте, только Лера сидела за столом с проектором и ребята пересаживались с места на место, отчаянно пытаясь пообщаться со всеми. Замечательно, что рядом с Ваней не особо крутились соотрядники, и он мог спокойно улизнуть, ни перед кем не отчитываясь, когда придёт время. Только вот минуты тянулись долго. Шрек уже убегал от драконихи, затем долго всё никак не мог вытащить свою Фиону за пределы башни, но, наконец, герои оказались на улице, и Ревзин облегченно выдохнул. Из-за гордости своей, остался в зале ещё ненадолго, будто бы не сидел как на иголках в ожидании встречи с Пашей, а затем поднялся на ноги, махнув Лере. Девушка вопросительно глянула и начала что-то говорить, на что получила краткую перебивку — необходимо выйти в туалет срочно! Не дожидаясь ответной реакции, Ваня пулей вылетел из зала и подбежал к холлу. За поворотом чуть замедлился, будто с самого начала шёл, не торопясь. Вожатый действительно стоял на первом этаже возле входной двери, задумчиво смотря в окно. Услышав шаги, обернулся. — А, это ты — тайный поклонник, — наигранно удивился Ваня. Признаться честно, своё такое появление он заготовил ещё в зале. — Думал, это Елена Владимировна. — Ты её недооцениваешь, — хмыкнул Паша, поправив висящий на одном плече рюкзак. — Идем. Без лишних разговоров и жестов, Паша вышел за пределы корпуса, даже не удосужившись дождаться замешкавшегося подростка и придержать ему дверь, в результате чего Ваня по своему обыкновению оставил на локте очередную ссадину и негромко замычал. Вожатый лишь оглянулся с отвлечённым выражением лица, но в общем-то не проявил никакого интереса к Ваниной неловкости и продолжил идти вперед. Они свернули за угол и прошли вдоль торца здания, явно направляясь в ту часть лагеря, где парень не бывал прежде — находились там старые недействующие корпуса, склады и страшного вида детские площадки. Воздух пах теплом и летней насыщенностью, но молчание Паши не давало как следует насладиться вечером. Ваня нахмурился, всё еще плетясь чуть позади зеленой фигуры. — Не очень-то ты разговорчивый, — подметил он без стеснения, не найдя другого способа завести непринужденную беседу. — Я буквально жизнью рисковал, уходя от Леры! — Она же в курсе была, — быстро ответил Паша, пожав плечами, а Ваня сложил губы в тонкую полоску. Прежде чем успел что-то сказать, рыжий добавил протяжно: — Ну, шпион… — Можно было бы и меня предупредить, что планируется прогулка, — чувствуя себя глупо, отозвался парень, догоняя вожатого и ровняясь с ним. — Не прогулка, а работа. Мы по делу вообще-то, а ты о чем подумал? — Паша развернулся в пол-оборота и взглянул на Ревзина, приподняв светлую бровь, играя и тихо посмеиваясь. Не смешно ни капли! Издевательства старшего Ваню почти что раздражали, но ему было скорее неловко, чем обидно. Скользкая тема сквозила между ними, и он совершенно не знал, как к этому относиться. Зато Паша, кажется, был в восторге от новой открывшейся категории для шуток. — Какое еще дело? — спросил, игнорируя колкость и даже чувствуя лёгкую досаду. Не то чтобы он строил особые планы, но… — Секрет, — ехидно заверил вожатый. — А то обрадуешься раньше времени. Именно так. Ваня же был из тех, кто любит таскать брёвна и строить шалаши, потому что иного объяснения Пашиному гордому виду перед костровищем и скиданными в кучу досками он найти не мог. Уперев руки в бока, подросток вопросительно переводил взгляд с вожатого на деревяшки и обратно. — Это что? — Костёр для конца смены сам себя не подготовит. Более унылой работы, чем эта, Ваня придумать бы не смог. Вероятно, его времяпрепровождение с людьми тоже не всегда входило в число особо интересных, — от игры в «Mortal Combat» до бесцельных прогулок вдоль набережной в тишине, — но вот перекладывание деревянных досок и палок с места на место явно било все рекорды в топе скучных занятий. Пальцы зудели даже в перчатках, ему все время казалось, что очередное бревно царапает ладони, да и мышцы начали ныть уже на десятой минуте. Паша тоже пыхтел угрюмо и почти ничего не говорил. В целом, оба они вели себя так, будто случайно оказались в паре на рабочем месте. — В вашей команде Лера — мозг, а ты — рабочая сила? — спросил Ваня, приседая на корточки, чтобы отдохнуть и отдышаться. Вожатый положил доску в отведённое ей место в пирамиде для костра и посмотрел на парня, мол, ты уверен, что хочешь задать именно этот вопрос? — Чего? — Ну, конкурсы — это же всё её идея, — продолжал закапывать себя Ваня. — И не смотри так, я же не в упрёк. — Вообще, звучит именно так, — Паша отбросил ещё одну деревяшку. — Весь лагерь — это Лерина идея. Я просто оказался рядом в неподходящий момент. Тот факт, что вожатый и сам не хотел быть в лагере с самого начала заставил Ваню усмехнуться. Получается, не только он сам срывал злость на рыжего, но и наоборот. Получается, их души родственны по несчастью от пребывания за закрытым забором. — И задания все уже были придуманы, Ковпинца Лерка давно обрабатывала, — он хмыкнул. — Так обработала, что и невестой стала, и смена состоялась. — Погоди, они что?.. Ого. — Именно, — Паша снял перчатки и отряхнул руки. — Всё, хватит на сегодня. — Это чего, еще завтра сюда тащиться? — Ваня поднялся на ноги и осмотрел наполовину готовую к костру площадку. Тоже стянул грязные перчатки с руки и нахмурился, совершенно не горя желанием повторять работёнку. Не так он себе представлял плюшки от близости с вожатым, совсем не так… — А кто сказал, что завтра ты со мной пойдёшь? — Завались, — фыркнул подросток. Готовясь уходить, он потянулся, хрустнул шеей и поправил шорты, покрывшиеся тонким слоем пыли и опилок. Прямо перед костровищем находился лес, не густой, но непроглядный даже при дневном свете, а вот за спинами парней вид был куда более приятный глазу. Время близилось к семи вечера, и солнце чуть опустилось, стало красивого апельсинового цвета, такого яркого, что приходилось слегка щуриться, поворачиваясь к нему лицом. На землю падали оранжевые полоски, будто лучики, и Ване вдруг захотелось остаться здесь, в тишине и приятном теплом свете, рядом с вожатым, ещё ненадолго. Последний час они упорно игнорировали, что остались один на один, и обходились бытовыми разговорами, что казалось таким неправильным теперь. Он повернулся к Паше, который складывал разбросанные вещи в рюкзак, и, собрав всю уверенность, предложил: — Останемся еще ненадолго? Рыжий опешил, остановил сборы на мгновенье и посмотрел на Ваню. В его глазах отображались мысли, сменяющие друг друга. Шагнул к подростку, откладывая рюкзак чуть в сторону. Посмотрел на наручные часы. — До ужина двадцать минут, — сказал он, вздохнул, но интонацией не выразил ни отказа, ни согласия. Ваня наклонил голову, строя молящую мордашку и чуть румянясь от того, что так открыто выражает своё желание побыть наедине с Пашей подольше. — Успеем. — Ревзин… — выдал Паша и ладонью потормошил копну кудрявых волос Вани. Нежный жест, который он позволял себе уже не впервые, заставлял подростка смущённо отводить глаза, чувствуя приятный растекающийся под рёбрами восторг. Затем вожатый склонился к рюкзаку, вынимая из него клетчатый плед. Ваня заметил, что он улыбнулся, хотя и попытался это скрыть. — Скажем, что всё из-за тебя. — Ну, естественно, — отозвался парень и сел на расстеленную ткань. Земля была чуть сырой и твердой, но его это мало беспокоило, потому что рядом опустился вожатый, согнул колени и обхватил их руками, изучая кроны деревьев впереди пристальным спокойным взглядом. Ваня лишь изредка косился на его четкий профиль — щетинистый подбородок и щеки, бледную кожу, ровный нос. Думал, что через три дня вот так сидеть с Пашей, касаться плечом его плеча будет куда более проблематично, если не совсем невозможно. От неприятных мыслей парень сжал руки в кулаки и почувствовал жжение на среднем пальце. Чертова заноза всё-таки до него добралась. — Дай сюда, — рыжий выхватил кисть ещё до того, как Ваня успел расковырять кожу в кровь. Зажал палец между своими, присматриваясь, а потом важно заключил: — Заноза. — Ты врач что ли? — восхитился подросток, строя удивленное лицо, хотя на самом деле хотел громко рассмеяться. Паша качнул головой. — Смешно. Вообще-то, препод. Ваня тут же представил вожатого в твидовом дедовском пиджаке, круглых очках в стиле Горбачева и с острой указкой в руках. Почему-то без особого труда он увидел, как Паша кричит на студентов, машет руками и отправляет на отчисление. Да, ему определенно идёт быть мудаком, которого не любит большая половина университета. И как он сразу не догадался? — Не знаю, чему хорошему ты можешь научить, — протянул с сарказмом, чуть дёргая рукой от неприятного ощущения, пока Паша пытался избавиться от щепки под кожей. — Поаккуратнее с языком, молодой человек, если палец не лишний, — он несильно пихнул парня плечом и потянул за фалангу. Ревзин и не моргнул — вожатый и раньше не воплощал в жизнь свои угрозы, теперь гнуть пальцы тоже бы не стал. Более того, ослабил хватку, хлопнул по ладони, а потом и вовсе руку отпустил. — Готово. — Спасибо, — не без удивления такому скорому исцелению сказал Ваня, посмотрев на рыжего действительно благодарно, но тот уже откинулся назад, лёг на спину, совсем слегка касаясь макушкой сухой земли и травы. Последовав его примеру, Ревзин тоже принял лежачее положение и поудобнее устроился на пледе. Устремляя взгляд в персиковое небо, он чувствовал мечтательные мотивы, и мысленно перепрыгивал с темы на тему. Вспоминал дом и первые дни в лагере, перепалки с вожатым, и сравнивал их с тем, что они оба имели сейчас — лежали бок о бок, спокойно и трогательно. Ваня упирался головой в угол Пашиного плеча и отчетливо слышал его ровное дыхание, чувствовал запах дерева, дезодоранта и стирального порошка, какими пах его зелёный жилет. Молчать с ним было приятно. Ваня думал об этом ещё прошедшей ночью, когда обнимал сонную фигуру и не ощущал ничего, кроме тепла внутри и снаружи. Быть рядом — уже хорошо, но тонкое, почти прозрачное напоминание о том, что всё хорошее — временное, зудело под черепушкой. Насколько всё это правильно? Насколько дозволено? — О чем ты думаешь? — спросил, заполняя тишину и чуть повернул голову, чтобы видеть лицо вожатого. — Вытащил меня только чтобы помолчать? — Я не знаю, зачем, Ревзин, — как-то задумчиво ответил Паша, посмотрел на растерянного подростка и закинул руку за его плечо, ещё не обнимая, но окутывая собой. — Наверное, потому что это казалось правильным. — А теперь не кажется? — Ваня нахмурился, ложась поближе и позволяя вожатому опустить горячую руку на своё плечо, притягивая. — Не болтай, — чуть усмехнулся вожатый. — Просто странно это, не находишь? Ваня лишь тихо угукнул, кивнул, не без облегчения понимая, что теряется и много думает не только он сам. Что делать дальше, видимо, не знает ни он, ни Паша. Но то, с какой честностью, они признавались друг другу в легком замешательстве, как открыто позволяли себе проявлять нужду друг в друге, заставляло сердце Ревзина сжиматься и колотиться от переизбытка чувств. Отбросив смущение, он повернулся на бок и положил голову вожатому на грудь, и тут же почувствовал крепкие руки на талии, обхватывающие и обволакивающие. Расслабленность в теле тут же отозвалась желанием прикрыть глаза. — Часто ты по лагерям? — поинтересовался Ваня, изучая пальцами пуговицы на жилете рыжего. — Вожатым — впервые, — негромко ответил Паша. Он, осознанно или нет, гладил кудри парня в такт своим словам. — В детстве ездил, ну, может в твоём возрасте. — В детстве, — Ваня фыркнул, осознавая, что фраза эта была опущена специально, чтобы побесить, но всё-таки тема их разницы в возрасте слегка раздражала. В то же время, это не имело никакого значения. Добавил недовольно: — Дед. — А как часто ты завлекаешь вожатых? — О, Боже, — парень рассмеялся от неожиданности. — Никогда такого не было! — это, кстати, было чистой правдой. Оба они понимали, что никто никого не старался привлечь, но обстоятельства (или судьба) распорядились иначе. — Хотя в Москве я нарасхват… — Ты из Москвы? — игнорируя реакцию на свою реплику, спросил Паша, и Ваня насторожился. — А ты нет? — спросил, боясь услышать ответ. — Все рыжие родом из Ирландии, — протянул вожатый, и тут же получил кулаком в грудь, отчего закашлял сквозь смех. Ну и шутки. За такие можно было получить бы и посильнее, потому что Ванина игривость балансировала на грани тревоги и злости. — Да в Измайлово я живу, не суетись. — Да иди ты. — Это было больно, — добавил Паша, привставая на локтях. Видимо, время отдыха совместного заканчивалось. Ваня поднялся тоже и, щурясь на солнечный свет, не заметил, как вожатый потянулся к нему, и встретил щекой щетинистый подбородок на ощупь. Их неловкие поцелуи были уже чём-то вроде классики, но от этого только обретали свой шарм. Улыбнувшись, вожатый отстранился. — Больно, но мило. — Будешь знать, — наигранно пригрозил Ревзин. Паша встал, протянул ему руку, вынуждая подняться и вернуться в корпус. — Может, не надо? — Надо. А жаль.