Не беси

Они сидели в тягучем напряженном молчании — Лера почти беззвучно притопывала ногой, но тряслась при этом так, будто страдала от невроза; Арсен потирал очки уже в пятый раз за прошедший десяток минут; Настя упрямилась и вздыхала громче положенного, явно желая показать своё недовольство; Паша упирался взглядом в пол, опёршись на стену и кусая губы. Только лишь Ваня сидел без особых эмоций, сложил руки на груди и наблюдал за происходящим сюром. Нет, он, конечно, тоже не отличался весельем в сложившихся обстоятельствах, но и общей истерике старался не поддаваться. В конце концов, не произошло ничего глобально страшного, никто не умер и даже не пострадал, разве что испугался до дрожи в коленках, но и это чувство испарилось за время ожидания казни. Вот они — четверо соучастников и Лера, которая попросту оказалась не в нужное время не в нужном месте. На часах полночь, они сидят в главном холле как нашкодившие малыши, гадают о том, что с ними произойдёт дальше и уже наверняка жалеют о многом, что было в прошлом. Все, кроме Вани, конечно. У Ревзина нервы из стали и терпение резиновое. Да и уровень наглости близится к сотне из ста. — Лица повеселее, — пробормотал он, устав от напряжения и окинув всех более менее довольным взглядом. Одобрения не получил. — Замолчи, — шикнула Настя с противоположного конца скамейки, которую занимали подростки. Её вечно собранные волосы растрепались, а розовые заколки она нервно теребила в ладонях. Что-что, а её интонации Ваня запомнит надолго — такой язвительный голос в сочетании со злобным взглядом забыть будет трудно. У вожатой Леры был почти такой же, только добрее, потому что, кажется, по-настоящему ругаться она вовсе не умела, хоть и выглядела раздраженной. — Нашёл время, — безрадостно отозвалась она, продолжая поглядывать на часы и стучать кроссовком об пол. — И правда, — поддакнул Арсен. Паша молчал, и это пугало. Но, по крайней мере, не так сильно, как приближающиеся шаги Елены Владимировны в коридоре.

***

На 2 часа ранее Ваня не любил обниматься без повода. Он охотно раскрывал руки перед друзьями по праздникам и после долгой разлуки, но спонтанные проявления нежности не входили в привычное расписание дня. Прикосновения всегда казались чем-то излишним, совсем не мужским, странным и в то же время — интимным. Не многим он мог бы позволить безнаказанно щёлкнуть себя по носу, ткнуть пальцем в живот или отвесить мягкий игривый подзатыльник, за которым обязательно последует невесомый поцелуй. Немногим равно никому. Кроме, разве что, Паши. Паше, в целом-то, разрешалось почти всё. У рыжего же с вольностями дела обстояли куда скуднее. Отчаянно мечтая о совместном ночном отдыхе с Ваней (подросток свято в это верил и не желал от своих мыслей отказываться), он всё равно закатывал глаза, только слыша осторожный стук в дверь после отбоя. В чём была проблема, Ревзин не понимал. То есть, конечно, он знал о всех возможных последствиях, но упрямо их игнорировал, пробираясь в вожатскую мимо Паши под его глухое ворчание. — Ревзин… — Да, у тебя работа, я знаю, — с умным видом садясь на кровать, перебил парень. — Ну, и… — Зачем пришел? Может, тебе такое не знакомо, но я соскучился, — оставалось похлопать глазами, глупо и беззаботно улыбнуться, и Ваня сошёл бы за типичного влюбленного персонажа из американского ситкома. Закадровый смех в этом моменте сменился бы закадровым умиляющимся «о-о», а Паша обязательно бы сдался и заключил парня в крепкие объятия. Из всего этого, увы, не сбылось ровным счётом ничего. — Замечательно, — только и отозвался вожатый. Плохо было дело. Таким угрюмым Ваня не видел его давно. Может, даже с первого дня смены, когда они неплохо повздорили около корпуса. — Устал? — понимающе спросил подросток, всё же ослабляя напор. Наблюдая за тем, как Паша медленно закрывает дверь и проворачивает замок, он подумал, что, в целом-то был сегодня слишком занят, чтобы отследить перепады настроения вожатого. После короткого разговора в коридоре они виделись лишь мельком в толпе, обменялись дежурными фразами за ужином и всего разок обнялись перед отбоем. Пока Ревзин занимался своими типично тинейджерскими делами, его…хм…партнер, вообще-то, работал, следил за подчиненными и наверняка заполнял таблицы и подписывал документы между делом. Стоило бы понимать, что в двенадцатом часу ночи, он должен быть выжат как лимон. — Нормально не спал уже несколько дней, — ответил Паша. Он подсел рядом, позволяя себе чуть облокотиться на плечо парня и глубоко вздохнуть. — Извини?.. — Ты-то при чём, хмыкнул рыжий. — Ну, вообще… — деловито начал Ваня, но был прерван толчком в плечо с лёгкой усмешкой. — Не продолжай, я знаю, — сказал тот, а Ревзину показалось, что в конце его назвали балбесом. Что ж, заслужено. — Если захочешь помочь, даже не буду отказываться. Пожалуй, начало этой ночи было одним из самых приятных. Отбросив всё физическое, забыв про те эмоции, которые Ваня испытывал в этой комнате раньше, он оказался просто безумно рад прийти на помощь. Это было интимнее горячих поцелуев, ближе, чем касания длинных пальцев. Это было про доверие. Может, это самое доверие — и есть язык любви Ревзина? Потому что старательно подделывая подписи Паши, он светился как начищенный таз, изредка поглядывал на отдыхающего вожатого с какой-то особой заботой и нежностью, а ещё думал про то, что готов сидеть так и завтра, и на следующий день. Даже в тишине спальни он чувствовал, что всё, через что они прошли за время смены, того стоило. — Расскажи, чем ты весь день занимался, — негромко попросил Паша. Парень чуть вздрогнул, потому что успел решить, что рыжий уснул и видит уже седьмой спокойный сон. — Решали вопрос с Настей, — неопределенно ответил Ваня. Он не был уверен, что Паше действительно интересны похождения двух подростков, тем более, что он и сам был свидетелем начала «спецоперации» перед корпусом. — Ну, там, сердечные дела Арсена. Я помогал. — «Правила съема: метод Ревзина»? — Вроде того. На самом деле, его метод, кажется, и правда сработал. Первое и последнее, что Ваня сделал для сближения Насти с Арсеном, — так это попросту был собой. Немного вредным и колким на язык, зато честным. Обидел девушку с лёгким нежеланием, зато позволил другу проявить себя. Этот самый друг поймал его спустя некоторое время, когда уже вернул Настю из её укромного местечка. Арсен всегда говорил очень дёргано и вкрадчиво, будто боялся столкнуться с осуждениям за каждое слово, но в этот раз Ревзин с ещё большим усердием пытался разобрать хоть одну фразу. Он нашёл Ваню сам, пока тот прятался от солнца в тени шатра; подбежал сильно взволнованный, какой-то раскрасневшийся и с трясущимися мокрыми руками, так что пришлось даже ненароком испугаться за его эмоциональное состояние. Мыслей было две — либо Арсен план провалил, либо слишком сильно обрадовался его успешной реализации. — Вань, это вообще, ну, просто… ну, вообще, — бормотал он, нависая сверху и едва ли не тыча пальцами в глаза коллеги по тактике. — А поспокойнее можно? — отдыхающий ещё недавно Ревзин старался уловить мысль, но отчаянно не понимал ничего. — Да как тут спокойнее! — голос парня срывался, и иногда звучал скрипуче и истерично. Ваня с ухмылкой подумал, что со стороны представлял себя точно таким же, когда тусовался у Паши в вожатской. Ну и кошмар… — Она какая-то волшебная, Вань, правда. Такая ранимая и нежная, очень милая! — Повезло тебе, что она не в моём вкусе, — только лишь констатировал Ваня, расслабленно наблюдая за жестами друга напротив. — Рыжие не нравятся? Ревзин постарался пропустить шутку мимо ушей, но всё равно ненароком ухмыльнулся. С другой стороны, немного пугало то, что Арсен знал (или только лишь делал вид) больше положенного. Но, кажется, личная жизнь Вани волновала его несильно, пока на горизонте мелькала возможность изменений в своей собственной. Выглядел парень, во всяком случае, так, будто планировал свадьбу уже к концу недели, хотя на самом деле всё, что произошло — легкое соприкосновение кончиков пальцев и нечто похожее но полуобъятие. Об этом Ревзин узнал из сплошного потока наполовину проглоченных слов. — В общем, спасибо, — подытожил задыхающийся Арсен, присаживаясь рядом. За его спиной возле Насти столпились подруги, выслушивая похожий диалог. К слову, девушка уже не плакала, что радовало. Может, пришла пора задуматься об открытии собственной школы пикапа? — Не за что, ловелас, — Ваня хохотнул, но тут же собрался и принял деловое выражение лица. — Но ты и о своей части уговора помнишь, да? — Что? — влюбленный пацан хлопнул глазами нелепо. — А, это… да я бы и так никому не сказал. — Нагло меня использовал, значит. — Я ж еврей. Ваня засмеялся тогда и улыбнулся сейчас, вспомнив их диалог, продолжая сидеть за рабочим столом Паши. То есть, этим он весь день и занимался. Сотрудничал с Арсеном на общее благо, в котором ни одна пара не окажется раскрытой на лобном месте. Не то что бы и правда были какие-то сомнения, да только вот тема казалась действительно острой, и подстраховаться никому бы не помешало. То, что происходит за закрытыми дверями вожатской, должно оставаться в вожатской. — Уснул? — напомнил о себе Паша, как бы намекая, что пауза затянулась, а он ждёт увлекательнейшую историю на ночь. — Думаю, что тебе бы не помешало, — Ваня обернулся и с заботой окинул взглядом фигуру рыжеволосого. Тот уютно разместился на краю кровати, повернулся на бок, засунув обе руки под подушку, и поджал ноги. Уставшим и каким-то очень уж домашним он выглядел на пару лет моложе, словно утомившийся от экзаменов выпускник. Ревзин с умилением растянул губы в легкой улыбке. Ну вылитый кот! Хотелось покормить, погладить и прилечь рядом. К счастью, скопление бумаг на столе стало заметно меньше. — В отпуск уйду — высплюсь. — Это после смены? — И еще пару дней после, когда закончится череда хвалебных мероприятий Ковпинца, — он почему-то усмехнулся. Если честно, раньше Ваня был уверен, что организатор и начальник сего цирка очень Паше нравился. Оказалось, он был неплохим актером. — Туда ведь и вас затащить могут. — Да? — с надеждой переспросил Ревзин. Его слишком терзала мысль о скором расставании с вожатым, и новость о возможном продлении их пребывания рядом очень льстила. Слыша, как Паша положительно зевнул, он от радости поставил слишком большую подпись на одном из листов. На нём и решил, что на сегодня помощь окончена. Легким движением он поднялся на ноги, оттолкнул стул так, чтобы тот слегка откатился назад и не мешал беспрепятственному передвижению от стола до кровати, а затем перелез через вожатого и лег с обратной стороны кровати. Нагло накрыл туловище Паши своей рукой и даже закинул на него одну ногу под негодующие вздохи. То, с какой легкостью он позволял себе такие телодвижения, впечатляло и радовало. Еще бы — не кричать и пререкаться, а лежать в обнимку, чувствуя тепло и близость. От нежности хотелось заснуть вот так и больше никогда не быть порознь. Раньше бы Ваню такая нежность внутри испугала, но сейчас он только поудобнее улёгся, слушая мерное дыхание в макушку. Они лежали так с полчаса, гладили руки и изредка целовались. Плотское отходило на второй план, когда каждый мог погрузиться в свои мысли и просто быть рядом, доверяясь и позволяя себе отдохнуть. Тем не менее, время было позднее, и Ваня сам решил, что вожатому надо дать время выспаться, поэтому аккуратно выбрался из цепи руки и сел. Паша сонно и удивленно на него взглянул. — Надоел ты мне, — усмехнулся Ревзин по-доброму и провел по рыжим волосам. — Всё, Павел, у вас отбой. — Начальник, — хмыкнул тот в ответ. Впрочем, с тем, что действительно нужно было ложиться, он бы спорить не стал, но вместо того, чтобы мгновенно провалиться в сон, поднялся на ноги и подошел к двери, чтобы парня проводить. Романтик, не иначе. Ревзин повернул замок в двери, выждал секунду, прислушиваясь к тишине коридора, и только потом опустил ручку, чтобы выйти. В проёме задержался и позволил Паше себя поцеловать. Так осторожно и медленно он смял его губы, скользнул языком и чуть втянул, как будто благодаря. Ваня сквозь поцелуй улыбнулся. Он услышал легкий полувздох-полусмешок, причмокивание и постукивание. Блять. Постукиванием оказались шаги. — …ну ты посмотри, Паш… Э-э… Паш? Ещё не оторвавшись от губ друг друга, они распахнули глаза. Каждый боялся повернуть голову, но боковым зрением всё равно различалась фигура застывшей Леры в привычном поло. Черт бы побрал тот момент, когда Ваня решил дверь открыть. Тишина и ступор всех участников спектакля заставила бы вовлеченного зрителя шумно сглотнуть. Сглотнул Ваня. Стало страшно, душно, кровь очевидно прилила к лицо, потому что он буквально чувствовал как скоро яркость щёк приближалась к цвету галстука вожатой, не менее шокированной и непонимающей. Кто-то должен был начать диалог, но боялись все. Паша — осуждения, последствий и ответственности. Ваня — скандала и честности. Лера боялась признать, что ей не померещилось. Тишину нарушил шепот откуда-то сбоку. Это Арсен и Настя топтались за углом, приведённые сюда жаждущей воспитания Лерой. Теперь уже было и непонятно, кто кого воспитать сможет. — Лер, — Паша начал первым. Рывком руки он заставил Ревзина встать за свою спину, вздохнул и выставил руки перед собой в немом жесте. Что именно сказать, он не знал, но во взгляд вложил всю мольбу отложить пугающий разговор на час-другой. — Я сейчас с ума сойду, — почти прошептала Лера, потирая переносицу и расширенными глазами смотря куда-то себе под ноги. — Ладно… Сбоку захихикали два голоса. — В общем, я тут поймала сладкую парочку, — сказала она. Фраза звучала невероятно интересно в данных обстоятельствах. Глаза девушки перемещались с подростков, стоящих справа от неё, на Пашу, а затем на Ваню, скромно стоящего в глубине вожатской спальни. — Привела поговорить. У Вани перед глазами стояла чёткая картина, как Лера грозно кричит, машет руками и почти что всхлипывает от злости, называя их самыми гнусными словами, угрожая всеми властями и давя на моральные нормы; на деле же она просто дышала чуть быстрее нормы и хлопала глазами, приходя в себе. Видимо, совладав с эмоциями, она всё-таки позвала к себе Арсена с Настей, взъерошенных и отчего-то веселых, чего нельзя была сказать о Ване. Встретившись с ними рассеянным взглядом, он ощутил лёгкий укол совести, но тут же от этого отмахнулся. Кто бы что сейчас ни подумал — это было неправдой. Правду он и сам знал. Глаза Насти выразили удивление, чуть прищурившись она осмотрела Ваню и приподняла бровь, впрочем, почти сразу перевела подобревший взгляд на парня рядом. Арсен-то всё понял, посмотрел на него спокойно, а когда Ваня начала переводить взгляд с него на девушку, даже улыбнулся. Кажется, кто-то весело проводил время. Недовольство Леры было объяснимо. Она как раз было начала свой сбитый рассказ, когда шаги раздались ещё и в прихожей. Да что ж такое… Вот в этот напряглись уже все. Из коридора на высоких каблуках, в свободных джинсах и белой блузе выплыла Елена Владимировна. В руках держала сумочку, из которой привлекательно торчало горлышко бутылки вина. Интересно, для кого. — А я чего-то не поняла, молодые люди… — начала она, взглянув на наручные часы. Долго осматривала всех собравшихся, пытаясь что-то понять, но, кажется, разочарование брало верх, потому что она лишь открывала и закрывала вульгарно накрашенный рот. — Все четверо за мной в главный холл. Когда толпа молча двинулась в её сторону и из-за Паши вынырнула фигура Вани, она громко цокнула. — Ах, ну куда же мы без Ревзина, — напыщенно пробормотала она. Подросток еле сдержался, чтобы не закатить глаза или что-то ей съязвить, но Паше бы такая выходка не пришлась по душе. Он лишь посмотрел на неё быстро и отвёл взгляд. — За мной. Все пятеро.