Инкубово горе

Я проснулся ночью, потому что Аниэль куда-то пошла, наверное, в ванную. Когда она вернулась и довольно-таки хозяйски влезла ко мне в объятия, покрутилась, устраиваясь удобнее, я и сам не понял, почему улыбаюсь. Наверное, потому, что к моим прикосновениям она относилась совершенно спокойно, не дергалась и не зажималась, значит, я заслуживаю доверия и вообще молодец всех молодцов. И мне нравится, как она ощущается в руках, как будто бы хрупкая, правда, трудно из головы выкинуть ее боевые качества, но это меня не то чтобы сильно касается, мы же с ней не будем драться, да? Вернее, она не будет меня больше бить, тот ее первый удар после пробуждения был очень чувствительным. Уснуть снова оказалось проблематично, так что я предпочел просто полежать и посмотреть в потолок, поглаживая ее между лопаток. Интересно, как она прячет крылья? Они прямо дематериализованы или переведены на другой уровень энергии, который таким как я, существам из низменной плоти и крови, недоступен? Зато мне повезло, что ей нравится, когда их гладят, я будто бы ничего мягче вообще в своей жизни не трогал. Так тихо, спокойно, прямо пастораль. Еще и Аниэль спит ну натурально как ангелочек, даже возмутительно, как можно быть такой милой во сне. Лицо расслабленное, светлые волосы немного растрепаны, приобнимает меня одной рукой, прижалась ко мне поближе, видимо, греется. Ну нечестно. Мои тихонькие умиленные размышления прервал начавшийся над нами скандал. Опять. Как они уже достали, я даже вполне понимаю недоумение ангела – зачем вообще это все продолжать? Но им-то, возвышенным и самодостаточным созданиям, не понять обстоятельства, которые бывают у людей, самых простых и обычных людей. К тому же, если бы все мужчины были так хороши и безукоризненны, инкубы бы с голоду вымерли. Мне же лучше, что многие из них не умеют пользоваться даже тем, что природой выдано, не говоря уже о совершенствовании каких-то особых навыков, чтобы поизощреннее. Впрочем, когда там наверху уже начался какой-то погром, проснулась и Аниэль, сонно потерла глаз – мне пришлось поспешно отвести взгляд, ну так, на всякий случай. – Кто-то ссорится? – пробормотала она, придвинулась ко мне еще поближе, уткнулась носом мне в шею, немного прохладным, ну в самом деле, за что мне такое невыносимое наказание! – Те же самые соседи, – я поцеловал ее в висок и позволил себе так и остаться, прижимаясь щекой к ее чудесным волосам. Мы сейчас совсем как парочка обнимаемся, так ненавязчиво и нежно, без всяких пошлых и даже просто эротических подтекстов, разве это не прекрасно? Стоило вляпаться в отношения с чистым и физиологически невинным созданием, стоило только ради того, чтобы окунуться в эту платоническую атмосферу ласки ради самой ласки. И, разумеется, нашу милую идиллию должен был нарушить этот дурацкий скандал, причем явно набравший обороты по самое не хочу, потому что оглушительно бахнула дверь, а из подъезда донесся визгливый женский крик. Ну это уже как-то ни в какие ворота, может, вызвать полицию? – Помогите! – от этого вопля я уже не смог бы отмахнуться, ну жалко же, я видел того соседа, он не то чтобы здоровяк, но женщине и такой навалять сможет очень даже сильно. Аниэль встрепенулась, когда я встал, собралась тоже выбраться из постели, но я махнул ей, чтобы осталась тут. Ну нахрен, убьет его еще невзначай, что потом делать буду? Я и так не хотел бы особо привлекать к ней внимание, документы какие-никакие есть, но серьезной проверки, думаю, они не выдержат. Да и не понадобятся там какие-то боевые навыки, просто припугну засранца, сомневаюсь, что он на меня полезет. Женщина продолжала кричать, пока я поспешно обувался, и что-то никто не торопился ей на помощь. Вот так вот и надейся на народ… – Эй! – окликнул я еще со своей лестничной клетки, чтобы знал, что кто-то идет. – Я сейчас полицию вызову! Оказалось, он порядочно так успел ее отделать, все лицо было в крови. Впрочем, самого героя я не успел увидеть, он швырнул снова вскрикнувшую девушку на лестницу и свалил в квартиру. Что еще оставалось делать – я повел ее к себе, не бросить же тут, тем более, холодно, а она в одной пижаме. Ангел нахмурилась, увидев ночную гостью, но ничего не сказала. Пока я усаживал ее за стол на кухне и ходил за пледом, оказывается, Аниэль в ванной набрала воды в тазик и принесла его на кухню вместе с маленьким полотенцем и упаковкой влажных салфеток. Ну и хорошо, а то мало ли, вдруг в ангельском воинстве вообще не положено кому-то помогать, кто их знает, возвышенных и одухотворенных. Я все же вызвал полицию, скорую беспокоить не стал, у нее несколько рассечений и синяков, вряд ли что-то серьезное. И ведь симпатичная молодая женщина, а пришло все к тому, что она сидит на кухне чужого человека и всхлипывает, прижимая упаковку замороженной цветной капусты к разбитому носу. Они же давно уже срутся, ну вот чего было не разойтись? И тот тоже придурок, ну не нравится тебе женщина или ты ей не нравишься – оставь ее в покое, к чему вот эти все итальянские варианты отношений? А еще я видел, что моя воительница крайне возмущена. Она с таким неодобрением косилась на пострадавшую, видимо, только простой такт удерживал ее от лекций. Конечно, она-то была в идеальном браке с идеальным партнером, к тому же, сама по себе вояка с крепким характером, даже после осознания многолетних изнасилований только пофыркала и взялась кроваво мстить, а так далеко не все могут. Ну не могу я представить, чтобы кто-то, пусть даже и муж, захотел ударить ее по лицу, а она бы просто плакала. Скорее уж, агрессору можно поминальную службу заказывать. Когда почти через полтора часа появились полицейские, я предпочел отправить ангела посидеть в спальне, ну так, на всякий, чтобы не привлекать к ней внимания. Товарищи в форме не то чтобы с энтузиазмом отнеслись к произошедшему, но показания у меня взяли, дамочку зачем-то забрали с собой. Подниматься на этаж выше и паковать боксера они не стали, и меня это как-то смущало, потому что а нахрена его дома оставлять, чтобы свалил, что ли? Но хотелось спать, хотелось скорее выпроводить их, так что я не стал заострять внимание. Тем более, мне еще предстояло как-то вернуть обнимательную атмосферу с недовольной светлой. – Преступная слабость! – фыркнула она, сидя на кровати и скрестив руки на груди, ну вот прямо валькирия. – Он ведь не посмел бы, если бы получил отпор! – Ну не все же умеют за себя постоять, – вздохнув, я улегся на свое место и поежился, потому что постель неприятно холодная, – многие женщины просто теряются и пугаются в таких ситуациях. – Если бы она с детства умела сжимать кулак, то не испугалась бы! – она заносчиво задрала нос. Мне оставалось только пожать плечами, потому что я и сам не особо хорошо умею его сжимать, да и не ко мне же претензия. Видимо, подумав о том же, Аниэль со вздохом передвинулась ко мне и плюхнулась в мои услужливо подставленные объятия. – И жалко ее, и отругать хочется, как можно было такое допустить? Я погладил ее по волосам, чтобы успокаивалась. Да, жалко, да, согласен, доля ее вины есть. Но мы, я так думаю, сделали все, что могли, особенно с учетом того, что больше никто из соседей даже не рыпнулся в подъезд, несмотря на крики. Утро для нас началось поздно, к тому же, мы оба не выспались, так что вставать категорически не хотелось. Мы и не вставали. Ворочались с боку на бок, обнимались тихонько себе, как образцовая парочка, а потом ангел и вовсе решила размять крылья и разложила их на всю комнату. И ведь такой милой была, пристроившись у меня на плече и с самой умиротворенной моськой принимая поглаживания и почесывания по этому мягонькому великолепию, уже почти совсем белому, я заметил только пару серых пятнышек, слишком темных, чтобы быть тенью. – Знаешь, – она с прикрытыми глазами немного повела плечом и крылом, – ты не спишь? – ага, спохватилась. И ведь я совершенно осознанно длинными движениями прочесываю ей перья у лопаток, какой уж тут сон, так что я отрицательно замычал. – Сколько сантиметров у тебя член? Чего, бля? – Так, все, я проснулся, – передвинувшись на подушке повыше, я прямо посмотрел на нее, немного сползшую по моей груди, – тебе зачем? Нет, у меня нормальная и длина, и толщина, я же инкуб, в конце концов, сказать такие параметры не стыдно, даже хвастаться можно, но ей-то это нахрена? – Мне в дороге было скучно, я изучала сексуальные отношения у людей, – ангел невинно хлопнула своими золотистыми глазищами, – это правда, что большой член лучше? Напомнить ей, что ли, какие мучения она переживала, будучи под кайфом? У бесов херы с мою руку, все девчонки, кто из людей с такими работает, панически боятся и на каждый заказ как на последний идут, вот уж кто не рад большому члену. – Нормальный лучше, – буркнул я, почему-то стесняясь произнести слово, которое она так легко и непринужденно вворачивала, – от большого может быть и больно. Главное – уметь им пользоваться, – она смотрела на меня с таким живым любопытством, видимо, надо сказать подробнее, – важно уделить внимание прелюдии, да и вообще, основной чувствительный центр у женщин снаружи, так что просто потыкать не выйдет. Нет, можно и просто потыкать, конечно, если ты человек и просто придурок, который не рискует остаться голодным и не заботится о женщине. А можно и объесться до отключки, даже не раздевшись, если быть внимательным. Ей такое не знать простительно, хоть и сама женщина, потому что ниже пояса и не чувствует ничего. – Это все так интересно и сложно, – усмехнулась Аниэль, почесала кончик носа. Что сложного-то? Явно уж не так сложно, как их энергетические варианты, – у нас все намного проще и однозначнее. – Странно от тебя такое слышать, – буркнул я, возвращаясь к почесыванию мягких перышек. – Я все никак не могу придумать, как нам быть, – с настоящим сожалением вздохнула она. Ангел! Ангел думает, как бы нам потрахаться? Вот прямо придумывает, серьёзно? – Что? – она приподняла брови, потому что, видимо, взгляд у меня был говорящий. А потом вдруг хмыкнула, подтянулась выше и реально нависла надо мной, упираясь коленом в живот, даже за подбородок ухватила. Это… Это чего? Насиловать будут? Морду бить? Чего у нее взгляд такой суровый? – Мы оба взрослые существа, ты мне нравишься, конечно, я хочу тебя, – то есть, это только я один тут таю от нежнятинки, да? Меня как будто предали, – и я люблю секс, просто он не такой, как у вас. Меня отчитали и разрушили мои розовые замки, понял, принял. Чтобы прекратить этот театр абсурда с внезапно похотливым ангелом в главной роли, я приподнял голову и поцеловал ее. И вот так вот, когда она нависла надо мной, это было очень даже своеобразно и освежающе. Я положил ладонь ей на бедро, хотя не то чтобы она очень сильно упиралась в меня коленом, и она решила, видимо, что мне неприятно, скользнула им дальше, полноценно садясь на меня верхом. – Слушай, это все замечательно, – пробормотал я, отрываясь от упоительного поцелуя, – но это… – Тебе неудобно? – шепнула она. Зато ей вот удобно, пристроилась, обняла меня за шею и продолжала целовать, так ласково касаясь губами, ну прелесть просто, как тут поверить в ее развратные мыслишки? – Мне прекрасно, – заверил я, поглаживая ее другой рукой по спине, – но скоро в тебя начнет что-нибудь упираться, – она тихонько хмыкнула и предпочла проигнорировать, но зато я, как честный человек, предупредил. Эти поцелуи были такими приятными. Неторопливые, с позволенной мне ноткой страсти, со всей этой красотой прямо у меня в руках. Она такая легкая и обманчиво хрупкая, худенькая и тонкокостная, сложно помнить, какая сила скрыта в этом изящном теле. И не то чтобы мне когда-то особо нравились сильные женщины, но после просмотра парочки ее сражений из первого ряда я как бы понял, почему скандинавам так нравились валькирии, все такое. Но все же, это было так необычно. Несмотря на такие близкие объятия, даже на то, что моя эмпатия немного уловила от нее возбуждение, именно плотской похоти я не мог найти даже в себе. Она не привыкла испытывать что-то низменное телом, поэтому даже в сидении прямо на мне не было и капли разврата, просто большая близость объятий, вот и все. Это невероятно, неописуемо и, пожалуй, я несколько устыдился реакции своего тела. А что поделать, если у меня такое, вот ТАКОЕ буквально впервые, прости, господи. – Было бы так здорово продолжить, – прошептала она прямо мне в губы, не возражая против моих поверхностных поцелуев. Я согласно скрипнул, потому что сама по себе перспектива с кем-то столь невинным и развратным при этом заводила, к тому же, меня так нежно поглаживали по щеке. Но, если я не могу ничего для нее сделать с участием тела, может, поможет просто продолжать ласку? С ума сойду, если она кончит у меня в руках, пусть даже просто как будто сама. – Я могу помочь тебе? – я тоже понизил голос, потому что этого требовала атмосфера между нами. Она подставила шею, когда я полез и туда с поцелуями, прижала мою голову поближе, и разве это не знак, что ей приятно? Приятны мои прикосновения, приятно касаться меня в ответ, я же вижу, все искренне. – М-м, нет, – вздохнув, она в ответ поцеловала меня в висок, ероша волосы, и это было так нежно, такая незамысловатая и чудесная ласка, – дальше уже астральное тело, – да, этого у меня нет и не предвидится, даже души нет, с которой она, возможно, сумела бы повзаимодействовать. Была бы – отдал бы всю на растерзание этому невообразимому и парадоксальному светлому созданию, – прости, наверное, я только дразню тебя. – Взаимно, – получив отказ, я решил не приставать больше и просто зарылся лицом ей в плечо, прижимая к себе покрепче всю эту тепленькую красавицу, – прости, я существо низменное. – Просто мы оба полезли туда, куда лезть не предполагалось, – вздохнув, она немного отстранилась, опираясь локтем мне на грудь. Тоже верно, банальная несовместимость, но принимать это не хочется, – но мне с тобой очень нравится, ты такой милый. Вот она и поставила некоторую границу между нами. Все в силе, пока нас обоих устраивает вынужденное воздержание. Впрочем, так работают любые отношения – пока минусы не перевесят плюсы. Другое дело, что я, при условии свободной кормежки, мог бы воздерживаться хоть всю жизнь, наслаждаясь непривычной невинной лаской и всякими обнимашками. – Готовься, я могу быть мега-ласковым, – хмыкнул я, чтобы как-то сгладить внезапное и не очень приятное завершение недоразвитой прелюдии. Чего раньше времени панику разводить, пока что у нас все замечательно, не считая того, что ее сынишка на меня волком смотрит, конечно, других препятствий нет. Но, естественно, настроение уже было подпорчено, так что мы выползли из кровати, перекусили немного салатом, и я предложил прогуляться, чтобы не тухнуть просто так в квартире весь день. Вернее, остаток дня, потому что уже порядочно за полдень перевалило. Аниэль надела белые свободные джинсы, и на ее стройных длинных ногах просто великолепно смотрелся такой фасон, хотя ей, наверное, вообще все пойдет. И с толстовкой хорошо, получился такой ненавязчивый и расслабленный образ, к тому же, с короткой стрижкой очень даже миленько. Ну вот разве скажет кто-то, что эта вся такая бело-кремовая милашка с большими глазами привезла целый рюкзак пропитанных кровью демонов шмоток? Погода была не очень, так что мы гуляли по торговому центру. Я предложил купить что-то из вещей, покупал ведь сам и на глазок, пусть и натренированный. – Что, еще белое? – усмехнулась она, прищурилась на меня. – Ну а что я сделаю, если тебе так идет, – пробурчал я, понимая, что был раскрыт, причем, небось, с первого же дня. Но она такая белокожая и хрупкая, ей так к лицу всякие кремовые и белые вещи, ну вот прямо воздушный ангелочек. На вид, только на вид, конечно. Впрочем, скепсис не помешал ей, потакая мне, купить еще парочку белых вещей и легкие, мягкие белые кроссовки. Что, в них будет удобно драться, да? Уж наверняка. И я даже не буду пытаться их отстирать, вообще не буду пытаться кровищу выстирывать, просто надо будет аккуратно выбрасывать в хорошо завязанных пакетах. Вообще, я только из-за нее стал замечать, сколько вокруг нас всякого вкусненького, не имеющего никакого отношения к животной пище. И сладкая вата, и попкорн, и всякие бутерброды и бургеры. Причем меня нагло использовали – ангел покупала все, что ее заинтересует, съедала около половины и отдавала остальное мне, чтобы еще оставалось место в животе. А если ей было невкусно, то я получал почти целую порцию, за исключением пары откушенных кусочков. Нет, я не против, я всеядный, но вот быстро же она нашла мне всякие бытовые применения. Еще мы сходили в кино, я выиграл для нее в автомате белого плюшевого щенка. Ну вот такое получилось простое подростковое свидание, а ей нравилось, потому что вряд ли у них там наверху есть похожие развлечения, да и кто знает, были ли у нее вообще свидания, если ее муж давно погиб. Может быть, даже можно будет похожее что-то повторить, только взять еще Нааму, даже если не для более близкого знакомства со мной, то чтобы они побольше времени вместе провели, ведь целых десять лет прошло. А он, хоть и уже почти взрослый, все еще ведет себя как юноша, обидится еще, приревнует, капец мне тогда. Ангелу совсем не надо быть воином, чтобы я начал здраво опасаться за свою жизнь. Мы возвращались довольно поздно, было уже темно, а еще холодно. Аниэль потирала ладони и в целом выглядела какой-то съежившейся, но сидела в такси отдельно. Нет, ну я понимаю, сильная и независимая женщина, но вот как доедалку меня использовать можно, а как грелку – так нет? Поэтому я потянул ее к себе и обнял за плечи. Изумленно распахнув свои золотые глазищи со светлыми ресничками, она посмотрела на меня снизу вверх, и я больше по привычке резко отвернулся, чтобы не зациклиться нечаянно. И ведь хихикала еще, явно поняла, чего я дергаюсь. Ну за что мне такое горе луковое… На подходе к моему этажу ангел как-то насупилась. Прошла вдруг мимо нужной двери, поднялась еще на один этаж. Что-то случилось? Какая-то она напряженная. – Позвони в полицию, – попросила она, спустившись на пару ступенек и перегнувшись через перила, чтобы пересечься со мной взглядами, – и не поднимайся сюда. Остаток ночи я провел без сна. Аниэль довольно быстро заснула после теплого душа, завернулась в одеяло и посапывала, а мне не спалось. Ну вот почему она не ушла после стольких месяцев скандалов? Почему после избиения решила вернуться? Еще и одна, никого не взяла с собой, если просто приехала за вещами. Как глупо получилось, такая глупая-глупая смерть. Наверное, солдат ангельского воинства правильно сказала, и жалко, и отругать хочется. Наверное, дело в том, что я инкуб, но мне всегда так тяжело от подобных новостей, а теперь это случилось у меня под боком и с женщиной, которую я лично знал. Как все это глупо вышло.